Вечный/Eternal.

Шарль очнулся не от боли, а от холода. Мерзкого, противного мороза, пробирающего изнутри. Разлепив глаза, он встретился со знакомым свечением Нео-Дельты в окне — токсичный зеленый вперемешку с калейдоскопом всех оттенков пурпурного. — Ты в сознании, — тихо раздался знакомый голос, в ответ парень лишь промычал.          Начал осознавать происходящее — он у себя дома, все на том же бежевом ковре. Рядом Ламия, сидящая на низкой табуретке, но смотря не на него, а на бликующую голограмму из планшета. Под кожей иглы, но не приносящие боли, а вот жижа, которая проступала через них, явно охладила сознание и привела его в чувство. — Как ты себя чувствуешь?          Шарль открыл рот, чтобы ответить, но издал лишь хрип, жавшись от резкого укола в районе сердца.

Где я, блять?

         Слова ударили по черепу, как тяжелый кулак. К такому Шарль никак не привыкнет. — Он здесь, да? — Он… — парень сглотнул, язык был сухой и шершавый. — … он говорит.

Где я?

Снова тот же голос, теперь уже четче, будто Макс наконец нашел правильную частоту.

Это не моя машина. Это не моя трасса. Что за херня?

         Шарль зажмурился. Голос был внутри, но звучал так, будто Макс стоял прямо за спиной. Низкий, хриплый, с акцентом, который Леклер никогда раньше не слышал. — Он… злится. Спрашивает, где он. Про машину…          Ламия поджала губы, бегая взглядом от проекции к лицу пациента. — Он окончательно проснулся. Не на уровне реакций и ощущений, а сознанием. Шарль, скажи ему, что произошло. Он имеет право знать.          Леклер повернул голову на другой бог, встречаясь взглядом с одной из книг, посвященных биографии Макса. Будто с ним так легче было говорить. Шарль сжал зубы, чувствуя, словно внутри колотятся два сердца. — Макс, — он поджал губы, голос дрогнул. — Сейчас две тысячи сто сорок девятый год. Ты умер больше ста лет назад. На трассе… в Бельгии. В дождь, когда боролся за свой пятый титул.          Тишина в голове была гнетущая, тяжелая. Стук сердца внутри отдавал в виски, и легкая боль от игл стала проступать сквозь кожу. — Меня зовут Шарль Леклер, — продолжил он, прочесывая ковер кожей. — Я современный гонщик, умирал от токсина, который вырабатывается в нынешних болидах. Ткани… остатки твоего сознания вшили в меня, чтобы я мог выжить. Мой мозг…          Удар. Внутри черепа почувствовался такой сильный удар, что парень зажмурился от резкой боли и брызнувших слез. — Шарль, Шарль! — испугалась Ламия. — Я сейчас вколю блокаторы. — Не надо, — тот еле нашел в себе силы запротестовать, вырывая из-под кожи иглы и хватаясь за голову. — Ему тоже больно.          Он закрутился на ковре, борясь с самим собой — хватал себя за руки, которые то и дело пытались взмыть вверх. Опирался ногами о пол до ссадин, скользя по колючему ковру. — Ты… — не своим голосом прорычал совсем не Шарль, но через его рот. — Ты что сделала, тварь!?          Ламия не сдвинулась с места, но поджала губы, выдыхая с тяжестью. — Дала вам обоим второй шанс.          Шарль пытался сдержать следующую волну, но Макс давил слишком сильно. — В это…подсадила меня? В… это?!          Девушка наделала биотехническую тонкую перчатку и тело Леклера на секунду вздрогнуло — Макс не знал, что это такое. Но Ламия успела надавить тому на виски, и мышцы постепенно расслабились, а кулаки разжались. — Я… — хрипло, слабо прошептал не Шарль. — Не просил об этом. — Сломаешь его, сломаешь себя, — строго произнесла девушка, опуская руку. — Попробуй дать вам обоим второй шанс.          Леклер прикрыл глаза, но зрачки бегали под веками, а губы двигались сами собой, не произнося ни слова. Ламия наблюдала битву двух разумов в одном теле, периодически оглядываясь на голограмму.          Шарль чувствовал, как Максу тяжело и страшно. Если представить, что сознание — это точка, то Ферстаппен носился по всему мозгу Шарля, как сумасшедший, но ровными линиями, словно на треке.

Уйти. Я хочу уйти.

Не надо. Ты убьешь нас обоих.

Мне плевать на тебя. Я тебя не знаю. Я ничего, блять, уже не знаю.

