Всему виной ваши искры!

      До событий дня, решившего всё в жизни маленькой Уволд, был ещё один, самый страшный, задолго до того, как в поместье пришёл Альбус Дамблдор, чтобы выдвинуть свои догадки на счёт магии ребёнка. Тогда Кейти было годков-то 4 с небольшим, а вот само воплощение ужаса и страданий уже подбиралось к их дому, к их семье, к их размеренным будням. Маленькая непоседа знать не знала о боли, предательствах, ужасных преступлениях против самой природы, что зачастую творят люди, пустившиеся не по той дорожке. Зато её отец узнал.       В проигрывателе играл лёгкий блюз, заглушая тиканье старых часов на стене, когда знойная жара уже спала с загородного поместья и за окном пели стрижики. В зелёном кресле рядом с таким же диваном сидел уже другой гость. Он был в более древних одеждах на манер 18 века, в казоле, фиолетовой мантии с аметистовыми вставками и синими блестящими нитями, заставляя образ волшебно переливаться. Черты его были острыми, но не такими же как у Августа, а намного острее и само лицо было уже действительно старым, а взгляд ястребиным, устремленным на хозяина дома. А тот усадил Кейтлин к себе на колени в той же излюбленной зелёной гостиной с обрамлениями тёмного дерева, и играл с маленькими ручками девочки, что держали плюшевого львёнка. — Посмотри, милая, эй, — ласковым и умилённым голосом, которым обычно разговаривают с детьми или щенками, тихо позвал он ребенка, — Что нам принёс дядя Магнус? — Шпашибо, дядя Магнуш, — прошипилявила дочка, разглаживая пальчиками гриву плюшевому льву. Дядюшка, о котором шла речь, с высока посмотрел на малышку и приподнял одну бровь, еле заметно улыбнувшись своей внучатой племяннице и кивнув. — Ты разговариваешь с ней совсем не так, как следует, Август, — сдвинув брови, сурово посмотрел дядюшка на своего племянника. Тот устало вздохнул, отведя взгляд к окну, где виднелось уже темнеющее небо, преобретая вместо голубого, синеватый оттенок, — Кстати где Альциона? Уже пора бы возвращаться. Или только ты у нас теперь нянькой сидишь? — изогнув бровь и презрительно поморщившись, фыркнул старик. —Ох, дядя Магнус, отца не стало, ну так хоть ты мне мозги не компоссируй, умоляю... — с безмерным страданием закатил глаза Август, переведя взгляд на дочку, — Ну... она должно быть загулялась. Знаешь, в Лондоне сейчас какой-то летний фестиваль, должно быть она засмотрелась, вот и всё. Не стоит переживать. — Я и не переживаю, Августус. Вот только хорошие жены со своими детьми время проводят, а не скидывают всё на отца. Когда она вообще с Кейтлин сидела в последний раз? — высокомерно и укоризненно скривился Магнус, сложив ладони на чёрной трости. — У неё трудный период... Ей сложно восстановиться после родов — отработанной фразой, устало ответил мужчина, уставившись в точку на стене. — После этих родов уже 4 года прошло, не пудри мне мозги, Август! — прорычал дядюшка, лицо которого посуровело ещё больше, — Почему-то Нарцисска, как родила Драко, уже сразу отошла от всех сложных периодов, а ведь только год прошел. А эта взбалмошная особа, с ужасно тонкой душевной организацией, до сих пор отойти не может! — Не повышай голос в присутствии моей дочери, я не хочу, чтобы она выросла такой же, как все в этой семье, — терпеливым тоном попросил отец, прижав к своей груди ребёнка, испугавшегося от явно тревожной обстановки. Он миролюбиво погладил её по голове и целомудренно поцеловал пушистую макушку. — Августус, говорю тебе, прекрати этот фарс! Девчонка совсем с катушек слетела! Не исполняет прямые обязанности, ещё и шатается чёрт знает где! — зашипел дядя, угрожающе подавшись вперёд, но громкость свою всё-таки поубавил, — Это неприемлемо для нашего рода! — Я сам решу, что приемлимо. Мой дом и моя семья не нуждаются в этих советах, я уже давно не мальчик, чтобы мной помыкать. Прекрати строить из себя моего отца! — огрызнулся наконец племянник, оскалившись. — Ты ещё совсем птенец. Хочешь строить из себя гордого льва, хозяина положения, но твоя жена сейчас гуляет не пойми где, а ты лишь потакаешь этому и глаза закрываешь. Это проявление слабости, мальчик мой, — сощурил глаза старик, гордо выпрямив спину. — Я не закрываю глаза, ей плохо здесь, дядя Магнус, а я как могу поддерживаю Альциону. Она вовсе не хотела со мной семью создавать, а уж про совместного ребёнка я вообще молчу, — процедил Август, стараясь держать себя в руках, хотя гнев уже закипал внутри, — Скажите спасибо, что у нас дружеские отношения, ведь именно по вашей с отцом вине, я живу в браке с женщиной, которая меня знать не знает и не собирается! — Не надо сбрасывать на своего покойного отца ваши семейные проблемы, Августус. Попробуй хоть раз взять ответственность на себя, вместо того, чтобы во всём обвинять свою семью, — вновь презрительно фыркнул старик, покачав головой и возведя очи к лепненому потолку.       Август закусил щеку изнутри, чтобы совсем уж не разругаться со своим дядей. В их семье никогда не было понимания, но дядя Магнус хотя бы пытался иногда проявлять снисходительность, помочь и вообще старался быть на стороне своего племянника. Кое в чём он всё же был прав, Альциона вела себя не как подабает отличной жене. Запиралась у себя в комнате, гуляла по Лондону до поздней ночи, лишь бы не возвращаться в поместье, игнорировала родственников Августа, не проявляла желания привнести пользу этой семье, не пыталась выстроить отношения со своим мужем, занималась тёмной магией и варила зелья, о чём, естественно, знал сам муж. Но хуже всего было отсутсвие материнского инстинкта. Альциона сама не знала зачем согласилась на общего ребёнка, но когда её прижали покойный отец Августа и её собственный папенька, то там уже было невозможно спокойно жить. Профессор надеялся, что что-то наконец ёкнет в сердце его горе-жены, но женщина только сильнее стала избегать своих обязанностей.       Вообще-то мистер Уволд правда старался на неё не давить, пытаясь быть для жены добрым другом, к которому она могла бы обратиться, чтобы была уверена, что Уволд точно защитит её, если что-то случится, чтобы знала, что может на него положиться. За это женщина была крайне благодарна мужу, но любить его сильнее не смогла, продолжая жить так, словно была гостем в этом большом доме.       Отцу маленькой девочки и правда было сложно разгребать накопившиеся дела Аргуса Уволда, долги, которые тот накопил из жадности, восстанавливать хорошие отношения с теми, кто обрубил все из-за бывшего владельца. А из-за подавленной дочери Блэков, её отказов и увиливаний элементарно провести время с родной дочерью, ещё и сидел с маленьким ребёнком. Благо тогда очень сильно помогала экономка, но девочке же нужны оба родителя, а не какая-то чужая тетя, да отец.       Правда не всегде было так. Пару раз они сумели провести день как полноценная семья. Первый раз случился, когда профессор только женился на Альционе. Тогда она сидела играла на фортепиано в зале, отдавшись чувствам и эмоциям. Мужчина с тоской глядел из дверного проёма на подавленную женщину, чьи волосы, такие же светлые, как у её дочери, но потускневшие, занавесили лицо и только пальцы её выражали хоть какие-то чувства. Август был не дурак и не слепец, чтобы не понимать, что Блэк живёт здесь как птичка в клетке, что она не любит его и ей хочется на свободу. Возможно, хоть раз полюбить... Тогда Уволд долго не решался подойти к ней и поговорить, но всё же набрался смелости, тихо ступая по половицам. Он осторожно подошёл и мягко коснулся плеч волшебницы, стараясь не испугать, но птичка всё-равно встрепенулась, тут же обернувшись. Так они и замерли смотря друг на друга, он, который не знал как помочь и она, не имевшая понятия как сделать глоток воздуха. В тот момент Август проявил всю свою мягкость и чуткость, осторожно присоединившись к ней и подхватив мелодию. Они не произнесли друг другу ни слова, но зато музыка всё сказала за них. Ему было жаль, ей было больно. А после последней ноты Альциона всё-таки расплакалась и повернувшись к мужу, обняла его. Это был первый раз, когда мужчина почувствовал тепло на сердце и выдохнув, крепче обнял в ответ, обещая никогда её не обидеть. Ему было очень приятно от мысли, что она может довериться ему и что он может её защитить. Что кому-то вообще нужна его помощь. Такое ощущение зародило в нём нежные чувства к женщине, пусть она и не чувствовала того же.       Второй раз произошел, когда родилось его маленькое сокровище. Мужчина всё никак не мог поверить в то, что на свет появилось нечто такое маленькое, крохотное, беззащитное и уже его любящее. Он просто расплакался и сам не понял почему, когда уставшая и измотанная женщина передала ему в руки ребёнка. Счастье тогда перевалило за край и нежность полилась из души, смотря на маленький кулёк с крохотными ручками. Внешне она была просто копией матери, но вот нос достался от папы, этого не отнять. — Папина гордость, — промакнув глаза в рукав рубашки, засмеялся профессор. — Моя тоже, — слабо усмехнувшись, подала голос жена, а мужчина тут же перевёл на неё взгляд, словно только что заметил и её присутствие. — Да... наша, — мягко улыбнувшись, поправился Август и подойдя ближе, вверил маленькое чудо обратно в руки жены, встав рядом и обняв Альциону за плечи, со счастливыми глазами наблюдая за неумелыми движениями их малышки.       Тогда был, пожалуй, самый счасливый день в его жизни и семейная идиллия ощущалась как никогда. А третий раз был, когда в погожий денёк они всей семьёй собрались праздновать третий день рождения Кейти. Тогда собрались и Магнус с его семьёй, и родной братец Августа с, тогда ещё живим Аргусом Уволдом, не пытавшимся третировать его, и мистер Блэк со своей женой. В общем, вся семья, которая вела себя в тот день действительно как любящая большая семья, надарив, уже тогда, маленькой проказнице кучу подарков и благословений с защитными чарами. Девочка громко смеялась, общаясь со своими кузенами и кузинами, Аргус общался с Магнусом, Альциона со своими родителями, а сам Август с братцем, чувствуя себя счастливым, в кругу семьи, как когда-то было, вновь громко рассказывая забавные истории и шутки. Тогда чувствовалось тепло, смех, радость, покой и дом. Даже Альциона на людях или на радостях, целовала своего мужа, обнимала и проводила время с собственной дочерью. Но это был последний раз на памяти мистера Уволда. Больше таких праздников у них не было, сколько бы профессор ни пытался всех собрать, в надежде объединить и сплотить семью.       Остыв и понизив градус в общении с дядей Магнусом, профессор приказал подать чаю, чтобы наконец подвести встречу с родственником к окончанию. Пока девочка очаровательно сидела в своём нежном платьеце в кресле, которое явно было великовато для неё и наслаждалась пирожными, отец ещё обсудил с дядюшкой некоторые вопросы по делам поместья. Всё же что ни говори, а старик любил своего племянника и старался сделать всё, чтобы тот жил благополучно вместе с женой и ребёнком.       Пробило восемь. Старый волшебник, которому было, кажется, лет 115, уже стоял, опираясь на свою чёрную трость, с провожающим его Августом и внучатой племянницей на его руках, в главном холле с камином, чтобы отправиться домой. Магнус наклонился к ребёнку и произнеся речь, пожелав всех благ, благославив на красоту, ум, таланты и прочие прелести, поцеловал Кейти в макушку. — Всего хорошего, милая. Через месяц ты обязательно должна научиться выговаривать букву С, ясно? Приеду – проверю, — с намёком на озорство, слегка улыбнулся дядюшка и выпрямился, обращаясь к племяннику, — Как там Аарон? Ничего не слышно о нём?       Август покачал головой, опустив погрустневшие глаза. Сердце у него ёкнуло и тоскливо завыло, словно говорили о покойнике, которого очень не хватало. Уже вот как несколько месяцев о родном брате мужчина не слышал ни словечка, не получал писем совой, не общался по каминной связи. Ни слуху ни духу. — Мерзавец... — подняв гневные глаза к потолку, сквозь зубы выругался старик и стукнул тростью об пол, — Надо же... затисался в какую-то секту и отрёкся от собственной семьи! Идиот. — Он не отрекался... — упрямо и тихо возразил Август, пробубнив себе под нос. Он до последнего верил что брат однажды вернётся, что их семья все ещё что-то значит для новоиспеченного Пожирателя Смерти. — О-о-о, не отрекался, конечно! А что же он по-твоему сделал, приняв эту паршивую метку? — всплеснул руками старик, покосившись на него. — Не выражайся при ребёнке... — продолжал в своём упрямстве Август, надеясь, что всё вовсе не так, как говорит его дядя. — Порой ты просто поражаешь меня своим упрямством, Август. Не видеть таких очевидных вещей... это нужно постараться, — фыркнул старик и дав мужчине небольшую затрещину, ступил в камин. Отец девочки ойкнул и потёр больное место, поджав губы и провожая дядюшку взглядом, — Всего наилучшего, мальчик мой. — До свидания, дядя... — недовольно пробубнил тот.       