Вечный/Eternal.

Квартира Ламии оказалась совершенно обычной. Не жилище какого-то безумного риппера, крошащего людей и создающего неподконтрольных киборгов. Спокойное, даже уютное помещение, пережившую давнюю катастрофу. Низкие потолки, потрескавшиеся от краски стены, и холодильник, этот чертов холодильник, из-за которого Шарль и проснулся — он гудел еще сильнее, чем Марти, который отказывался заводится в дождливые дни. На подоконнике с криво повешенными жалюзи стоял одинокий искусственный цветок с посеревшими листьями.          Шарль сидел, завернувшись в клетчатый и приятно пахнущий порошком плед. В руках чашка с теплой водой и чем-то травяным — Ламия заверила, что это нечто хотя бы не навредит, чего уже было достаточно. После операции прошли почти сутки, бо́льшую часть из которых Леклер просто проспал, но тело еще ощущало признаки вторжения — в затылке пульсировала тупая боль, спина ныла при любом движении, а в голове было необычно пусто, но это была приятная легкость.          Девушка возилась с посудой — вычищала все до блеска, хотя в квартире и так было заметно прибрано, просто еще не разобрано. Лишь микроволновка смотрела на Шарля так, будто только что пережила ядерный удар, но работала из чистого упрямства, и этим была так похожа на ее хозяйку. — Вот, ешь, — Ламия поставила перед другом тарелку с синтетической лапшой и каким-то бледным соусом. — И не смотри на меня так. Это не больничная каша, я сама готовила.          Шарль взял вилку, но пока есть не спешил, лениво накручивая спагетти и рассматривая, как соус стекает в углубление. — Я думал, будет иначе. Хуже, наверное. После таких игл… это было сильнее, чем в болиде. Я на секунду решил, что стану овощем, когда ты вставила первую жуть в затылок.          Девушка села напротив, подпирая щеку кулаком. Только сейчас Леклер смог заметить, как она была вымотана — слипающиеся глаза, кожа бледнее обычного, усталый взгляд. Длинные волосы собраны в небрежный пучок, хотя это даже придавало какого-то шарма. — Ты был на волоске, я не знаю, как сама не сошла с ума от нервов. Тридцать два процента — это не шутки, как я вообще пошла на это… Но, когда твои нейронные связи стали стабилизироваться, я чуть не заплакала. А я давно не плачу. — О, это хорошо, когда рипперу не плевать на пациента. Впредь и дальше буду обращаться только к тебе. — Очень смешно. Такую штуку я еще раз проворачивать не собираюсь. О, кстати об этом, — Ламия звонко размешала растворимый кофе обратной стороной ножа. — Как там Макс? Слышишь что-то? Чувствуешь? — Вообще ничего. Вроде пока ничего не изменилось. Может не сработало? — Сработало, еще как. Я весь день, что ты проспал, сканировала тебя. Связи регенерируются. Медленно, но процесс идет. Можешь нас поздравить. — Да-да, — Шарль натянуто улыбнулся, продолжая наматывать лапшу на вилку. — Я рад, нет, серьезно рад, но теперь не могу отделаться от чувства, что жду пока мертвец проснется и начнет либо командовать мной, либо захватывать сознание. — Он не должен вести себя как паразит, формально вы оба паразиты, ведь будете жить за счет друг друга. Но, будем надеяться, что это к лучшему. — Ты достаточно оптимистична для человека из мира науки. — О, я скоро вообще ударюсь в религию и поеду крышей. Когда вечно видишь вокруг себя одни цифры и риски, невозможно не пытаться найти хоть какую-то надежду. — Кстати о ней, — Шарль проглотил небольшую часть лапши, которая оказалась, на удивление, весьма съедобна. — Что будет с гонками? Как бы… что увидит моя команда? — Они увидят пилота, который станет лучше держаться. Никаких сбоев, мыла перед глазами и отличная синхронизация. Насчет рефлексов и движений я не знаю, но в любом случае их система не сможет влезть даже в твое сознание, молчу уже про второе. — Попробую пока потренироваться на Марти. Будет уже чудо, если я смогу доехать до дома. — То, что происходит сейчас — уже чудо, Шарль.          Девушка ласково потрепала пилота по макушке, отчего тот впервые искренне улыбнулся за последние дни. Пока все ощущалось нормально, спокойно, привычно. Легкая тревога шла фоном, но с ней справится было проще, чем ожидалось.          