Вечный/Eternal.

Тревога накатывала с каждым часом. Ламия не ответила даже на следующий день. Состояние Шарля было получше, но он был уверен, что как только сядет в машину — эта муть вернется. И уже под вечер гонщик решился сам наведаться к девушке — пан или пропан. Может, с ней что-то случилось? Прежде она всегда отвечала в тот же момент. Она ведь явно смотрела гонку. Она знает, что произошло. Неужели с Шарлем случилось что-то, из-за чего она решила исчезнуть?          Так это или нет — возможность это проверить была только одна. И припарковав мотоцикл на уже знакомом месте, парень двинулся по коридору в сторону кабинета Ламии. — Я же сказала, что не могу!          Голос девушки разрезал пространство, отчего Леклер врос в пол. Она с кем-то разговаривала, скорее даже кричала. Парень быстрее подошел к двери и решил сначала прислушаться, вдруг там опасная ситуация? Или, что хуже, Неосеки — местная полиция или Отдел Зачистки. — Раньше могла, а сейчас не можешь? Ты понимаешь, во что ты меня втянула?          Второй голос кажется знакомым. Молодой, мужской. — А ты куда меня втянул? Я же предупреждала, что все может пойти не так! И как только появляются проблемы, ты сразу же кричишь и угрожаешь! — Леклер тоже был проблемой? Дай угадаю, от него ты тоже убежала, да? Не боишься, что он сдаст тебя? — Не понимаю, о чем ты говоришь.          Шарль напрягся, закусив губу. — Все ты понимаешь, Ламия. Думаешь, я идиот? Считаешь, что он столько лет катается и на нем даже пятнышка нет? — Как и на тебе. — И с чьей помощью? — Джордж, хватит.          Рассел. Все понятно. Шарль противно усмехнулся, качая головой — стоило догадаться, чего Джорджу стоили все победы и повышенное внимание к его персоне. Он тоже на допинге. — Мне хватит? А может тебе хватит? Ты ведь знала, на что шла. — Я хотела помочь тебе. И не только тебе. Я не могу смотреть на то, как вы убиваете себя в этих монстрах. Разве это стоит того? Ты настолько боишься бедной жизни, что готов впитывать в себя яд и развлекать богачей? — А ты можешь видеть в этом больше, чем развлечения и смерть? Это прорыв. Это возможность. Это, мать его, будущее! — О каком будущем может идти речь если я могу потерять тебя в любой день на этих гонках!          Послышались более громкие шаги и Леклеру пришлось нырнуть в темный угол, придавив сразу несколько тараканов. К удаче Шарля, дверь открывалась так, что загораживала его и так и осталась не закрытой, пока Джордж не исчез в коридоре. — Я знаю, что ты там. Заметила по датчикам. Заходи.          Гонщик шумно вдохнул через нос, переступая по сбитой плитке. Кабинет Ламии выглядел еще хуже — колбы, банки, шприцы и механические частицы были разбросаны по разным углам. Словно она торопилась — искала что-то или собиралась впопыхах. — Так, значит, я был прав. Я у тебя не один. — Не говори это так, будто мы пара и ты застал меня за изменой. — О, кстати об этом. Могу же по порядку, да? — издевательски произнес Шарль, а Ламия уронила лицо в ладони. — Значит все это время ты как бы… с ним? — Ты все еще продолжаешь звучать, как мой парень. — Дело не в этом. Ты же так на меня вышла, да? Сколько мы знакомы, года три, да? И как удачно тогда пересеклись в баре. — Шарль… — Ты вышла на меня. Так удачно вовремя появилась. Рассел слил тебе информацию и… — Хватит, ты выдумываешь. — Тогда сама расскажи мне все, иначе я действительно додумаюсь до того, что мое состояние — это твоих рук дело! — прикрикнул Шарль, взлохмачивая волосы. — Ты же видела, что со мной было на гонке. И молчала. Ты этого добивалась? — Дай мне хоть слово вставить!          