Вспыхнул камин и зелёное пламя, объяв собой фигуру старика, забрало его с собой. Уволд выдохнул, но сразу же удивился, когда его дочка начала тянуть руки к его макушки, желая быть как дядя Магнус и тоже дать папе затрещину. — Нет, милая, так только дядюшке можно... — иронично усмехнувшись, отвёл ручки ребёнка волшебник и поудобнее устроив Кейтлин на руках, направился на второй этаж. На лице проступили уставшие от долгого дня морщины и Август зевнул, — Восемь часов, а твоей матери до сих пор дома нет... Вот скажи мне, где твоя мама, милая? — Не наю... — Я тоже не наю... — передразнив забавную особенность не выговаривать некоторые буквы дочери, тяжело выдохнул Уволд, поднимаясь по лестница, — Как тебе подарок дядюшки Магнуса, милая? — Он шмешной и шерштка такая мягкая и гладкая. А глаза на твои похожи, — погладив игрушку по его головке, ответила девочка, а потом ткнула мягкой мордой папе в лицо, демонстрируя янтарные глазки, — Шмотри какой! А когда к нам дядя Альбуф придёт? Он мне очень нравитшя. Он фо мной играет и фокуфы ражные покажывает.       Отец приглушенно рассмеялся и отвел мордочку игрушечного зверя от своего лица. Его всегда забавляли особая говорливость дочери и непосредственность, с которой она совершала какие-либо поступки. Он не хотел ничего из этого менять, что бы там не говорил его дядюшка. — Не знаю, родная. Дядя Альбус сейчас очень занят другими вещами, стараясь наладить отношения в обществе и наказать нехороших людей, — объяснил ей профессор, поднявшись на второй этаж и осторожно ступая по коридору с портретами почивших родственников, коих было достаточно. — Как дядя Аарон?       Уволд остановился на полпути, напрягся и растерянно сдвинув брови, поглядел на дочь, размышляя над ответом. Ему не хотелось, чтобы дочь думала плохо о своём родном дяде, учитывая, что Аарон никогда не был причастен к убийствам, он просто поддерживал политику Волан-Де-Морта и сыпал тому в карман своими деньгами. Август не одобрял таких действий, но его брат был дороже предрассудков и разногласий. — Нет. Дядя Аарон не такой человек, — тихо и стыдливо прошептал маг, вновь ступая по коридору. — Его тоже давно дома не было. А он теперь вообще не вернётся к нам? А мама тоже не хочет вожвращатьшя потому что нехорошая? — задавалась вполне понятными вопросами малышка, переживая почему родственники вдруг решили расползтись из дому как змеи.       Трудно было мужчине слушать такие сложные и серьёзные вопросы от Кейтлин. Он так устал за сегодня, что не хотел сейчас отвечать и продумывать каждое слово. Но войдя в комнату дочери и усадив её на кроватку, всё же глубоко вздохнул и принялся убираться в комнате, раскладывая вещи и игрушки по своим местам. Палочкой сейчас пользоваться было не резонно, учитывая, что магу нужно было время подумать над ответом, так что он медленно расхаживал в помещении и делал всё в ручную. — Нет, родная. Твоя мама не плохая, просто у неё сложности на душе, от которых ей хочется скрыться. Но это не значит, что и от тебя она тоже хочет сбежать, — подойдя и поцеловав золотую макушку, успокоил девочку отец, выдавив из себя мягкую улыбку. Он задержал взгляд на своём сокровище с большими зелёными глазами и стало как-то самому немного полегче, — Мы всегда будем с тобой, не переживай. Я и мама. И ты никуда от нас не денишься, непоседа, ведь я тебя съем! Ам-ам-ам-ар-ар! — игриво прорычал Уволд и притянув к себе ребёнка, начал щекотать её носом по голове и пальцами по бочкам, паралельно смеясь.       Успокоив и уложив ребёнка в кровать вместе с новым плюшевым зверем; заколдовав потолок на проекцию звёздного неба, которое светилось милиардами точек и медленно двигалось по кругу, и погасив остальные свечи вокруг; мистер Уволд наконец пожелал дочери доброй ночи и тихо вышел за дверь, в конечном итоге отправляясь в свои покои.       Трудный был день. Пришлось разобрать море бумаг, связанных с долгами, кредитами, отчётами и обязательствами; потом уделить внимание дочери, потому что Альциона не соизволила предупредить никого из прислуги и ушла под утро, оставив дочь в одиночестве; а затем приехал дядюшка, снова начав причитать, пытаясь учить мужчину как следует жить. Только сейчас Август наконец смог отдохнуть, немного почитав перед сном. Единственное, что упрощало жизнь главы дома, так это то, что работы в Хогвартсе сейчас не было. Не надо было проверять работы, отправляться каждый день в замок по каминной сети, которая так неудобно оставляла на его костюмах летучий порох.       Сейчас же мужчина мог отдохнуть от объёма работы и наконец лечь спать, окунувшись в мягкость большой кровати, так и не дождавшись скрипа двери в комнате жены. Но около 2-х ночи к августу в окно постучалась сова, разбудив хозяина дома. Август поморщился, простонав и сжав переносицу. Пришлось подняться на локтях, с трудом разлепив глаза, и призвать из клювика ночного почтальона письмо. — Что на этот раз, Альциона? Я что, недостаточно терпелив, чтобы хотя бы поспать? — глухо рычал маг, раздраженно разворачивая письмо и читая строки. «Август! Скорее хватай свою жену и ребёнка и выметайтесь из дома как можно дальше! Прости меня, я действительно идиот, прости, умоляю! Не надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь, но прояви свою снисходительность! Я сожалею обо всём, что когда-либо говорил или делал, я безумно люблю нашу семью, но осознал это только сегодняшним днём, когда смотрел в глаза Волан-Де-Морта. P. S. Я люблю тебя, брат. Спасибо, что оставался на моей стороне до последнего. Прости, что не оправдал ожидания. Аарон.»       У Августа сразу отпало желание спать. Сердце защемило и глаза вылезли из орбит. Руки предательски задрожали, пока пытались перевернуть письмо и найти хоть ещё что-нибудь. В голове у мага звучало только: «Нет, нет, нет...». Хотелось зацепиться, ухватиться за жизнь младшего брата, но больше ни одной строчки вырисованной его почерком написано не было. Его брат точно умер... родной маленький братишка, с которым они когда-то играли на заднем дворе и вместе получали от сурового отца за проказы. Тот, кого он действительно любил всем сердцем, переживая и стараясь поддерживать. Уволд накрыл ладонью глаза и готов был взвыть от того, как сильно сейчас терзалось его сердце, разъедаемое болью, громко бухая в ушах. Маленький, глупый, амбициозный идиот... Но сейчас было совсем не время для оплакиваний Аарона, погибшего по собственной дурости. Мужчина сорвался с места, схватив палочку и распахнув дверь из своих покоев, вбежав в комнату жены. Пусто. Кровь отхлынула с лица волшебника и он мертвенно побледнел. Она так и не вернулась... — МИССИС ФАУКНЕ-Е-ЕР!!! — не своим голосом взревел на весь дом мужчина и бросился по коридору, продолжая орать имя своей экономки.       Профессор ворвался в комнату своей дочери и подбежав к её кровати без слов поднял на руки, прижав к себе. Сердце продолжало тревожно колотиться в груди за своих дядь и тёть. В голове крутились сотни мыслей о том, что стоит предупредить остальных, если это родовая месть, то пострадают не только они трое, но и остальные Уволды. Но инстинкт кричал просто бежать без оглядки. Он даже не знал что сейчас с Альционой, из-за чего сердце его так и наровило вырваться из груди. «Надо было слушать Магнуса! Надо было не позволять ей шляться чёрт знает где! Запереть на сто замков, чтобы она оставалась дома, чёрт возьми! Надо было быть ответственным мужем, а не хорошим другом! Кретин, Идиот!» БА-БАХ!       Уволд пригнулся, сильнее сжав ребёнка, пока та от ужаса и страха тихо плакалась ему в ночную рубашку, цепляясь за ткань своими пальчиками. Прогремел второй взрыв где-то со стороны лужайки перед их домом, сотрясая стены. Это защитные чары сейчас активно поддавались атаке. — Профессор! Профессор, что же это происходит!? На дворе ночь полночь! — визгнула наконец миссис Фаукнер, взбегая в халате на второй этаж к Уволду. — БЫСТРО ВЫВОДИ ВСЕХ ИЗ ДОМА ЧЕРЕЗ КАМИН! — рявкнул Август и поднявшись, подбежал к ничего непонимающей женщине, вручая дочь, что от испуга тянула ручки к отцу, прося его не уходить. — Ра... ради Мэрлина, мистер Уволд... Я... Я не понимаю... — лепетала озадаченная и растерянная экономка, беря девочку на руки. — Миссис Фаукнер, вы оглохли!? — снова зло рявкнул в лицо женщины Уволд, теряя терпение, — Я сказал выводить прислугу через камины! — он взмахнул палочкой и облачился уже в дневной, удобный ему наряд, летя по лестнице вниз.       Август скорее мчался к главным дверям, параллельно пытаясь призвать патронуса, чтобы отосласть весточку родным, что у него получалось отвратительно. Ни одно счастливое воспоминание сейчас не всплывало в памяти, а если и было, то улетучивалось с новыми грохотаниями, а из палочки выходили только слабые свечения. В ушах стучал страх, отбивая секунды до того, как всё будет потеряно. Он отдаленно слышал как поднялась паника среди прислуги, но отчаянно игнорировал все вопросы, отмахиваясь и продолжая стремительно мчатся к дверям. — Депульсо!       Распахнув тяжелые двери заклятием, от которого они просто разлетелись в стороны, с грохотом ударившись об обе стены, Уволд уставился на чёрные тени в капюшонах и масках в начале гравиевой дорожки, что вела к дому. Вновь раздался оглушающий взрыв, когда один из Пожирателей бросил в защитное поле огненный шар, пошатнувший барьер. Наверное, их было человек 30 не меньше. Внутри Уволда поднимался гнев, напополам с яростью. — Сопляки несчастные! И этих тварей я имел неудовольствие обучать магии!? — разразился мужчина, полоснув воздух своей палочкой как хлыстом.       В их сторону стрелой полетела ударная волна, пройдя через слегка засветившийся барьер, способный одновременно и сдерживать внешние атаки и пропускать контр атаки обороняющегося. Первые ряды Пожирателей попадали, а профессор уже твёрдой поступью шёл прямо к ним вдоль лужайки, обрамлённой живой изгородью, смотря звериным взглядом. О-о, да. Он бы прямо сейчас обернулся диким животным и разорвал каждого, вцепившись когтями и клыками в шеи. Но нужно было именно сейчас сохранять свежую голову и стальную выдержку, чтобы дать возможность мадам Фаукнер увести прислугу из дома. Уволд был зол как никогда и не мигая ступал по гравию под своими ногами, пока толпа шепталась и испуганно отходила на шаг. — Что такое, маленькие сволочи? Не получилось разбить заклятье на моём доме? — прошипел Август, сжимая кулаки и держа себя в руках от необдуманных действий, — Хотели исподтяжка напасть? Ночью, чтобы мы все благополучно поумирали во сне? Думали, что раз я преподаю защиту от тёмных исскуств, то не рискну пользоваться тёмной магией? — презрительно и тихо цедил в маски своих учеников Уволд, — Где ваш хозяин? — Скоро будет. — Ну так пусть подумает дважды, прежде чем являться в МОЙ дом! — сорвался наконец волшебник и снова полоснул воздух, заставив впереди стоящих с возгласами попадать на землю.       Спиральное движение над головой и языки пламени кольцом обвили пространство вокруг Уволда, освещая его фигуру в ночи и поднимая жар вокруг, точечно пуская в своих врагов куски пламени. Разведя широко руки, маг контролировал каждый пущеный огонёк, цепким взглядом следя за бывшими учениками. Чёрные фигуры повскакивали, встрепенувшись и стали защищаться, мгновенно распределив между собой обязанности и пока первые ряды сопротивлялись заклятиям профессора, вторые продолжали атаковать защитный барьер. В конце концов купол покрылся тонкой серебристой паутинкой и расплылся, а мужчине надоело пугать и щадить недоумков и он сжав руку в кулак и резко дёрнув ею выше, призвал ветви из живой изгороди, что стали виться вокруг ног Пожирателей Смерти. В ответ посыпались вспышки, красные, жёлтые и фиолетовые. Август отбивал все заклинания, что прилетали ему, но раз маг стал действовать серьёзнее, то в дело пошли и более серьёзные заклятия. Главная дорожка перед домом осветилась ослепительным светом и ударная волна отбросила несостоявшихся убийц на несколько метров, хорошенько приложив всех о гравий. Ещё несколько взмахов кисти и из палочки мистера Уволда пустились огненные вспышки, направляясь к каждому по отдельности одновременно. Следом 2 медные позеленевшие скульптуры львов, что были рядом с живой изгородью, соскочили со своих постоментов и бросились к фигурам в масках. Пожиратели начали отбиваться от медных скульптур, но хоть и были сильными волшебниками, душу демонам они не закладывали, как их бывший преподаватель. От поднявшегося шума беспокойно закричали стрижы и вороны, захлопав крыльями и поднявшись с деревьев ввысь. Из-под земли вырвались огромные корни старых деревьев, стрелой пустившиеся к противникам, пока профессор, как дирижёр, руководил своим оркестром из хаоса заклинаний, параллельно уворачиваясь от непростительных проклятий. Да, в ход пошли уже зелёные вспышки магии, но Уволд упрямо строил и возводил гравиевые стены, одновременно с тем, устраивая залп своим гостям из мелких, заостренных, как пули быстрых, камешков. Послышались возгласы боли и некоторые попятились, пытаясь то оттереть кровь, то выставить щиты, то сжечь проклятые корни у своих ног. Но огонь уже серьёзно обвил кольцом всех пожирателей, не давая выбраться и направиться к особняку.       