Вечный/Eternal.

Шарль проснулся резко, с колотящимся сердцем. В комнате было привычно тихо, даже слишком. Он смахнул капельки пота со лба, сглатывая слюну. Часы на руке завибрировали — лаконичное и простое сообщение от Криса. «Хоум. Через час. Спонсоры хотят тебя видеть. Не опаздывай» Шарль выругался сквозь зубы и встал. Душ, быстрая смена одежды — темно-синий комбинезон, казался ему теснее, чем обычно. Пока он завязывал шнурки, правая рука снова дернулась — пальцы сжались в кулак сами по себе, потом медленно разжались. — Прекрати… — тихо процедил он, не понимая, к кому обращается. Марти встретил его родным ревом, и они вместе отправились вдоль радуги света знакомых улиц. В хоум он приехал точно вовремя. Крис встретил его у входа, его искусственный глаз жужжал, сканируя лицо. — Выглядишь… отдохнувшим, — менеджер прищурился. — Спонсоры в восторге. Два первых места подряд — это уже не случайность. Они хотят увеличить ставку на следующую гонку. Но сначала разберем телеметрию. Фред тоже будет.          Небольшой конференц-зал. На голографическом столе крутились записи вчерашней гонки — повороты, траектории, данные по скорости. Фред сидел во главе, а двое мужчин в дорогих костюмах по обе стороны от него, спокойно кивали и оглядывая вошедшего пилота. — Леклер, отличная работа, — начал руководитель. — Особенно последний сектор. Лучший цифры сезона. Как ты это сделал? Решил изменить стратегию? Или питание?          Двое спонсоров тоже выжидающе подняли взгляд — поддерживая довольными улыбками.          Шарль открыл рот, чтобы произнести уже привычное «хорошая подготовка, команда сработала на отлично», но вместо этого по темечку словно прилетел грубый, низкий толчок.

         …дерьмо.

— Я… — выдавил Шарль, цепенея перед ожидающими людьми. — Просто ехал. Старался изо всех сил и выжимал всю скорость, которую способен показать.          Вновь тяжелый импульс в районе черепа будто спорил с ним, через приглушенное, толстое стекло.

…полз, как черепаха.

— Отличный результат, — мужчины активно закивали. — По новой стратегии мы…          Фред продолжил что-то говорить про повышенные ставки, про контракт, но Леклер плохо слышал. Толчки в голове не прекращались.

…тормозишь рано. Видишь поворот — едешь.

         Шарль непроизвольно улыбался, кивая на слова руководителя, пытаясь поудобнее расположиться на мягком кресле. — … и поэтому мы думаем поднять тебе скорость на двадцать процентов уже на следующей гонке, — закончил один из спонсоров, — На двадцать? — заморгал гонщик, словно не веря в услышанное. — Я… благодарен. Невероятно. — Вполне возможно, тебе окажут поддержку и в середине, и ближе к финалу. Так что будь готов к высоким нагрузкам, это серьезное вложение. — Да, я, — Шарль сглотнул. — Сделаю все, что смогу. Обещаю.          Мужчины обменялись довольными ухмылками и Фред, кивнув, торжественно подписал пару бумаг, протянув их Леклеру. Тот оставил свой автограф и неловко поклонившись вышел из зала, по пути вылавливая Криса. — Эй, я ем, — пробубнил тот, пережевывая сэндвич. — Поздравляю, мне уже отправили данные. Придется заказать партию флажков с твоей мордашкой. — Только не с той фоткой, которая у меня на пропуске. — С ума сошел? Ее просто обожают. Твой взгляд побитой собаки — самое продающее, что есть в тебе.          Шарль смерил менеджера взглядом, а тот рассмеялся, плюясь крошками в сторону гонщика. В голове вновь раздался привычный толчок, отчего парень схватился за затылок.

         … побитая псина.

