Вечный/Eternal.

— Лу, данные! — В доступе отказано. — Отказано? — Шарль дернул рукой, выворачивая руль. — Это базовые сведения. Я сейчас на гонке или где? — В доступе отказано.          Роботизированный голос, прозвучавший в наушнике, не придал никаких надежд. Парень выдохнул, не отрывая взгляд от трассы. Машины стремительно обгоняли его, провожая Шарля неоновым блеском на бампере. — Это нечестно, — вновь начал спорить с виртуальным помощником. — Лу, мне нужны данные о соперниках. Ты же сама должна видеть, у них намного больше скорости, а это же всего тренировка! — В доступе отказано. Для выяснения причин свяжитесь с техническим отделом. — Тогда выведи все то, что мне доступно. — Принято.          Визор шлема заискрил перед собой голограммой и телеметрией, но лишь его машины и его физического состояния. Цифры сменялись на каждом повороте и ускорении, а правый бицепс заныл тупой болью — острые коннекторы вошли под кожу сильнее. — Состояние пилота нестабильно. Отправляю отчет данных. — Лу, нет!          Шарль резко вывернул руль и сразу же почувствовал уже ожидаемый удар. Машина столкнулась о ближайшее ограждение, ленты на трассе засияли алым — случился инцидент.          Времени было критически мало — Шарлю срочно нужно было придумать хотя бы одну весомую причину, по которой случилось данное происшествие. Мельком оглядел окружение, насколько это было возможно. Помех не было, черт. Дальше — асфальт был слегка влажным, дождь прошел всего пару часов назад, но на этом повороте был недостаточно ровный асфальт, чтобы вода могла скопиться и не испариться. Притянуто, но сойдет.          Висок сдавило острой болью — столкновение не прошло без последствий, но в данном случае гонщику сейчас по-другому не выйти сухим из воды. И строго настрого уже, наконец, запомнить, что Лу — совсем ему не помощник, пока он на гонках. — Леклер, как слышно? — Да, Фред, — Шарль сглотнул, снимая шлем и прижимая гарнитуру к уху. — Слышу хорошо. — Скажи спасибо, что это была лишь тренировка. И надейся, что машина пострадала не сильно и завтра ты сможешь что-то показать.          Гонщик, наконец, вышел из авто и оглядел его состояние. В целом, ничего критичного, пострадала только обшивка. Но фары и неоновая подсветка переливалась всеми оттенками красного настолько ярко, что в глазах защипало и висок заныл сильнее.          Авто экстренно эвакуировали уже через несколько минут, и к счастью Шарля, с ним разговаривать не захотели и отчет не спрашивали. Видимо, решили все данные получить от Лу напрямую. Парень лишь наблюдал, как машину подвешивают за тросы, и кожей чувствовал, как более удачливые соперники смотрят ему в спину и, абсолютно точно, усмехаются. — Чем дальше, тем хуже, — Шарль сполз по стене в отдалении от остальных работников и прижал ко лбу прохладную бутылку воды. Хотелось бы тишины, но придется потерпеть хотя бы до середины гонки.          Парень редко наблюдал за трассой с балкона. В такие моменты он вновь понимал, почему такому огромному количеству людей нравится за этим наблюдать. Переплетения цветов — как и среди машин, так и ограждений, и самой дороги. Где гонщики ускорялись или замедлялись — изменялся и оттенок их подсветки, и самой дороги. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, фиолетовый — в глазах рябило от слишком ярких бликов и скорости.          Бицепс вновь заныл фантомной болью, стоило лишь приглядеться к одному из авто. Кажется, это был Пьер. Ему тоже коннекторы под кожу заходят так глубоко? Он ведь не новичок. Неужели у него уже не проступили первые признаки интоксикации? — Проблемы? — знакомый, строгий голос заставил обернуться. — Мне поговорить со спонсорами? — Нет, не нужно, — Шарль активно запротестовал руками. — Моя ошибка, влажная трасса, я не рассчитал. Не нужно зря беспокоить их.          Ассистент кивнул и отошел в сторону, а гонщик выдохнул. Чтож, если на этом вопросы к нему на сегодня закончились, то стоит насладиться случайным свободным остатком дня.          