Шарль только сейчас заметил, что на Ламии не было привычного халата. Значит, она не ждала Джорджа, как пациента, а они действительно что-то выясняли и Леклер застал их врасплох. А учитывая разбросанные вещи и темный спортивный костюм девушки — она точно куда-то собиралась. — Изначально да, я помогала только Джорджу. Я была внештатной ассистенткой их командного врача. — Да кто тебя взял без лицензии? — Получилось пробиться по связям и зарекомендовать себя. Я толком ничего не делала и не решала, просто наблюдала и изучала. Потом рассказала об этом знакомому химику, а он и рассказал про эту формулу. Мы ее докрутили так, чтобы можно было использовать на гонщиках с минимальными последствиями. — И их врач не знал? — Нет. Но у Джорджа стали проявляться первые симптомы интоксикации, и он пытался их скрывать. Я заметила это практически сразу, а потом предложила попробовать этот вариант. — Это многое объясняет, — Шарль плюхнулся на кресло, поджимая губы. — Я смогла выкрасть лицензию и подделать допуск, чтобы была возможность брать все нужное и действовать подпольно. Я и до этого… ну, ты понял. Крутилась, как могла. А Джорджу не нужна была огласка. Только строгая секретность. — И он так легко доверился тебе? — Тяжело не довериться человеку, от которого зависит твоя карьера. По началу мне было все равно на него, я лишь получала деньги, наблюдала за его состоянием и пыталась улучшить формулу, чтобы Джордж продержался подольше. — Вначале все было плохо? — Мягко сказано. Тело отторгало препарат, он и на трассе мало что показывал… угасал. Но со временем стало получатся. И тогда мне уже не было наплевать на него. И так мир жестокий, все выживают как могут, а тут молодой парень губит себя так… отчаянно. — Сострадание для врачей пагубно, — заметил Шарль, еще раз оглядывая бардак. — А что со мной? Меня тебе тоже стало жалко? — У тебя тогда умерли родители. Эта чума… я была в ужасе, что она губит даже тех, у кого есть деньги и возможности. И да, мне и стало жаль тебя, и интересно, как препарат сработает на другом гонщике. Вдруг есть разница? — Класс, спасибо за роль подопытного. — Ты и так об этом знал. Я предупреждала тебя с самого начала, что формула экспериментальная, и ты согласился. — Помню, — Шарль отвел взгляд. — Тогда мы можем вернуться к разговору о моем состоянии? — Тут все сложно, — Ламия вывела голограмму, щелкнув по голубому экрану планшета. — Команда Джорджа… кое-что хотела разработать. — Ты о чем? — Шарль прищурился, подойдя ближе, но слов не разобрал. — Тут все зашифровано, даже я понять не могу. Джордж каким-то чудом достал это, думал, я разберусь. — И ты показываешь конфиденциальную информацию мне? — Чтобы ты понял, что я не вру. Вот, смотри, — Ламия щелкнула по виртуальному телу. — Образно я могу что-то понять. Они много работают над физическим состоянием гонщика. Но… зачем? Практически весь допинг, импланты и протезы запрещены. Тело пилота практически священно. Но тут… они словно разрабатывают машину, но из человека.          Шарль напрягся, не понимая куда клонит Ламия. Та лишь пожала плечами и отвела голограмму, пряча. — Ты не просто так мне это показала. — Не просто так. — Со мной что-то происходит? — Да.          Сердце рухнуло в пятки, взгляд опустился. Шарль догадывался, что с ним что-то не так, но все же надеялся на счастливый или удачный случай… но, похоже, свой лимит он истратил на трассе. — И? — гонщик бросил выжидающий взгляд. — Ты умираешь, Шарль, — слова эхом отразились от холодных стен. — Точнее, твое сознание. Разум. — Ч-что? — скривился тот, опираясь ладонью о стол. — Хрон поражает тело. Разве… не должно отказать сердце, ну или что-то еще? — Не совсем так, — Ламия выдохнула, собираясь с мыслями. — Токсин поражает отделы мозга, которые перестают давать импульсы в отдельные части тела и органы. Потом некроз. Дальше ты знаешь. — Но… разум? Я не помню, чтобы кто-то гонщиков был не здоров умственно. — Да вы все не здоровы умственно, раз катаетесь на этих монстрах, — возмутилась девушка, но быстро взяла себя в руки. — В общем, не знаю, из-за чего именно, но основной поток интоксикации происходит в твой мозг. Формула перекрывает это, как может, блокируя повреждения тканей, но с твоим сознанием ей не справится. Иными словами, ты превратишься в овоща, но тело останется в порядке. — Из-за препарата? — пилот сглотнул. — А если… — Никаких если, Шарль. Я могу только это отсрочить. И то… уже прошло довольно много времени. Я удивлена, что первые признаки проявились только сейчас.          