— Эй, ты чего? Вчера знатно развлекся? — Крис склонил голову на бок, изучая Шарля выдвижной линзой. — Не то слово, — отмахнулся тот, оглядываясь. — Ладно, я побежал. У меня еще… дела, вот. — Дела у него, ага. А, я перешлю тебе гонорар. Иди… поешь чего-нибудь нормального. Ты сейчас главная рабочая лошадка команды. Переходи на премиальный корм.          Леклер качнул головой и сразу отвлекся на всплывающее уведомление на часах — неплохая сумма поступила на счет, вызывая невольную улыбку.          И ему есть, куда потратить эти деньги — он уже задолжал Ламии оплату за прошлый допинг, еще и операция… — Крис, где у нас коробки с мерчом?          Марти ехал особенно недовольно — визжал так, как Рассел при первой же проблеме на повороте. Пришлось по пути заехать в сервис и помочь другу с новыми деталями. Шарль присел на корточки у обновленного мотоцикла. Марти всегда был ржавым, потрепанным, с разбитой фарой и выцветшей краской, но теперь он казался… живее, новее. Двигатель рычал ниже и тише, чем обычно, будто кто-то внутри накинул ему оборотов. А глубокая, иссиня-черная покраска бликовала оттенками индиго под вечерними фонарями. Когда Шарль повернул руль, мотоцикл сам чуть дернулся влево — резче, чем нужно. Правая рука снова ответила раньше, чем мозг отдал команду. — Чувствуешь, друг? — гонщик склонил голову. — Мы оба новенькие. Красавцы, а? Марти ответил согласным рыком. Шарль усмехнулся сквозь шлем и поехал дальше. У Ламии он оказался уже под вечер. Знакомый коридор, дверь квартиры открылась почти сразу — Ламия не ждала гостей, но недовольной не выглядела. — Ого, — она приподняла бровь, рассматривая две большие сумки в руках друга. — Ты что, ограбил спонсоров? — Почти, — Шарль протиснулся вперед, ногой захлопывая дверь и поставил сумки на стол, выгружая. — Это тебе. Обещал же. Сначала он вытащил тяжелый бумажный пакет. Внутри лежала настоящая натуральная еда — редкость, которую даже богатые семьи видели не каждый месяц. Свежий, чуть неровный хлеб с хрустящей корочкой, который пах дрожжами. Три ярко-красных яблока — твердые, с легким восковым налетом. Кусок настоящего сыра, не синтетического, а с мелкими дырочками и острым, молочным запахом. И небольшая упаковка вяленого мяса — темно-красные полоски, которые блестели жиром и солью. Все это стоило бешеных денег, но сегодня Шарль не жалел. — Вот. Не из синтетики. Настоящее. Из верхних теплиц, где выращивают для корпоратов. От особого клиенту к особому клиенту.         Ламия молча взяла одно яблоко, поднесла к носу и закрыла глаза. Запах был густой, не химический, глубокий и сочный. — Ты идиот, — тихо проговорила она, но уголки губ дрогнули. — Это же… боже, я уже забыла, как пахнет настоящее яблоко. — А это еще, — Шарль достал из второй сумки небольшую коробку. Внутри лежала плотная черно-красная куртка с теплой подкладкой и скрытым желтым карманчиком под гаджет. На рукаве — маленький вышитый логотип Ферарри. — Наш мерч. Только не из дешевого. Я взял самую крепкую. Чтобы в твоем районе не отобрали за пять секунд, а знали, что ты важная шишка. Ламия провела пальцами по ткани. Куртка была тяжелой, качественной, плотной. — Спасибо, Шарль, — девушка впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. — Серьезно. Я совсем забыла, что такое… подарки? Приятный бартер? — Не превращай прекрасный акт альтруизма в дурацкий обмен услугами, — рассмеялся гонщик, садясь на подоконник.          Подруга включила чайник, попутно нарезая яблоки и накладывая вяленое мясо и сыр на хлеб. Все казалось таким уютным и приятным, что и сам парень расслабился, наблюдая за действиями девушки.          Даже воющая микроволновка не портила настроение, а наоборот, придавала какого-то тепла ситуации. Интересная деталь быта. Ламия распустила волосы, поправляя сиреневую майку и поставила на стол две кружки чая вместе с натуральными сэндвичами. — Ну давай, колись, — девушка поджала колени к груди, с хитростью в глазах глядя на друга. — Ты не просто так побаловать меня пришел, да? — Ты что, успела меня просканировать? — Чуть-чуть. Хаус, результаты, — Ламия щелкнула пальцами и скрытый гаджет у раковины заговорил. — Обработка данных. Пациент Шарль Леклер — уровень восстановления нейронных связей: повышенный. Уровень интоксикации: снижен до приемлемого минимума. — Как приятно это слышать, — тот выдохнул, потирая легкую щетину. — А, еще вот, — он достал из внутреннего кармана куртки небольшую, но качественную бутылку джина. — Для… настроения. — Ты реально обокрал спонсоров, — девушка подтянула бутылку поближе к себе, разглядывая этикетку. — Но не увиливай. Что там с дружком? — Кажется… кажется, он проснулся. — Ты его слышишь? — Вроде того. Он… ругается. Назвал меня черепахой. — О, это похоже на него, — Ламия сделала глубокий глоток из кружки. — Тебя мутит? Голова кружится? — Нет, просто… как будто тупой стук в голове.