Или не совсем случайным.          Прошмыгнув сквозь команду, парень спокойно вышел во внутренний двор к своему непримечательному мотоциклу. Никаких лент, подсветок, даже фары разбиты. Несмотря на солидную поддержку корпораций, спонсоров, и самого дохода семьи Шарля, с деньгами все-таки было туго. Но в данном случае, разбитый мотоцикл мог помочь ему именно своей дешевостью.          До дома парень добрался быстро и без помех — зрители и команды все еще смотрели гонку, так что улицы и дворы пустовали, и можно было доехать до нужного места незамеченным. Приложив ключ карту к еле мигающему экрану, Шарль вошел в свою квартиру, которая, судя по ее состоянию, не особо была рада встречать хозяина.          Поддержанный телевизор в гостиной не выключался уже, минимум, неделю, а экран то и дело бликовал из-за помех. В воздухе витал сладковато-гнилой запах прокисшей еды — Шарль в который раз обещал найти себе время прибраться. И сейчас оно наконец есть.          Сметая картонные коробочки от китайской еды, рука опять заныла. Парень тяжело выдохнул, дернув ей, отчего наручные часы замигали — среагировали на движение и показывали результаты тренировки. — Конечно, Рассел первый, кто бы мог подумать, — закатил глаза парень и стукнул пальцами по экранчику, желая убрать голограмму с до омерзения счастливым пилотом.          Но вот когда даже обычный пакет с мусором вызвал очередную боль в руке — Шарль не выдержал и стянул с себя лонгслив, оглядывая ноющее место. — Дерьмо, — выругался тот, сглатывая подступающее отчаяние. — Чертово, мать его, дерьмо!          От сгиба локтя и по предплечью виднелись черные прожилки. Интоксикация. Снова. Это то, что он пытался скрыть от Лу, и надеялся, что это получилось. Но ненадолго — завтра гонка, а значит все будет еще хуже.          А он ведь даже слышал о том, что раньше гонщики не таким образом калечили свое физическое состояние на трассах. Тогда не было такой медицины, имплантов, протезов, и в случае чего, шансов даже на выживание не было никаких. И все равно те ездили. Сумасшедшие или безумные фанаты скорости?          Но и сейчас нет панацеи от травм. Гонщики с имплантами и протезами запрещены, а из-за интоксикации это лишь вопрос времени, как они появится у каждого из пилотов. И Шарль гордился тем, что он цельный. Благодаря хорошей семье, где питался натуральной едой, лечился, жил в куда лучших условиях, чем те некоторые юноши, которые всего лишь пару лет способны отъездить в «Формуле», а затем сгорают изнутри.          Шарлю так нельзя. Он так не может — это крест, финал, поражение. Нужно выжать из себя максимум того, на что он способен. Попробовать заработать как можно больше. Найти лучших спонсоров. Устроить себе хоть какую-то жизнь в этих жалких местах.          Экран, с парой царапин по бокам засветился — как вовремя. Шарль ответил на пару уведомлений, оделся, и вновь выехал в ночной город, скрываясь от люминесцентного света фонарей.          Район, куда Леклер направлялся, он не любил. Никто не любил, кроме тех, кто жил там и другой жизни не мог знать. К таким как он там не то, что плохо бы относились — в лучшем случае ограбили бы и продали на органы. В худшем — Шарль отказывался представлять.          Подъехав к знакомому гаражу, парень припарковал мотоцикл, оглядывая жестяные развалюхи, которыми кто-то каким-то чудом еще пользуется. Эти машины явно сохранились с чьей-то помощью и пережили ядерную катастрофу много лет назад.          Мерцающий холодный свет ламп, грязная и сколотая плитка — Шарль оборачивается, ступая по коридору и надеется, что окажется незамеченным. Темные очки, капюшон, плотная куртка — он вряд ли отличается от тех других, кто здесь обитает.          Может, это заброшенное здание когда-то и было настоящей больницей. Может, даже хорошей. А может, лучше об этом не думать, когда парень замечает пробегающую дорожку тараканов в темном углу.          