Всё действо происходило до тех пор, пока на фиолетовом ночном горизонте не появился ещё более тёмный, вселяющий страх и ужас тем, для кого предназначено это появление, дымок, стремительно направляющийся к дому своего знакомого. Волшебник сжал челюсть, вцепившись острым взглядом в эту дымку и вновь дорожку озарил ослепительный свет, а ударная волна отбросила его бывших учеников прочь, на время сделав их уязвимыми. Мужчина взмыл в воздух таким же, но светлым, сияющим дымом, скорее направляясь внутрь дома, одновременно с тем, запечатывая двери особняка. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из прислуги пострадал, но тянуть время ещё дольше Августу возможности уже не представлялось, раз навестить его соизволил сам Тёмный Лорд. С оглушительным хлопком, захлопнув тяжелые двери, Уволд принялся спешно накладывать всевозможные защитные чары, руны, всплывающие в воздухе красным; заклинания и ловушки, если всё же кто-то из них додумается как всё это снять. — Профессор Уволд! Профессор! — забеспокоилась и подбежала скорее к хозяину запыхавшаяся женщина, продолжая держать на руках хныкающую Кейтлин, — Что происходит, это Волан-Де-Морт? — Да, — коротко ответил мужчина. Ему сейчас было не до лишних вопросов и наложив последние чары, он осторожно взял на руки дочь, шепча ей на ушко успокаивающие и мягкие слова.       Он вновь стремительно двинулся по коридору, пока мадам Фаукнер хваталась за сердце и семенила за ним. Каблуки его туфель оглушительно стучали по дубовым доскам в пустом доме, пока женщина отчитывалась перед своим хозяином в предпринятых действиях. Раздался первый взрыв со стороны дверей в дом, значит следовало потарапливаться и профессор припустил шагу, крепко хватая экономку за руку, ведя впереди себя. — Живее, ну! Или вы хотите отдаться Пожирателям на растерзание, будучи сквибом!? — рявкнул волшебник, взмахом палочки распахивая двери в любимую гостиную, чей камин был напрямую связан с Хогвартсом.       Мистер Уволд протолкнул в каминную нишу мадам Фаукнер и вверил в её ладонь пороху, накрыв другой рукой и устремив острый взор в её перепуганные глаза. Он очень чётко велел произнести то, что поможет попасть ей прямо в кабинет замка. Фаукнер кивнула и собравшись, произнесла пароль от камина в Хогвартсе и исчезла, объятая зелёным пламенем. Вновь со стороны главных дверей раздался оглушительный грохот и произошло нечто странное, кажется, профессор сейчас увидел искорку возле лица своей дочери. Но списав это всё на камин, он поудобнее прижал к груди ребёнка, занеся ногу, чтобы ступить в нишу. Но он остановился прямо перед тем, как сделать шаг, нахмурив брови. Мужчина поколебался, но занёс руку и сосредоточился на самом счастливом восспоминании, сделав движение кистью и губами прошептав "Экспекто Патронум". Из конца палочки заструился серебристый свет и излившись, осветив тёмное помещение, сформировался во льва, мягко ступившего на половицы гостиной. Он сделал пару прыжков, но так и не дойдя до окна, призрачный лев остановился, развернувшись к Августу. Это могло означать только одно... больше патронусу отправляться было не к кому. Сердце в груди у мужчины вновь защемило, он сделал рваный вдох и опустил палочку, зажмурив глаза и отвернувшись к камину. Неровной походкой ступил в место для перемещений, взял летучего пороху и исчез в зелёных языках пламени.

***

      После того злополучного дня прошел год. Девочка в один вечер потеряла маму и остальных родственников со стороны дяди Магнуса. Двоюродных и троюродных братьев и сестёр, с которыми сейчас бы могла играть, но больше об этом думать было не приходилось... Большой, просто огромный дом стал безумно пустым. Больше никто не соберётся за одним столом на Рождество, поедая шикарную оленину из их большого леса; дети их не приедут поваляться в снегу, играя в снежки и строя ледяные замки; не будут на утро обмениваться кучей подарков и не зазвучат счастливый смех с громкими разговорами. А всё наследство родственников перекочевало к ней с отцом, сделав их неприлично богатыми. Вот только для чего? Для кого эти богатства, если поделиться не выдаётся возможности? Семья у них стала теперь совсем маленькая, на двоих такие богатства было просто непривычно тратить, так что Август откладывал всё в банк, иногда что-то жертвовал, иногда вкладывал в разработки зельеваров, но чаще развивал семейное дело, привозя из дальних стран редчайшие растения, пытаясь культивировать у себя в теплицах.       Многое изменилось с тех пор. Довольно часто Август стал брать дочку с собой на работу из-за чувства вины, что девочка остаётся дома одна или с нянями. Ему не нравилась мысль, что его родная и единственная кровинушка будет находиться с чужими людьми практически ежедневно. А ещё ему стало очень тревожно, что пока он будет в Хогвартсе, то с Кейтлин обязательно что-то случится... эта новая мысль не давала ему покоя почти ежедневно. По тому иногда и брал в волшебную школу, оставляя в своих комнатах, кабинете или у профессоров, чему, собственно, никто совсем против не был.       Но иногда Кейтлин была такой непоседой, что уже научившись ускользать из кабинета защиты от тёмных искусств через тайный ход, втихушку бродила по большому замку и изучала его секреты и тайны с древними сокровищами, загадками, длинными тёмными разветвленными коридорами и неизведанными проходами. Многие картины были весьма вежливыми и интересными собеседниками для маленькой девочки, а кое-кто её на дух не переносил и всячески прогонял из своего коридора. Зато все рыцарские доспехи её развлекали своими баловствами, весёлым позвякиванием забрал, напеванием песенок, отточенным изображением ходьбы на месте, словно они маршеровали для своей принцессы, и демонстрациями уморительных немых сценок. На все их забавные выходки пятилетняя Кейти хлопала в ладоши и заливалась восторженным серебристым смехом.       Так, блуждая витиеватыми коридорами, маленькая волшебница изучала весь замок сверху до низу, находя всё новые и новые проходы и тайны. Кому-то из портретов нужно было назвать пароль, чтобы пройти куда надо, что было, как правило, не всегда необходимо, ведь мудрые и добрые старички всегда уступали пушистому одуванчику и шепотом делились этими самыми паролями с ней; кому-то нужно было пощекотать грушу на натюрморте, чтобы зайти в помещения кухни, где создавался настоящий шведский стол для всего замка; кому-то отгадать загадку, а кому-то вытащить нужный камень или нажать на рычаг. Все эти способы были разными, но от того безумно увлекательными. И в одном из таких потайных узких коридоров, за гобеленом, девочка обнаружила интереснейшее привидение. Оно не было таким же прозрачным и холодным, чинно шествующим сквозь стены и никого вокруг не замечающее, даже наоборот, этот призрак был цветным, ярким и что-то мастерил держа в руках чернильницу, бумажки и соломинку. — Привет, — тихонько поздаровалась Кейти, заходя в тёмный проход, опираясь одной рукой на каменную прохладную стену, с интересом наблюдая за тем, чем занималось то привидение, — А что ты тут делаешь? — Святые угодники и чёртовы негодники! Ты кто такая!? — завопив и весь перетрусив от неожиданности, взмыл ввысь и перевернулся в воздухе дух, вытаращив жёлтые хитрые глаза. — Я – Кейтлин. Кейтлин Уволд. А тебя как зовут? — протянул ладошку солнечный одуванчик, с любопытством изучая цветные и весёлые одежды нового знакомого. Кейтлин никогда ещё не видела таких существ, что были похожи на духа, но ими, кажется, не совсем являлись. — О-о-о-о, дочка нашего профессора, да? — ужасно довольно протянул он, сощурив глазки и тут же приблизив лицо к её маленькому личику, изучая маленького пришельца со всех сторон, затреся её руку как у тряпичной куколки, — А что это мы тут бегаем, по таким серьёзным заведениям? Быть может, у нас проблемы с поведением?       Кейтлин в страхе сделала шажок назад, боясь, что девочку накажут и запретят бродить там и сям из-за стараний этого призрака, но тот расхохотался, завалившись на спину и схватившись за живот, болтая ногами. Ему даже не пришлось особо стараться, чтобы напугать несмышлёную волшебницу. — Видеть страх в глазах окружающих и за свою судьбу гадающих, для меня повод в новых забавах блистающих! — восторженно и торжественно пропел призрак, совершив в воздухе плавное сальто и сняв свою шляпу, заигравшую золотыми бубенцами, и согнулся в поклоне, — Меня зовут Пивз, я местный полтергейст! Нет для меня большего наслаждения, чем потеха и чужое невезение! — Тоесть ты не собираешься меня выдавать? Пожалуйста-пожалуйста, не рассказывай моему отцу или профессору Макгонаггал! — сложив ладошки в молитвенном жесте, умоляюще зашептала проказница, смотря на полтергейста с огромными зелёными глазами и зародившейся тревогой. — Хм-м-м... — в самой издевательской манере протянул он, изображая своим видом крайнюю задумчивость, облетая юную волшебницу, — Так уж и быть. Не стану тебя сдавать, с условием, что ты станешь мне помогать! — П-помогать? — сразу растерялась она, хлопнув глазками. — Да-а, солнца лучик, помога-ать. Я заядлый проказник и абормот, затейник интриг и всей школы подвох! — скрипучим голосом вновь пропел свои стишки Пивз и с самой довольной улыбкой поправил бабочку у себя на шее, — Коль хочешь всё в тайне ты сохранить, тогда поможешь над профессором подшутить!       Кейти глубоко задумалась, серьёзно сдвинув бровки и закусив губу, рассматривая необычного жителя Хогвартса. Перспектива попасться на какой-нибудь шутке была не очень приятной, но ещё хуже для маленькой ведьмочки было то, что полтергейст мог всё разболтать мистеру Уволду и тогда не видать ей больше гулянок по замку и изучения удивительных загадок и новых открытий. — Ну-у... ла-а-адно. Я согласна, — неуверенно протянула непоседа, сомневаясь в успехе задуманного, перебирая и переминая свои пальчики, — А что мне нужно сделать? — Ву-ху-ху-ху! Вот это удача и веселье! Время приступать к новому развлеченью! — винтом взлетел выше он и вперив руки в боки, с особым наслаждением сощурил хитрые затейливые глазки, улыбаясь во всю ширь от предвкушения, — Вот чернилами этими нам предстоит оправдать профессора званье, чьё ныне призванье: чёрные силы отражать и детишек прелестных всех защищать!       Полтергейст начал раскрывать маленькой непоседе свой план, в который входили чернила каракатицы, чай мистера Уволда, его красивый серый костюм и сама юная волшебница, которая всё провернёт так, чтобы Август даже ничего и не заподозрил. Видеть отца расстроенным ей, конечно, не очень хотелось, но ведь это всего лишь шутка, ничего серьёзного и страшного не произойдёт. Итак, двое шалопаев начали воплощать свой жуткий план в жизнь. Сам Пивз уже давно раздобыл у кого-то чернила, Кейти оставалось лишь сделать так, чтобы они брызнули на профессора во время обеда перед всей школой и знатно испачкали его костюм. Таким образом, следуя инструкциям негодного привидения, нашёптывающего ей из-под пола советы как было бы лучше закрепить верёвочку и прочее-прочее, Кейтлин соорудила замысловатую конструкцию прямо за обеденным столом профессоров в Большом зале. Сердечко у неё испуганно и тревожно стучало, а совесть грозилась и вопила, что лучше было бы этого не делать. Но дело было сделано и маленькая проказница поскорее сбежала из зала и места преступления, надеясь никого не застать по дороге.       Через полтора часа профессора и ученики начали рассаживаться за свои места, голодные и уставшие за первую половину дня, желающие поскорее перезарядиться и набрать себе в тарелки побольше съесного. Девочка была вся как на иголках, когда отец привёл её на обед, забрав из комнат. У неё вспотели ладошки, а щёки не переставали краснеть ни на секунду, сопровождая беспокойное состояние. Ко всему этому ещё и присоединились маленькие искры, скачущие от натянутых нервов. Кейтлин металась от крайности до другой, думая то рассказать поскорее обо всём отцу, предупредить и сознаться в том, что гуляет по школе во время занятий; то просто сбежать и сослаться на плохое самочувствие и отсутствие аппетита. Но проказливый звон бубенцов из-под стола заставил испуганно замереть и погасить вообще все её думы. Волшебница села как одеревенелая, не решаясь пошевелиться, подать голос или что-либо сделать.       