Сугуру Гето и царевна-макака

И снова царевна-макака победила. Судьи (на этот раз специально приглашённые мастера каллиграфии и вышивки из императорского дворца) долго тряслись над её работой. На расшитом шёлке, который она якобы «сделала за ночь», красовался дракон, летящий сквозь бури. Глаза дракона светились проклятой энергией, и если смотреть на него дольше десяти секунд, начинали мерещиться голоса предков. Работа Аяки-самы — изящные журавли на фоне сакуры — была признана «технически безупречной, но лишённой души». — Какой ещё души?! — заорала Аяка, разрывая своё творение в клочья. — Это вышивка, а не экзорцизм! — Извините, — вежливо ответил главный судья, восьмидесятилетний мастер, который видел эпоху Мэйдзи. — Но работа вашей соперницы… она дышит. Буквально. Этот дракон только что чихнул. Я чувствую сквозняк. Аяка-сама побелела, потом позеленела, потом приобрела оттенок спелого помидора. — ТАНГО! — выкрикнула она, и её голос пробил стены. — Третье испытание! Кто красивее станцует танго в паре с мужем! На всю Японию! Прямой эфир! Голосование зрителей! Посмотрим, как твоя обезьяна будет крутиться в танце, когда у неё лапы-крюки! — Принимаю, — лениво ответила царевна-макака, чистя банан и не поднимая глаз. — Но учти, я танцую так, что у духов крышу срывает. Гето, который сидел рядом, медленно закрыл лицо ладонью. «На всю Японию, — подумал он с ужасом. — На всю Японию. Я, Сугуру Гето, маг высшего ранга, буду танцевать танго с обезьяной. В прямом эфире. Годжо никогда не даст мне это забыть». Годжо, словно прочитав его мысли, уже настраивал телефон на запись. --- Дом Гето. Вечер. Репетиция. Гето стоял посреди гостиной с лицом человека, которого приговорили к публичной казни. — Я не умею танцевать, — сказал он глухо. — А я умею, — бодро ответила макака, спрыгивая с дивана. — В прошлой жизни я была королевой бала в подземном царстве. Ну, или мне так показалось после того, как я съела забродившую хурму. Не важно. Вставай как надо. Она запрыгнула ему на плечо, спустилась по руке и, держа его за палец своей маленькой лапкой. — Это не танго, — сказал Гето. — Это я, держащий обезьяну за лапу. — Это танго, просто с низким ростом партнёрши. Не обсуждай. Шаг вперёд. Нет, не так, ты как робот, которому дали задание «убить, но вежливо». Расслабь таз. — Я не буду расслаблять таз. — Будешь, если хочешь победить. Давай! Раз-два-три-четыре! Они прошлись по комнате. Гето двигался как палка, которую заставили плясать. Макака, наоборот, крутилась с невероятной грацией, используя его руку как шведские стенки. В какой-то момент она сделала «собачку» — прошлась у него по спине, перекувырнулась через плечо и приземлилась ему на ладонь в позе «гладиатор». — Неплохо, — сказала макака. — У тебя есть потенциал. Если забыть, что ты похож на похоронного агента, которого заставили развлекать детей. — Спасибо за поддержку, — простонал Гето. Через три часа он упал на диван, вымотанный. — Я не смогу. Меня увидят миллионы людей. Моя репутация. Мой образ тёмного мага. Меня перестанут бояться. Макака села на его колено и посмотрела на него странным взглядом — не насмешливым, а почти нежным. — Послушай, — сказала она тихо. — Завтра на конкурс я приду с опозданием. — Что? Почему? — Так надо. И вот что: когда ты услышишь странный звук — не пугайся. Скажи просто: «Приехала моя любимая царевна-макака». Запомнил? Гето нахмурился. — Какой звук? — Странный. Ты поймёшь. — А если я не скажу? — Тогда ты будешь танцевать с обезьяной. Буквально. С рыжей, вонючей, которая не мылась три дня. — Она лукаво подмигнула. — Выбирай. Гето с отчаянием посмотрел в потолок. — Я скажу эту чёртову фразу. — Умница. А теперь