— Если слишком тяжело, я поставлю блокаторы без твоего желания, прости. Иначе он тебя убьет.          И Шарлю действительно показалось, что Макс собирается это сделать, учитывая то, в какое уже на данный момент состояние он его привел. Но… пустота. Ни шума в ушах, ни боли в черепе. Дыхание выровнялось, тело не спорило само с собой и изо рта не шли чужие слова. — Кажется, он ушел, — сглотнув, произнес гонщик. — Или замолчал. — Уже хорошо, — выдохнула Ламия, которая все это время была сильно напряжена, просто не показывала этого. — Я так испугалась, когда от тебя пришел экстренный звонок. Сразу было понятно, что случилось. — Спасибо, что… — Шарль слабо приподнялся, обводя пальцем всю технику. — За все это. — Пф, это аптечка первой помощи, — девушка бегло оглядела пациента. — Так, ты стабилен. Мозговая активность тоже в норме. Он пока что тебя отпустил. — Это… тяжело. Страшно, ужасно страшно… словно все вокруг чужое, но мое. Бесконечный эффект дежавю, но в обратную сторону. — Два сознания в одном — это не шутки. Я ожидала, что Макс будет агрессивный. — Он реально сумасшедший… про него не врали.          Ламия хлопотала на кухне, принеся оттуда чашку с теплой водой и энергетическими добавками, так знакомые гонщику. Тот еще приходил в себя, слабо моргая и пустым взглядом вглядываясь в одну точку. — Я бы предложила остаться, но твой новый друг от меня явно не в восторге, так что мне лучше уйти. — Да, наверное. — Но, если что, я приеду сразу, как только ты дашь знать. Я сейчас… скажем так, без полноценной работы, так что буду доступна. — Намекаешь, что мне стоит платить тебе больше? — Верно. Нам обоим нужно трястись за твое состояние, — Ламия накинула подаренную Шарлем куртку, и выглядела в ней достаточно неплохо. — Смитти, поставь абонент «Ламия» на экстренную линию без подтверждения. — Сделано. — Давай, — девушка мягко опустила ладонь на плечо Шарлю, которое чуть вздрогнуло, пытаясь ее скинуть. — Держись, друг. И Макс… добро пожаловать в новый мир.          Губы пилота поджались не по своему желанию. Ламия мягко кивнула и покинула квартиру, лишь стук ее высокой подошвы провожал тишину.          Леклер дышал через нос, собираясь с силами, чтобы просто дойти до душа и освежиться после такого психологического и физического удара. И, проходя мимо открытой двери в спальне, взгляд сам собой задержался на постере Макса.          Знакомый, приевшийся до чертиков синий комбинезон. Уверенная поза, взгляд. Край любимого болида, торчавший из-под собравшегося уголка.          Глаза резко закрылись, словно отказываясь или стыдясь этого порыва. Шарль глубоко вздохнул, и вновь открыл их. — Смотри сколько хочешь, это нормально. Я никуда не тороплюсь. ***          Оставаться один на один с Максом было рискованно, но Шарль был настолько эмоционально вымотан, что было уже все равно на то, что тот может вытворить. Спал гонщик, уже привычно — тяжело, неспокойно, просыпался несколько раз и еле нашел удобное положение.          Дни продолжались холодные — последствия ядерной зимы не спешили исчезать даже спустя четверть века. Когда на смену дневному свету пришел искусственный, Шарль щелчком включил проекцию своего расписания — ближайшая гонка уже в конце месяца. От него ждут высоких результатов, но сам пилот не знал, сможет ли их дать. Макс в голове не обнадеживал, а наоборот — усугублял, тревожил.          Леклер решился на закрытую сессию. Тренировочный день, ничего больше. Пилоты редко этим занимаются, боясь слишком ускоренной интоксикации, но у Шарля не было выбора, тем более что токсин теперь ему не страшен. — Крис, устроишь тренировку? — Ну, тебе это не повредит, — глухой голос отозвался из колонки, пока гонщик готовил завтрак. — Приезжай ближе к ночи, у механиков как раз ночная и не будет лишних глаз. — Спасибо. — И в случае чего позориться не перед кем. Скажи, круто, да?          Леклер мягко рассмеялся, доставая контейнер из микроволновки и отключил звонок.          Он еще был осторожен с каждым своим действием, но Макс так и не появлялся, не мешая обычной рутине. Лишь старательно пытался отвести взгляд от постера со своим изображением.          Пару часов, густая ночь и вот — Шарль уже в хоуме. Припарковав подальше Марти, он двинулся вдоль гаражей.          Те встретили его привычным, но все равно тяжелым запахом — горячее масло, озон от аккумуляторов, жженая резина и легкий металлический запах крови от старых протезов. Неон под потолком горел приглушенно, плавно, отбрасывая красно-синие тени на бетонный пол. Механики уже работали, Шарль приветливо помахал им в знак приветствия. Один из них — старший техник по имени Жан — стоял у переднего крыла болида Леклера. Вместо правой руки у него был матово-черный протез из углепластика с рубиновыми светодиодными прожилками, пульсирующими в такт движениям. Пальцы-ножницы тихо жужжали, подкручивая болты. На месте глаза — целая оптическая система: три линзы, одна из которых постоянно сканировала болид, оставляя на корпусе тонкий лазерный след. Он был лучшим из команды. — Эй, Тео, — хрипло пробасил Жан, выпрямляя спину. — Твоя очередь.          Молодой парень сразу обернулся, явно радуясь тому, что ему позволили работать с машиной. У юноши не было кожи на левой половине лица — только блестящий хром и сетка тончайших проводов, уходящих под скулу. Когда он улыбался, было видно, как под искусственной челюстью переливаются микросхемы. — О, рады встрече, принц, — вальяжно улыбнулась Вера, единственная женщина в их команде.          Она сидела на корточках перед болидом, оглядывая днище. Обе ее ноги были полностью протезированы — тонкие, хищные, с гидравлическими поршнями и шипами на подошвах для лучшего сцепления с влажным асфальтом. Когда женщина двигалась, поршни издавали мягкое шипение, почти змеиное. — Да я решил потренироваться, — Шарль скинул куртку, не сводя глаз с машины. — Серьезные перемены? — Херня, — произнес куривший недалеко Жан. — Стандартная проверка. Ну и надо настрочить список улучшений, если ты высосешь из спонсора побольше циферок. — Давай, чемпион, — тяжелая рука Веры, выпачканная в масле, легла на плечо Шарля. — Только не разбей тачку в хлам. Я не хочу еще и утром тут торчать.          Тренировочная сессия в Карбон-Холле началась — команда механиков полностью сконцентрировалась на болиде Льюиса, пока Леклер подключался к своей машине. Трасса была абсолютно пустой — гонщик мог чувствовать себя предельно спокойно и свободно. — Шарль Леклер, идентификация пройдена. Синхронизация девяносто два процента. — Лу? — пилот прижался ухом плотнее к гарнитуре. — Амели, ты ведешь? — Начинаю обратный отсчет. Десять, девять…          После той перепалки с девушкой, парню даже стало интересно, оставила ли его эта строгая блондинка. Хотелось бы верить, что да, чтобы никто не помешал пробному выезду с безумным Максом в голове. — Пилот готов? — Готов.