А профессор Уволд тем временем разговаривал с профессором Дамблдором о каких-то пустячках и громко веселился с ним, накладывая себе и дочери по порции бефстроганов с подливой и картофельным пюре. Потом двое профессоров ещё пытались заставить принять участие в их беседе и Северуса, но тот лишь хмурился и игнорировал шутки своих коллег, морщась от их глупых подколок. И вот, пришла очередь излюбленного чая с ромашкой, и потянувшись за чайником, мужчина налил себе дивного напитка, но взяв саму чашку, не смог поднести её ко рту, ведь ниточка уже была натянута. С хлюпающим звуком на него плюнули чернила и Августу пришлось зажмуриться, чтобы те не попали в глаза. Все профессора тут же обернулись на непонятное происшествие, а Минерва издала оханье и прикрыла рот ладонью, глядя на заляпанное лицо Августа. Тот разлепив веки и сморгнув чернила с ресниц, наугад поставил чашку на стол и достав из нагрудного кармана платок, провёл им по своему лицу, стирая чёрную жижу. В тот же миг из-за всех столов учеников раздались перешептывания, разговоры и смех, пока профессор защиты от тёмных исскуств выуживал свою палочку и заклинанием вытягивал чернила со своей одежды. — Кажется, над тобой подшутили, мой друг, — мягко и с озорными искорками в глазах, произнёс директор, положив ладонь ему на плечо. Тот медленно повернул к нему голову, иронично изогнув бровь. — Как ни странно, я это заметил, Альбус, — терпеливо и спокойно ответил мужчина, усмехнувшись краем рта. Но не сумев высосать заклинанием огромное растёкшееся пятно на его костюме, волшебник досадливо цокнул, — Ц... Каракатица... — Вот это совпадение, профессора тёмных сил сопротивления ждало очередное невезелье! Чаю он попить решил, как Пивз вновь всех удивил! — вынырнув прямо из стола, пропищал на весь зал полтергейст и залился кудахчущих смехом, — ПИВЗ! Ах ты негодный мерзавец! Ну попадёшься мне, я с тебя и колпак сорву и усмешку твою! — разразившись на всё помещение, грозился маг, вскочив с места и швырнув в шутника заклинанием. Но тот, сделал петлю в воздухе, пролетел над головами студентов издавая насмешливые звуки и был таков.       Кейтлин после этого случая так и не созналась в своих пригрешениях отцу и даже подружилась с весёлым негодяем, став на пару придумывать шутки и бродить по всему замку в поисках новых потайных ходов и секретов. Вообще-то, Пивз, пусть и являлся тем еще пройдохой, но был с доброй душой и глубоко оценил дружбу маленькой волшебницы. Он всячески старался ей угодить, развеселить и сделать что-то не во вред, что случалось крайне редко, но простое общение совершило, казалось бы, невозможное.       Но не всегда удавалось маленькой ведьмочке дебоширить, изучать тайны и загадки Хогвартса и знакомиться с обитателями замка. Чаще всего было так, что Август оставлял свою непоседу с другими профессорами, а Альбус был совершенно не против провести время со своей крестницей, если Кейти тихонько сидела, читала призанятные книжки и изучала странные серебряные штуковины, которые издавали звенящие, брякающие и заводные звуки у него в кабинете. Краем глаза директор замечал, как девочка неосознанно стреляет своими искорками во время восторга. Тогда профессор уже переводил задумчивый и заинтересованный взгляд на ребёнка, пытаясь понять природу таких явлений и начинал свои маленькие эксперименты с девчушкой, развлекая её, пугая страшными историями и пытаясь привести в восхищение, стараясь по всякому заставить зажечь искорки её магии.       Иногда и Минерва ему помагала, когда у той были окна в расписании. Тогда профессор трансфигурации усаживала малышку в кресло и удивляла разными фокусами, превращая перья в попугаев, книги в черепах, а чернильницы в крыс. В такие моменты юная Уволд хлопала в ладоши и разивала рот, во все глазки наблюдая за чудесами и способностями женщины. Но чаще всего и тут ей давали читать книжку. Хотя не сказать, что девочке это не нравилось, у профессоров было куда больше и интереснее книг, чем те, что давал отец. В его книжках были скорее рассказы, безопасные для ребёнка знания и прочая ерунда, которая уже надоела маленькой непоседе. Библиотеку Август всегда запирал, так что приходилось исхищряться, чтобы добыть нечто стоящее. А в замке таких запретов не было. Хочешь, бери и иди в огромную библиотеку, хочешь, позаимствуй у профессоров их книжки.       Но настоящий ящик пандоры был у профессора Снэйпа. Да вот только когда Кейти пыталась подобраться к нему во время обедов или в коридорах или ещё какими-либо обходными путями, то всегда получала ледяной взгляд и нечто, напоминающее презрение. Девочка совершенно не понимала почему этот человек к ней так относится, но пришлось не доставать и обходить зельевара стороной. Хотя однажды, когда она только-только пришла с папой на работу в первый раз, они пересеклись и зельевар даже поведал ей о некоторых интересных вещах.       В тот день Снэйп сидел в своём кабинете, где всё казалось таким чужим и несуразным, обдумывая жизнь и последние случившиеся события в ней. Лили больше нет, как и смысла жизни; Тёмный Лорд сгинул; ребенок, оставшийся от Поттеров, теперь живёт у Петуньи; сам он теперь должен с какой-то дурости работать преподавателем в школе волшебства. Чему он вообще может научить этих учеников? Ведь зельевар сам недавно из школы выпустился. Но если со старшими курсами ещё можно было найти точки соприкосновения, то большие проблемы возникали у зельевара с маленькими детьми. С самыми первыми курсами, которые совсем не хотели слушать то, что пытался вдолбить им их неудавшийся профессор. Никто его не слушал, никто не понимал, а как втолдычить в их головы информацию он не знал. По тому, часто начал обращаться к мистеру Уволду за советом, во время обеда. Уж он-то всегда мог что-то сказать, подсказать, научить в конце-концов, в отличие от новоиспечённого профессора зельеварения, и успокоить беспокойную душу молодого профессора.       Объятый тяжелыми мыслями Северус поднялся со своего новенького кресла и отправился к Уволду. Он давным давно уже выучил весь путь от самых подземелий до третьего этажа кабинета защиты от тёмных искусств, который несколько лет назад дарил ему тепло, надежду и точную уверенность в том, что его услышат. Длинные тёмные коридоры, окруженные сырыми стенами из камня; факелы, слабо освещающие эти лабиринты; затем длинная винтовая лестница, выводящая в более людное, всеми любимое место, которое уже озарялось закатным солнцем из высоких арочных окон, около Большого зала. Так Снэйп попал на второй этаж, но проходя по восточному крылу, уже заворачивая за угол в своей привычной летящей манере столкнулся с маленьким золотистым ураганчиком, впечатавшимся ему прямо в ноги. Профессор зельеварения оторопел, вскинул брови и уставился недовольными глазами в зелёные глаза, от которых почему-то стало больно. Он уже было собирался разразиться очередным едким замечанием о том, что нужно смотреть по сторонам и не бегать как угарелый по кабинетам учебного заведения, но застопорился на открытии рта.       Большие глазки уставились на него в ответ и маленькая нарушительница правил сжалась, испуганно прижав к себе плюшевого львёнка и поджала его к самому носу, как бы защищаясь от взора негодующих чёрных глаз, немигающе следящих за ней. Молодой человек изучал каждую чёрточку лица этой девчонки и узнавал много знакомых черт, которые по какой-то причине его успокаивали, напоминая словно старого друга. Но потом Снэйп выпрямился, задрал подбородок и как бы свысока посмотрев, наконец заговорил. — Кто ты такая и что здесь забыла? И почему носишься по учебному заведению, вовсе не предназначенному для дошколят? — холодно и строго, но не зло и без обыденного яда, поинтересовался профессор. — А... Простите, сэр... — заплетаясь, оживилась девочка, сильно покраснев и не зная как себя вести. Но потом она вдруг, не слишком уверенно, но смело, улыбнулась и протянула ладошку незнакомцу, — Меня зовут Кейтлин Уволд. Мой папа тут работает.       Молодой человек перевёл взгляд на протянутую ручку и изогнул бровь, смотря на перетрусившего ребёнка со скептицизмом. Но потом его как по голове ударили и он сузив глаза, сдвинул брови, вглядываясь в знакомые черты лица. Ну конечно, как он сразу не догадался? Вот почему девчонка показалась ему такой знакомой, это же дочка профессора. — А вас как зовут?.. — вновь растеряв свою храбрость, опустила она ручонку, которую зельевар так и не пожал и вновь сжала львёнка обеими руками. — Северус Снэйп, — представился он и приподнял уголок рта в подобие улыбки, стараясь говорить не так едко как это происходило обычно, — Я, к всеобщему несчастью, новый профессор зельеварения. — О... Приятно познакомиться, — кивнула Кейти, поджав губки от какой-то неловкости, которую вызывал своим колким взглядом профессор, но она, в свою очередь, с таким же любопытством разглядывала мага, — А... А что такое зели... зеливарение? — Зельеварение, — усмехнулся Северус, скрестив руки на груди и принял более расслабленную позу, смотря на ребёнка с лёгкой насмешкой, — Это искусство создания магических зелий. — Ого, звучит здорово, — снова кивнула Кейтлин, удивившись, — А что такое зелье? И что они могут? — Зелья это волшебные напитки, обладающие разными свойствами, получаемые из разнообразных ингредиентов, — терпеливо пояснил зельевар, немного устав от любопытства юной волшебницы, — Они могут исцелять, защищать, изменять сознание, усиливать физические способности человека или наоборот ослаблять. Или даже изменять внешность. — О-о-о, звучит очень интересно, — искренне удивился ребёнок, заинтересованно смотря на нового знакомого. — Я бы хотела себе защитное зелье от мистера Филча. А вы не знаете где мой папа сейчас? — Я кстати тоже к нему. Пойдём, провожу тебя, — вновь нацепив маску отстраненности произнес Северус, обходя ребёнка и направляясь к лестнице, ведущей на третий этаж к мистеру Уволду. Но пока он летел со своей развивающейся позади мантией, за штанину вдруг что-то ухватилось, потянув вниз. Профессор замедлился и зыркнул вниз, но это была золотистая макушка, старающая не отстать, — Ты что это такое делаешь? — Ну... — она недоуменно хлопнула глазками, продолжая неуверенно держаться за профессора, — Папа говорил, что нужно всегда идти рядом... а вы очень быстро ходите, сэр. — Ну так и бежала бы как пару минут назад раз такая прыткая, чего прицепилась-то? — отдёрнул штанину молодой профессор, нахмурив брови. Но посмотрев в растерянные зелёные глаза он поглубже вздохнул. Всё же это была дочка Августа, его профессора, который вырастил зельевара, обучил тому, что он сейчас знает, единственный, кто защищал его от "мародёров", кто хоть сколько-нибудь был добр к Северусу... Он выдохнул и снисходительным тихим тоном произнёс, беря её за руку, — Ну хорошо... Пойдём уже, неуёмная.       Кейтлин довольно ухватилась за пальцы мастера зелий и попрыгала рядом, чтобы не отстать, держа в другой руке своего плюшевого львёнка, пока молодой Северус с кислым видом и развивающейся, чёрной как ночь, мантией шёл по коридорам большого замка, в котором хранилось множество секретов, древних экспонатов, гобеленов, потайных ходов и живых портретов. По дороге любопытная негодница ещё умудрялась спрашивать его обо всём на свете и интересовалась: а какие же ингредиенты чаще всего используют и как именно? Снэйп неохотно отвечал, ворча и отпуская колкие комментарии, но юному дарованию уже было плевать на недовольства нового кладезя знаний. Золотистые локоны, перевязанный атласной ленточкой, забавно подпрыгивали вместе с каждым прыжком юной волшебницы, пока они скорее шли к кабинету защиты от тёмных искусств. Девочка отметила, что профессор причудно пахнет, хотя особо и не пыталась принюхаться: от туфель его разил запах крема для обуви, а ото всей одежды был запах терпких трав, каких-то пряностей, бумаг и строгости. А потом в конце коридора раздались быстрые шаги и с лестницы выскочил обеспокоенный отец. Замерев от неожиданности на долю секунды он рванул к непоседливой дочери в тёмный коридов, обставленный тёмными дубовыми шкафами и такими же дверьми, смотря возмущенным взглядом на своё чадо. — Кейтлин Уволд! — грозно рявкнул отец и затопал по каменному полу ещё громче, раздувая ноздри, — Что ж ты убегаешь, когда велено меня ждать? — нахмурился Уволд и подловив дочь на руки, успокоенно выдохнул. — Прости, папочка! Там просто была такая красивая мошка, она ещё светилась, я не смогла удержаться! А потом ещё что-то вспыхнуло и дверь как-то открылась... — затараторила Кейти, виновато кусая губы, хватаясь за шею отца. — У вас растёт очень любопытная всезнайка, мистер Уволд. Всю дорогу не прекращала донимать меня своими вопросами, — усмехнулся одной стороной Снэйп, насмешливо смотря на юное дарование. — Да, вероятно, это она получила от меня, — потеплев, приглушенно рассмеялся отец, удобнее устраявая у себя на руках своё горе и гордость, а потом с лёгкой укоризной к ней обратился — Непоседа, даже если дверь и открылась, не стоило убегать, когда я сказал меня ждать. — Зато я встретила мистера Снэйпа! — указала девочка пальчиком на профессора, — Он мне про... зеливарение рассказал! — Зельеварение, — тут же поправил Снэйп, отводя равнодушный взгляд к окну. — А... Да! — М-м, это действительно увлекательное событие, милая. Но давай-ка лучше пойдём обратно. Не гоже маленьким непоседам бегать по коридорам такого огромного замка, — терпеливо вздохнув и смирившись с очередными приключениями своей дочери, Август направился обратно, бросив через плечо, — Спасибо, что приглядел за ней, Северус!       Тот поколебался мгновение, но всё же кивнул и решил не обращаться к профессору по изначальному вопросу. Вроде и не так сложно было общаться с детьми. По крайней мере, раз он справился с этой маленькой негодницей, значит не всё так плохо. Молодой профессор утвердил свои мысли и заметив, как жизнерадосный одуванчик помахала ему ручкой из-за плеча Августа, развернулся и отправился обратно к себе.