Сам ты тупой.

— Эй! — Чего ты? — девушка нахмурилась. — Он сейчас что-то сказал? — Да, — Леклер дернул губой. — Он противный. — Эй, Макс? — Ламия осторожно поддалась вперед, изучающе осматривая Шарля. — Ты меня слышишь? — Молчит.          Но реакция тела была иной — гонщик чуть сжал ладони и поджал губы. Ферстаппен злился, это ощущалось кожей. — Лам… кажется, ты ему не нравишься. — И это логично, — та с досадой в голосе откусила кусочек сэндвича. — Я же посадила его в тебя. Не удивлюсь, если как-нибудь ты задушишь меня во сне, если твой новый друг перехватит контроль. — Думаешь это возможно? — с тревогой в глазах Шарль оглядел собственные руки. — Может лучше прицепишь меня к тому жуткому креслу? — Пока нет нужды, этим разозлим его еще сильнее.          Ламия откинулась на спинку стула, внимательно глядя на Шарля. Образ сменился, теперь в ее глазах не было легкости — только сосредоточенность риппера, который оценивает, насколько сильно пациент меняется. — Хорошо. Давай проверим, насколько он уже активен. Скажи ему что-нибудь. Прямо сейчас. Шарль сглотнул. Он чувствовал, как в затылке снова начинает пульсировать тяжелая, чужая волна. — Эй… Макс, — произнес он вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты меня слышишь? Мы… в одной лодке. Давай хотя бы не будем сразу друг друга ненавидеть. Тишина. А потом — резкий, как удар по металлу, импульс прямо в центр черепа.

Лодка? Ты тонешь, придурок.

Шарль дернулся, будто его ткнули иглой коннектора в болиде. Губы сами собой шевельнулись, и он услышал свой голос — но интонация была чуть ниже, чуть жестче, чем обычно. — …тонешь. — Что он сказал? — Ламия резко выпрямилась. — Ты тонешь, придурок, — повторил Шарль уже своим голосом, но с чужим отвращением. — И я… Лам, я не хотел. Оно само вырвалось. Девушка медленно кивнула, не сводя с него цепкий взгляд голубых глаз. — Он не просто эхо. Он уже пробует говорить через тебя. Пока слабо, но пробует. Это нормально на первых порах. Нейронные связи еще нестабильны, он ищет, где зацепиться. Шарль провел ладонью по лицу. Правая рука снова чуть дернулась — пальцы сжались сильнее, чем он хотел. — Нормально? Я только что назвал себя придурком вслух. При тебе. Если так пойдет дальше, я скоро буду разговаривать с ним, как с пассажиром в такси.

Пассажир? — новый толчок, теперь с презрением. — Я за рулем.

Шарль резко вдохнул и выдохнул сквозь зубы. — Нет. Ты не за рулем. Это мое тело! — взъелся Леклер, но Ламия подняла руку, останавливая его. — Не спорь с ним вслух. Это только дает ему больше контроля. Говори мысленно, если можешь. Шарль попытался. Глубоко вдохнув, он мысленно произнес: Заткнись и дай мне поговорить. В ответ пришло короткое, тяжелое:

Нет.