Леклер упал в кресло, потирая переносицу. Эта информация булыжником влетела ему в затылок, и он просто не знал, что с ней делать. Он умирает. Не так, как остальные гонщики от токсина. Разрушается, теряет себя. Это не то, что крест на будущем, это уже гонка с самим собой. — Если я перестану ездить, — начал Шарль, сглатывая. — Если не будет токсина… это пройдет, да? — Нет, — Ламия поджала губы, выводя новый график. — Процесс уже запущен. Разница лишь в том, когда твой разум окончательно сгорит.          Необратимость. — И что, разве нет, — парень снова сглотнул, словно не веря в услышанное. — Никаких шансов? Совсем? Можно это как-то… обменять? Чтобы тело… — Шарль, я…          Ламия переминалась с ноги на ногу, теребя рукава. Гонщик видел, что и ей явно не просто — нервничает, боится. Как долго она знала? И была бы разница, знал ли об этом раньше сам Шарль? Он же упертый, он бы все равно раз за разом садился в болид. — Погоди, — он привстал, останавливая ходящую из угла в угол девушку. — Та информация из команды Рассела. Ты не просто так мне ее показала. — Верно, — слабо кивнула девушка. — Это лишь предположение, но… — Говори! Меня устроит любой вариант. — Вряд ли. Да и тут… не все так просто.          Ламия отошла в сторону, вновь подключая голограмму и нахмурилась, разбирая содержимое. Листала визуальные страницы, закусывала губу. Шарль не предвещал ничего хорошего. — У меня лишь теория, но… — Но? — … кажется, они либо знают о подобной проблеме, либо разрабатывают то, что заменит пилоту его сознание. — Заменит… — Шарль осекся. — Что? Сознание? — А чего ты удивляешься? Это особо не ново. — Да, но мы говорим не о перемещении сознание в киборга. Это же как.. не знаю, как дискета или карта памяти работает. — Ого, какие вещи ты знаешь. Но да, тут другое. Имплант чужого самосознание в живое человеческое тело. — Разве это возможно? — Шарль скрестил руки на груди, пытаясь разобрать голограмму стоя напротив девушки. — Точно невозможно. Тогда бы корпорации и богачи переселялись бы в более здоровые тела. Черт, да мои родители бы так сделали! — Вот именно, — промычала девушка, листая. — Именно это меня и смущает. Почему пилоты? Почему… такая система? Это же токсин. — А ты что предлагаешь? Впихнуть в меня мозг Рассела? — В том то и дело, что нет. Я разобрала цифры, и здесь будто… будто им нужен кто-то не из этого времени. — Боже, Лам, только не говори, что сраные Мерседесы еще и придумали машину времени. — Да мне тоже сложно разобраться в этом, но… — А ну стой, — Шарль нахмурился, прижимая ладонь ко рту. — Та твоя книжка. Гонщики прошлых лет. Неужели… вот почему ты этим интересовалась! — Не всеми, — Ламия подняла глаза к лампам, отчего светлый оттенок стал слишком ярким. — Одним конкретным. — Почему одним? Можно я выберу того, кто будет более сговорчивым, раз уж ему жить в моей голове. — Тут все не так уж просто и… — девушка всплеснула руками и слабо зарычала. — Шарль, мне нужно очень и очень много думать. — Я умираю, ты сама сказала! Сколько мне осталось? Лет пять? Три? Боже… не говори, что меньше года. — Может чуть больше. — Просто, блять, прекрасно!          Шарль не выдержал и толкнул ногой тумбочку, которая жалко заскрипела и покатилась к ближайшей стене, отскакивая. Слишком много всего.          И будто впервые захотелось жить.          