Марти встретил хозяина привычным ревом, отчего тот лишь нагло шлепнул его по колесу и надел шлем, возвращаясь в родное логово. Даже квартира ощущалась иначе — все резко стало таким родным, важным. За окном разноцветные от переливов света люди слонялись по своим делам, а Шарль гордился тем, что дожил до этого момента и планировал это продолжать как можно дольше.          Оставшиеся дни до гонки пилот посвятил тренировкам собственного тела. Шрамы от игл прошли, скорее всего Ламия обколола его каким-то регенератором, отчего тело выглядело идеально, ни намека на чужое вторжение под кожу. — Эй, Макс, — Шарль остановился в темном коридоре, не доходя до ванны. — Ты здесь? Слышишь меня?          Тишина в этот раз была достаточно спокойной. — Молчишь, значит… может, спишь. А может просто не хочешь говорить.          Он подошел к раскрытому постеру, все так же мирно лежащему на столике. — Смотри, это ты, — парень рассмеялся. — Боже, чувствую себя так, словно разговариваю с ребенком.          Угол плаката загнулся, и Шарль решил все-таки повесить постер на внутренней стороне двери в спальне. Кто знает, может Макс вообще забыл, как он выглядит. Хотя бы в шлеме и гоночном комбинезоне.          Ночь перед сессией ощущалась особенно тяжелой. Пилот долго не мог уснуть, слабо касаясь кожи на лице, но затем смелее прощупывая каждый сантиметр. Это все еще он. Все еще Шарль Леклер. В теле и в сознании так спокойно, словно все встало на правильные места. Но не покидало ощущение… легкой инородности. Иногда пальцы отказывались его слушаться и слегка вздрагивали, но Ламия предупреждала что это могут быть последствия после ударной дозы лекарств и обезболивающих. К завтрашнему дню они должны пройти окончательно, на что парень и надеялся.          Сон был тяжелым. Тугим, неудобным. Шарль то и дело крутился на постели, то скидывая одеяло, то вновь набрасывая. Изредка даже просыпался от сияющих переливов красно-синего неона под окнами, и словно с непривычки протирая глаза.          Встал он точно не с той ноги — так тяжело отходил ото сна, что чуть не перевалился с кровати. Вибрация на часах сигнализировала о том, что самое время выходить, но у Шарля всегда есть лишний час в запасе как раз для подобных случаев. Ну или не совсем подобных.          Треснувшее зеркало все так же не пугало, а наоборот напомнило о том, что в жизни произошли перемены. Кривая линия пересекала лицо гонщика ровно по диагонали, слегка деформируя его под другим уклоном. — А вот это я, — сам себе усмехнулся он. — Говорят, я красавец.          Путь до «Карбон-Холла» нагнал тревогу, особенно когда парень заметил, какое количество зрителей соберется в этот раз. Гонка не спонсорская, но и оттого многим фанатам было гораздо интереснее наблюдать за чистой скоростью и умениями самих пилотов. — О, ты здесь, — Крис показался из-за плеча, вытягивая искусственный глаз, словно подзорную трубу и придирчиво рассматривая им Шарля, фиксируя. — Выглядишь отлично. Решил потратиться на натуральное питание? — Ага, чтобы вспомнить, насколько синтетика отвратительна. — Ты же сдержал свое обещание? — менеджер нахмурил единственную бровь. — Сегодня важный заезд. — Поверь, я сделал все, что смог.          Крис еле кивнул, отходя в сторону и пропуская другого пилота, но тот этого будто и не заметил, толкаясь плечом. — Эй, Арвид, — Шарль дружелюбно качнул головой. — Даже не на треке контакты не допускаются. — А, да я, ну, задумался, — отмахнулся тот, бегло осматривая соперника. — Видел, что ты сдаешь. Сможешь в чистоте соревноваться? — С тобой? — Думаешь, раз я первый год, то слабак? — юноша с вызовом расправил плечи. — Если ты не забыл, то я из пепла. Если ты вообще знаешь, что это такое. — Я не вчера родился и знаю эти районы, — Леклер удивился тому, что Арвид решил устроить странную перепалку. — Но ты молодец, раз оказался здесь. Значит не просто повезло. — Повезло… — скривился тот. — Везет таким как ты, что с высоток на нас смотрят и токсичные отходы сбрасывают. Уж поверь, я такой шанс не упущу.          