От отвращение деваться некуда, но приходится терпеть. Уже знакомая дверь, покосившаяся табличка, и ровный стук. — Быстрее, — открывшая дверь девушка поплотнее натянула медицинскую темную маску. — Не хватало чтобы тебя еще главный увидел. — Главный? И давно тут есть такой? — Молчи и садись.          Тоскливая голубая плитка и холодный хирургический свет — Шарль не в первый раз здесь, но все никак не может привыкнуть к такому интерьеру.          Хоть медицинское кресло выглядит вполне сносно. Скорее всего, все заработанные средства Ламия действительно пускает на улучшение условий, а не на какую-нибудь дозу стимуляторов, от которой поехавших от нее тут очень и очень много. — Н-да, — девушка цокнула языком, когда Шарль снял кофту и показал руку. — Обычно ты заходил раз в три месяца, а тут и одного не прошло. Что с вами там делают? — Все как обычно. Можешь посмотреть, может у меня сердце сдает или что-то такое?          Ламия кивнула и вывела голограмму общего физического состояния гонщика. В некоторых частях тела отметки засветились оранжевым, а в остальных — приемлемым, зеленым. Слова и буквы парень не понимал, вполне возможно они были зашифрованы и их мог понять только тот, у кого была медицинская лицензия. — Уровень токсина вырос почти вдвое, — Ламия сощурилась, словно не веря тому, что видит. — Я смотрела регламент на этот год. Изменений быть не должно. Откуда тогда повышение? Ты что, нарушаешь закон и гоняешь на это убийце вне гонок? — Нет конечно, я и так из машины еле живым вылезаю. Так что там с сердцем? Может оно барахлит? — Разбито и склеено, как одинокий бокал в пустом баре. — Лам, я серьезно. Мне страшно. — И я серьезно. Я отсюда вижу нейронные волны, которые мигают одиночеством и тоской, а еще кричат «Нам так плохо, помогите, этот мир такой жесток, а я в нем один». — Я тебе за что плачу? — Ладно-ладно, — Ламия похлопала друга по плечу, приходясь пальцами по взбухшим темным венам. — Новости хорошие, общее состояние в порядке. Пока твой иммунитет справляется с токсином, но я не знаю, надолго ли это. В твоей команде ничего не знают? — Нет, иначе меня бы тут не было. Я сегодня специально врезался в стену, чтобы эта чертова машина сама не отправила данные техникам. — А, да, я видела. — Ты что, смотришь гонки? — Шарль сощурился. — Из-за меня? — Конечно, а из-за кого же еще, — Ламия осеклась, разбирая ампулы. — Мне же нужно понимать, придешь ты в следующий раз или нет. Вдруг ты разобьешься, и я потеряю клиента.          Но Шарль отмахнулся — вранье. Раньше девушка не смотрела гонки, и в целом к ним была негативно настроена. Оно и понятно — пилотов качают токсином, и сажают на самые быстрые и умные машины в мире, на которых иначе просто не поехать. Ламия не считала, что это вид спорта и шоу, а лишь способ самоубийства. — Кто еще кроме меня ходит к тебе? — Леклер зажмурился от укола. — Лам, не юли. Кто-то тоже скрывает интоксикацию? — Шарль, — голос девушки стал строже. — Даже если бы ходил, то это врачебная тайна. — Какая врачебная? Тут самая настоящая заброшка, а не больница, а ты подпольная медсестра. И то, я не уверен, что та лицензия, которую ты сперла у какого-то врача еще пригодна. — Тебе нужна помощь или нет? Слушай, я ведь могу и отказаться. У тебя же в команде явно есть настоящие врачи с настоящей лицензией и настоящими лекарствами. Но раз ты здесь, значит ты не хочешь, чтобы они что-то знали, так? — Кто к тебе еще ходит? Это важно, Ламия. — Не важно. Думаешь было бы правильно, если бы я рассказала о тебе? То-то же. Знай, что я молчу. И держись, сейчас будет больно.          Шарль скривился — укол был действительно болезненный, и голубая жидкость, проникающая под кожу, жгла сильнее, чем коннекторы в машине. Но только она могла экстренно снизить интоксикацию и что важнее — спрятать ее следы. Этот препарат нелегален, его не используют официальные команды, считая допингом. Но у Шарля нет выхода — он раз за разом так себе говорит. — Ну все, принц, — Ламия мягко похлопала друга по плечу. — Думаю, мои слова о превышении нагрузок и покое будут бессмысленны. Ты же завтра все равно поедешь. — Поеду.          