Предательница крови

Класс оказался таким, как она представляла со слов Алекто: низкие потолки, ряды котелков на партах и банки с жутковатого вида ингредиентами вдоль стен. В воздухе витал запах сушёных трав, уксуса и ещё чего-то острого, отчего щипало в носу. — Садитесь, — раздался низкий голос, и из тени у доски выступил профессор Снейп. Он был выше, чем Софья ожидала, и двигался с пугающей плавностью — чёрная мантия струилась за ним, как дым. Чёрные глаза, маслянистые волосы до плеч, крючковатый нос. Он оглядел класс с таким выражением, будто перед ним сидели не ученики, а кучка тараканов, которых он хотел раздавить. — Что ж, — начал он, останавливаясь перед первой партой. — Вы пришли в этот класс с таким же отсутствием подготовки, с каким обычно приходят все. Но, полагаю, даже от вас можно ожидать крупиц здравого смысла. Я научу вас тому, чему не научит никто из других преподавателей, и именно зельеварение когда-нибудь спасёт вам жизнь, и вы будете знать, кого благодарить за эти знания. Его взгляд скользнул по рядам и остановился на Софье. Она почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. — Мисс Фрост. Она вздрогнула. Он знал её фамилию. Конечно, знал. — Ваша семья известна... определёнными достижениями в тёмных искусствах, — продолжил Снейп, и в его голосе послышалась едва уловимая насмешка. — Скажите, мисс Фрост, каково это — стать первым Фростом на Гриффиндоре? Должно быть, ваши родные гордятся вами невероятно. Несколько слизеринцев захихикали. Софья побелела. Она хотела ответить дерзостью, как сделал бы любой гриффиндорец, но воспитание Фростов приказало молчать и терпеть. Она опустила глаза. — Я... я не знаю, сэр. — Не знаете, — повторил Снейп, словно пробуя слово на вкус. — Что ж, приступим к проверке того, что вы знаете. Скажите-ка мне, мисс Фрост, что я получу, если смешаю порошок из корня асфодела с настойкой полыни? Тишина. Слизеринцы замерли в предвкушении. Эбби рядом с Софьей испуганно пискнула. А Софья вдруг выдохнула. Это было в шпаргалке. Фред, гений, безумный гений, вчера ночью записал именно этот вопрос самым первым. Она подняла глаза и встретилась взглядом с чёрными глазами Снейпа. — Получится... — голос слегка дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — Получится чрезвычайно сильное снотворное зелье, известное как «Сон без сновидений». Корень асфодела является заменителем лунного камня, а полынь усиливает магический эффект погружения в глубокий сон. В чистом виде опасно, требует разбавления. В классе повисла мёртвая тишина. Снейп замер. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, но что-то в глубине его чёрных глаз на миг изменилось. Удивление? Разочарование? Невозможно было понять. — Весьма... подробно, — наконец произнёс он. — Пять баллов Гриффиндору. Не обольщайтесь, Фрост. Это случайность. Он отвернулся и начал лекцию о варке зелья, а все стали быстро записывать на пергаменты. Джордж с соседней парты обернулся и показал ей большой палец. Фред беззвучно похлопал. Софья почувствовала, как к щекам прилила кровь — на этот раз от гордости. Но расслабляться было рано. Когда урок перешёл к практической части, Снейп словно приставил к Софье невидимую ищейку. Он ходил между рядами, делал язвительные замечания Лилии (недостаточно мелко порезала корни), Эбби (перегрела котёл) и то и дело оказывался рядом с партой Софьи. — Помешивайте по часовой стрелке, Фрост, неужели знания и опыт вашей семьи не перешли в вашу голову? — Зелье должно быть сиреневым, Фрост, а у вас какой-то болотный оттенок. Слабовато для чистокровной. — Добавьте крапиву ровно через три минуты, не раньше, Фрост. Впрочем, чего я жду... Софья стискивала зубы и молчала. Руки дрожали, но она чётко следовала инструкциям из учебника и подсказкам. К концу урока её зелье всё-таки приобрело нужный сиреневый оттенок и даже слегка задымило, как полагалось. Снейп подошёл, заглянул в котёл, понюхал. — Приемлемо, — процедил он сквозь зубы. — Для Гриффиндора. Ещё два балла. --- После обеда Софья отправилась в библиотеку — нужно было подготовиться к трансфигурации. Эбби увязалась за ней, радостно щебеча о том, как круто Софья ответила