Лезвием по сердцу

Влюблённость легла на плечи тяжёлым бременем размышлений. Воспоминания о поцелуе терзали каждую секунду прожитого дня, заставляли с удвоенной силой проваливаться на дно навязчивых грёз. «Что же будет дальше?» – задавался вопросом Чонин, пока неизвестность с остервенением выедала виски. День в школе выдался заурядным. К концу последнего урока разнылась голова, и желание выпить горячий кофе по дороге на тренировку становилось невыносимым. Чонин заказал американо в ларьке напротив школы и пробежался глазами по толпе учеников, спешащих по своим делам. Ни Хёнджина, ни Сэма среди них не нашлось. Последнего он и не хотел сегодня увидеть. Дорога до спортивного комплекса пришлась на час пик, поэтому автобус тащился со скоростью самой неторопливой гусеницы. На тренировку удалось добраться минута в минуту, но пришлось дожидаться опоздавшую Чонён. – Движение просто кошмар, – сказала она повышенным тоном и швырнула сумку мимо скамейки. – Что за день? – Согласен, – выдохнул Чонин. – Мышцы каменные, не знаю, как тянуться буду. – Растянем, – твёрдо произнесла вошедшая в раздевалку тренер. – Марш на лёд. С непослушными мышцами и полным нежеланием двигаться тренировку удалось вынести благодаря привычке. Из-за навалившейся усталости Чонин хотел быстрее добраться до дома и уснуть под тёплым одеялом. Однако внимание рассеялось до такой степени, что на переодевание ушло куда больше времени, чем планировалось, даже Чонён не вытерпела и не стала его ждать. Тренировочную форму в сумку, коньки на заточку, уставшее тело домой. Чонин на ходу искал наушники и задумывался, не соблазниться ли вкусной маковой булкой из буфета, как кто-то схватил его за капюшон и втянул в подсобку. На лице заиграла неконтролируемая улыбка. От неожиданной встречи затряслись руки, а по спине пробежался холод. – Надо переставать так встречаться, – пошутил Чонин и отвёл взгляд. Захламлённое спортивным инвентарём помещение освещалось тусклой лампой на столе, который использовали для судейства местных малых соревнований. Под ногами лежала объёмная спортивная сумка и хоккейная клюшка. Аккуратно переставляя ноги, Чонин обошёл препятствия и запрыгнул на стол. Ни разу не споткнулся и не приложился затылком – ничего себе победа! – Надо поговорить, – Хёнджин сложил руки на груди и уставился прожигающим взглядом прямо в лоб. – О чём? – спросил Чонин, хотя тема заявленного разговора была ему знакома. – О том, что произошло. Воцарилось молчание, прерываемое потрескиванием лампочки. Сохраняющий неподвижность Хёнджин не мог найти в голове слов, позволивших ему передать мучительные мысли. Чонин разглядывал его лицо, насколько это удавалось в приглушённом свете, волосы, стянутые в свободный хвост, чёрный вязаный свитер, пластыри, серебряные кольца и серьги. Он выглядел неприступным, но до безумия красивым. – Чёрт, – выругался Хёнджин и опёрся руками о стол. – Я хотел сегодня всё закончить, но теперь, когда вижу тебя, не могу. Сердце больно подпрыгнуло в груди. Они равным образом застряли в неизвестных чувствах, и, возможно, его это терзает куда сильнее, чем можно представить. – А чего ты хочешь по-настоящему? – Чонин почувствовал, как голос предательски дрогнул. – Тебя, – едва различимый шёпот пробрал до костей. Глаза зажмурились. Вдох. Выдох. – Так вот он я. Бери меня, – фраза вышла двусмысленной, и Чонин почувствовал, как загорелись уши и щёки. Из груди Хёнджина вылетел хриплый смешок и одно единственное слово: – Милашка. Его ладони легли на бёдра с приятной невесомостью, будто он боялся обжечься или, наоборот, причинить боль. Устроившись между коленями сидящего на столе Чонина, он навис над ним и произнёс одними губами: – Почему ты такой милашка? Опасная близость. Очередное хождение по острию ножа. – Вовсе нет, – прошептал Чонин и накрыл чужие ладони с приклеенными пластырями на костяшках, своими, перемещая их с бёдер на