Может, Леклер подсознательно догадывался об этой ситуации. Вполне возможно, что врачи в команде уже знали об этом, и молчали, желая выжать из парня все соки. Если это так, он бы возненавидел за этого каждого причастного. Хоть и сам пошел на это — но гонки все же хоть как-то давали свободу пилоту. Хоть небольшую. — Мне нужно подумать, — промычал Шарль, собираясь с мыслями. — Я даже не знаю, что ты хочешь мне предложить. И раз Джордж так кричал… та же причина? — Не совсем. Он хотел, чтобы я пробилась к ним в команду, и они запатентовали формулу и использовали только для них. А в таких случаях даже компоненты к ней стали бы нелегальны еще больше. А ведь они используются не только для того, чтобы вы убивали себя на трассе. — Он тоже поехал головой? Хотя вряд ли он бы и без формулы был таким. Без обеих формул. — Он переживает, что долго не протянет без допинга, а команда требует результат. И дело не во вранье, они вполне готовы поддержать нелегальные методы. — Кто бы сомневался. Я видел их результаты. — Тебе следует отдохнуть. Я соберу все, что смогу и скроюсь. Я говорю и о информации, и о своих вещах. Тут я больше не появлюсь, если Джордж проговориться, то Мерседесы откроют на меня охоту, а я еще хочу жить. — И где мне тебя искать? В пепле? — Я сама тебя найду. Просто будь готов ко всему, что услышишь от меня. — Обнадеживает… — Шарль приподнялся, оглядывая бардак. — Тебе помочь все это перевезти? — Нет, не нужно часто светиться здесь. Я отправлю тебе код с адресом или приеду лично. И, Шарль… — Ламия подошла ближе, мягко приобнимая. — Я не обещаю, но попробую что-то сделать. А ты, уж пожалуйста, не старайся умереть раньше времени. — Попробую.          Оба разошлись, и Леклер скрылся в коридоре, не сбавляя шаг до самого мотоцикла. Казалось, если остановится хоть на секунду, то мысли роем атакуют его, и психика просто не выдержит. Слишком много нужно переварить. Слишком многое нужно принять и обдумать.          Но дорога успокаивала. Неоновый блеск, урбанистический пейзаж. И Марти, что ревел под ногами, словно переживая за хозяина.          Ламия не давала о себе знать, поэтому все, что оставалось Шарлю — просто жить свою жизнь. Отдых в горячей ванне ощущался иначе, чем раньше. Да и все чувствуется по-другому, если ты вдруг узнаешь, что срок жизни стремительно сокращается с каждым днем.          Но как бы Леклер не прятался от гонок, они так или иначе найдут его. Всплывающие голограммы с часов, планшета, с телевизора — это стандартные настройки, которые он же сам и установил. И теперь новости воспринимаются иначе — словно издевательски, надменно. — Покажи внутреннюю структуру команды. Что по изменениям? Есть новости?          Голография сменилась, подскоками развернулась в пространстве и продемонстрировала Шарлю столбцы с описанием текущего положения, общей скорости обоих напарников за гонку, сумму спонсоров и личный вклад механиков. — Хоть без аварий обошлось… ладно, спасибо, отбой.          Изображение исчезло, оставляя в воздухе мерцающие искры. Гонщик потянулся, ощупывая мышцы тела, прикрыл глаза. Сейчас бы не помешал массаж или что-то подобное, но толку от этого, если самая важная проблема находится в его голове.          И об этом хотелось бы поинтересоваться. Насколько тщательно врачи проверяли его мозг? Они же не подпольные рипперы, как Ламия. Но если она смогла что-то обнаружить, то явно элитарные белые каски пропустили бы подобное.          И бояться Шарлю их пока смысла нет. Раз они проверили его после гонки и спокойно отпустили, значит есть шанс попытаться что-то выяснить. Значит, пора ехать в хоум. — Ты здесь что забыл? — линза Криса чуть выехала вперед, жутко осматривая появившегося гонщика. — Ты же собирался решать свои проблемы. — Мне же не закрыт доступ. Хочу сверить некоторые данные. — Смотря какие, — менеджер опустил взгляд в блокнот, опираясь плечом о стенку и пропуская мимо спешащих куда-то членов команды. — Сейчас босс на совещании, насколько я понимаю, В FIA меняется политика команд и внутреннего регламента. — Это связано с тем, что Лу вечно отказывала мне в доступе? — Возможно, — зрачок Криса противно заерзал, отчего парень слегка щелкнул по металлу. — У тебя в целом проблемы