Леклер тяжело выдохнул, откидываясь на кожаную спинку. Боль еще не прошла, и виски пульсировали, неприятно отдавая в зубы. Ламия лишь покачала головой и сняла перчатки вместе с маской — иного лечения она предложить Шарлю не может, да и он большего не просит. — Как долго ты еще будешь себя мучить на потехе этим толстосумам и корпорациям? Ты вообще уверен, что завтра тебя ускорят? — Не уверен, — парень сглотнул, покачав головой. — Но пока репутация еще держится, я постараюсь содрать со спонсоров все, что смогу. Имя еще помогает. — Ну да, имя, — Ламия мельком глянула на часы и приступила к уборке, скрывая голограмму. Краем колена она задела тумбочку на колесиках, которая сразу же проехалась под креслом, привлекая внимания Шарля. — Книги? Серьезно? — усмехнулся тот, поднимая самую верхнюю. — Ты что, как их там, хипстер? Или у тебя кончилось безграничное место на носителе? — А ну отдай!          Но Шарль не обратил внимания на слова Ламии, читая обложку книги. Половина букв было стерты, но было понятно, что этот том посвящен гонкам до катастрофы. — И зачем тебе это? Хочешь расстроиться из-за того, как раньше было классно? — Не было. Там так же умирали пилоты, только… не таким путем. — У них техника примитивная. Скорость еле как доходила до трехста. Что там интересного? Или там есть пару глав про свежий чистый воздух и натуральные продукты на каждом углу? — Шарль, засунь себе в жопу свой скептицизм. И вали, у тебя завтра гонка, а у меня еще полно работы.          Книга шумно опустилась рядом с остальными, а сам парень пожал плечами и растер больной сгиб локтя — взбухших вен и черноты уже не было. — Спасибо. Тебе как всегда? — Нет, я боюсь отслеживания транзакций. Лучше принеси мне с этих гонок… воду, одежду. Она у вас плотная, хорошая. — В этом районе у тебя отберут ее, только ты выйдешь за порог этой заброшки. — Ты что, думаешь я добираюсь сюда по дворам? — Ламия засмеялась. — Я без мотоцикла и тачек. Хожу через черный выход. А твое припаркованное убожество слышно за километр. Тебе бы побеспокоиться о том, не ограбят ли тебя. — Ладно, еще раз спасибо. До встречи. — Ага, надеюсь не до скорой.          В гараже Шарль еще раз оглядел дряхлые машины прошлого века. На паре из них даже был брезент, правда колеса и состояние подвески все выдавало. Рухлядь одна. Вряд ли здесь есть какой-то толк.          И мотоцикл рассек воздух, его встречали неоновые уже знакомые огни родного района. В теле и сознании расплывалась эйфория — последствия укола от Ламии. В любом случае, оставшегося времени ему хватит чтобы прийти в себя и что-то показать на завтрашней гонке.                   Новый день встретил Шарля совсем не радужно — в квартире всегда зашторенные окна, чтобы хоть какой-то солнечный свет еле проступал в помещение. Так получалось выспаться — до того момента, как вибрация в наручных часах усилится настолько, что игнорировать ее уже не получится.          Парень потянулся, вставая с кровати и оглядывая себя в зеркало. Неплохо, вещество сработало и на коже не оставалось никаких симптомов интоксикации. Отличная работа.          Теперь дело предстоит уже за Шарлем — быстро перекусив стандартным завтраком из небольшого холодильника, гонщик оделся в обычный и уже привычный ему темно-синий комбинезон. Он не особо выделялся среди других пилотов, скорее выделялись их навороченные болиды — разной окраски, подсветки, оттенком шин и всеми прочими побрякушками, которые вешали на машину.          Треснувшее зеркало в ванной не сулило беду по услышанной когда-то примете. Оно было привычное, родное, просто немного испорченное. Как и сам Шарль, с его шалостью в виде допинга. — Леклер? Как слышно?          