торс. Рискованно. Их отношения – минное поле, и он в очередной раз действовал безрассудно, игнорируя страх получить новую оплеуху. Хёнджин вздрогнул и с шумом выдохнул: – Я понял, хитрый лис. Его руки самостоятельно заскользили по ткани футболки, гладили грудь и спину в пытливом изучении чужого, отвечающего на каждое касание, тела. Изнеженный Чонин сжал крепкие плечи и потянулся к губам. Поцелуй вышел поверхностным, тёплым и мимолётным. Пахло мятой и древесным дезодорантом. Хёнджин сглотнул и приподнял край футболки, оголяя небольшой участок кожи Чонина. Холодные пальцы, притронувшиеся к тёплому боку, заставили вздрогнуть. Они оба теряли самообладание и сходили с ума от едва ощутимых прикосновений. – Мне нужно идти на тренировку, – тихо произнёс Хёнджин. – Иначе тренер голову открутит. Завтра игра. – Выиграй её ради меня, – попросил Чонин и от смущения опустил глаза. Ответа не последовало, лишь на костяшках расцвёл лёгкий намёк на поцелуй. Чонин потерялся во времени и пространстве, поэтому не смог понять, как долго просидел в подсобке после ухода Хёнджина. Возможно, прошло пять минут или полчаса. В голове вновь и вновь прокручивались воспоминания, прикосновения, взгляды, вздохи… Он был влюблён по уши и тонул в собственных чувствах. – Эй, Чонин, что ты здесь делаешь? В дверях показался капитан хоккейной команды. Страшно подумать, что случилось, если бы он пришёл раньше. Джисок, облаченный в тренировочную форму, улыбался с присущим ему добродушием и, не дождавшись внятного ответа, задал новый вопрос: – Как дела у Чонён? – Нормально, наверное, – промямлил Чонин и поспешил протиснуться в коридор. – Передавай ей привет, – бросил Джисок, вынося из подсобки железное ведро с шайбами. – И приходите завтра на игру.

***

Матч выпал на выходные, и Чонин всё утро благодарил судьбу за удачное стечение обстоятельств. Поздний завтрак, кофе со сливками и медитативная растяжка – отличное начало нового дня. Только сердце никак не могло найти себе место из-за атаковавшей тревоги. Важный день. Из-за собравшейся толпы в холле спортивного комплекса было не продохнуть. Чонин остановился у входа и хотел посмотреть на часы, как кто-то дёрнул его за рукав свитшота без тени деликатности. Шпана лет восьми-девяти протягивал бумажный пакет с выражением крайней важности на детском лице. – От тайного поклонника, – сказал саркастический голос. – Мерси, – отозвался Чонин, принимая подношение. Мальчик натянул дерзкую ухмылку и скрылся за турникетами. В пакете пестрело хоккейное джерси. Хван №4 Переполненный противоречивыми чувствами восторга и озадаченности, Чонин оглянулся и накинул джерси поверх свитшота. Хоккейный свитер оказался велик размеров на пять. Паранойя нашёптывала, что все окружающие видят ту самую фамилию на спине и сплетничают. В холле хихикали девчонки из группы поддержки и, Чонин готов был поклясться, кто-то из них показал на него пальцем. Трибуны заполнились в одно мгновение. Шум стоял до того поразительный, что закладывало уши. Сопровождаемые аплодисментами, на лёд вышли игроки под надзором одетых в строгие костюмы тренеров. После разминки хоккейные команды выстроились для торжественного исполнения гимна. – Как думаешь, Штурм снова продует? – задал вопрос соседу, сидящий рядом с Чонином мужчина. – Вероятность велика, – отозвался тот. – Вся проблема в том, что у них команды нет, каждый сам за себя. Какая тут победа? – Новенький снова будет лавку полировать половину игры? – Тренер не хочет лишний раз рисковать. Да, парень играл в молодежной лиге, но из-за драк с незавидной частотой сидел на скамейке для плохих парней. Мне кажется, у него пыл совсем пропал в этом клубе любителей. Жалко, потенциал то большой, да психоз усмирить некому. Судья вбросил шайбу между клюшками двух центральных нападающих. Время первого периода официально началось. Противник оказался шустрее Джисока и со скоростью кометы сделал