с синхронизацией с болидом через Лу. Сходи к оператору, сейчас практически все можно выяснить только через нее. — Оператору? — Шарль скривился. — И давно такой тут есть? — Не такой, а такая. И да, не так давно. Она в основном работала с Льюисом, если ты не забыл, он в прошлом году совсем потерял синхронность. — А в этом стартует лучше меня… ну да, я понял. Куда мне идти? — Постарайся не светится около спонсоров на самом верхнем этаже. У них там что-то типо… как его… — Тусовки? — Более оправдано. Льюис вчера приехал третьим, вот и легальный повод развлечься. Только прошу, Шарль, без выкрутасов, и лицом не свети. — Обычно ты просишь делать наоборот. — Ты сейчас не в той ситуации. И я тоже. Смотри на вещи реально.          Шарль кивнул, открывая экранную карту здания. Найдя нужную точку, он бегло поздоровался с коллегами и прошмыгнул в лифт на нужный этаж.          Инвесторов и меценатов команды заметить было не сложно. По какой-то причине они решили расположиться не на террасе и отдельном этаже, а совсем рядом с рабочими кабинетами и руководством. Шарль даже заметил Фреда, который тактично пожимал руки и участвовал в каком-то явно не особо приятном разговоре. — А я бы поставил на этого, — грубый мужской голос отчетливо послышался среди небольшой группы дорого одетых людей. — Смотри, какой крепкий. Даже интересно, как долго он выдержит токсин. — Фу, да он же страшный, — женщина с прокуренным голосом пролистнула фотографию Исаака. — Вот, смотри какой красавец. Милый, может накинешь ему сорок километров? — Совсем зеленый еще. Он же сразу влетит в забор, думаешь он способен справиться с такой мощностью?          Шарль поежился, проходя мимо. Пьяные разговоры богачей, выбирающих себе более удачную кобылу на скачках, удручали больше обычного. И почем раньше Леклер не обращал на этого такого сильного внимания? Имели бы совесть не обсуждать других пилотов в хоуме чужой команды.          В соседнем крыле уже не было противных голосов, запаха едкого кисловатого дыма и звука шагов дорогой обуви. Полутемный коридор, обшитый искусственным деревом и на одинаковом расстоянии друг от друга расположенные двери кабинетов. В один из таких Шарль и постучал, сверившись с голографической картой. — Черт тебя дери, Тино, у меня тьма работы. Я же говорила, что занята.          Шарль нахмурился, неужели датчики не работают и его личность не распознали? — Кхм, это… Леклер. Второй пилот.          В кабинете послышалась возня, словно девушка что-то прятала или перебирала. Затем открыла дверь и Шарлю пришлось опустить взгляд, осматривая незнакомку. — Леклер? Ты знаешь о моем существовании? — И тебе здравствуй, эм… — парень быстро считал имя девушки на электронной карте, торчащей из-под карманчика пиджака. — Амели. — Да, Амели, эм, ну проходи, — девушка отступила назад, пропуская гонщика внутрь.          Шарлю даже стало немного неловко — кажется, он оторвал блондинку от работы. Одна стена кабинета служила огромным экраном, на котором секунда за секундой одно изображение сменялось другим. Несколько планшетов валялись на небольшом и пожившем синем диване, а компьютер девушки на столе выглядел как что-то прямиком из мира до катастрофы. — Честно говоря, я не знал, что есть… такая должность. — Конечно, ты не знал. Никто не знал, даже Льюис, а я вела его на протяжении целого года!          