спи. Завтра большой день. Она щёлкнула пальцами — в воздухе снова запахло сонной пыльцой. Гето отключился, даже не успев возмутиться. Макака посмотрела на его спящее лицо, вздохнула, вышла в сад и сняла шкуру. Рыжая девушка стояла под луной, глядя на свою обезьянью шкуру, лежащую на траве. — Завтра, — сказала она небу, — всё изменится. --- Следующий день. Конкурс танго. Огромная сцена в центре Токио. Прямой эфир на все каналы. Тысячи зрителей. Десятки камер. Аяка-сама сияла в пурпурном платье с разрезом до бедра, рядом с ней стоял Годжо в элегантном костюме, который он уже успел испачкать соевым соусом от лежавшего рядом бенто. — Вы готовы, дамы и господа?! — орал ведущий, известный комик, которого наняли за мешок денег. — Сегодня битва жён! С одной стороны — Аяка-сама и Сатору Годжо! С другой — Сугуру Гето и… его супруга, царевна-макака! Гето стоял у края сцены, бледный, как полотно. Он ждал. Макаки не было. Время шло. Ведущий начал нервничать. Аяка-сама злорадно улыбалась. — Опоздание? — процедила она в микрофон. — Видимо, ваша обезьяна испугалась и укатилась обратно в джунгли. Гето сжал кулаки. И вдруг он услышал звук. Это был звук, которого он никогда раньше не слышал, но сразу понял, что это — ТОТ САМЫЙ. Звук копыт. Нет, не копыт. Золотых колесниц? Нет. Это был звук… падающих звёзд? Или, может быть, смеха тысячи колокольчиков? Сцена замерла. С неба начала спускаться колесница, запряжённая двумя белыми лисами с огненными хвостами. Колесница была сделана из лунного серебра и усыпана хризантемами. Из колесницы вышла она. Девушка с рыжими волосами до пояса. Зелёные глаза, острые, как лезвия. Белое платье с длинным шлейфом, расшитое золотыми драконами — теми самыми, которые она вышивала ночью. На шее — ожерелье из проклятых камней, которые светились изнутри. Она посмотрела на остолбеневшую толпу и улыбнулась. — Здравствуйте, — сказала она голосом, от которого у Гето подкосились колени. Потому что это был голос его жены. Только без обезьяньего акцента. Она подошла к Гето, который не мог пошевелиться. — Привет, муженёк, — прошептала она ему на ухо, и её дыхание пахло бананами и корицей. — Я же говорила: услышишь странный звук — скажи фразу. Гето открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Приехала… — прохрипел он, — моя… любимая… царевна-макака. — Молодец, — она чмокнула его в щёку. — А теперь танцуем. Аяка-сама смотрела на происходящее с выражением лица, которое невозможно описать словами. Её идеальный макияж начал течь от слёз ярости. — ЭТО НЕЧЕСТНО! — завопила она. — ЭТО НЕ ОБЕЗЬЯНА! ЭТО ПОДМЕНА! ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ! — Я царевна-макака, — спокойно ответила рыжая девушка, поворачиваясь к ней. — Макака — это моя вторая форма. Я маг крови древней династии. И да, я обезьяна в душе. У меня есть справка. Хочешь, покажу? Она начала стягивать платье, но Гето быстро её остановил. — Не надо справки, — прошептал он сквозь зубы. — Поверю на слово. Годжо, который до этого момента стоял с открытым ртом, наконец обрёл дар речи. — Гето, — сказал он медленно, — ты женился на богине? Ты, который ненавидит всех, женился на богине, которая притворялась обезьяной? Это… это самый эпичный твист в истории человечества! — Заткнись, Сатору, — одновременно сказали Гето и рыжая девушка. И замерли, посмотрев друг на друга. — Мы уже синхронизируемся, — заметила она. — Не привыкай, — ответил он, но уголки его губ дрогнули в улыбке. --- Танго. Музыка заиграла. И Гето… танцевал. Он не знал, откуда в нём взялись эти движения. Может быть, ночные репетиции с обезьяной заложили мышечную память. Может быть, магия. А может быть, когда твоя жена — древняя колдунья