И сразу — волна раздражения, такая сильная, что у гонщика на секунду потемнело в глазах. Он схватился за край стола, чтобы не покачнуться, прожевав язык. — Лам… он злится. Сильно. Я чувствую это откуда-то изнутри. Как будто… острая синтетика в голове. Ламия отрезала еще кусок сыра и протянула ему. Голос у нее был спокойный, почти профессиональный. — словно она совершенно не переживала. — Это вполне ожидаемо. Он умер за рулем моментально. А теперь проснулся в чужом теле, в чужом времени, в мире, где его стиль вождения, наверное, считается самоубийством. Для него ты — хилый пилот, который едва держится на трассе. И да, я для него враг. Я посадила его в тебя без спроса. — А я слабак, раз так лажал на последних гонках? — Кстати о них, — девушка качнула коленом, раздумывая. — Ты сам что думаешь? Твой успех — это его рук дело или результат того, что твой мозг склеивается?          Шарль уже думал об этом. Его не отпускала мысль, что это не его заслуга, а внутренний помощник перехватил управление, как когда-то Лу. Но не хотелось отдавать ему все лавры — это ведь Леклер сидел в болиде, это в его тело входили коннекторы, это своими глазами и мыслями он оценивал ситуацию и принимал решения. — Я многое сделал. Но и он, чувствую, помогал. Я недостаточно смелый в поворотах, да и… никто не ожидал от меня таких маневров.

Девчонка.

