Предательница крови

1 сентября 1989 год, Лондон, Хогвартс-экспресс.   Поезд «Хогвартс-экспресс» мерно покачивался на стыках рельсов, унося Софью всё дальше от Лондона и от дома. Дом. Что для вас является “домом”? Может это место где вы родились? Или может дом это ваши друзья? Может дом для вас это люди которые по-настоящему вас любят и дорожат вами? Все-таки дом это очень интересное слово и оно так многогранно. Вот и соня до конца не знала, что же для нее оно значит.  Она сидела в купе одна, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За окном мелькали зеленые поля и маленькие деревушки, но она их не видела.Перед глазами стояло утреннее лицо отца. Он даже не провожал её на платформу. Вместо этого он стоял в гостиной их фамильного особняка, поправляя манжеты идеально выглаженной черной мантии, и хмуро глядя на дочь.   — Помни, Софья, — сказал он ледяным тоном. — Ты Фрост. Наш род живет уже несколько веков, все его члены были чистокровными магами, которые закончили Слизерин. Не разочаруй, как обычно.   — Да, отец.   Эти слова она повторяла как мантру всю дорогу до вокзала, пока провожала её мать — красивая, но безмолвная женщина, которая лишь поправила дочери воротник и едва заметно вздохнула. Соня считала, что мама единственный человек, который хоть как-то выражает свою любовь к дочери, но она все равно ощущала себя чужой в своей семье, с самого ее рождения, будто сам Мерлин выбрал ей такую судьбу. Быть чужой… Софья вздохнула так же глубоко сейчас, в поезде. «Слизерин, Слизерин, Слизерин», — стучало в висках в такт колесам. Её брат, Алекто Фрост, гордость семьи, учился именно там. Отец закончил Слизерин. Дед. Прадед. Все Фросты, сколько себя помнили, были змеями. Холодными, расчетливыми, чистыми. Идеальными. Вдруг дверь в купе с грохотом отъехала в сторону. Софья вздрогнула и обернулась. На пороге стояли два рыжих мальчика с веснушками во всё лицо и сияющей улыбкой.   — Ой, прости! Здесь занято? Везде уже яблоку негде упасть! - сказали они одновременно.   Соня опешила на секунду. Её основным кругомобщения всегда были аристократичные дети из других семей, которых в основном приглашал отец на званные вечера и чтобы я училась правильному поведению, а тут перед ней стоят двое мальчишек, которые будто только прибежали из леса, как выражается мама.   — Привет! Я Фред, это Джордж, — выпалил тот, что был посмелее, и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на сиденье напротив. Близнец, которого назвали Джорджем, весело кивнул, улыбнулся и сел рядом с братом. Софья растерялась. На её школьной форме, которую подбирала мать и заказывала на пошив с нуля, не было ни пылинки. Её купе все избегали. А тут эти двое... Они были такими живыми, такими громкими, такими... неправильными, подумала Соня.   — Я Софья, — тихо сказала она, инстинктивно поправляя прядь волнистых волос.   — Софья, — протянул Фред, изучая её. — Красивое имя. А откуда ты? Я всех первокурсников в поезде пересмотрел уже, но тебя не видел.   — Я… была в другом купе, — соврала она. На самом деле она сидела здесь с самого начала, тщательно избегая знакомств. — Моя семья... мы живем недалеко от Лондона.   — Круто! — встрял Джордж. — А мы из Норы. Это недалеко от Оттери-Сент-Кэчпоул. Дом у нас такой смешной, небольшой, но мама говорит, что в этом вся его прелесть и особенность. Он говорил о доме с такой любовью, что Софье стало не по себе. Она никогда не слышала, чтобы кто-то так тепло отзывался о месте, где живет. Она представила свой дом — холодный мрамор, высокие потолки, тишина, в которой эхо шагов звучит как выстрел.   Джордж тем временем заметил её пустые руки.   — Слушай, а ты есть не хочешь? У нас полный чемодан еды, мама запихнула всё, что не приколочено. Держи! — он бесцеремонно сунул ей в руку пакет в котором лежал мятый пирожок с мясом. Софья хотела отказаться. Дома её учили не брать еду у чужих. Но пирожок был тёплым, ароматным и таким домашним, что у неё защипало в носу.   — Спасибо, — тихо сказала она и откусила маленький кусочек.   — Не за что, — одновременно ответили близнецы и переглянулись с хитрой улыбкой.   — Слушай, Софья, — Фред подался вперёд, его глаза блестели любопытством. — А на какой факультет ты хочешь?   Кусок пирожка застрял в горле. Она сглотнула.   — Слизерин, — ответила она, глядя в сторону. — Вся моя семья там…      Хогвартс был великолепным местом, волшебным, притягательным. Всех первокурсников с платформы на лодочках перевезли через Черное озеро, а потом привели в Большой зал. Соня стояла среди других первокурсников и ьл и делала что оглядывалась по сторонам, с внутренним восторгом рассматривая все вокруг. Она видела, как некоторые ребята смотрели на нее и шептались, но подойти никто не решался. В центр вышла профессор Макгонагалл, держа в руках Распределяющую шляпу. Каждого студента стали вызывать по списку и сердце Сони колотилось все сильнее когда ее очередь приближалась. И вскоре настал ее черед. Распределение было самым страшным испытанием в её жизни. Сидя на табурете в Большом зале под прицелом сотен глаз, она вцепилась в край сиденья так, что побелели костяшки.   «Сложный случай, — раздался в её голове старческий голос Шляпы. — Очень сложный. В тебе есть амбиции, да. И хитрость. Но где же злость? Где презрение к тем, кто слабее? Я не чувствую холода. Я чувствую тепло. И храбрость. Храбрости в тебе не меньше, чем в твоём отце амбиций. Ты умеешь идти против течения. И тыуже идёшь».   «Нет, — мысленно взмолилась Софья, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Только не Гриффиндор. Пожалуйста. Отец убьёт меня. Прошу, отправьте меня на Слизерин. Я справлюсь. Я стану такой, как надо».   «Зачем становиться кем-то другим, если можно стать собой?» — спокойно спросила Шляпа.   И огласила на весь зал:   — ГРИФФИНДОР!   Софья замерла. Стол Слизерина встретил новость ледяным молчанием и парой презрительных взглядов. А со стороны стола, украшенного алым и золотым, раздался оглушительный взрыв радости.   Она увидела их. Две рыжие головы вскочили со скамьи и заорали громче всех.   — ДА! СОНЯ! ИДИ К НАМ! — орал Джордж, размахивая руками так, будто пытался взлететь.   — ГРИФФИНДОРКА! — вторил ему Фред.   Она шла к Гриффиндорскому столу на ватных ногах, не веря в происходящее. Джордж подвинулся, освобождая место рядом с собой, и когда она села, он коротко, ободряюще пожал ее ладонь.   — Ты молодец, — сказал он весело. — Ты теперь дома. Софья Фрост, чистокровная наследница древнего рода, презирающего «грязнокровок» и «предателей крови», впервые в жизни почувствовала, что, возможно, Шляпа не ошиблась. Но где-то в глубине души, под радостью от этого теплого ощущения, уже зарождался холодный ужас. Она представила письмо, которое утром отправит сова в поместье Фростов. И лицо отца, когда он его прочитает. Домой дороги больше не было….