Амели выглядела нервной, даже немного обозленной. Хотя внешность у нее была довольно миловидная, но корпоративный костюм и строгий хвост светлых волос выдавал жажду контроля. Серебряными ноготками она клацала по экрану, перелистывая виртуальные страницы, а небольшой, но очаровательный робот в роли кофемашины гудел так, что перебивал жужжание других электроприборов. — Я, ну в общем, — Шарль неловко взлохматил волосы, пытаясь найти себе место. — Мне нужен доступ. — Никакой доступ тебе не нужен. — Нет, нужен, — неловко было спорить с оператором, но парень понимал, что это в его интересах. — Крис сказал мне… — А ты больше слушай своего менеджера, может в следующий раз он разоденет тебя, как банку газировки и сколотит на этом состояние. — Прости? — Прощаю, — Амели плюхнулась на кожаное кресло, потирая виски. — Шарль, приятно познакомиться. Но на все, о чем ты попросишь меня, ответ — нет. Уж извини. — Слушай, — Шарль неловко сел напротив, случайно пиная что-то по пути. — Я, честно говоря, понятия не имею, как ты здесь работаешь, но мне нужен хоть какой-то доступ. Я могу собрать данные хотя бы по последней гонке? Лу перехватила управление. Мне нужно понять, что с машиной в итоге случилось и сравнить это с осмотром врачей. — Это не машина сделала, а я. — Ты управляла мной? — Конечно. Ты же превратился бы в лепешку на съезде с холма. Ты видел, какой там спуск? — Так, я, — Леклер абсолютно потерялся. — Так ты — Лу? — Такими темпами ты запомнишь мое имя за неделю, а еще освоишь древнегреческий за столетие, — Амели закатила глаза, щелкая мышкой по экрану компьютеру. — Шарль Леклер, ты же хороший пилот, а ведешь себя, как зеленый новичок с тройной интоксикацией. — Так ты мне не поможешь? — Это не входит в мои обязанности. — Но ты же… сидишь тут. Зачем-то. И что-то там…делаешь. — Я сейчас выгоню тебя. — Ладно, извини, я не это хотел сказать. — Тогда формируй свои мысли более четко, — холодный взгляд девушки устремился обратно на экран. — У меня много работы и Фред по голове не погладит если узнает, что ты пришел плакаться ко мне, а не пытаться выкрутиться из своей ситуации. — Хорошо, — Шарль собрался с мыслями, ведь уже забыл зачем он вообще сюда пришел. — Крис сказал, что через тебя я могу получить доступ хотя бы к своей медицинской карте. — А волшебное слово? — Эм… пожалуйста? — Кодовое слово, дурень. Ты вообще хоть раз общался с техническим и административным отделом, или только развлекаешься с механиками? — Я гонщик, и моя работа на трассе с машиной. — А я оператор синхронизации, неоинженер и куратор внутренней коммуникации. И у кого из нас больше работы? — Так, я пришел с тобой не проблемами меряться, а за допуском. — В доступе отказано, — Шарля аж передернуло от того, насколько Амели точно повторила роботизированный голос. — По всем вопросам прошу обратиться к руководству напрямую. Кодовый канал для связи: двадцать три, одиннадцать… — Я тебя понял, — тяжело выдохнул парень, вставая с места. — А знаешь, с тобой было куда приятнее общаться на расстоянии.          Амели поникла, но ничего не сказала. Может, не ожидала познакомиться с одним из своих пилотов напрямую, а может просто боялась пойти наперекор корпоративной этике и раскрыть Шарлю данные, которые от него зачем-то заблокировали. Ее тоже смущал этот вопрос, но пока ответа ни ему, ни себе она дать не могла. — Эй, у тебя что-то серьезное? — Да какая разница, — почти промычал парень, направляясь к двери. — Если что-то опасное, то ты можешь обратиться в службу… — Амели, — натянуто улыбнулся Шарль. — Я правда ценю твою попытку помощи, но это точно не то, что мне нужно. Спасибо, что не сказала мне ничего нового, примерно на это я и рассчитывал. — Но я…          И дверь закрылась с тихим скрипом. Амели тяжело выдохнула, снимая очки с тонкими стеклами со вшитой в них телеметрией и оценкой состояния любого органического объекта перед ней. — Анализ получен. Шарль Леклер — уровень интоксикации: распад.          Девушка промычала в ладони, качая головой. Собравшись с мыслями, она очистила все данные, стерев их со всех доступных хранилищ и развернулась лицом к панорамному окну, разглядывая неоновый блеск дорог и редкое мерцание в окнах. — М-мел-аме-ли, к-коф-фе-чино гото-в-в! — Спасибо, Дьюи, — девушка ласково погладила подрагивающего робота по верхней панели. — Обещаю, починю тебя к следующему вторнику.          