передачу игроку своей команды. Первая пятёрка Штурма устремилась за ним. – Как трамваи катают, один кэп что-то пытается соображать, – выплюнул мужчина слева. И тогда Чонин, не имеющий чёткого представления о хоккейных тонкостях, смог увидеть, о чём шла речь. Игроки лавировали по зонам без мотивации отобрать шайбу, лишь Джисок предпринимал попытки перехвата с помощью безопасных силовых приёмов. – Противники в канадском стиле играют, забрали шайбу и сразу к воротам, – продолжилось комментирование под боком. – Но вратарь у Штурма хорош, – подметил сосед. – Странно, что его до сих пор не завербовали в перспективную команду, так и стоит в Штурмовой калитке. – Да, Чанбин молодчик, а вот второй вратарь зелёный совсем, как ни выйдет, так ворон считает. Первый период окончился без единой шайбы в обоих воротах. Хёнджина так и не выпустили на лёд. Трибуны опустели на половину в ближайшие пятнадцать минут перерыва. Мужчины, которым Чонин готов был кланяться в ноги за полезную информацию в течение игры, заспешили на перекур. Стоило расслабиться, как мимо прошла девчонка из группы поддержки и одарила странной многозначительной улыбочкой. Чонин по неизвестной причине продолжал из-за них кошмариться. Внезапно над ухом произнеслось дружелюбное приветствие. Мама Хёнджина положила руку на плечо подпрыгнувшего от испуга Чонина и задала неудобный вопрос: – Ты чего не остался на блинчики в прошлый раз? – Здрасте, – промямлил Чонин. – Не получилось, меня ждали дома. – Понятно для кого он это джерси вчера выглаживал, – подмигнула она. – Давай на следующей игре сядем вместе? Сегодня мне подруга заняла кошерное место. Начинался второй период. Группа поддержки плясала рядом с Чонином, из-за чего уши алели с удвоенной силой. Сигаретный шлейф ударил в ноздри, предупреждая о возвращении с перекура мужчин. – Ничего не пропустили? – обратился один из них к Чонину. – Ну, – протянул он и забегал глазами по льду. – Катают. Как трамваи. – Я же говорил, безнадёга. Ещё и зелёного в калитку поставили. Это фиаско. Команда противников принялась атаковать с двойной силой, и к середине второго периода в воротах Штурма оказалось две шайбы. Чонин закопался в переживаниях за Хёнджина. Тот просидел половину игры на скамейке запасных не по своей воле и, к гадалке не ходи, сходил с ума от нетерпения или безнадёги. Джисок нервничал, ругался, но продолжал биться ради победы. Ему не хватало поддержки собственной команды. Наконец, тренер махнул Хёнджину. Парень одним махом перепрыгнул через борт и устремился в гущу хоккеистов словно затравленный бык на красную тряпку. – Скорость у него что надо, – присвистнул мужчина. Центральный атакующий команды противников готовился совершить бросок в ворота Штурма, Джисок следовал за ним по пятам, но колебался применять силовой приём из-за страха перед штрафом. Удар. Хёнджин бросился на лёд плашмя, останавливая шайбу телом. – Подставился под шайбу! Вот псих, – раздался удивлённый возглас сбоку. Чонин подпрыгнул от переизбытка адреналина. Игра впервые захватила дух. Шайбой завладел игрок Штурма и устремился к воротам противника, Хёнджин, открытый для передачи, следовал за ним в соседней зоне. – Я же говорил, нет командного взаимодействия, – возмутился мужчина и всплеснул руками. – Можно сто пятьсот пасов отдать, но он, как баран, прёт вперёд и всё тут. Не получив ни единой передачи, Хёнджин стучал клюшкой по льду в предупреждении, что он открыт. Нервный Джисок, подрагивающий всем телом, бросил на него взгляд и устремился к противнику, перекинувшему через спину игрока Штурма. Раздался свисток, судья посчитал приём слишком жестоким. При первой возможности капитан с решительностью отобрал шайбу и сделал пас Хёнджину. Тот рванул к воротам, мастерски обходя защитников. Пас обратно Джисоку. Удар по воротам. Толпа взревела. – Шайбу забросил игрок Пак Джисок номер два с передачи Хван Хёнджина номер