Сугуру Гето и царевна-макака

В некотором царстве, в некотором государстве, которое местные называли «Япония», жил-был Сугуру Гето. Был он статный, черноволосый, с серьгами и взглядом, полным глубочайшего презрения ко всему сущему. А более всего на свете Гето ненавидел обезьян. То есть, в его понимании, всех обычных людей, не владеющих магией. Он называл их «макаками» и считал, что единственное их предназначение — это эволюционировать в нечто полезное после поглощения проклятым духом. Гето мечтал о мире, где нет места этим нечесаным приматам. И вот как-то раз бродил он по лесу в поисках сильных проклятий, как вдруг видит: сидит на пеньке… макака. Самая обычная рыжая макака, каких много в этих краях. Но в лапах она держала не банан, а нечто, от чего у Гето дернулся глаз. Это был Палец Сукуны. — Отдай, — сказал Гето ледяным тоном, протягивая руку. — Тварь. Макака посмотрела на него умными (и наглыми) глазами, прищурилась, а затем… заговорила. — А вот не отдам, — голос у макаки был противно-писклявый, но очень деловой. — Ты, Сугуру, весь такой из себя маг, а вежливости ни на грош. Гето замер. Он привык к проклятиям, к битвам, к интригам, но чтобы лесная обезьяна крысила артефакт и еще хамила… это было за гранью реальности. — Ты… говоришь? — процедил он, готовя проклятую технику. — Говорю, думаю и даже, между прочим, по IT-направлению консультирую по вечерам, — фыркнула макака, ловко перекидывая палец из лапы в лапу. — Отдам я тебе твою мумифицированную закуску. Но не просто так. Заключи со мной сделку. Гето скривился, будто надкусил лимон. Он ненавидел обезьян, но заключать сделки с приматами было ниже его достоинства. Однако палец был нужен. — Какая еще сделка? — спросил он, надеясь, что сейчас проклятие решит все проблемы. — Женись на мне, — выпалила макака. В лесу повисла тишина. Гето показалось, что у него слуховая галлюцинация от переутомления. — Что. Прости. — Женись! — повторила макака, поправляя бантик, которого у нее отродясь не было, но откуда-то взявшийся на ее голове. — Понимаешь, император тут один ходил, отказался. Сказал, «образ жизни несовместим». А мне, царевне, по статусу положено. Ты маг, я обезьяна. Идеальная партия. Или ты против межвидовых браков? Гето потер переносицу, чувствуя, как в нем зарождается мигрень. — Во-первых, — начал он, стараясь говорить медленно, как с особо одаренными макаками, — я не женюсь на обезьяне. Во-вторых, даже если бы я сошел с ума, это не входит в мои планы по искоренению… э-э-э… твоего вида. — Ой, да ладно, — отмахнулась макака. — Искореняй на здоровье. Мне-то что? Я, может, единственная разумная тут. Остальные так, бананы жрать. А ты посмотри на меня с прагматичной стороны: я ловкая, могу лазать по высоким шкафам за твоими коллекционными проклятыми предметами, которые ты вечно теряешь. У меня крутой баланс, я из лука стреляю, и главное — я не буду тебе мозг выносить разговорами о смысле жизни, потому что я и так знаю, что смысл жизни в бананах и отсутствии этих… как их… людей. — Людей? — переспросил Гето, и в его глазах мелькнул нездоровый интерес. — Ты тоже считаешь, что их надо… — Утилизировать? — подхватила макака, звонко щелкая пальцами. — О, да! Ты только представь: мир без этих «макак» в твоем понимании. Чисто маги. И одна я — царевна-макака. Буду твоим талисманом. Сидишь ты на троне, такой зловещий, а у тебя на плече сижу я и кидаюсь какашками в тех, кто тебе перечит. Это же имидж! Гето задумался. Картина, которую нарисовала обезьяна, была настолько абсурдной, что стала… почти привлекательной. — И ты просто так отдашь палец? — прищурился он. — Не просто так. Свадьба через три дня. В противном случае, — макака достала откуда-то из-за спины маленький проклятый молоточек (Из выпавших зубов короля Проклятии) и нацелилась на палец Сукуны, — я превращаю этот ценный артефакт в порошок и использую как скраб для пятых точек. Решай, Сугуру. Артефакт или гордость? Гето судорожно взвешивал варианты. Убить макаку было легко, но если она действительно разумна и разделяет его взгляды на «очищение мира», терять такого союзника… да и риск повредить палец был велик. — У меня есть одно условие, — сказал он, скрестив руки на груди. — Любое, суженый! — Ты будешь спать в клетке. На балконе. Макака обиженно надула губы, но, покосившись на Палец, кивнула. — Ладно. Но клетка должна быть с зоной комфорта: гамак, жердочка и доступ к телевизору, чтобы смотреть «Планету обезьян» и смеяться. — Идет, — скрепя сердце, выдавил Гето. Свадьба. На церемонии было мало гостей. Присутствовали проклятия низкого уровня в качестве подставок для цветов и Годжо Сатору, который приперся без приглашения, потому что учуял хаос. Когда Гето выходил к алтарю с макакой на плече (она настояла на образе «мафиози и попугай»), Годжо катался по полу, снимая всё на телефон и захлебываясь смехом. — Гето! Гето, я всё! Я теперь не умру! Ты женился на обезьяне! Ха-ха-ха! А как же твоя философия? Ты теперь мизантроп или зоофил? О-о-й, не могу! — Это политический альянс, Сатору, — процедил Гето, пока царевна-макака показала Годжо средний палец (которым, к слову, очень ловко держала букет). — Заткнись, белобрысый, — пискнула макака. — Мой муж тебя в порошок сотрет, а я буду сидеть на пепелище и делать «мульки». Годжо засмеялся еще громче, упав в обморок от удушья. После свадьбы Гето получил Палец Сукуны. Макака сдержала слово. Но, к удивлению самого Гето, жить с ней оказалось не так уж и плохо. Она действительно помогала: лазала по труднодоступным местам в поисках редких ингредиентов, метко кидалась кокосами в назойливых волонтеров из «Общества защиты обычных людей», а по вечерам они сидели на веранде и пили чай (она из блюдца, он из кружки), молча ненавидя всех, кто не владеет магией. Однажды Гето задумчиво посмотрел на свою жену, которая чистила банан, сидя у него на плече, и тяжело вздохнул. — Знаешь, в чем твое главное преимущество перед людьми? — спросил он. — В отсутствии мозгов? — весело предположила макака. — Нет. Ты не задаешь глупых вопросов. И у тебя есть природный навык выживания. Ты… достойна называться не макакой. Макака поперхнулась бананом. — Ого. Сугуру Гето сказал комплимент обезьяне. Конец света близок. Неси палец Сукуны, будем его вместо шампанского открывать. Гето лишь покачал головой. В планах по искоренению «макак» (людей) появилась маленькая сноска, написанная мелким почерком: «Исключение: одна конкретная царевна-макака. Эту не трогать. Это моя жена». Годжо до сих пор хранит видео со свадьбы и показывает его на каждом собрании магов, утверждая, что это лучшее доказательство того, что у Гето окончательно съехала крыша. Но Гето было всё равно. У него был Палец Сукуны, философия геноцида и верная (хоть и волосатая) соратница, которая знала, что истинная магия — это найти того, кто ненавидит тех же людей, что и ты.