Снейпу: — Ты представляешь, он реально заткнулся! Я думала, он тебя утопит в котле, а ты ему — раз! — и цитату из учебника! Ты что, ночью не спала, учила? — Что-то вроде того, — улыбнулась Софья. Они сидели в библиотеке уже около часа, когда Софья краем глаза заметила движение в окне. Филин. Огромный полярный филин с холодными жёлтыми глазами влетел в окно и устремился прямо к ней. Сердце ухнуло вниз. Это был домашний филин отца. Белый, как снег, злой, как сам хозяин. Он бросил письмо прямо на раскрытую книгу и, даже не дождавшись угощения, улетел прочь. — Ого, какой важный! — восхитилась Эбби. — Это от родителей? — Да, — Софья сглотнула, медленно беря конверт в руки и открывая его. Письмо было коротким. Почерк отца — острый, резкий, без единой завитушки. «Дочь. Получил твоё письмо. Ты написала, что Распределяющая Шляпа ошиблась. Я решил разобраться в этом лично. Сегодня вечером у меня встреча с директором Дамблдором. Надеюсь, к моему приезду ты будешь готова объяснить, как чистокровная Фрост могла опозорить семью, попав в компанию отбросов. Жди в гостиной Гриффиндора в восемь. Отец». Бумага дрожала в руках Софьи. Эбби, заметив, как изменилось лицо подруги, испуганно спросила: — Что случилось? Плохие новости? — Всё... всё нормально, — прошептала Софья. — Мне просто нужно... нужно подготовиться к встрече. Остаток дня Софья провела будто под водой. На трансфигурации отвечала автоматически, почти не поднимая головы. Урок по истории магии она почти и не слушала, всё представляла разговор с отцом. Где-то в душе Софья уже пожалела, что написала отцу. --- Вечер наступил слишком быстро. Софья сидела в кресле у камина в гостиной Гриффиндора, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Рядом, словно два рыжих стражника, расположились Джордж и Фред. Они ничего не спрашивали — она сама показала им письмо. Прочитав, близнецы переглянулись тем самым особенным взглядом. — Мы никуда не уйдём, — твёрдо сказал Джордж. — Но он же... он не сможет зайти сюда? — робко спросила Эбби, которая тоже увязалась за подругой, чувствуя неладное. — Портрет же не пустит? — Пустит, если его приведёт директор, — мрачно заметил Фред. — Или если Полная дама услышит пароль от кого-то из профессоров. — Фрост, — Лилия вышла из спальни и, увидев эту картину — Софья белая как мел, близнецы по бокам, Эбби трясётся, — сразу поняла, что дело дрянь. Она подошла и встала за спинкой кресла Софьи, скрестив руки на груди. — Кто тебя обижает? Мы ему устроим. Софья покачала головой. Ей было страшно. Страшно до дрожи в коленях. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха, воспитанного годами подчинения, зарождалось что-то другое. Злость. Обида. И упрямство. Безрассудство Гриффиндора. — Я сама, — тихо сказала она. — Если вы будете рядом, он ещё больше разозлится. Пожалуйста... дайте мне поговорить с ним одной. Ладно? Они ушли неохотно, то и дело оглядываясь. Эбби и Лилия поднялись в спальню, но Софья знала — они не лягут спать, будут ждать. Ровно в восемь портрет с грохотом распахнулся. На пороге стоял Септимус Фрост. Высокий, с идеально прямой спиной, в безупречно чёрной мантии, с серебряной змеёй на булавке галстука. Его тёмные волосы были идеально уложены, а холодные карие глаза впились в дочь. Рядом с ним стояла фигура в мантии. Директор Дамблдор смотрел поверх очков-половинок с выражением мягкой, но настороженной задумчивости. — Софья, — голос отца разрезал тишину гостиной. — Оставь нас. Он вошёл внутрь, даже не глядя на уют гриффиндорской гостиной, словно ступал по выгребной яме. Дамблдор кашлянул и спокойно сказал: — Септимус, возможно, стоит поговорить в моём кабинете? Здесь всё же живут студенты. — Я сказал, оставь нас, Дамблдор, — оборвал его Фрост-старший, даже не повернув головы. — Это семейное. Директор на мгновение задержал взгляд на Софье, словно спрашивая, справится ли она. Она едва заметно кивнула. Дамблдор вздохнул и закрыл портрет за собой. Они остались вдвоём. — Ну, — отец медленно обошёл кресло, в котором сидела Софья, разглядывая интерьеры с откровенным презрением. — Я надеялся, что ты хотя бы будешь выглядеть несчастной в этой богадельне. Но