А ведь он только-только надел гарнитуру. Ох уж эти датчики движения. — Слышу хорошо. — Отлично. Гонку задержали на час, спонсоры опаздывают. Как самочувствие? Ты в деле? Покажешь нам результат? — Покажу, если спонсоры постараются, — пережевывая остатки сэндвича протянул Шарль, накидывая куртку. — Ты там договорился? — Сделал все, что мог. Остальное за тобой. Ты же знаешь этих богачей, им только хлеба и зрелищ, но если ты вдруг будешь в конце сетки, не удивлюсь, если тебе разом накинут скорости до самого конца.          Ох уж эта система спонсорских гонок. Шарль одновременно любил и не любил ее. С одной стороны, это нечестно — чем больше пожертвует какой-либо спонсор команде, тем быстрее поедет выбранный пилот. А с другой стороны — если ты на хорошем счету, вышел мордашкой и делаешь успехи, то и на трассе тебе подкинут пару десятков километров.          Но никуда без шоу — Шарль лично находился в ситуации, когда за пару кругов до финиша его обгоняет какой-то аутсайдер с самого конца. А там уже дело чисто за пилотами — не все могут управиться с таким количеством скорости, поворотами, и вообще умением договориться с машиной. И не всегда физическое состояние позволяет управлять болидом до самого конца. — Спасибо, Крис, — сам себе кивнул Леклер, щелкая пальцем по гарнитуре. — Встретимся в хоуме. — Отбой.          Единственное, за что Шарль любил свою квартиру — так это за вид. Он жил на самом высоком этаже, о чем даже жалел, ведь бетон еле пережил катастрофу, а от того во времена сильных дождей вода протекала прямо в помещение. Но вид... открывался небывалой красоты перспектива на весь город. В такие моменты Леклер не жалел, что живет в Нео-Дельте. Только тогда можно было забыть, что уцелевший город не только отчаянно безысходен, но и прекрасен.          Когда-то его называли Нью-Йорк. Позже уцелевшие поселения стали переименовать по очереди букв греческого алфавита с приставкой «Нео» в начале. Почему был выбран именно этот алфавит никто не знал, может один из основателей нового мира хотел создать новый Рим.          Основная трасса и само здание для проведения заездов базировалось в самом центре города. Практически все гонки были городскими, и лишь одна была в недалекой близости в пределах местности. Да и за пределы даже самых бедных районов выезжать опасались — там лишь выжженная земля и редкие дороги до других жилых зон.          «Карбон-Холл» — главное широкое здание с крупными балконами и с размахом украшенные зоны для болельщиков разного достатка и спонсоров. Иерархия на лицо — чем ты богаче, тем ты выше и открыт лучший доступ для просмотра сессии. Совсем небогатые, но любившие заезды люди жались в тесных улочках рядом с ограждениями. И не везде они были достаточно крепкими — но здесь были бы виноваты уже сами зрители, ведь предупреждения висели везде. Да и вряд ли кто бы расстроился смертям очередных бедняков. Кто-то бы даже посчитал, что это пошло бы городу на пользу. — Отлично, ты здесь.          Крис встретил Шарля на пороге, сразу же вырывая из толпы пробившихся к дверям зрителях. Искусственный глаз смотрел на гонщика в упор — стеклянная линза бликовала под каждой лампой, а протезированный зрачок то сужался, то разжимался рывками. Леклер всегда чувствовал себя рядом с менеджером так, будто он под мушкой вечной камеры. — Только не говори, что я в стриме, — гонщик натянуто улыбнулся. — Я же тебе говорил, что мне закрыли доступ уже давно, после того случая с Хорнером. — А, порнушка от первого лица, слившаяся в сеть? — Шарль усмехнулся, поправляя волосы. — И что в этом такого? Зачем запрещать эту функцию в имплантах? — Затем, что эта порнушка была с женой одного из ведущих спонсоров. Ты что, отключил новостную функцию в часах? Завидую. Мне они приходят прямо на сетчатку глаза.          Крис был неплохим парнем. Не хорошим, не вредным, ответственным и тихим. На обслуживание протеза требовались деньги, которые мало где можно заработать в нынешнее время. Помимо глаза у Криса были искусственные пальцы на левой руке и бионическое покрытие заместо кожи на спине. Последствия взрыва в его родном районе. Стандартная история.          