четыре, – скандировал громкоговоритель. – Прекрасно, – раздался выкрик слева. – Если они сыграются два-в-один, то нас ждёт ещё пара прекрасных бросков. Джисок подъехал к Хёнджину и похлопал игрока по каске. Второй период завершился со счётом 2:1 в пользу противника. В перерыве Чонин выпил кофе из автомата в холле и от нетерпения поспешил занять своё место. Третий период обещал хорошую нервотрёпку. Группа поддержки скандировала кричалки, перебиваемые шуршанием помпонов и гулом восторженной толпы. Во время вбрасывания Хёнджин увёл шайбу с молниеносной скоростью, отдал пас Джисоку и продвинулся к воротам противника. Обратная передача и гол засчитан. Чонин подскочил вместе с ликующими болельщиками. – Сравняли! Псих забросил шайбу! Тренер произвёл смену игроков, отправив Джисока и Хёнджина отдыхать на скамейку. – Чанбин снова на воротах, бояться нечего! – выкрикнула девушка с задних рядов. Борьба выдалась напряжённой. С очередной сменой двое главных героев игры вернулись на лёд, но не успели предпринять ни единого решения, как противник со всей силы припечатал Джисока к борту. – Совсем больной? – заорала девчонка из группы поддержки и бросила помпон на пол. Судья назначил штраф и произвёл удаление игрока со льда. Капитана Штурма увел медицинский работник. – Прознали об их тактике и решили избавиться от сильного игрока гнусным способом, – произнёс мужчина заговорщическим тоном. Чонин схватился за бьющееся в припадке сердце. Если бы выбор пал на Хёнджина, смогло бы его оперированное плечо выдержать столкновения? Без Джисока на поле стало нелегко, а время стремительно заканчивалось. Сокомандники в упор не замечали Хёнджина, и игра с ошеломительной скоростью превратилась в балаган. Отобрав шайбу лишь единожды, он устремился к воротам и замахнулся для удара, но упал из-за сильного толчка в спину. – Судья объявил штрафной буллит! Чонин ничего не понял, но чувствовал, что самый ответственный момент уже на подходе. Все игроки покинули ледовую площадку, Хёнджин вышел один на один с обороняющимся вратарём. Трибуны затихли, ожидая исхода броска. Разгон. Выпад вправо. Заброс шайбы влево. Чистая победа! Матч закончился через пару секунд со счётом 3:2 в пользу Штурма. Эйфория, полученная от напряженной игры, будоражила кровь. Чонин, не помня себя от радости, обнимался с комментировавшими всю игру мужчинами. Его тянуло увидеться с Хёнджином, но пришлось подождать, чтобы лишние глаза не смогли застать их чувств. Раздевалка опустела, выпуская в коридор толпу возбужденных хоккеистов. Джисок выглядел счастливым и здоровым. Чонин старался разглядеть среди гула и выкриков Хёнджина, но не смог его найти. Тот ещё не выходил и старательно сушил полотенцем мокрые после душа волосы. На нём были надеты лишь серые спортивные штаны и резиновые тапочки, голый торс слегка блестел от влажности и привлекал внимание красивым рельефом мышц. Не справившись с нахлынувшей волной эмоций, Чонин вбежал в раздевалку и затараторил: – Я видел, с каким трудом тебе далась эта игра, но ты справился. Ты смог! Хёнджин вытер полотенцем шею и улыбнулся. Эта улыбка с лёгкой усталостью, простодушная и по-настоящему добрая, тронула сердце. Кто бы мог подумать, что агрессивный и холодный хоккеист оказался на такое способен? Он отбросил полотенце и распахнул объятия. Стараясь не глазеть на оголённый пресс, Чонин нырнул в них и растворился. Хёнджин соединил их лбы и сильнее обхватил талию, запуская волну мурашек по коже. От его лица и тела приятно пахло мылом. Ладони пылали от соприкосновения с плечами, низ живота тягостно тянуло. Воздух вокруг наэлектризовался от желания, невероятности происходящего и крепнущей влюблённости. Сегодняшняя победа значила намного больше, чем можно было представить. Соприкоснулись носы и момент приближения губ Хёнджина стал невыносимо тягучим. Чонин прикрыл глаза и подумал, что они ещё ни разу не углубляли поцелуй и, если