в человеческом облике, ты просто не имеешь права облажаться. Они кружились по сцене, как пламя и тень. Её рыжие волосы развевались, её платье струилось, её зелёные глаза смотрели на Гето так, будто он был единственным мужчиной в мире. Гето вёл. Жёстко, властно, по-хозяйски. В каждом его движении чувствовалась сила, которую он привык подавлять. Она отвечала — гибкая, опасная, дикая. В какой-то момент она сделала «собачку» — ту самую, которую репетировала в обезьяньем облике. Но сейчас это выглядело не смешно, а захватывающе: она пробежала по его спине, перекинулась через плечо, и он поймал её за талию в дюйме от пола. Зал взорвался аплодисментами. Аяка-сама, которая пыталась танцевать с Годжо, выглядела жалко. Потому что Годжо, вместо того чтобы вести, делал селфи на фоне, подмигивал в камеры и в какой-то момент начал танцевать брейк-данс, сбив жену с ног. — Ты идиот! — заорала Аяка, лежа на полу. — Я гений! — ответил Годжо, крутясь на голове. --- Голосование. Зрители всей Японии голосовали. Результаты объявили через час. За пару Гето и царевну-макаку — 98,7% голосов. За пару Годжо и Аяку — 1,3% (и это были родственники Аяки, которые голосовали по принуждению). — НЕЧЕСТНО! — закричала Аяка, разрывая своё платье. — ЭТО ЗАГОВОР! ОНА КОЛДУНЬЯ! ОНА ИСПОЛЬЗОВАЛА МАГИЮ! — Дорогая, — устало сказал Годжо, помогая ей подняться, — она и есть колдунья. Мы все колдуны. Это соревнование магов. Ты проиграла. Прими это. — Я НЕ ПРИМУ! — Аяка развернулась и убежала в лес, разбрасывая туфли. Годжо посмотрел ей вслед, вздохнул, достал телефон и набрал сообщение: «Ищу новую жену. Требования: не психовать на камеру. Сатору». Потом он подошёл к Гето и рыжей девушке. — Поздравляю, — сказал он, протягивая руку. — Вы заслужили. Гето пожал руку, всё ещё находясь в лёгком шоке. — Сатору… у тебя жена сбежала в лес. — Она часто так делает. Вернётся, когда закончатся скидки в её любимом бутике. — Годжо махнул рукой и посмотрел на рыжую девушку. — А ты, красавица, откуда такая взялась? И почему ты притворялась обезьяной? Она улыбнулась загадочно. — Это долгая история. Но если коротко: мой отец — древний колдун, который не понравилось, что хитрее его. Он наложил на меня проклятие — я должна была жить в облике макаки, пока какой-нибудь маг не полюбит меня настоящую, не зная, кто я на самом деле. — И Гето полюбил? — Годжо поднял бровь. — Он взял меня на плечо, кормил бананами и разговаривал со мной, как с равной, — сказала она, глядя на Сугуру. — Для человека, который ненавидит обезьян, он был очень нежен с одной конкретной макакой. Гето покраснел. Впервые в жизни. Маг высшего ранга, повелитель проклятий, покраснел как школьник. — Я… — начал он. — Я думал, ты просто… удобная. И смешная. И ты не задавала глупых вопросов. — Это и есть любовь, — подытожил Годжо, хлопнув его по плечу. — Поздравляю, друг. Ты женился на принцессе. В прямом смысле. Они стояли на сцене, под аплодисменты, а рыжая девушка взяла Гето за руку и прошептала: — Шкура обезьяны осталась дома. Я больше не надену её, если только ты не попросишь. — Не попрошу, — сказал Гето, сжимая её пальцы. — Ты гораздо симпатичнее в этом обличье. — Осторожнее, Сугуру, — усмехнулась она. — Ты сказал комплимент. Ещё одно — и я решу, что ты меняешь свою философию. — Моя философия, — ответил он, глядя ей в глаза, — теперь звучит так: «Ненавижу всех людей. И одну бывшую обезьяну. Но последнюю — чуть-чуть меньше». Она засмеялась — звонко, заливисто, по-обезьяньи — и чмокнула его в нос. А Годжо, стоя в стороне, наконец нажал «стоп» на записи и улыбнулся. — Лучшее видео в моей коллекции, — сказал он сам себе. — Гето влюблён. Мир сошёл с ума. Жизнь прекрасна.