***

      С того дня прошло лет 6, а угрюмый зельевар так и не подружился с необузданной силой знаний в этой девочке. Хотя, он вообще так и не подружился ни с кем из детей. Он просто нашёл другой подход, запугивать младшие курсы, чтобы в дальнейшем они не пытались создавать проблем. Так началась размеренная жизнь Августа и его дочери вдвоём. Хотя, вообще-то нельзя было сказать, что они жили одни, рядом всегда присутствовала прислуга и верная экономка миссис Фаункнер, разбавляющая одинокие будни маленькой семьи. Да и не сказать, что последние 6 лет отец с дочерью так уж скучно и серо прожили. Скорее наоборот, мистер Уволд всегда старался превратить каждый их день в праздник и вечно что-то выдумывал. Вот и сегодня они должны были отправиться в магловкий Лондон, побродить по уютным улочкам и полюбоваться красотами бурной жизни горожан.       Кажется, было около двенадцати, когда Кейтлин соизволила наконец разлепить свои очи и сладко потянуться под вечно чирикающих стрижей под окном. Девочка всегда спала долго, отдаваясь волшебным снам, мечтам и приключениям, но когда в окошко начало пробиваться яркое солнышко, стало уже невозможно игнорировать наступивший день и пытаться спрятаться от него под одеялом. Тогда сонливица всё же откинула одеяло и лениво потянувшись, махнула золотистой гривой, запустив в неё пальцы в попытках расчесать. Когда же девочка наконец соизволила спуститься на завтрак, зевая и потирая сонные глаза, она сразу услышала причитания миссис Фаункнер, звон тарелок и ложек, сразу последовавших за ними жалкие попытки возмущения у отца. Юная Уволд сразу напряглась и остановилась, прислушиваясь у дверей в столовую, как вдруг из неё выбежал с взволнованным видом папаша. — Доброе утро, милая... — наскоро протараторил волшебник, резким взмахом руки поставив вокруг себя защитное поле, в которое сразу прилетела ложка, когда профессор сбегал с зала как пристыженный пёс. В ногах у дочери невольно скакнула обеспокоенная одинокая искорка. — Доброе... — растеряно пробормотала Кейти, продолжая стоять на месте и не решаясь заходить туда, откуда прилетела эта серебряная ложечка, чувствуя потаенную угрозу с той стороны.       Уволд ретировался по коридору направо, в библиотеку, тут же заперев её вход, когда выбежала или скорее, чинно прошествовала, миссис Фаункнер с грозным видом. — Утро доброе, мисс, — кивком головы поприветствовала немного оторопелую девочку женщина и топая к библиотеке с нахмуренным видом, забарабанила по двери, — Мистер Уволд! Август! Открывайте немедленно! — Я пока не готов к разговору с вами, мадэмуазель! — послышался струхнувший ответ мужчины из библиотеки, а дочь нацепив на себя безразличный вид, прошла наконец в столовую, подумав про себя: "так тебе и надо, прохвост..."       Отец очень часто испытывал терпение их строгой экономки, нелепо шутя, несерьёзно отвечая и заигрывающе бросая взгляды. Вот и сейчас он наверняка вывел бедную женщину из себя своими очередными намёками и хитрыми улыбками. Миссис Фаункнер была сквибом, всегда со строгим пучком на голове, как у Макгонаггал, сдержанной, невозмутимой, младше хозяина дома на какой-то десяток лет, вдовствующей и жила в их доме столько, сколько Кейт себя помнила, даже больше. Когда дом только-только перешёл в управление Августа, на порог к нему пришла, тогда ещё юная и бедная, мисс Скотчкинс. Разумеется, добросердечный мистер Уволд впустил её. Дал кров, работу, одежду и всё необходимое для существования. Женщина очень скоро смогла разобраться со всеми делами дома и за несколько лет получила главенствующую роль над прислугой. Всё у миссис Фаункнер было потом хорошо, даже муж появился, которому тоже нашлось место в доме у Уволдов, вот только многих война загубила, даже мистера Фаункнера.       Но после смерти миссис Уволд, Август совсем распоясался и стал вести себя как непутёвый муженёк, всё чаще выводя бедную женщину на эмоции, явно, чтобы привлечь внимание к собственной 'королевской' персоне. Но для Кейтлин миссис Фаункнер была почти что матерью. Она и вправду очень любила и этот дом и их семью, и ужасно горевала, когда настоящая мать девочки погибла, начав жалеть ребёнка. Женщина читала ей на ночь сказки, когда Августа не было дома или он валился с ног; рассказывала об этикете; учила как быть настоящей леди, хотя юная Уволд очень старалась походить на несносного мальчишку; заботилась о ней, когда та болела, принося лекарства и тёплый чай. И маленькая волшебница всегда была очень благодарна за это мадам Фаункнер и часто воспринимала отношения её отца и женщины просто как необычных родителей, а не хозяина и его экономки. — Эй... Её не видно? — шепотом позвал голосок непутевого папаши откуда-то из стены, где висели портреты почивших родственничков, картины и гобелены, и девочка кивнув, угукнула, садясь за стол и подтягивая к себе овсянку.       Отец выдохнул и отодвинув картину своего прапрадеда, проскользнул к дочери, не забыв поцеловать пушистую макушку. — Просто как с цепи сорвалась, честное слово... — пробормотал мужчина, оправдываясь и неловко садясь во главе стола, вновь принимаясь за прерванный ранее завтрак. Но положив себе салфетку на колени, застопорился, растерянно окинув взглядом стол, — А где...       Дочь указала пальчиком на пол, где всюду валялись ложки, вилки и прочие вещи, а волшебник расстроенно вздохнул, подперев подбородок. Он лениво шевельнул пальцем и в руку ему прилетела одна из серебрянных ложечек, на которую он подышал, потёр об жилет и приступил к трапезе. Но почти сразу же ему по голове прилетело какой-то тряпкой и сжавшись, Уволд выронил серебрянный прибор и потёр больное место, недовольно и недоумённо обернувшись к экономке. — Я понижу вам жалование! — из вредности выпалил маг, обидчиво косясь на неё и возвращая себе ложку. — Попробуйте и я перестану управлять вашей прислугой, чтобы у вас каждое утро был свежий завтрак, чистые полотенца и одежда, — хмыкнула женщина, высокомерно взирая на профессора вполоборота. — Разве этим не занимаются эльфы? — пробубнил Уволд, угрюмо ковыряясь в своём завтраке. — Эльфы занимаются уборкой дома, содержанием скота, лошадей и ваших теплиц, коих несусветное количество! — для справки сообщила она и хлопнула дверцой в кухню. — Ну люблю я своих баранов и что!? — не выдержал мужчина, хлопнув рукой по столу. — Пап, ты чего опять ей сказал, блин? — поморщилась маленькая волшебница, перекидывая в тарелку клубнику с голубикой. Ей очень не нравилось, когда миссис Фаункнер была в плохом расположении духа. Это всегда грозило неприятностями и для Кейтлин, во время которых экономка могла быть особенно придирчивой, ещё более строгой и неприятной. — Ничего! — развёл он руками, изображая удивление, возмущение и святость одновременно, жалуясь дочери и ища у той защиты и поддержки, — Я сделал ей комплимент! Женщины же могут иметь право, чтобы получать комплименты? — Угу. А какой ты ей комплимент сделал? — скептически и явно недоверчиво спросила девочка, глотая овсянку.       Уволд замялся, отведя взгляд и поджав губы, пристыжено поджав плечи. Ну да, он немного переборщил сегодня, сказав сначала, что она "свет очей его", а затем как Казанова разгонял тему дальше. — Ну, э-э... Я сказал ей парочку милых вещей... Возможно не самым... обычным тоном, но это не важно! — брякнул, защищаясь несостоявшийся казанова. — С очевидными намёками на твоё горячее сердце, — подсказала дочь, жуя овсянку. — М... М-м, ну да... — выдавил он, снова теряясь взглядом. Как-то всегда неловко ему было обсуждать это со своей дочерью. Вроде же она ей не мать... но в тоже время они так отчаянно нуждались в женской руке, что сходились во мнении будто мадам Фаункнер им жена и мама, — Нет, ну вот ты мне скажи, а чего она недовольна-то? Может, я ей не нравлюсь совсем? — горячо зашептал отец, не выдержав женской холодности и неясной логики, нагнувшись в сторону дочери. — Не знаю, па. Может, потому что она не хочет слушать сплетни от остальных? — резонно, но с каплей сочувствия навела его на мысль Кейти. — Ой да что ты понимаешь! Тебе сколько, лет шесть? — несерьёзно фыркнул папаша, тут же выпрямившись и заковырялся ложкой в каше. — Мне одиннадцать, пап. — Вот именно... — он надулся в свои усы и тучно, в который раз, принялся за завтрак, размышляя о словах дочери. Игривое настроение уже давно пропало, оставив волшебнику только кашу, разлетевшиеся всюду столовые приборы, да тишину. Уволд махнул кистью и ложки с тарелками паровозиком прилетели обратно на стол, аккуратно сложившись в стопочку, — Ладно, проехали. У нас же сегодня намечена поездка в Лондон? Значит, будем действовать по праздничному, — озорно улыбнулся в усы мужчина, вновь воспряв духом и воодушевленно поглядев на дочь. — И какой будет план? — заинтересовался ребёнок, тут же оживившись. — Для начала предлагаю перекочевать на веранду. Подышим воздухом и ты расскажешь мне, что интересного вычитала о своих зельях, — улыбнулся Август, зная об интересах юной волшебницы и взявшись за трость, что облокотилась о край стола, поднял её вверх, словно посох и чайничек, чашки, тарелки, ложки и прочее убранство поплыло по воздуху к дверям на летнюю веранду. Следом за этим шествием ожившей посуды, двинулись и отец с дочерью, включив какую-то песню из старого трещащего радио, — Ну... Так чем же отличается клобук монаха от волчьей отравы? — вновь приняв вид хозяина дома и добродушного отца, тепло улыбнулся маг, беря в руки чашечку и откидываясь в плетёном кресле.       Сегодня был совершенно приятнейший июльский денёк с нежно-голубым небом, ещё не палящим и не жалящим солнышком, лёгким ветерком, освежающим и навевающим запах недавно скошенной травы на лужайке. Вдалеке лениво блеяли любимые бараны Августа, что паслись в поле возле хвойного леса, сокол проносился где-то высоко, выискивая себе мелких зверюшек. А какое-то чудное растение с длинными листочками, обвившее подпорки веранды, проделало некоторый путь до плеч профессора и потёрлось об него, словно любимый питомец, после чего мужчина, разумеется, слегка вскинув брови и заметив его, протянул откуда-то мошек, погладив листики ластящегося цветка. — Совершенно ничем, представляешь! — оживленно воскликнула дочь, делясь своими познаниями и также устраиваясь за стеклянным круглым столиком на тонких белых ножках, — Это одно и тоже! А ещё существует третье название – Аконит. — Замечательно, — удовлетворённо кивнул профессор, отпивая ромашку из своей чашки, лениво водя пальцем по листикам причудливого питомца. Они всегда пили ромашку, потому что этот чай, как и умиротворяющий бальзам, всегда успокаивал Кейтлин и не давал её искоркам лишний раз буянить. Это Август выяснил опытным путём, но вообще-то профессор просто в целом предпочитал пить именно этот сорт ещё с давних времён, — Ты вычитала это из... — не закончил он, предполагая что девочка продолжит за него и Кейти радостно затараторила. — Из учебника зельеварения первого курса! Я уже пролистала его и попробовала некоторые рецепты, что нас будут учить готовить. Первые были самыми лёгкими, а вот последние самыми интересными! Там было зелье от лихорадки, в который добавлялась роса, собранная во время нового лунного цикла, представляешь!? — увлеченно рассказывала отцу юная Уволд, смотря с горящими глазами и изредка стреляя совсем крохотными искорками.       