Ты еще не знаешь, что значит «готов»

         Шарль сглотнул, но вовремя поехал вперед по фиолетовой трассе. Болид рванул с места, оставляя огни позади. Первая прямая. Скорость быстро набирала обороты — четыреста, четыреста пятьдесят. Ветер выл в шлеме, огни трассы сливались в длинные цветные полосы. Шарль шел по привычной, чистой линии — аккуратно, технически верно.

Тормозишь рано.

Грубый толчок в затылок, Леклер сглотнул. — Лу, выведи схему трассы и всю информацию по скорости. Ничего из этого ему было не нужно, но хотелось отвлечь Макса, взяв тренировку в свои руки. Шарль вошел в первый сложный поворот. Нога уже привычно начала давить на тормоз — и в этот момент Макс ударил сильнее. Рука Шарля дернулась. Педаль тормоза опустилась позже, чем нужно. Болид влетел в поворот на слишком высокой скорости. Задняя ось резко скользнула, шины завизжали, выпуская облачко дыма. Леклер инстинктивно попытался выровнять машину, но тело сделало иначе — руль повернулся резче, нога добавила газа именно в тот момент, когда машина начала терять сцепление. Болид выстрелил из поворота, словно его катапультировали. Шарль почувствовал, как кровь прилила к голове от перегрузки. Это твой сраный фирменный прием? Можешь хотя бы предупреждать?

Лучше так, чем ползать.