ты сидишь тут, пьёшь чай, как будто так и надо. Как будто ты там, где должна была быть. — Я просто... — тихо сказала Софья. — … просто здесь хорошо. — Хорошо? — отец резко развернулся к ней, и в его голосе зазвенела сталь. — Здесь хорошо? Среди полукровок, грязнокровок и предателей крови вроде этих рыжих клоунов, с которыми ты водишься? Ты опозорила меня, Софья. Ты опозорила мать. Ты опозорила имя Фрост. Он навис над ней, и Софья физически ощутила знакомый с детства удушающий холод. Его гнев душил её, как удавка. — Я не позорила, — голос дрогнул, но она заставила себя поднять глаза. — Шляпа сама выбрала Гриффиндор. Она сказала, что во мне есть храбрость. И... возможно, она права. Я не могу быть холодной и расчётливой. Я... я хочу дружить. Хочу смеяться. Хочу... — Замолчи! — рявкнул отец так громко, что пламя в камине взметнулось. Эхо его голоса разнеслось по гостиной. Где-то на лестнице послышался шорох — там прятались Лилия и Эбби. Наверху, в спальне мальчиков, затаили дыхание близнецы. — Ты хочешь? — прошипел отец, наклоняясь к самому лицу дочери. — С каких пор Фросты вообще хотят? Мы делаем то, что должно. Мы соблюдаем традиции. Мы сохраняем чистоту крови. А ты выбрала компанию Уизли — семьи, где каждый второй женится на маглорождённых и плодит полукровок? — Джордж и Фред — мои друзья! — выкрикнула Софья, и впервые в жизни её голос не дрожал. Страх вдруг отступил, сменившись яростью. — Они помогали мне сегодня на зельеварении. Они защищали меня от Снейпа. А ты только требуешь, приказываешь, сравниваешь с Алекто. Но Алекто — чудовище! Ты знаешь, какой он дома? В следующую секунду по гостиной прозвучал звонкий хлопок удара ладони отца по её щеке. Софья дёрнула головой в сторону, чуть откинувшись назад в кресло от удара, и прикусила губу, чтобы сдержать себя, понимая, что если она вскрикнет, то близнецы сразу прибегут и будут проблемы ещё и у них. Отец в холодной ярости смотрел на дочь и холодно сказал: — Алекто — достойный наследник. А ты — позор. И я ещё не решил, что с тобой делать, но когда ты приедешь домой на каникулах, мы ещё вернёмся к этому. Он выпрямился, поправил мантию. — Завтра я поговорю с Дамблдором о твоём переводе на Слизерин. Это возможно. Шляпа ошиблась — он это признает. Если придётся, я подключу Министерство. Ты будешь учиться там, где положено Фростам. И прекратишь это позорное общение с рыжими оборванцами и прочим сбродом. Ты поняла? Софья молчала, глядя вниз в пол, сжимая пальцы на коленях. Внутри у неё всё кипело, но слова застряли в горле. — Я спросил, ты поняла? — повысил голос отец. — Да, — прошептала она. — Громче. — ДА, — выкрикнула она, и в этом крике было столько боли и злости, что отец на мгновение опешил. — Вот так-то лучше, — бросил он и направился к портрету. У самого выхода он обернулся. — И не смей больше писать матери всякую чушь о том, как тебе тут «хорошо». Мать расстраивается. Ей не нужны твои слёзные письма. Пиши по делу. Раз в месяц. Портрет захлопнулся за ним, и гостиная погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском дров в камине. Софья сидела неподвижно, глядя в одну точку. Слёзы душили её, но не выходили наружу — она разучилась плакать ещё в детстве, когда поняла, что слёзы бесят отца ещё больше, чем её непослушание. Первым примчался Джордж. Он буквально скатился с лестницы, подлетел и встал рядом. — Соня... ты как? Она посмотрела на него пустыми глазами. — Он хочет перевести меня на Слизерин. — Что? — Фред, появившийся следом, замер. — Он может? — Говорит, что да. Через Министерство. Лилия и Эбби сбежали вниз и теперь стояли чуть поодаль, не зная, как подойти. — Слушай меня, — сказал тихо Джордж, но твёрдо. — Ты никуда не уйдёшь. Ты — гриффиндорец. Шляпа не ошибается. — Но если отец... — Пусть попробует, — Фред подошёл и встал за спиной брата, и они снова оказались рядом. — Дамблдор просто так не отдаст студента. Лилия подошла и молча сунула ей в руку носовой платок. Эбби робко погладила по плечу. В гостиной Гриффиндора, в этом тёплом, неопрятном, живом месте, Софья Фрост впервые в жизни почувствовала, что такое дом. Не там, в холодном особняке с мраморными полами. Здесь…