Крис мягко разнял парней, хотя Шарль ничего и не собирался начинать. Арвид был молодым, обиженным энтузиастом из бедного района, в котором даже выжить сложно, не то, что просто выбраться. И любил с момента сезона раз за разом напоминать об этом, желая то ли выделиться, то ли пытаться добиться особого расположения. Но тут многие не из благополучных мест, на пальцах одной руки пересчитать таких, как Шарль. По оставшимся пальцам руки Криса. — Ну, как ты? — Льюис тактично улыбнулся, как только заметил напарника, подходящего к болиду. — Фред рассчитывает на результат. — Понял. Сегодня выжму все. — Отлично, — Хэмильтон надел шлем, кивая. — Не отставай, а то перегоню.          Шарль сел в машину, привыкая и собираясь с мыслями несколько секунд. Затем уже знакомые иглы вошли под кожу, но в этот раз все ощущалось иначе, словно обезболивающее все еще притупляли чувства. — Шарль Леклер. Идентификация пройдена, — знакомый роботизированный голос лег в ухо. — Состояние стабильно. Готов? — Готов, Лу. — Обратный отчет. Десять, девять, восемь…          Огни зажглись. Алое свечение трассы сошло на нет, перетекая в кричаще-желтый, а затем и в самый агрессивный оттенок зеленого. Шарль вдавил педаль в пол.          Старт получился резким, мощным. Болид рванул с такой легкостью, будто спонсоры добавили ему сразу километров двадцать еще до первого поворота. Гонщик моргнул — обычно вначале он чувствовал легкую задержку, но сейчас ее не было. — Лу, что с телеметрией? — Реакция на газ быстрее обычного на два процента. Все в пределах нормы.          Первый сектор. Шарль шел восьмым и его вполне устраивала данная позиция. Он только разогревался, да и первая десятка после его неудачных сессий уже считалась хорошим результатом. Льюис шел шестым, с предельной точностью двигаясь по своей траектории.          Арвид, словно издевательски, пытался несколько раз обогнать Шарля, дразня. Его болид мерцал слишком быстрыми переливами и яркостью цветов, отчего более неопытный пилот сразу же потерял бы координацию, но Леклер давно уже привык к подобным трюкам. — Клоун, — прошипел Шарль, набирая скорость на прямой. — Лу, если есть возможность, отправь на него жалобу. Там впереди Оскар и Кими, он может спровоцировать аварию у этой молодежи. — Обработка данных…Заявка принята. На вынесении решения отведено семь минут.          Гонка шла спокойно, но напряжение не отступало. Пару раз Леклер закусился с Расселом, который раз за разом покушался на его зону, отчего Шарлю приходилось от него отрываться на добрых три секунды.          И вот он уже четвертый, улучшил свой результат. А впереди — длинный поворот, на котором чаще всего все привыкли тормозить рано, ибо угол был слишком резкий. Если он войдет в него, то есть шанс, что поднимется в таблице еще выше. Нога пилота на тормозе дрогнула, но не нажала так сильно, как он привык. Вместо этого он чуть сильнее дернул руль, смещаясь к внешней бровке.          Он знал, что рано, но тело сработало за него. Он вошел в опасный поворот на скорости, которую можно было считать самоубийственной. Болид резко присел, шины завизжали, но держали. В тот же момент Шарль почувствовал, как задняя часть машины начала скользить — и вместо того, чтобы испугаться и сбросить газ, он добавил его. Инстинктивно. Ровно столько, сколько нужно. — С ума сойти, — сглотнул пилот, еле удерживаясь на трассе. — Лу, время? — Первый в списке — Шарль Леклер. — Обалдеть, я еще и случайно обогнал Арвида, колесо в колесо. Можешь дать по нему данные? Надеюсь, он злится. — Психологическое состояние пилота заметно ухудшилось. — О, да ладно? Лу, ты сегодня в хорошем настроении? Покажи тогда мне данные тех, кто ниже в списке. — В доступе отказано, Шарль Леклер.          