— Пошел к черту. — Шарль, не поддавайся. Хаус, отправь мне на канал отчет по психическому состоянию пациента. И копию лично ему. — Выполнено. Сообщение абоненту «Собачья морда» отправлено. — Кто-кто? — Леклер скривился, откусывая яблочную дольку. — Ты не могла записать меня как-то ну… поприятнее? — А я как у тебя записана? Безумный гений? Крушитель черепов три тысячи? — Ламия. — Скукота, — девушка вскинула волосами, размешивая чай. — Вернемся к гонкам. Никто не заметил ничего подозрительного? — Намекаешь на Джорджа? Ну… он, конечно, смотрит своими лупилками так, будто видит меня насквозь. Но, скорее всего, решит, что это просто эффект допинга. А так… — Шарль нахмурился, вспоминая Лу. — Мой оператор. Она как-то… странно себя вела. — Что значит странно? — Не так радовалась, как остальные. Может, у нее характер такой. — А может у нее есть доступ к твоей полной телеметрии и результатам врачей. Если они от тебя намеренно что-то скрывали, то она это знает. И видит разницу. Будь с ней поосторожнее. Вполне возможно, она станет проблемой.          Шарль устал от диалога, решив насладиться натуральной пищей. Больше о Максе они не разговаривали, не желая ворошить осиный улей, пока тот отмалчивается. Но присутствие ощущалось уже куда сильнее — игнорировать его не получалось, нужно было наоборот укреплять связь.          Даже город стал выглядеть иначе. Леклер дольше смотрел на высотки, демонстрируя внутреннему сознанию все, чего он раньше не мог видеть. Подолгу задерживался на обычных киосках, торгующих синтетическими продуктами и дешевыми деталями для протезов. Ларьки с одеждой из искусственной кожи и синтезированного хлопка, приглушенных и контрастных, кричащих цветов.          И сам Шарль будто забыл, как выглядит Нео-Дельта. Пыльные районы, перевернутые мусорные баки, подсвеченные верхние этажи зданий. — Ты знал его, как Нью-Йорк, — тихо произнес Шарль, не снимая шлем. — Не знаю, сильно ли он изменился. Ты здесь часто бывал? Вроде ты не из этих мест. Но, может город тебе нравился.          Но по жжению в районе груди парень понял — вряд ли. Да и он не мог представить Макса на вершине хайтека, не шел как-то этот стиль с его образом и внешне, и внутренне.          Сбоку мигали голограммы с изображением разных видов услуг, на небольших магазинчиках бликовали яркие надписи, переливаясь радугой. Около одного из таких Шарль резко остановился — точнее остановилось его тело. Он не сразу разобрал полихромную вывеску, но теперь словно внутренне стыдился за то, что посмотрел на нее. — Компьютерный клуб? — Леклер усмехнулся сам себе. — Там же доисторическая техника. И вряд ли тянет хоть… — он резко осекся. — А, я тебя понял. Хочешь поиграть?          Но ноги сами понесли его прочь от этого места — и парень рассмеялся, качая головой. — Я не стану тебя осуждать за желание поиграть в машинки, — произнес он, садясь на Марти. — Раз уж тебе не хватает обычных гонок.          И мотоцикл рванул вперед — сливаясь с отражением фонарей в лужах. Город сегодня действительно выглядел иначе. ***          Всю следующую неделю Макс решил помалкивать. Шарль был рад этому, но его не покидало чувство, что он лишь усыпил бешенного зверя внутри себя. Получалось спокойно жить без чужого присутствия, до самого дня, когда одним вечером его не выбил из колеи электронный звонок охранной безопасности. — Шарль Леклер, к вам посетитель. — Личность? — тот склонил голову, прибирая небольшой бардак. — Личность представилась как неоинженер и оператор синхронизации. — Амели? — парень неловко споткнулся, не веря услышанное. — Эм, да, Смитти, пусти девушку. — Подтверждено.          Гонщик быстро скинул мусор в пакет, закинул книги и все бумаги, связанные с Максом под диван. Раз девушка сама решила прийти к нему, то либо случилось что-то серьезное, либо у Шарля случится внезапное свидание. — Поражаюсь этой системе, — Амели сама открыла и закрыла дверь, смело проходя в квартиру. — Я представилась только ради приличия. К тебе вообще всех девушек без подтверждения личности пускают? — Нет, совсем нет, просто, — Леклер развел руками, но не придумав дельного оправдания, лишь вздохнул. — Может скажешь, с чего вдруг решила прийти? Ни сообщения, ни звонка. Я приехал только пол часа назад с тренировки. — Я знаю, — та невинно пожала плечами и вольно прошла в гостиную, словно была у себя дома. — У меня все твое расписание вшито под сетчатку глаза. — Эм, — парень неловко сел напротив. — Ну… привет? — Шарль, — голос девушки стал серьезнее, а строгий костюм и холодный взгляд придавал ситуации напряжения. — Что с тобой происходит? — Обычно такое спрашивают, когда я сдаю позиции и не показываю результатов. — Ты знаешь, о чем я. — Нет, не знаю, — настоял на своем Леклер, прокашливаясь. — И раз уж ты заявилась сюда без приглашения, то говори, что тебя интересует. Хочешь поговорить о данных? — И о них тоже, — та брезгливо оглядела окружение. — Хоть кофе сделай. Хоть синтетический. Разговор будет долгий.            Оба человека переместились на кухню, и Амели посчастливилось лицезреть легкий бардак и совсем уж рухлядь, служившей кофемашиной. Ей далекого до любимого Дьюи — тот хотя бы разговаривал.          Сам Шарль был рад подвернувшейся паузе, ему нужно было придумать как себя правильно вести. Он будет спокоен, сдержан, уверен в себе.

Хуевая тактика.

Тебя еще не хватало.          Шарль слабо промычал, но на удачу стоял спиной к девушке, так что выражение его лица она не увидела. Мысленно выругавшись и очень убедительно попросив Макса ему не мешать, он поставил две кружки с горячим кофе на стол, с выжидающим видом садясь напротив. — Предлагаю тебе бартер, — та уселась удобнее, расслабляя тугой хвост. — Обмен информацией. — И что ты предлагаешь?

Кретин, ты только что подставился.