Мистер Уволд растянулся в довольной, как у чеширского кота, улыбке, смотря на запал своей дочери. Он любил, когда она с с таким интересом и огромным задором рассказывала ему про новые удивительные открытия. Такие моменты ему напоминали маленького зельевара, с такими же жадными до знаний глазами, создавая чувство дежавю. Северус тоже обожал рассказывать своему профессору обо всех тайнах и новых открытиях, которые тот совершал. Правда никуда дальше его достижения не ушли, так и оставшись лишь открытиями да записями, хотя мистер Уволд пытался вдохновить мальчика на то, чтобы он рассказал о них общественности, даже предлагал помощь. Но как мужчина ни старался, ничто не могло вселить уверенности в юного зельевара.       Иногда Августу казалось, что он вырастил двух детей, а не одну только дочь. Он часто наблюдал как посеянные семена в нынешнем профессоре зельеварения иногда проклёвывались и выдавали те денёчки проведённые с ним в каких-то мелочах: то зельевар приосанится также как делал Август; то за обедом выпьет ромашку, за которой, когда-то давно, они обсуждали всевозможные теории тёмной магии; то ответит какому-нибудь непоседливому ученику его фразой. Если быть честным, то Уволду крайне не хватало их прежнего общения и Август скучал и надеялся, когда же Снэйп соизволит вновь прийти к нему на чай. Но молодой профессор всё не приходил и не приходил, по какой-то причине отстранившись так далека, насколько это было возможным.       Быть может, спустя час они наконец закончили и отец отправил девочку переодеваться, готовясь к походу в Лондон. Наверное, это передалось ей от матери, Август не знал точно. Но надо было видеть с какими счастливыми глазками она бродила с отцом по кварталам, любуясь милыми старыми домиками, заходила в кафешки, заказывая там разные вкусности и брала маггловские книжки из книжных магазинчиков. Профессора это не сильно беспокоило, скорее наоборот, ведь выходила ещё одна приятная причина проводить время вместе. Мистеру Уволду очень хотелось взять как можно больше от времени, пока Кейти ещё совсем кроха, ему было страшно что-либо упустить из её взросления. Поэтому мужчина часто делал фотографии на свой старый колдо-фотоаппарат, трепетно храня все поделки и рисунки. Вот и сейчас он проверял работает ли его чудо-техника, вспоминая сколько раз он использовал её в памятные дни, пока Кейтлин спускалась с лестницы.       Нужно сказать, что мистер Уволд очень любил маггловские вещи также, как и волшебные. Тот же проигрываталь, мебель, картины и прочее, созданные простым ручным трудом были бесценны и значили куда больше. Всё началось, когда они с младшим братом сбежали в Лондон много лет назад и закутили там с обычными магглами. Люди, музыка, ценности, культура, всё было так близко для души Августа, что он начал чаще выбираться к ним. Его молодость пришлась на самые золотые годы 60-х, когда любили джазз и танцы, а радушие сочилось со всех улочек. Мужчина, кажется, так и остался в той эпохе, отдавшись предпочтениям той моды, тех нравов, того жизнелюбия и той стихии. А Кейтлин, в своем шерстяном платьеце в клетку, уже спрыгнула с последней ступеньки и радостно подлетев к отцу, обняла его сзади, выглянув из-за его плеча и сунув любопытный носик к камере. — Работает же? — Конечно, иначе бы я не был таким спокойным и крушил весь дом, — хохотнул волшебник и упаковав инструмент в чехол и повесив его себе на шею, приобнял девочку за плечи и направился к камину.       Через каминную сеть мужчина с ребёнком оказались в Дырявом Котле, что около самой большой и волшебной улицы магического мира. Заплатив за возможность переместиться через данный камин бармену по имени Том, семья вышла из таверны и дойдя до точки перемещения, трансгрессировали от туда. Спустя некоторое время они оказались у берега Темзы, прохаживаясь вдоль неё в сторону Биг-Бена, любуясь красотами и видами чудесного города. Было приятное чувство выходного, свободы, беспечности и предстоящих забав. Предчувствие грядущих приключений захватывало дух, а возможность побродить по любимым местам вдохновляла. Стоял прекрасный солнечный день, что было редкостью для Лондона, ветерок, также как и в поместье, приятно охлаждал, но у реки был чуть сильнее. Горожане, не желая упускать такой возможности, точно также вышли из своих домов и квартир, чтобы насладиться отличной погодой. Пока они шли, наткнулись на тележку с воздушными шариками, сахарной ватой и попкорном. Мужчина взглядом указал на шарики, как бы спрашивая не хочет ли его чадо забавную вещицу и получив скромную улыбку, попросил продавца. — Спасибо, — рассчитался седовласый мужчина с продавцом и тот протянул Кейтлин велёлый зелёный воздушный шарик, — Хэй, хочешь анекдот расскажу? — держа девочку под руку, хитро сощурился маг, лукаво улыбаясь. — Опять твои шуточки, пап, — усмехнулась Кейтли, вновь медленно прохаживаясь с ним вдоль брусчатой дорожки, с удовольствием разглядывая свой гелевый подарок. — Да дава-ай, он смешной, правда! Миссис Фаункнер уже устала слушать их, а ты всё же имеешь некоторые обязанности терпеть мои выходки, — подначивал Уволд, весело смотря на ребёнка, пока та не согласилась, — Ну, в общем. Лондон. Утро. Туман. По берегу Темзы прохаживаются двое господ, а из далека вдруг доносится отчаянный крик: «Помогите! Спасите! Я не умею плавать!». Один из господ поворачивается к другому и говорит, значит: «Джон, вот вы умеете плавать?». Тот расстерянно мотает головой, говоря мол не умеет, а первый продолжает: «И я нет. Вот видите, мы с вами оба не умеем плавать. Но мы же не кричим об этом на весь Лондон», — договорил Август и тут же услышал, как Кейти засмеялась, согнувшись пополам и на миг, рядом появились желтованые вспышки. Маг поддержал её реакцию и тоже залился хохотом, приобнимая за плечи.       Иногда маленькой волшебнице казалось, что у неё не серьёзный, ведущий семейное крупное дело, работающий профессором в самой популярной и волшебной школе отец, а ходячий юморист или большой ребёнок. Но она правда восхищалась им. Мужчина был для неё настоящим примером и Кейти очень старалась на него походить. Он был для неё всем миром и образцом смелости, благородства, мудрости, доброты и любви, всегда помогая всем, кому была нужна помощь. Он был для неё самым лучшим на свете и маленькая волшебница очень старалась угодить, порадовать или вызвать гордость у своего героя.       Так они зашли по пути в кафе, где продавали свежие пироги и взяв себе по кусочку, сели возле окошка, попивая кофеёк и болтая обо всём на свете. Девочка обожала такие дни, полностью посвященные ей, когда папа может забыть о работе и прочих вещах и тоже веселиться вместе с ней. И тогда он тоже становился ребёнком, впадая в озорное настроение и выдумывая на ходу разные истории или шуточки. Когда-то Кейтлин изображала из себя пароход? Август был его капитаном и управлял ею, держа за плечи и ведя как свой корабль, обходя все ледники и препятствия. И плевать он хотел на то, что подумают снобы Лондона, глядя на баловство взрослого мужчины и его маленькой спутницы, сейчас он ценил эти игры как никогда в жизни, полностью отдаваясь процессу и напевая смешные песни. В своей любви он был ураганом или цунами, пробивая все скалы и снося города, унося тревоги и проблемы далеко, за самый край света. И никто им в их же чудачествах был не нужен более. — О-о-о, let's go fly your kite! Up to the highest height! — торжественно напевал Август любимую песенку из маггловского фильма про волшебную няню, катая девочку на своей шее, и всячески стуча каблуками в такт песне, пока Кейти смеялась и подпевала ему. Разумеется, его шея уже не выдержала бы таких приключений, но ради любимой дочери можно и немного поколдовать, пусть это и смотрелось удивительно, а от того и жутко комично, ведь мужчина подпрыгивал, словно девочка была пёрышком. — Let's go fly a kite and send it soaring! Up through the atmosphere! Up where the air is clear! — с удовольствием подпевала Кейтлин, осматривая весь Лондон с высоты двухметрового великана, нагибаясь только для того, чтобы золотистой макушкой не зацепиться за ветки деревьев, сквозь ветки которых на неё светило яркое солнышко. — Эй, там наверху! Как насчёт отправиться на чёртово колесо, чтобы ваше высочество смогло осмотреть все свои земли с высоты птичьего полёта? — всё с тем же озорным и игривым настроением предложил профессор, указывая на противоположную сторону реки и огромное колесо обозрения. Девочка посмотрела туда же. — Прекрасная идея, ваше величество! Перестраиваем наш курс на огромное колесо! — воскликнула дочь и ухватившись пальчиками за серебристые волосы своего чудо-корабля, направила его в сторону моста. — Охо-хо, осторожнее, детка. Не то папа останется без своей шикарной гривы, — мягко улыбнувшись и возведя очи к ребёнку, слегка поморщился он. — Ой, извини. Заигралась чутка, — виновато улыбнулась Кейти, погладив макушку отца.       Перестроив свой курс к качующему по городам парку развлечений, они пересекли реку, отправляясь на звуки визжащих от восторга детей, громкой музыки, запаха попкорна и сладкой ваты. По реке медленно шли небольшие экскурсионные и товарные кораблики, по мосту разъезжали красивые красные автобусы, чёрные КЭБы и прочие машины, чей выхлопной газ, признаться удушал загородных путешественников, но всё же привносил эстетическое удовольствие. Кейти нравились маггловские машины, они выглядели очень красиво и пусть лошадь была ей привычнее, зато такие штуки быстрее. Всё-таки не зря в них запихнули каких-то лошадей и теперь считают их силы.       А в парке всё пестрило разными красками и весело шумело, пока Август, спустив дочь со своих плеч, расплачивался за аттракцион и орешки в сахаре в придачу. Запрыгнув в кабину и ухватившись за столбик, как за канат корабля, мистер Уволд пропустил на палубу свою маленькую разбойницу и они устроились на сиденьях, раскачивающихся на ветку, словно и правда сидели в лодке. Лондон показывался девчушке всё больше и больше с каждой секундой, пока колесо поднимало их вверх, а звуки внизу медленно затихали. — Пап, — позвала его Кейтлин, грызя орешек и смотря на крыши домов. — М-м? — лениво отозвался Уволд. — А когда я поступлю в Хогвартс, мы будем также проводить выходные? — повернула на него голову дочка, вдруг задавшись вполне понятным вопросом. — Обязательно, — мягко, но уверенно ответил профессор, притянув ребёнка за плечи к себе и приложился щекой о мягкую капну золотистых волос, — Даже не сомневайся. А в августе пы пойдём ещё в Косой переулок, закупать тебе к школе учебники, форму и прочее, — вновь улыбнулся он одной из своих самых добрых улыбок и маленькая волшебница счастливо выдохнула, наблюдая за башней огромных часов, что начали бить время.