Гонщик мягко улыбнулся под шлемом, продолжая скользить по треку. Он изнутри чувствовал, как сейчас радуется его команда и негодуют соперники. Хотел бы он на это посмотреть в живую. — Ты просто монстр, — первым после гонки его встретил Крис, Шарль даже не успел снять шлем. — Я не знаю, что ты там с собой сделал, может ходил к тем шизанутым культистам, но это сработало. — Очень рад, — гонщик тяжело дышал, помахивая в сторону визжащей толпы. — Фред тоже? — Пф, он уже заливается текилой со спонсорами. Поздравит тебя только завтра, и то, если ты победишь, — механический глаз все никак не успокаивался, противно жужжа. — А успех тебе к лицу. Идем, спишем голограмму с твоей мордашки. Будешь сегодня на всех билбордах.          Шарль счастливо улыбался прессе, проговаривая уже заученный текст в диктофоны, рассказывая про плодотворный отдых и отличную командную работу. Он и сам пока не мог поверить в то, что поставил лучшее время, собственное тело казалось непривычным. Могли ли настолько нейронные связи быстро залататься?          Быстро покивав спонсорам и поддерживая пару непринужденных бесед с непримечательными мужчинами, гонщик прошел вдоль этажа, случайно заприметив в углу знакомую светловолосую макушку. — А ты сегодня была добрее, чем обычно, — парень обезоруживающе улыбнулся. — Спасибо. — Рада, что не зря нарушила регламент, — та закатила глаза, но не ответить улыбкой не смогла. — Отличный результат. Не смей завтра сплошать. — И не подумаю.          Амели проводила спину Леклера тяжелым взглядом, щелкая кончиком ногтя по оправе очков. Та, вместо звуковой реакции, выдала легкую проекцию, видимую только ей.          Анализ получен. Шарль Леклер — уровень интоксикации: снижен до приемлемого минимума.          Девушка поправила дужку, хмурясь. Значит, ей не показалось. Нет никакого чуда и что-то действительно случилось с гонщиком. И это было серьезнее, чем ей бы хотелось. — Росберг! — тяжелый и хриплый голос командно подозвал ее со спины. — Мне срочный отчет по Хэмильтону. — Сделаю, — тихо произнесла та, поправляя выпавший бейдж. ***          Следующий день Шарль ждал особенно сильно. После гонки он был настолько вымотан, что сразу ушел спать при первой же возможности. Скорее всего, тело отвыкло от таких нагрузок, учитывая недавнюю операцию.          Но вот — первая позиция, он снова на треке. Крис приветствует его дежурной улыбкой, пожимая руку металлическими пальцами. Фред стоял неподалеку, сухо кивнув и награждая взглядом, нацеленным на результат.          Старт с поула ощущался непривычно. Леклер уже не помнил, когда в последний раз оказывался на этом месте, неловко оглядываясь на остальных соперников, словно не до конца был уверен в своей позиции.          Разноцветные болиды переливались с задних рядов, каждый в своей неоновой шкуре. Ярко-оранжевый с красными вставками — это Оскар, слабо махавший толпе и закрывая визор, собираясь с силами. Глубокие фиолетовые вставки, алые ленты — Исаак в машине выглядел почти хищно. А Рассел, как всегда, был в своем спокойном серебристом Мерседесе с бирюзовыми вставками и строгим хромом. — Лу, а тебе какой больше нравится? Ставлю на Гасли. Такая розовая девчачья расцветка. — Пилот Пьер Гасли. Анализ состояния машины. Неверно: кодовый оттенок спонсора Альпин: Hot Pink #Ff69B4. — Ну ты и зануда. — Отклонено.          Огни зажглись — начался обратный отсчет. Шарль сглотнул, впиваясь в руль крепкой хваткой, не отвлекаясь на острую боль от коннекторов.         Гонщик сумел сдержать первенство, но давление со стороны соперников ощущалось спиной. Те явно не сдавались — Льюис успел перескочить Рассела, но тот не отставал и раз за разом менялся с ним позициями.          Кими с внешней стороны пытался прижать его к стене. Его черно-серебристый болид рассекал пространство стальными нитями, словно пилот демонстрировал Леклеру свой потенциал. Оскар висел сзади, кричаще-янтарный, точный и веял опасным холодом. Первый поворот. Шарль начал тормозить по привычной траектории — и вдруг тело опять поступило иначе. Стопа чуть позже отпустила тормоз, руль повернулся резче и увереннее. Болид вошел в апекс идеально, почти без потери скорости. Шарль почувствовал, как задняя ось слегка скользнула — и вместо страха он инстинктивно добавил газа. Машина выстрелила из поворота, оставив подступающего Кими позади. — Лу, я опять это сделал… что это было? — Реакция нестандартная. Выигрыш две десятых на входе.          