Шарль уважал своего менеджера, но не мог избавиться от странного чувства отвращения, глядя на искусственные части тела. Он не кривился, его не тошнило, просто ему казалось это неправильным, невозможным, некрасивым. Он вырос в идеальных для нынешних реалий условиях, и подобное казалось ему неприемлемым, хотя это давно уже нормы современного мира. — О, Оскар, салют, — Шарль дружелюбно похлопал по плечу проходившего мимо пилота. — Видел, что ты вчера приехал третий. Неплохой результат. — Спасибо, — тот слабо кивнул, не выражая особую радость. — Но сегодня спонсорская. Сам знаешь, где окажусь. — Ну чего ты, зрители любят тебя. — Не те, что способны платить, — с досадой в голосе произнес парень, надевая оранжевый шлем.          Шарль сочувственно поджал губы — они с Оскаром были в похожей ситуации, правда у Леклера дела обстояли чуть получше. Все же он из более значимой семьи с остатками связей. И даже если от нее толком ничего не осталось, знакомства и роль одинокого сироты все еще приносила хоть что-то.          Оскар был популярен у более молодого поколения, но и эту поддержку он безумно ценил. Правда на ней, в прямом смысле, далеко не уедешь. Повезет если у одной фанатки, или фаната, будет успешная семья и желания поддержать любимого пилота своего чада.          Вечер в Нео-Дельте всегда спускался стремительно. Так же стремительно, как Шарль в списках на место очереди в гонке. Садясь за руль в самом конце, парень поморщился, когда острые иглы коннекторов вошли в его тело, и перед глазами вспыхнула голограмма загрузки информации. — Шарль Леклер. Идентификация пройдена. — И тебе привет, Лу. — Голосовой и системный помощник Лу готов к работе. — Ну ты же, вроде, девочка, почему ты говоришь неправильно? — Начинаю обратный отсчет. Повторная проверка и анализ системы.          Шарль немного напрягся — это стандартная процедура перед заездом, но после каждого визита к Ламии нервы немного сдавали. Вдруг, его шалость вскроется? Вдруг они обновили прошивку и теперь система имеет другие права на тело пилота? Что тогда?          Воздух накалился и запахло жженой резиной и противным химическим запахом. Токсин. Сладкая отрава сцепления с машиной и полной синхронизации. Синхротоксин — а в народе просто хрон. — Обратный отсчет. Десять, девять…          Огни над пилотами и машинами зажглись — на зданиях замерцали диоды, ленты, и вообще все то, что могло выдавать хоть какой-то цвет. Шарль собрался, взяв себя в руки, и вдавил педаль в пол, как только счет опустился до нуля.          Начало спонсорской гонки — всегда сумасшествие, ведь спонсоры любят удивлять. Шарль не успел заметить, как его скорость поднялась до запредельных пятиста, едва удерживаясь на нужной траектории. Кто-то с еще более задних рядов, чем сам парень, уже успел столкнуться — тяжело было не заметить смену огней на кроваво-алый. — Повторный старт. Вернитесь на позицию. — Понял, Лу.          Во второй раз уже было поспокойнее, и только ближе к середине гонки скорость начала приходить. Его напарник по команде плелся где-то сзади, несмотря на сильную поддержку, синхронизация Льюиса с болидом заметно хромала. — Что там с Хэмильтоном? — В доступе отказано.          Шарль не сдавал, максимально сосредоточившись и ныряя в палитру между машин. Все бликовало и искрилось — и парня начало мутить, словно он впервые сел за руль и поехал на гонку. Огни все отдалялись, мерцая уже где-то вдалеке, будто через туман. — Леклер?! — голос из гарнитуры ощущался словно сквозь вату. — Ты в своем уме?!          Пилот не смог ответить, еле как держа руки на руле — Лу перехватила управление, включая экстренный режим и отключая Шарля от системы. Перед глазами совсем все поплыло, когда болид съехал в один из рукавов.          