— Шарль, твоя траектория отклонилась на семь градусов! — вместо роботизированного голоса, послышался приятный голос Амели. — Реакция на входе… нестандартная. Снова! Я вижу пики нейронной активности. — Так ты еще здесь, — громче произнес гонщик, выворачивая руль. — Не просто так? — Не отклоняйся от траектории.          Леклер кивнул сам себе, продолжая движение. — Ты выиграл четыре десятых на секторе, но твоя нейронная карта сходит с ума. Я не уверена, что это помехи, — с напором произнесла Амели.

Давай, скажи своей подружке, что ты не один. Скажи, что это не твоя заслуга.

         Под ложечкой засосало. Сразу три голоса в голове — строгая и явно что-то догадывающаяся Амели, агрессивный Макс и совсем тихий Шарль, теряющийся в пространстве. Второй сектор. Длинная дуга с подъемом. Здесь Шарль всегда тормозил чуть раньше, чтобы сохранить стабильность. Но Макс уже не спрашивал разрешения. Тело снова не послушалось — на следующем торможении Макс снова вмешался — резко, без предупреждения. Болид вошел в поворот слишком агрессивно. Заднюю часть начала сносить наружу. Шарль попытался что-то сделать, но Макс держал газ.

Не отпускай!

— Отпусти руль! — выкрикнул гонщик вслух.          Болид опасно качнулся. Амели почти кричала в наушник, заставляя поморщиться. — Шарль! Ты теряешь контроль! Снижай скорость, я беру управление на себя. — Нет! — рявкнул он. — Не трогай!

Разве вы не для этого меня вернули? Передай мне контроль!

— А я не для того выжил, чтобы ты угробил меня на следующей тренировке! — прошипел Леклер сквозь шлем.          Макс внутри головы зарычал, не скрывая злости.

Тогда дай мне руль, чертов трус!

— Это мое тело!

Ты все равно ничего им не умеешь!

Пошел ты! Болид снова дернулся — на выходе из поворота Макс добавил газа слишком резко. Машина пошла криво, левое заднее колесо ударилось о поребрик. Громкий металлический скрежет — болид подскочил, потерял стабильность и поехал боком. Шарль попытался выровнять, но было поздно. Левый борт задел внешнюю стену. Удар был несильным, но ощутимым — пластик хрустнул, неоновая подсветка на ливрее резко мигнула красным и сразу погасла. Болид тряхнуло, он проехал еще несколько метров и наконец остановился, дымя шинами. В тишине слышно было только тяжелое дыхание Шарля. — Твою мать… — Шарль! — голос Амели звучал испуганно и громко. — Что произошло!? Данные показывают резкий сбой синхронизации. Ты в сознании? — Да, я…

Сраный трус.