Второй сектор. Оскар на своем МакЛарен пытался атаковать с внутренней. Его болид светился холодным оранжевым светом, почти гипнотически. Шарль почувствовал, как его руки сами чуть докрутили руль, защищая траекторию. Движение вышло жестче и точнее, чем он обычно позволял себе на такой стадии гонки. На длинной прямой неон трассы вспыхнул ярко-фиолетовым — Шарль показывал опасную скорость. Ветер выл через шлем, огни зданий сливались в сплошные цветные полосы. В какой-то момент гонщик почувствовал странный импульс — тело само чуть приподняло нос болида на выходе из легкого поворота, оптимизируя аэродинамику. Маневр был маленький, но эффективный. Пьер в розово-красном Альпин шел следом, его подсветка мягко пульсировала, словно он экономил силы, выжидал нужный момент. Рассел, серебристо-голубой, висел чуть дальше, но Шарль уже чувствовал его давление — Джордж всегда ездил расчетливо и грязно, когда нужно. — Лу, данные по Расселу! — рискнул Леклер, раз он показывает лучший результат. — Доступ разрешен. Джордж Рассел — позади на три десятых. Следующее торможение требует предельной концентрации.          Гонка продолжалась. Свет вокруг менялся каждые несколько секунд: красный на торможении, зеленый на ускорении, фиолетовый на прямых. Болиды соперников превратились в цветные пятна — оранжевый Оскар все пытался достать серебристого Кими, но тут держался стабильно, Льюис начал отставать. На предпоследнем круге Шарль почувствовал, как его правая рука на руле чуть сильнее сжалась, а нога на газу добавила импульс именно там, где нужно. Болид ответил мгновенно — более острый выход из поворота, лучшее ускорение. Когда клетчатый флаг наконец появился, Шарль пересек линию первым. Болид замедлился, неон трассы погас до спокойного синего. Леклер тяжело дышал, руки дрожали. Он сделал это. Впервые приехал первым за такое долго время после череды неудач. Шарль действительно почувствовал, что родился заново. — Победитель сегодняшней гонки — Шарль Леклер!          Громогласный вой динамиков скандировал его имя, зрители визжали со всех сторон. Билборды, городская подсветка и все, что могло засветиться — загорелось ярко-красным оттенком с желтыми линиями. Голограмма с лицом победителя отразилась с каждого электроприбора. VIP зона расшевелилась — толстосумы переговарились друг с другом, строго кивая и подмечая детали гонки.          Руки Шарля дрожали — он даже не успел снять свой шлем, отвлекаясь на объятия с каждым встречным. Механик из команды, менеджер, случайно пробившийся в толпу фанат. Леклер находился в легкой прострации, глупо улыбаясь, снимая с лица балаклаву.          Соперники тактично поддержали его, самым честным выглядел Оскар, который вообще редко показывал позитивные эмоции. Его напарник, Ландо, активно жестикулировал непонятные вещи, а Льюис гордо вскинул кулак союзника в воздух. — Шарль, как слышно? — Лу? — пилот прижал гарнитуру к уху, отходя подальше от празднующей толпы. — Точнее, Амели. Мы это сделали! — Да, сделали…поздравляю, Шарль. Как твое состояние? — О, я на седьмом небе, — уголки рта чуть заныли от долгой улыбки. — Если мы так и дальше сработаемся, то чемпионство не за горами. — Да, поняла, — голос Амели не казался слишком счастливым. — Отбой. Хорошо отпразднуй, ты молодец.          Звук в наушнике исчез, а висок резко запульсировал острой болью, отчего парень зажмурился, встряхнув головой. Технический сбой? В миг это стало не важным, когда к Шарлю подошел Фред, гордо опуская ладонь на плечо и одарив широкой улыбкой, демонстрируя ровный ряд биотехнический зубных имплантов.          Но когда Леклер пересекся взглядом с Расселом — тот смерил его строгим холодом, словно тот что-то понимает. Но доказать что-то у него не выйдет, иначе сам подставится и придется раскрыть их секретную командную разработку.          Телефон завибрировал — его поздравила даже Ламия.

Молодец, мутант. Твое лицо на каждом шагу — я даже отключила всплывающие уведомления. Только не заиграйся. И свяжись со мной, как что-то изменится.