***

      В конце августа, в самый день рождения маленькой непоседы 22 числа, Косая аллея была переполнена народом в предверии нового учебного года. Волшебники и колдуны в разноцветных мантиях, пестрящих нарядах, котелках, остроконечных шляпах, маячили тут и там, готовя своих отпрысков к учёбе в Хогвартсе. Огромные толпы выстраивались и извивались даже за порогами у самых нужных магазинчиков по типу книжного, портного, "Всё для зелий", магазина с пергаментами и канцелярией. Кейти никогда не видела такого ажиотажа даже на Рождество, хоть это и была самая популярная улица в магическом мире. Август лишь усмехнулся в свои усы, когда заметил округлившиеся зелёные глаза дочери и взяв её под руку, повёл первым делом в книжный. — Итак, список на этот год не большой, но всё же не хотелось бы забыть какую-нибудь вещь, — сказал профессор, осторожно маниврируя меж колдунов и детей, своих будущих или уже студентов, — Сначала зайдём во "Флориш и Блоттс", потом к мадам Малкин за школьной формой, затем в Аптеку, я как раз поговорю там на счёт наших товарных отношений, да и тебе кое-чего докупим...       На словах про Аптеку с принадлежнастями для зелий, Кейтлин уже отключилась, начав представлять, что бы она могла выпросить у отца для своих новых экспериментов. А тот направлял её сквозь толпы чудаков к нужному магазину, что вела по-всякому изогнутая мощенная брусчаткой дорожка, проходя мимо древних, кривых и странных каменных и деревянных строений. Не заметив как они пришли, девочка осмотрелась в причудливом магазине, где полки доходили аж до самого потолка, а запах книг был настолько сильным, что становилось трудно дышать и встала в очередь, пока мистер Уволд ушёл искать нужные учебники. Все толпились, наступали друг другу на ноги и всячески старались подвинуть ребёнка и пропихнуться вперёд, но непоседа была пусть и вежливой девочкой, но не из робких, наступая волшебникам на носки и заявляя им о своём присутствии. А потом увидела Дерека со своим отцом, выбирающих книги в одном из рядов рядом — Эй, Дерек! Дерек! — позвала обрадованная Уволд своего друга и немного подпрыгнула, замахав руками, но тот не отозвался. Тогда Кейт прыгнула выше и выкрикнула громче, — Скорфилиус!       Мальчик тут же обернулся вместе с отцом на обращение к их древнему роду и мистер Скорфилиус высокомерно приподнял бровь, посмотрев на юную волшебницу. Он что-то сказал сыну и первокурсник, кивнув с серьёзным лицом, направился к своей несдержанной подруге с самой прямой спиной. — Привет, Кейтлин. Не делай так больше, отец злится, что я вынужден как "собачка" откликаться и бежать к тебе из толпы, — виновато отведя глаза, пробормотал мальчонка уже в новой красивенькой форме и обнял Кейти. — Извини... Твой папа всегда придирается к мелочам, не думаю, что ему вообще что-либо может понравиться, так какая разница? — мягко улыбнулась юная волшебница, отрываясь от него, — Ну ладно, я учту это на будущее. Ты уже всё купил? — Да, остались только учебники, отец оставил самое нудное на потом, — усмехнувшись, ответил он, сунув руки в карманы и оглядывая девочку задумчивым и внимательным взглядом, — Погоди... а разве... Ох, чёрт, извини меня, я совсем забыл! — воскликнул неожиданно мальчонка хлопнув себя по лбу ладошкой и быстро направился к своему отцу, что-то выпрашивая. Тот закатил глаза и выудив палочку из кармана, взмахнул ею и на ладони у Дерека образовалась коробочка. Юный Скорфилиус поблагодарил кивком и вновь вернулся к подозревающей приятный подарок, скромно улыбающейся Кейтлин, — Вот, это тебе! С днём рождения, Кэт! — О-о, это так мило, спасибо тебе большое! — расплылась в благодарной и безумно приятной улыбке маленькая волшебница, бережно принимая подарок и обнимая Скорфилиуса во второй раз.       Девочка нетерпеливо и заинтригованно открыла коробочку, порвав упаковку и увидела серебристое кольцо с красным камнем по середине. — Ух ты-ы... — протянула пораженная ведьмочка, разглядывая в пальчиках украшение, крутя его так и эдак, разглядывая как что-то внутри переливается. — С днём рождения — скромно улыбнулся мальчонка, загордившись и приосанившись, — Оно волшебное. Когда твои эмоции будут слишком сильными, оно поменяет цвет. Вот, видишь внутри пятнышко? — Дерек ткнул пальцем в серединку камешка, показывая на тёмное пятнышко внутри, словно внутри двигалось что-то живое, — Когда твои эмоции будут достаточно сильными, кольцо почернеет. О... ну, как сейчас, да, — усмехнулся Скорфилиус, глядя как колечко стремительно меняет цвет, а улыбка Кейтлин становится шире. — Ты такой внимательный, Дерек! — бросилась ему на шею девочка, крепко стискивая своего друга в объятиях, — Это самый памятный подарок! Я всегда-всегда буду его носить, благодарю! —Ох... да не стоит... Это же такая малость, — заскромничал и порозовел парнишка, обнимая подругу в ответ и расплываясь в довольной, блаженной улыбке, раскачивая Уволд из стороны в сторону. — Дерек! — гаркнул мистер Скорфилиус, пронзив сына гневным взглядом. Ведь не гоже проявлять свои эмоции и порывы на людях. Если Уволд позволяет такое своей неуёмной дочери, то это совершенно не значит, что Дерек должен поддаваться на такие провокации. Волшебник с идеальными тёмными волосами и ястребиным взглядом подошёл к детям и терпиливым голосом обратился, — Прощайся с мисс Уволд и заканчивай. Мы закончили. Примите мои поздравления с очередным взрослением, мисс, но нам пора. — Ой, извините, это я не сдержалась! — отпрянула от наследника рода маленькая волшебница, сложив ручки за спину. — Абраксас! — воскликнул бодрый баритон Августа, когда тот обнял сноба за плечи, — И вы здесь! Как поживает китайская жующая капуста? — поинтересовался мужчина, надеясь отвлечь высокомерного Скорфилиуса от инцидента. — Благополучно, спасибо. К сентябрю уже будет сносный урожай, — сдержанно ответил старший Скорфилиус, отводя руки профессора со своих плеч. — Замечательно, замечательно... — задумчиво кивнул Уволд, передавая дочери половину учебников и мягко подталкивая её ладонью в спину, в сторону продвигающейся очереди, — Вы уже всё купили, я полагаю? — Да, нам пора. Всего наилучшего, — подтащив к себе сына, попращался Абраксас и всунул тому учебники, выпроваживая к выходу. — До свидания, мистер Уволд, с днём рождения, Кейтлин! — совершив полупоклон, вставил прощание и удалился Дерек вместе с отцом.       Кейтлин тоже крикнула ему прощание, вновь поблагодарив за подарок и тоскливо проводила Скорфилиусов взглядом. Она просто не понимала почему глава их семьи так себя ведёт, учитывая, что они с отцом в хороших торговых отношениях. Но больше всего ей было жаль Дерека, которого увели, чтобы, очевидно, отчитать за её же оплошность. Мистер Уволд с сожалением глянул на дочь и потрепал её по голове, приобняв за плечи. — Что тебе подарил Дерек, милая? — участливо поинтересовался мужчина, слегка наклоняясь, чтобы разглядеть коробочку. — Кольцо, отслеживающее эмоции, — чуть улыбнувшись для отца, протянула ему свой подарок юная волшебница, показывая кольцо с красным камнем на ладошке, — Мне очень нравится, красивое. И полезное. — Ого, должно быть, Дерек сам выбирал его? — предположил мужчина, беря колечко из рук дочери и поднося его ближе к глазам, — О-о-о, гоблинская сталь. Отличная работа и кровоцвет чудесный. Замечательный подарок, видно, что он выбирал от всего сердца, — благодушно улыбнулся профессор, вручив девочке её кольцо обратно и погладив по пушистой макушке. — Учебники первого курса для мисс Уволд? Что, уже? — мягко улыбнулся старик, продающий все книги на свете, принимая фолианты от отца и дочери, — Уже первый курс, как быстро бежит время... А ведь казалось, только вчера вы покупали у меня энциклопедии, сборник по зельям и "невероятные открытия". — Ваша память не устаёт поражать даже меня, мистер Блотс. Помнить столько покупок... О, и вот это, — добавил Август, кладя на верхушку стопки учебников фолиант в тёмном кожанном переплёте. Кейт приоткрыла рот и встала на цыпочки, с горящими глазами разглядывая древние рецепты зелий. Мистер Уволд по-доброму усмехнулся, тепло глядя на дочь и погладил её по спинке, — С днём рождения, родная. Надеюсь, что этого тебе хватит на долгое время. — Потрясно... — восторженно прошептала первокурсница, с благоговением рассматривая кожанный переплёт, что пробивал мистер Блотс, мягко смеясь. — Сделаю вам скидку по случаю дня рождения. Отличного дня вам, мистер и мисс Уволд, — доброжелательно произнёс совладелец книжного магазинчика и произведя почтительный кивок, принял свои галлеоны, принимая следующих клиентов.       Кейтлин радостно схватила кладезь знаний с пирамидки и сразу же принялась изучать его, перелистывая и просматривая древние трактары, рецепты, открытия и наблюдения. Теперь девочку уже невозможно было оторвать от книги, что безумно позабавило отца и вновь напомнила одного мальчика, которому он как-то подарил такую книгу по зельям. — Ну что, довольна ли именинница своими подарками? — добродушно расмеялся своим бархатом Август, выходя с дочерью из магазинчика. Кейти активно закивала, хватая отца за руку и горячо благодаря, расплываясь в приятным словах, — Ну-ну, это мы ещё не купили тебе сову, милая. Рано благодарить, не спеши, — подмигнул профессор и вновь взяв дочь под руку, повёл по улочке, полной старых зданий в фахверковом стиле с огромными крышами чуть ли не до земли.       Так они зашли по пути к мадам Малкин, выбрав подходящую форму и школьную мантию для учёбы, подогнав всё на месте по размерам девочки. Кейт вся светилась от счастья, крутясь перед зеркалом, разглядывая свой новый образ студентки и не могла поверить своему счастью, когда получила результат и свою первую школьную мантию, пока Август что-то обсуждал с хозяйкой данной лавки. Затем они отправились в аптеку, где первокурсница понабрала кучу вещей, причудливых ингредиентов, новые котелки, флаконы и пробирки, половники, весы и прочее оборудование, чтобы изготавливать зелья вне урочное время, ведь Кейтлин нужно было варить себе умиротворяющий бальзам от своих искр.       Конечно, мы закроем глаза на то, что частое применение этого зелья вызывает привыкание, побочные эффекты ввиде сонливости, от того Кейт и дрыхла до обеда, но так или иначе, принимать этот бальзам ей было просто необходимо, чтобы лучше себя контролировать. Возможно, однажды, когда Уволд станет постарше, она сможет обходиться малой кровью, но сейчас было очень опасно рисковать. Так что и речи не могло быть об обхождении без личной маленькой переносной лабаратории, в которой девочка бы варила себе все зелья на свете, хотя отец и волновался за то, что его дочь будет больше проводить эксперименты, нежели варить бальзам.       Дальше Август, придерживаясь изначального плана, направился со своим ребёнком к очень старой лавке, чуть ли не древнейшей, хотя постоянно ходили споры о том, что появилось раньше: Банк Гриндоттс или лавка с волшебными палочками Оливандера. Там пахло пылью, колокольчик, звякнувший и оповестивший хозяина о новых клиентах, резанул уши, а длинный стеллажи в маленькими коробочками, как и в книжном магазине, доходили до потолка. Мистер Уволд подошел ближе к стойке и прокашлялся, позвав хозяина, так и не отреагировавшего на приход гостей. Спустя мгновение из подсобки, крадучись, вышел очень уж старый волшебник с большими глазами в очках, от чего тот был похож на мудрого филина, непослушной шевелюрой на голове и тонкими пальцами как у пианиста. — А-а-а, пришло время для мисс Уволд, не так ли? — заскрежетал хозяин лавки, во все глаза изучая девочку с большими зелеными глазами, уставившимися на него в ответ, — Как вы похожи на свою мать... Хотя, на отца тоже не мало, разумеется, — пробормотал он меж делом и залез на огромный шкаф, водя пальцами по коробкам, ища нужную. — Вы... Знали мою маму? — робко и волнительно спросила дочь, от чего Август заволновался и немного напрягся, сжав рукоять трости. — Я знаю все палочки, что у меня покупали, мисс. Хозяев тем более... — отозвался старик, доставая из коробки волшебную палочку и предлагая своей маленькой гостье, — Возьмите эту, попробуйте.       