Псих ненормальный, блять. — Я в порядке, — шея заныла, коннекторы вышли из-под кожи. — Поломка серьезная? — Нет, задело только внешне. Шарль, — тон Амели искрил серьезностью. — Ко мне в кабинет, сейчас же. — Я не… — Иначе я тебя не прикрою.          Взгляд заметался по сторонам — механики общались между собой, явно расстраиваясь накинутой работе. Схема данных исчезла в воздухе, и стало понятно, что скрыть от команды некоторые вещи станет сложнее. — Хорошо. — Я скину все на синхронизацию. Жду у себя. Отбой.          Леклер вылез из машины, дожидаясь, пока ее эвакуируют с места. Пару механиков мягко похлопали гонщика по спине, мол, «всякое бывает». Было приятно, что коллеги не смешали его с дерьмом.          Путь до кабинета сопровождался прилипшим запахом жженой резины и помятого металла. Левое плечо слегка ныло после удара, но настоящая боль была глубже — в голове, от раздражающих толчков.          Стук дверь — та сразу же отворилась, пропуская гонщика внутрь.          Обшитые темно-серыми панелями стены горели мягкой подсветкой, подстраивающихся под время суток. Сейчас мигали спокойным, голубым. На той стене-проекторе — запись тренировки, сменяющаяся на схему нейронных связей в голове Шарля, по краям мерцали тонкие нити телеметрии.          Подготовилась. — Кофе-чино д-для гостя го-т-тов! — пропищал милый робот, с выразительными глазками-экранами и двумя манипуляторами заместо ручек. Просканировав парня, Дьюи радостно объявил, повернув «голову» в его сторону. — Шар-р-ль Лекле-р! Дьюи мож-жет сде-лать лат-те арт в форм-ме гоноч-ного бол-лида! — Спасибо, Дьюи, он обойдется, этот я возьму себе, — сурово произнесла Амели, слабо покачиваясь в кресле. — Вообще-то я был бы не против… — Садись.          Бордовый костюм с золото отделкой смотрелся на ней непривычно, но изящно. Тугой хвост сменился на высокую косу, а линзы в очках явно сканировали каждое движение гонщика, словно она считывала его изнутри. Верхняя пуговица рубашки выдавала волнение, была слегка оттянута, будто она часто теребила ее во время сессии. Девушка прикинула общее состояние Шарля и все же повернулась к роботу. — Дьюи, он заслуживает только синтетического черного кофе без сахара. Робот радостно зажужжал и покатился к кофемашине. Шарль опустился в кресло напротив, сразу заметив, что оно было ниже и мягче, чем в прошлый раз. Наверное, коллега специально так сделала, чтобы гонщик смотрел на нее снизу-вверх. — Что произошло на трассе? Я видела твои нейронные паттерны — ты словно споришь сам с собой. Ты ведь никогда не был агрессивным пилотом. И ты чуть не разбил машину.          Дьюи вовремя подкатился и аккуратно поставил перед парнем чашку горячего кофе. Он наклонил голову и тихо пропищал эхом легких помех. — Шар-ль Лек-лер. Не рас-страива-йте хозя-йку. Она три-жды пере-загру-жалась из-за сбоев Дьюи. — Все хорошо, — та ласково погладила его по металлической макушке. — Ты же не виноват, что мой пилот юлит и гадит своими тайнами всем вокруг, да, малыш? — Эй! — Пил-лот Шарль Лек-лер неис-прав-ен? — Все со мной в порядке, — тот отвел взгляд в сторону, но чашку взял. — Смотри на экран, Шарль. Я могу не передавать эти данные в офис, если ты хорошенько мне все объяснишь. А если опять начнешь свои недоговорки, то пошлю их прямо сейчас. Выбор за тобой.          Леклер напрягся, сглотнув слюну. Вести себя как раньше уже не выйдет — девушка слишком много знает. Та выжидающе смотрела на него, словно змея, готовясь к атаке. — Я жду.          Тонкие пальчики стучали по столу, отбивая ровный, прямой ритм. — Это не просто, — начал гонщик, пятерней расчесывая челку. — Ты ведь сама видела, что у меня отмирает мозг. Верхушка команды ведь тоже в курсе, так? — Так. — И сейчас они знают о том, что я чудом исцелился? — Это зависит от меня, — Амели поправила лацкан пиджака, словно специально демонтируя бейдж. — Я могу скрыть всю информацию, и команда будешь считать, что ты так же медленно угасаешь. — И зачем это тебе? Из-за Нико? Вряд ли это вернет его к жизни, уж прости. — Может с твоей помощью я докопаюсь до той причины, почему он так быстро сгорел. Я не хочу, нет, я просто не могу поверить в то, что он погиб из-за токсина. Они что-то сделали. Или сам Тото, или его команда. Понятия не имею каким боком здесь ты, но ситуации похожи.          А вот Шарль прекрасно понимал, как здесь замешаны серебряные стрелы. — Думаешь они специально убили его? — Вряд ли. Скорее… что-то сделали, что ему навредило. Ну так что, Шарль? Я и так рассказала тебе слишком много!          Ох как бы ему сейчас здесь нужна была Ламия. Или хоть кто-то, кто помог бы ему решить, что же делать с этой любопытной коллегой.

Ты боишься эту девчонку?

Что? Нет.          Шарль зажмурился, скрывая внутренний диалог последствием аварии.

У нее брат умер, кретин. Его явно убила эта корпорация. А сейчас девчонка держит тебя за яйца, и не отпустит, если ты по-хорошему ей не расскажешь. Не зли ее.