Дома Шарля ожила сюрприз — не успел он войти в квартиру, как тут же уловил химический запах и знакомую макушку человека, сидящего на своем диване. — Ламия? — скривился парень, закрывая дверь и бросая ключи на ближайшую поверхность. — Ты как вошла? И что ты…          Девушка повернулась в пол-оборота и брови гонщика поползли вверх — подруга была при полном параде, с ярко накрашенными глазами и обтягивающем черном комбинезоне. Вдобавок, еще на высоких каблуках, едва покачивая одним из них. — Ты что, прикинулась какой-то моей подружкой? — Это было даже слишком легко, — девушка закурила электронную сигарету, выдыхая дым в потолок. — У вас тут с безопасностью совсем плохо, да? Охранная система даже не просканировала мое удостоверение, ей хватило только внешнего вида обычной шлюшки. — Ты… — парень осекся. — А, ладно. — И сразу отправил на нужный этаж и разблокировал дверь. Шарль, серьезно? — Да серьезно, — передразнил ее гонщик и сел напротив, все еще оглядывая непривычный внешний вид подруги. — Ты и к Расселу так ходила? — Я скоро решу, что ты на меня заглядываешься, раз так часто спрашиваешь про Джорджа. Хотя, это нормальная ситуация. Пациент может почувствовать привязанность к тому, кто… — Все, забудь. Ты же не просто так сюда пришла. Давай о деле. — Отлично, — Ламия перекинула одну ногу на другую, подтянув рукой сумку и поочередно доставая книги и какие-то бумаги. — Опять листы? Серьезно? — В данном случае я не доверяю электронным носителям. Это не та ситуация, где мы можем оставить цифровой след.          Ламия выкладывала листы на стеклянный кофейный столик, острым ногтем выделяя нужные ей моменты и обводя их тонкой ручкой. Шарль улавливал некоторые цитаты, но общую картину смысла пока составить не мог. — Вот, смотри, — девушка подняла свернутый постер, разворачивая его. — Его зовут Макс Ферстаппен.          Леклер склонил голову на бок, изучая портрет. В углу была указана дата, 2025 год. Ровно сто двадцать четыре года назад. Примечательная, но не особо приятная на глаз внешность, светлые глаза, тяжелый взгляд, гоночный комбинезон. Одна из текущих команд, но уже того столетия. — И о чем мне это должно говорить? — Познакомься со своим будущим другом, который вряд ли с огромным удовольствием поселиться в твоей голове. — Этот? Он? — Только скажи что-то про его зубы, мне они тоже не нравятся. — Почему именно он? — Он погиб в том году, который тут указан. Прямо в болиде, на трассе. — И что? Многие древние гонщики разбивались на дорогах. — Но не от многих из них до сих пор остались следы тканей и части мозга. — Ты… ты что имеешь в виду? Ты нашла его машину? — Не я, но… да. У меня есть части ткани его мозга и я могу восстановить его сознание. — Погоди, — Шарль привстал, кривясь от мыслей. — Он разбился в тачке, и как он… ее что, не вымыли или типо того? — Его размозжило. Он вылетел с трассы и… — А катастрофа? Как машина уцелела? — Она была в каком-то бункере. Сумасшедший коллекционер выкупил этот болид, и он умудрился дожить до наших лет.          Гонщик сел, с тяжестью переваривая услышанное. Чужие столетние останки звучали, мягко сказать, довольно неприемлемо для его уклада жизни, а уж то, что с ними пытаются сделать — и подавно. — И ты хочешь подселить сознание этого чокнутого мне в голову? Я вижу эти цитаты и вырезки, он же совсем поехавший. — А у тебя есть другой выбор? — А почему не… не разум какого-нибудь из недавних пилотов? — Потому что он уже отравлен. Если не токсином, то последствиями катастрофы. И да, Макс идеален именно тем, что этого не застал. И умер молодым, ему всего двадцать семь, как и тебе. Можно сказать, мы все на одной волне. — Ламия, он по нашим меркам почти динозавр. — Я не поняла, у тебя что, много вариантов? Или твои белые каски из команды предложили тебе чудодейственное зелье? — … нет.          