Не мешай. — О, ну раз так, — Амели была явно удивлена такой реакции, а Шарль с ужасом понял, что голос в голове был прав. — Значит, так и есть. С тобой что-то происходит. — Ходи первая, — сдался тот, протирая лицо ладонью.          Девушка бегло оглянулась, словно за ними кто-то мог следить. Затем приподнялась, доставая что-то из заднего кармана, бросая на стол свой бейдж. Сначала Леклер нахмурился, ведь уже видел его и за какую-то полезную информацию не считал. Но когда увидел фамилию — брови поползли вверх. — Росберг? — изумился он, поднимая глаза на девушку. — Это ведь не случайность, да? Ты сестра Нико. Боже! — Шарль привстал, ударив себя по лбу. — Точно. Да вы похожи, как две капли воды! Это я из-за очков не понял? — Не все разнополые близнецы так похожи друг на друга, — та выдохнула, опуская взгляд. — Да и я постаралась над тем, чтобы нас не так часто сравнивали. — И поэтому ты сидишь в той коморке и редко показываешься? — Да.          Шарль сел обратно на место и вздохнул. Нико Росберг — гонщик, который умер пару лет назад. Он пришел в Формулу позже, чем его друг Льюис, но сгорел слишком быстро. Даже по меркам зеленых гонщиков из пепельных районов. — Только не говори, что ты тоже считаешь его неудачником, — с легкой злостью в голосе произнесла Амели. — Или давай, скажи это. Богатенький красавчик не показал никаких результатов и как последний лузер умер прямо в машине, не откатав даже сезон. — Я этого не говорил. — Так просто… все говорили. Если помнишь.          Леклер кивнул — о да, он буквально изо всех щелей слышал, как бедняки ликовали смерти богатенького сынка корпоратов. Новости приходили на гаджеты практически каждый час, и все, кто имел отношение к гонкам считали, что имеют право выскзааться по этому поводу. Шарль особо не выражался, ведь тоже был не из простой семьи, но гибель родителей и хоть какие-то результаты вывели его из круга общей ненависти. — Значит, ты ушла из Мерседес вместе с Льюисом? Раз ты вела его весь прошлый год. — Да. Он… не был рад смерти Нико. Совсем. Они не просто напарники, они друзья. Наш отец вытащил Льюиса из пепла и дал ему жизнь в Формуле. Без Нико он ездить отказывался, но существовать же как-то надо… — Да, это я понял. Мы как-то общались с ним на эту тему. — Он сгорел слишком быстро, — Амели отвела взгляд в сторону. — Слишком. Быстро. Даже для бедняков, а мы ведь… крепче телом, сознанием и всем остальным. Это казалось… невероятным. — Соболезную, — у гонщика больше не нашлось слов. Он не особо горевал из-за смерти Нико, ведь такая смерть на гонках вполне нормальна, до жути привычна.

Это не гонки, а херь какая-то.

Не мешай. — Ты же не какой-то шпион Тото? — скривился Шарль, разглядывая пропуск. — И не станешь мне предлагать какой-то злобный и хитрый план? — О нет, я к ним не собираюсь иметь никакого отношения. Они не защитили честь Нико после смерти, а то, как с ним обращались, когда он был их пилотом… у меня есть много и много вопросов. — Нас не носят на руках, — парень пожал плечами. — Может, особо удачных да, но ты знаешь, как работает эта система. — Я здесь не за тем, чтобы пытаться разорвать паутину корпоратов. — И зачем тогда? — Из-за тебя, — Амели скрестила руки на груди. — Шарль… я видела твою медицинскую карту. Я знаю, что с тобой происходило. Я видела это с Нико.          Леклер сглотнул, поджав губы. Чтож, он об этом догадывался, но чтобы вот так получить информацию в лоб — обезоруживает. — И каково наблюдать, когда я умираю, а от меня это все пытаются скрыть? — Ужасно, если честно. Я не могла что-то сделать, но… хотела. Думала, как подпустить тебя ближе, открыть доступ… — Но? — … ты справился и без моей помощи, — девушка с вызовом подняла взгляд. — И понятия не имею, каким образом. И это меня волнует.          Опять Мерседесы. Сгоревший Нико. Слишком много их влияния, слишком много от них проблем. — Ну так лучше порадуйся за меня, — Шарль хлопнул себя по коленям. — Вот он я. Живой и здоровый. Не умираю, еще и выигрываю. Чего еще нужно? — Да они же из тебя выжмут все соки, кретин ты тупоролый, — промычала девушка, откидываясь на спинку. — Я поздравляю тебя, что ты как-то излечился, но ты сделал хуже. Думаешь, тебя теперь отпустят по своей воле? — Но контракт… — Можешь им подтереться. Я боюсь, что ты можешь стать одновременно и проблемой, и самой желанной конфеткой для корпорации и Формулы. — Я тебя вообще не понял, — парень скривился, отпивая кофе. — Слушай, я понимаю, что у тебя печальная история с братом, синдром спасателя и все такое… — Ты слишком много о себе думаешь. — Ты же сама сказала, что я конфетка. — И ты услышал только это!?