         Леклер сглотнул, удивляясь тому, что Макс решил вдруг дать ему совет. Или может он считал мысли самого Шарля который и так понимал, что стоит хоть чуть-чуть открыть завесу тайны? Надеюсь, ты прав. — Да, хорошо, — пилот тяжело выдохнул, сдаваясь. — Кое-что случилось.          Амели торжественно хлопнула в ладоши, и Дьюи попробовал повторить это за хозяйкой, но длинных металлических рук не хватило, отчего он лишь активно закивал. — Из тебя слова клещами доставать приходится, ох. Продолжай. — Знаешь, что некоторые пилоты…ну… — Ты про допинг? — та не выглядела удивленной. — Я в курсе. И все в курсе, что ты ширяешься этой херней. — В курсе? — парень аж подскочил. — И я не вылетел? А как же регламент, правила… — Да всем начихать на эти правила, как ты еще не понял. Чем дольше пилот на треке, тем он сильнее адаптируется и приспосабливается к токсину. У более… бедных команд нет достаточно средств, чтобы покрывать своих гонщиков, вот те и сгорают в машине. Неужели ты впервые слышишь о коррупции? — Я не знал… что все так работает. — Добро пожаловать в Формулу — где регламентом ты можешь подтереть свою задницу. А FIA — сборище коррумпированных мерзавцев. — FIA — мер-зав-цы! — вторил Дьюи. — Не так громко, малыш. Держи такие слова в секретном канале. Ладно, Шарль, так что дальше? Твой риппер выяснил, что у тебя гниет мозг? — Да. — И что он тебе предложил? — Амели сощурилась, скрещивая руки на груди. — Вернее, как он это сделал? Ни один врач из белых касок не провернул бы такое. Ни кибермедик… никто. Я не вижу в тебя и намека на импланты или на изменения структуры. Ты такой же, как и был. Идеальный. — Идеальный, — прыснул парень в никуда. — У меня отказывал мозг, не тело. Не мышцы, не сердце… токсин сжирал сознание. Причем стремительно. У Нико было так же? — Да, — чуть отвернулась девушка. — У меня… не было полного доступа к медкарте, чтобы это проверить. И данные теперь стерты. Но многое сходится. — Хоз-яй-ка, у вас пу-льс под-нял-ся. Не вол-нуй-тесь, Дьюи зд-есь. — Дальше, Шарль. — Не могу, — тот поджал губы, еще не решаясь раскрыть все детали. — Амели, я пока правда не могу сказать. Если бы это дело касалось только меня, то… — … не продолжай. У меня будет один вопрос. Всего один.          Девушка выпрямилась, снимая ненужные ей очки, и на лице за миг отразились все живые и настоящие эмоции — от тревоги до надежды. — Шарль. В том, что с тобой случилось, каким-то образом замешаны Мерседес?          Леклер сглотнул, но кивнул. Уверенно. — Да! — Амели резко встала, практически закричав, но вовремя закрыв рот рукой и говоря тише. — Я знала… сука, я была уверена. Конечно, что тут думать!          Блондинка наворачивала круги по помещению, пока Дьюи, не понимая, что происходит с хозяйкой, катался за ней, сканируя глазками ее состояние. — Иначе и быть не могло. Нико был тестом? Или изначально они сразу смотрели на тебя… но почему не переманили в команду? — Амели все продолжала разговаривать сама с собой. — Может, Льюис мне что-то не сказал… — Эй, подожди, — Шарль подорвался, мягко придерживая коллегу за плечо. — Не надо выдумывать теории. Я сам буду давать намеки, как только это представиться возможным. — Да я из тебя одно слово неделями выжимала! И когда ты созреешь? К следующей ядерной зиме?

Она тебя хорошо успела узнать.

         Леклер закатил глаза и сел обратно на место. Девушка тоже подуспокоилась, распустив волосы и вернулась обратно. — Услуга за услугу. Я буду прикрывать тебя до тех пор, пока ты снабжаешь меня информацией. И учти, я вошла в твое положение, а не потребовала все и сразу. — Потому что я тебе еще нужен. Ну сдашь ты меня команде, и что? Мы квиты. — Тогда работаем вместе. У тебя все равно нет другого выхода. — Коман-да форми-рует-ся, — Дьюи что-то записывал. — Дан-ные внесе-ны. — Что он делает? — Защищает меня. И тебя. — Мы не команда, а какая-то неофициальная преступная группировка. Ты уже несколько раз нарушила правила регламента, а про себя я вообще молчу. — Вокруг и так все врут, Шарль. Не страшно, если мы будем преследовать другие цели.          Леклер поджал губы — но внутренне чувствовал, что спокоен. На удивление, он понимал, что это передалось ему от Макса. — Идет. — Идет.          Пара пожали руки — нежная ладонь девушки, не знавшая тяжелых нагрузок, аккуратно легла в крепкую руку пилота. — Дьюи, сотри все данные по тренировке и замени на их ошибки в синхронизации. И да, Шарль... не забудь, о чем мы договаривались.          Леклер кивнул, покидая кабинет со стойким ощущением, что он влез во что-то крупное, опасное. Это больше не гонки и вопрос жизни и смерти — здесь явно замешано что-то более глубокое.

Мерседес всегда играли грязно. Привыкай.

         Шарль кивнул, седлая Марти.