         Шарль кивнул сам себе — он понял, что та имеет в виду. Стороннее присутствие он не ощущал, лишь иную реакцию во время гонки, что вполне можно объяснить своим починенным мозгом.          И парень пошел праздновать — до самой ночи, забываясь в радости. Дорогой алкоголь, счастливые улыбки и внутренняя гордость за самого себя. Даже пробуждение было легким — хоть и дома царил слабый хаос в виде разбросанных бутылок дорого синтетического виски, забытый шарф спонсора, чьего-то бюстгальтера на диване и бардака на кухне.          В воздухе пахло перегаром, сладковатым дымом электронной сигареты и чем-то приятным, но незнакомым. Наверное, духами той девушки, которая висела на его шее и кричала что-то про легенду и победу.          Леклер сел на продавленный диван, поморщившись. Затылок ныл тупой болью — последствия химозного пойла или осадок боли от коннекторов. — Черт, — Шарль откинул голову на спинку дивана. — Я реально выиграл?          Воспоминания прошлой гонки нахлынули стремительно. Поул, старт, поворот, газ. То, как Льюис пожал ему руку с почти уважением и Рассел, который чуть не просверлил взглядом дыру в шлеме.          Шарль умылся прохладной водой, поднимая лицо к треснувшему зеркалу. Все еще он. Но глаза казались чуть светлее, плечи шире… последствия эйфории или сознание решило с ним поиграть? Свое ли?          В горле запершило, хотелось чего-то горячего и противного. Остатки растворимого кофе выглядели вполне приемлемо. Кофеварка противно зажужжала, словно недовольная внезапным пробуждением, но все же вылила темную синтетику в пожелтевшую кружку.          Шарль подхватил ее, но обжег пальцы и выругался. Он же знал, что она еще горячая, эта жижа остывает гораздо дольше, чем натуральная.          Парень поднял пострадавшую ладонь к себе, оглядывая. Медленно сжал кулак, напрягая. Разжал. Он словно заново изучал свои рефлексы. Боли уже не было, но кожа немного покраснела. — Макс? — в пустоту произнес Леклер, оглядываясь, словно ожидал его появления где-то позади.          Тишина казалась необычной. Наблюдающей. Или это Шарль сам себя накручивает и пытается увидеть или услышать то, чего нет?          Он вернулся в спальню и остановился перед постером, который все еще висел на внутренней стороне двери. Макс Ферстаппен смотрел на него тем же тяжелым, уверенным взглядом.

«Я не думаю о последствиях. Я вижу поворот, я вижу соперника, я вижу возможность. И я еду»

— Это был ты, да? — Леклер провел пальцем по выцветшей бумаге. — Или я? Он вспомнил, как на предпоследнем круге правая рука сама сжалась сильнее на руле. Как нога добавила газ именно в нужный момент. Как тело отреагировало на скольжение не страхом, а азартом. Это было приятно. И одновременно — жутко. И тот голос Амели, не выражающей особой радости. Она сверяла его телеметрию, замечала иные реакции. Может, она его в чем-то подозревает? И Ламия с ее строгим «не заиграйся». Знала же, что Макс внутри. Боится того же, чего и он. Шарль лег обратно на кровать, уставившись в потрескавшийся потолок. Полдень за окном уже начал набирать силу — бледный, дневной свет в Нео-Дельте всегда проигрывал искусственному. — Если ты меня слышишь… — тихо сказал он в пустоту, — то давай договоримся. Я даю тебе гонки. Ты даешь мне жизнь. Но не забирай все сразу. Хорошо? Ответа не было. — Молчание знак согласия.          Кожа слабо покалывала, Шарль осторожно прощупывал ее, словно знакомясь с собой заново. Живой, настоящий, цельный. Практически. Считается ли чужое сознание в голове — протезом, имплантом? Это же заплатка. На время. Пока мозг не восстановится.          Ладонь слегка заныла остаточной болью от ожога. Леклер слабо улыбнулся — будто кто-то недоволен такой реакцией. Он сам? — Ладно, спи, — парень перевернулся на бок, жмурясь от слабого света. — Я тоже не выспался.          Он хотел накрыться одеялом, но в последний момент подавил этот порыв. Сон шел тяжелый, его сопровождал визг шин, рев двигателей, чужие взгляды. Все дикие, опасные, чужие. Шарлю было страшно, словно он загнанный зверь в блестящей ловушке, и тысячи глаз смотрят так, будто хотят разорвать его на части.          Ощупав плечо ладонью, он сжал его сильнее, пытаясь поддержать самого себя и вывести из этого дурмана.