Вихрь проезжающих машин, визг шин, вой двигателя — все это держало Леклера еще в каком-то сознании, пока команда доставала пилота, отстегивая ремни и безжалостно вырывая коннекторы из кожи. — Штатный врач на месте? — Не надо, — зашипел парень, пряча руки. — Я отравился, наверное. С утра… — Тебе за это платят, ты с ума сошел!? — голос Фреда и отрезвлял, и пугал. — Ты знаешь, сколько тебе скорости дали? От тебя Льюис почти не отставал! — Я… — Реши это как-нибудь, понял? Крис, я к тебе обращаюсь. Еще один такой промах, и ты вылетишь из команды. — Понял.          Шарль обнаружил себя на диванчике в хоуме, где обычно руководство торжественно распивает дорогой алкоголь. Благо, помещение было слабо освещено и получилось, хоть и не с первого раза, полностью сесть и облокотиться на спинку. — А ну иди сюда, — сзади послышалось недовольное шипение, а затем парня почти силком выволокли в закрытую комнату.          Кабинет Криса был небольшим, и завален всякими разными безделушками. Сейчас Шарль бы с удовольствием их рассмотрел, может даже поинтересовался каждым из них, если бы не направленный на него стальной и мертвый глазной объектив. — У тебя три секунды чтобы все мне объяснить. Врачи тебя проверили. Интоксикации нет, и здоровье в норме.          Леклер хотел выдохнуть со всей силой, что у него была — настолько он боялся, что что-то смогут найти, пока он был без сознания. — Я же сказал. Отравился. — Ты оглох? Тебе пора слуховой имплант ставить? Врачи тебя проверили, ау! И если ты мне не объяснишь, я отправлю на тебя жалобу. Иначе не могу объяснить, но ты словно саботируешь гонку. С собой делай, что хочешь, а мое место трещит по швам, и я не намерен вести пилота с таким отношением. — Я, — Шарль осекся, выдохнув. Он ведь не сможет рассказать. Он ведь и сам не понимает, что ему делать и что происходит. — Когда следующая гонка? Даты не поменяли? — Нет, все так же. До нее две недели. — Дай мне время, — произнес Леклер и сразу же продолжил, чтобы Крис не успел запротестовать. — Я понимаю, что ты боишься. Я тебя редко подводил, так ведь? Я сам выбрал тебя в качестве менеджера. Дай мне шанс разобраться самому. А если за эти две недели не выйдет, можешь подать жалобу.          Рискованно — но выбора не было. Нужно успокоить Криса здесь и сейчас, иначе явно быть беде, а Шарлю еще со слишком многим нужно разобраться. — Учти, что я буду на связи. — Большое спасибо, Крис.          Менеджер кивнул, выдыхая и надувая губы. Леклер знал, что именно ему предстоит объясняться с руководством, но, благо, до этого особых поводов для этого Шарль не давал. Значит, выкрутится. — Попробуй только с этим не разобраться, принц. На кону и твое, и мое будущее. Не знаю, как ты, а я не хочу оказаться в одном из пепельных районов.          Гонщик кивнул — он явно хотел того же. Район, куда он приезжал к Ламии — еще мелочь, по сравнению с самыми бедными кварталами города. По слухам, которые Шарль предпочел бы не слышать, кроме работорговли и продажи органов там еще и проживают общины каких-то культистов и каннибалы. Леклер очень надеялся, что это лишь сказки, чтобы отпугивать от таких мест детей.          Из «Карбон-Холла» гонщик выехал сразу же, как предстала возможность. На голографических билбордах высвечивались имена и порядковый номер в таблице гонщиков — Шарль даже не был самым позорным последним местом. До него успели сойти еще пилоты. Оскар был в их числе.          Собственное имя в алой рамке лишь придало еще большего отчаяния. Опасность. Проблема. Потеря контроля. И все это продолжается уже в который раз — но чтобы две гонки подряд? Или, допустим, одну. С прошлой Шарль сошел специально. Ламия была права — что-то было не так, раз он зачастил к ней. Или же…          … неужели она что-то сделала?          Это и нужно узнать. Как только ему станет лучше, ведь пилот еле как добрался до своего дома, с трудом управляя родным разбитым мотоциклом. — Спасибо, Марти, — он похлопал его по рулю. — Прорвемся, да?          Если бы байк мог ответить — вряд ли бы сказал что-то хорошее.