Ударься головой об стол.

— Да заткнись! — Что ты мне сказал? — Амели угрожающе приподнялась. — Да я не тебе… — Шарль с психом разжал кулак. — То есть, не важно. Забудь. Прости. Я не это имел в виду. — Я дала тебе информацию о себе, теперь твоя очередь! — Да все в порядке! — парень привстал, демонстративно оборачиваясь вокруг себя. — Вот! Видишь! Руки-ноги целы, прыгаю, хожу, катаюсь. Просто дай мне делать свою работу, и у тебя, у меня, и у команды все будет отлично! Мне уже до гонки спонсоры подняли скорость на двадцать процентов! — Ты меня вообще не слушаешь, — Амели закрыла лицо руками. — Чтож, ладно, я пыталась. Хорошо, Шарль, отлично, Шарль. На мою помощь больше можешь не надеяться. Я найду тебе другого оператора. — Прекрасно! — Прекрасно!          Дверь хлопнула с такой силой, что парень аж подпрыгнул, не заметив, как девушка покинула квартиру. Зачем она приходила он так и не понял, и смысл этого разговора ему тоже остался неясен. Он пнул по пути одну из книг, торчащую из-под дивана, и бок стрельнул острой болью. — И ты тоже пошел в задницу! — не выдержал Шарль, крикнув в никуда. — Ты вообще ничего не понимаешь, а лезешь мне в голову и мешаешь жить!

А я здесь по своей воле?

— Ну хотя бы заговорил! Просто потрясающе, Макс! Может, пора познакомиться? — пилот не знал, куда обращаться, поворачиваясь вокруг себя и разговаривая то с лампой, то с диваном и батареей. — Я Шарль Леклер, спасибо, что решил спросить хотя бы имя того, в чьей сраной голове ты сидишь!

Ты считаешь, мне это нравится?

— А ты считаешь, что я кайфую от этого? — Шарль схватился за голову, сжимая волосы. — Ты знаешь, что я пережил за этот месяц? Ты вообще понимаешь, как устроен наш мир? Конечно, ты ничего не знаешь, ты херов динозавр!          Другой бок заколол острой болью и Леклер опустился на колени, поджимая губы. — Отличный метод, Макс, просто класс. Давай, ломай того, кто дал тебе жизнь!

Я просил этого?

Я просил?

Внутренний голос стал строже, холоднее, злее.

Кто, я такой, блять, здесь?

Где вообще…я?

         В районе груди защемило, горечь подкатила к горлу молниеносно, Шарлю пришлось сглотнуть несколько раз, чтобы унять ее. Он задышал чаще, путаясь в мыслях. — Прекрати, Макс, — зашептал тот. — Прекрати. Ты делаешь мне и себе хуже.

Пошел ты.

— Да прекрати! — Леклер глотал вязкую слюну раз за разом. — Блять…          Сердце колотилось, отдавая болью в грудной клетке. Шарль лег животом на сбитый ковер, пытаясь выровнять дыхание, которое отказывалось подчиняться нужному ритму. Одежда неприятно липла к телу, а перед глазами все поплыло — конечности дрожали, а страх и тревога накатывали с новой силой. Словно впервые. — Макс, Макс… — Леклер еле дышал, раскрывая рот, как выброшенная на берег рыба. — У тебя…у нас… паническая атака…          Вот, как выражал эмоции Ферстаппен — не только голосом, но и ломал тело Шарля изнутри. Макс не отвечал, спрятавшись куда-то в далекий угол сознания, где Леклер никак не мог его поймать. Мысли путались, он цепко ухватился лишь за одну, пытаясь сконцентрироваться на ней. — Смит-ти… срочный вызов… Ламия… — Подтвердите запрос. — Под-твер, — глаза закатились сами собой. — Ждаю.          И наступила темнота, укравшая его из реальности.