это произойдёт сейчас, он непременно сойдёт с ума или свалится в обморок. – Ты её надел, – прошептал Хёнджин, сминая руками ткань джерси на спине. – Девчонки из группы поддержки показывали пальцами и сплетничали, у тебя будут проблемы, – усмехнулся Чонин и зажмурился от приятного ощущения покалывающего дыхания на лице. – Я вообще мало что соображаю, когда дело касается тебя. Даже не смог сегодня на игре подраться, так боялся удаления. Прекрати обряды свои проводить по ночам. – Не было такого. Глупые смешки заполнили пространство, однако в то же мгновение утихли от неожиданного окрика. – Хёнджин, немедленно отпусти его! Чонин ни на шутку испугался и попытался отскочить от Хёнджина, но был удержан в крепком объятии. Кулаки Сэма, стоявшего в дверях раздевалки, сжались, взгляд потемнел. – Чонин, идём, – произнёс он сквозь зубы. Надоели их столкновения. Напряжение росло с каждой убегающей секундой. Сэм выжидающе смотрел на Чонина, в котором видел жертву странного и до конца неясного случая. Хёнджин трясся от ярости, готовый наброситься на брата и разорвать без жалости. Близнецы действовали друг на друга как розжиг для костра. Чтобы взять себя в руки, потребовалось несколько минут. Чонин помахал головой в отказе и демонстративно положил ладони на плечи Хёнджина. Брови Сэма поползли к переносице. Казалось, он не сразу осознал, что увидел перед собой на самом деле. Постепенно его взгляд наполнился разочарованием и нескрываемым презрением. – Ну и ёбыря ты себе нашёл, – выплюнул Сэм и сложил руки на груди. – Сочувствую. Все суставы в кулаках Хёнджина хрустнули разом. Он подлетел к брату, вцепился в воротник пиджака и прошипел: – Извинись. – Перед таким ничтожеством? – усмехнулся Сэм. – Перед ним, – твёрдо произнёс Хёнджин и кивнул в сторону Чонина. – Не лучше тебя оказался. Раздался звонкий шлепок. Щека Сэма заалела. Грудь Чонина налилась болью от обидных слов и непрекращающегося по его вине противостояния. Он не мог подумать, что когда-нибудь услышит от школьного друга подобные гадости в свой адрес. Попытки оттащить Хёнджина от брата оказались бесполезными. – Волчок, пожалуйста, сейчас не путайся под ногами, – предупредил он и мягко оттолкнул Чонина. Без церемоний Хёнджин схватил Сэма за волосы и резким движением ударил коленом в живот. – Я сказал извиниться. Сэм согнулся и закашлялся. – Умоляю, не надо, – залепетал Чонин и повис на руке Хёнджина. – Это того не стоит. Пожалуйста. От увиденной жестокости его затрясло с такой силой, что закружилась голова. Горло сдавило спазмом и голос на время пропал. – Когда услышу извинения, отпущу, – Хёнджин оставался твёрд в своих намерениях. Исходящий от него холод приводил в ужас. Сложно поверить, что буквально десять минут назад он улыбался и дарил ласку руками, которыми сейчас сжимал чужие волосы. Изо рта Сэма выскочили неразборчивые звуки. Проклятия или извинения – Хёнджин разбираться не стал, он толкнул брата в дверной проём и отряхнул руки с демонстрацией отвращения. Чонин отвернулся, смотреть на выражение лица Сэма было ему не по силам. – Меня можешь оскорблять сколько захочешь, но, если скажешь что-то в его адрес, я тебя убью, – отчеканил Хёнджин без единой эмоции. Сэм сплюнул в их сторону и ушёл. Последние слова врезались в сознание острым клинком. Чонин обнял себя за плечи и несмело выдавил: – Это жестоко. Хёнджин, он же всё не так понял, можно было просто поговорить… – Жестоко его оскорбление в твою сторону. В последнее время он слишком активно за нами шпионит и крутится вокруг тебя. Это подозрительно, не считаешь? Если, конечно, тебе это не доставляет удовольствия. Едкое замечание задело за живое. – Что? Нет, – возмутился Чонин. – Зачем ты такое говоришь? Прости, но мне… мне нужно домой. Их отношения – настоящие американские горки, смесь вспыхивающей любви и непонимания, связь и бесконечные противостояния. Чёртов Хван, отчего с ним так сложно?