Палочка, которую предложил господин Оливандер была из орешника, 10 дюймов, с резным узором и толстым набалдашником. Взмахнув ею, Кейтлин даже ничего не почувствовала. Да ничего и не произошло. Тогда она неловко положила палочку обратно на стойку, продолжая смотреть на мистера Оливандера с ожиданием чуда, интересом и волнением. — Не орешник... — покачал головой мастер палочек и перешел к другому шкафчику, вновь рыская там своим крючковатым носом чуть ли не вплотную, словно ищейка изучала данные ему на пробу палочки. Он вновь достал коробку и выудил из неё тёмную, почти чёрную, древесину 12-ти с половиной дюймов, жёсткую и строгую, словно изображение лица её матери на портретах в доме, — Извольте опробовать вот эту, мисс.       Первокурсница с ещё большим волнением приняла палочку, но та тут же засветилась в её руке и из кончика брызнули искры, словно что-то коротнуло в самой помощнице магов. Кейти ужалила одна из искр и она, ойкнув, выронила волшебную древесину, потерев больное место на руке. — И не тёмный дуб... — вновь покачал головой озадаченный старик, сильно нахмурив брови и заинтересовавшись такой головоломкой, — Кажется, я ошибся в своих словах, мисс Уволд. Вы совершенно не походите на свою мать. Только лишь внешне... тогда попробуем подступиться с другой стороны.       В который раз девочка взялась за причудливую палочку, кажется, она была из сосны и сердечной жилой дракона внутри, с красными винзелями по всей её длинной тонкой поверхности. Но совершив движение кистью из конца волшебного древка вырвался сноп искр: красных и жёлтых, ярко озаривший лавку изготовителя волшебных помощниц. Быстро вернув палочку на стойку и устремив глаза в пол, Кейти захотелось от досады расплакаться. Неужели она настолько безнадёжна, что ни одна палочка не хочет ей подчиняться и выбирать в хозяйки? Красный камешек на кольце опасливо начал темнеть, а девочка всхлипнула, но тут же заставила себя успокоиться и взять себя в руки. — Охо... — издал задумчивый старик и в глазах у него заплясали искорки заинтересованности, когда он осмотрев последнюю палочку, вернул в коробку и пустился вверх по лестнице. — Мистер Оливандер, не может ли это быть связано с её магическими способностями? — не выдержав, подал голос профессор, сделав шаг вперёд, приобнимая дочь рукой за плечи и смотря на мастера с беспокойством и досадой, — Понимаете ли, у моей дочери... не совсем обычная магия, она вырывается от особенно сильных эмоций. — Нет-нет, ни в коем случае-с, мистер Уволд. Дело не может быть в её особенностях, тут палочка выбирает хозяина, а раз у нашей клиентки столь необычные способности, значит и ту самую палочку предстоит трудно найти среди прочих. Поразительно! Никогда прежде мне не доводилось искать так долго! Просто чудесно! — восхищенно восклицал он со своей лестницы, залезая выше, под самый потолок, активнее зарываясь носом в наименования палочек, — Признаюсь, я не часто получаю удовольствие разбирать такие загадки, мисс Уволд. Благодарю, что вы пришли именно ко мне... Ах, вот она, — достал с самого потолка коробочку Оливандер и спустившись к гостям, благоговейно протянул ребёнку, — Попробуйте её...       Юная волшебница с сомнениями и тревогой посмотрела на старца, но взяла древко из коробочки. Внутри промелькнула последняя надежда, уже отчаявшейся девочки и направив помощницу на цветок в вазе, она взмахнула творением из вишни с волосом единорога, 12/4 дюймовой, упругой и с особыми узорами на розоватом дереве с изящным золотым набалдашником в основании. — Вингардиум Левиоса... — прошептала ведьмочка. А палочка сделала полукруг и на верхушке остановившись, резко опустилась вниз. Тогда Кейтлин почувствовала нечто особенное, что устаканилось с её искрами и смогло примириться в этом симбиозе. Кончик палочки засветился мягким золотистым светом и нежно излился, осветив помещение веселыми тёплыми солнечными лучами. Цветок медленно воспарил и прокружился винтом, продемонстрировав магам свои лепесточки. Настроение волшебницы сразу же изменилось и приподнялось, она засмеялась и глянула на такого же обрадованного отца, украдкой облегченно выдохнувшего. — Замечательно! Да! Отлично, великолепно. Пришлось малость подумать, поломать голову, но оно того стоило. У вас замечательная взаимосвязь со своей палочкой, мисс, — ужасно довольно залепетал владелец лавки, сощурив хитрые глазки, — С вас 9 галлеонов и 11 сиклей. Крайне рад был подобрать вашу палочку-с.       Довольный и успокоенный Август расплатился с хозяином мастерской, высыпав на стойку золотые галлеоны и горячо поблагодарив мистера Оливандера, выпроводил дочь с её новой волшебной палочкой на свежий воздух из пыльного помещения. Кейтлин никак не могла нарадоваться своей новой красавице и несколько минут, не глядя под ноги и ничего вокруг не замечая, разглядывала свою волшебную палочку с замысловатыми серебристыми узорами. Никогда ещё она не радовалась также сильно, по тому камешек в кольце сразу же почернел и искорки начали биться наружу, скача за первокурсницей следом. Отцу очень не хотелось портить самый лучший момент в жизни дочери... Всё же это её первый поход за школьными предметами, получение первой собственной палочки, в конце концов, самый волшебный и радостный момент в её жизни... но искорки скакали там и тут, напоминая об особенности юного дарования. По тому мистер Уволд мягко коснулся плеча Кейти и тихо прошептал напоминание, стараясь быть мягким и деликатным, чтобы не испортить дочери праздник. Она вздрогнула и обернувшись, тут же увидела скачущие и трещащие от её собственной радости искры, шедшие гуськом. Кейтлин испугалась и замерев, прижала ручки к груди, пытаясь успокоить сердцебиение и вздымающуюся так часто грудь.       Никогда профессор ещё не был так расстроен как в тот момент, от чего даже влага проступила на глазах и подняв очи к ясному небу, маг проморгался, успокаивая себя. Уж сколько он ни пытался помочь своей девочке, ничего не помогало. Сколько бы книг он не прошерстил, ни в одной не было ответа на то, почему эти вспышки появляются. От этого было крайне больно и кололо сердце, заставляя горло сжиматься. Почему именно его дочь должна страдать от этой волшебной особенности? Или проклятия, если угодно... Почему именно этот лучик солнца должен подвергаться такой ответственности с самого детства? Никогда у неё не будет счастливой жизни, это всегда будет иллюзия. Неполноценная жизнь ей будет обеспечена... Это если ещё не накручивать себя и не думать о том, что дети злые, и если дать им волю, то начнут попросту травить его милую девочку за то, что она не похожа на них.       Отметя гнетущие мысли, Август широко и по-доброму улыбнулся в серебристые усы, освещая всю аллею своей светлой улыбкой и предлагая дочери сходить в кафе-мороженное Флореана Фортескью, раз уж у той праздник. Ребёнок, разумеется, согласился. Как можно было вообще отказаться от такого удовольствия и сказочной посыпки на макушке разноцветных шариков мороженого? Сразу после этого семья отправилась покупать девочке сову в "Волшебном зверинце", где клетки со всевозможными тварями висели на каждой стене и стояла жуткая вонь и шум от этих же существ. Мужчина сразу же наколдовал себе и дочери кислородный пузырь, чтобы эту вонь хоть как-то возможно было пережить и они принялись выбирать девочке сову. Десятки разноперых крыльев хлопали и шумели, множество огромных глаз неотрывно следили из своих глазниц за гостями и жуткие крики птиц раздавались на весь магазин. Но переборов этот шум, Кейтлин заметила одну, самую спокойную из сов, сидящую на жердочке и также как и другие птицы, следящую за покупателями. Та не кричала, не била крыльями, не пыталась привлечь внимание, просто с любопытством наблюдала за Кейти. Так и пал выбор на Капскую Сипуху за 16 галлеонов, которую первогодница позже назвала – Филиссия и нежно обласкала ей клювик пальцами, скормив перед этим печенье. Так и прошёл самый лучший день рождения у Кейтлин, с множеством подарков, покупок для школы, встречей с её лучшим другом и невообразимыми яркими впечатлениями. Потом они с Уволдом, конечно же, пришли домой, разбирая покупки, делились с мадам Фаункнер впечатлениями, хвастались ей обновками, потом сели за праздничный стол и девочка получила свой деньрожденный торт с одиннадцатью свечками на верхушке и плотными жирными сливками, украшающими сам клубничный тортик.       А через несколько дней уже наступило и первое сентября, когда профессор со своей дочерью отправились на пиррон вокзала Кингс-Кросс, чтобы сесть на Хогвартс-экспресс, который бы довёз их до школы к банкету. Тысячи ног и сотни волшебников топтались возле красного лакированного паровоза, провожая своих отпрысков в дальнюю дорогу. Но мистеру Уволду с Кейти не нужно было расставаться, всё-таки здорово иметь отца в профессорах, так что оба сели в вагон и выбрав себе купе, там обустроились. — Хэй, Кейти, глянь-ка на меня! — позвал отец и когда первокурсница повернулась, волшебник щёлкнул колдо-фотоаппаратом, от чего девочка заморгала и не сразу поняла что вообще произошло. — Па-а-ап... — протянула она укоризненно, протерев глаза и закинув клетку с Филиссией на сиденье, — Ну, предупреждай хоть... — Извини, — мягко хохотнул мужчина и просмотрел что у него получилось, — просто хочу каждый твой момент сохранить в памяти, милая, а у меня она уже, к сожалению, не такая здоровая как у тебя. — Есть же омуты памяти... — скептически скривила рожицу юная волшебница и сев на место, скрестила ручки на груди. — Конечно есть, — согласился отец, кивнув и переведя внимание на чемодан, который он принялся закидывать на багажную полку, — Но фото всегда интереснее пересматривать, милая. К тому же, если я начну вытягивать из своей головы все воспоминания подряд, это в ряд ли хорошо повлияет на мой разум, не обессудь, — усмехнулся маг и сел рядом с дочкой, меланхолично вздохнув, — Подумать только... уже 11 лет. Когда-то у нас под профессорским столом ходила, а теперь уже едешь вместе со мной как студентка. Волнуешься? — Нет. А чего мне волноваться? Ты же со мной едешь и будешь всё время рядом, — улыбнулась она более мягко, глядя на отца с чувством новезны, приключений и восторга. Хотя, конечно, в её мысли закрадывались некоторые волнения о том, что её не примут, что начнут обзывать, что не найдёт себе новых друзей и что она так и не освоится в волшебной школе. — Эй, детка... — позвал отец, прижав её к своему боку, обвивая руками, словно хотел поглотить все волшения, — Всё будет отлично, я обещаю тебе. Я буду рядом и если тебе будет нужно, мой кабинет всегда открыт. — Мы будем реже видеться, да? — с волнением и тоской спросила Кейти, своими зелёными глазками глядя на Августа. — Немножко, — успокаивающе мягко погладил он девочку по голове, смотря с нескончаемой любовью, — Но если ты хочешь, можешь хоть все вечера сидеть у меня в кабинете, милая. Хотя, общаться со сверстниками тоже временами полезно, — хитро сощурив один глаз, озорно усмехнулся профессор и потрепал дочь по золотиской макушке. Та тихонько засмеялась и прижалась к его боку теснее, успокоившись и погасив свои волнения. Засвистел гудок, кондуктор позвал всех внутрь и под звук галдящих родителей, слезно прощающихся со своими детьми, поезд дёрнулся, зашипев и медленно застучал большими колёсами, помчавшись из Лондона.