Ламия шумно опустила рядом с Шарлем еще несколько томов, которые достала из сумки. Еще куча макулатуры — это если не считать того, что можно поискать просто в общей сети. — Всю информацию получай только отсюда. Кто он, что он и так далее. Ничего не ищи сам, для своей же безопасности, вдруг это смогут отследить. — И зачем мне это? — Леклер придирчиво оглядел один из пожелтевших листков. — Затем, что он будет в твоей голове. Не знаю, насколько сильно произойдет ваше слияние, и как этот Макс будет себя вести. Но ты сам представь, он скорее всего разбился и умер моментально, а тут в чужой голове без понятия что произошло и где его тело. Понял? — А мне что, проще будет? — Конечно, ты современный человек. За твое сознание я не сильно беспокоюсь, а вот за него — да. — Погоди, — Шарль схватился за голову. — Ты хочешь сказать, что мы буквально воскрешаем человека? — Я этого не говорила. — Но ты именно это и собираешься делать! — Пока не уверена, — Ламия пожала плечами, выдыхая еще дым. — Что делать с Максом это вопрос второй. Главное, это то, что его сознание может восстановить в твоем мозге те связи, которые уже отсохли из-за твоего сраного хрона. И если все даже пройдет удачно, ты сможешь кататься какое-то время без вреда твоей нервной системе. — Я что, буду… иммунный? — Даже не думай, что я позволю тебе этим долго пользоваться, — тон девушки стал строже. — Если это каким-то образом дойдет до корпораций, ты представляешь, что будет? Не вороши осиный рой.          Шарль затих, обдумывая всю ситуацию. Возможность была невероятная, но… чужое сознание внутри его самого? Это не метафоричная Лу, которая, кстати, оказывается имела реальный и довольно приятный облик. Это… чужой человек с прошлой эпохи. Справятся ли они оба? — Ну все, шестеренки закрутились, — Ламия тяжело выдохнула, оглядывая шоковое состояние друга. — Я пока не уверена над тем, когда и как все это пройдет и… будет ли это удачно. Не могу гарантировать тебе результат. — Но у меня все равно нет выбора, Лам. Я всего лишь два дня живу с мыслью о том, что моя смерть все ближе и уже схожу с ума. Когда я ехал на Марти, перед глазами все плыло. Сраный неон, я будто под какими-то галлюциногенами… — Оу, — девушка закусила губу. — Если тебя мутит, когда ты вне болида… — … не продолжай, я и так понял, что это пиздец. Я пытался забрать свою медкарту или хотя бы поговорить со врачами, но в доступе отказано. Мне в прошлый раз сказали, что все в порядке. Почему так? — Чтобы выжимать из тебя максимум. У тебя же нет толком видимых симптомов, импланты тебе не грозят, пока не отсохнет рука или нога. Ты для команды рабочая лошадка, пока не свалишься без сил.          Шарль откинулся на спинку дивана, разглядывая серый потолок. Но взгляд то и дело возвращался к книгам и изображением Макса Ферстаппена. И кто он? Спаситель? Или же страшный гонщик, который сведет его с ума и украдет разум? — Изучи его хорошенько. Запомни все, что можешь. Кто знает, как он поведет себя в твоей голове. И помни, от него зависит твоя жизнь, Шарль. Пусть у него нет милой мордашки, как у тебя, но он такой же боец и поехавший на этих гонках, как и ты. — Он хотя бы чемпион? — Четырехкратный. И умер тогда, когда боролся за пятый титул. В народе он так и остался «Непобежденным». Красивая история, да?          Шарль кивнул, рассматривая синий комбинезон с кучей незнакомых ему логотипов. Холодный, даже жестокий взгляд из-под открытого визора, крепкое и сильно тело. Он заслуживает второй шанс, как и сам Шарль, и в этом они с ним были схожи. — Так, я пошла, — Ламия для приличного неприличия растрепала на себе волосы и смазала макияж под глазами. — Надеюсь, ты меня понял. Я правда хочу помочь тебе, Шарль. Будь сильным и постарайся, уж прошу тебя, постарайся не привлекать внимание. — И не убиться раньше времени. — Вышей эти слова себе где-нибудь на куртке, — девушка слабо хлопнула дверью, уходя из квартиры.          А Леклер вновь опустил взгляд на постер с гонщиком. Ухмыльнулся сам себе, выдыхая, вставая с места и поднимая книжный том. — Чтож, давай тогда познакомимся, Макс Ферстаппен.