Твой Путь

День был жаркий и душный. Проклятая кобыла от этого еле плелась, и Сюэ Ян, который рассчитывал к закату добраться до ближайшего на его пути городишка, уже терял всякую надежду. — Ну что за черепаха! Но, но! Давай, побыстрее передвигай копытами, — он ворчал на лошадь почти с самого начала пути, грозился ей ноги отрезать, но ей все угрозы пусты были — Мэн Яо знал, какую лошадь ему выдать, чтоб все нервы съела. Сюэ Ян злился, но утолить жажду крови сейчас не мог, не то пришлось бы до города на своих двух топать. — Вот дойдем — и я тебя зарежу! — пригрозил он, а кобыла, как ему показалось, на это фыркнула, словно выказывая свое пренебрежение. Сюэ Ян заскрипел зубами. Пустит её на мясо, едва за черту города переступят. И с проклятым шлюхиным сыном, подсунувшим ему не пойми что, он непременно рассчитается потом. Печать ему подавай. Какую там печать, если он нормально Сюэ Яну дорогу обеспечить не может? — Пить хочешь? Ну пойдём попьем, — Сюэ Ян смилостивился лишь потому, что его самого одолевала жажда, да и ручей был неподалеку, от пути не сильно сворачивали. Ночевать все равно под деревом придется, похоже, так куда спешить? Представив колючие травинки за шиворотом, Сюэ Ян поежился и твердо решил вырезать глотку Мэн Яо, лишившего его удобств. Потом. А пока ему бы доползти до города и новую кобылу купить — хотя бы денег сын шлюхи не поскупился дать, однако не из большой щедрости, а потому что знал, что Сюэ Ян, едва деньги кончатся, начнет воровать и разбойничать. Лишние проблемы уже-почти-главе ордена были ни к чему. Да, в ближайших планах была смерть не а-Яо — сперва надо избавиться от его бесполезного папаши, ну а до этого Сюэ Ян должен был отомстить двум надменным даочжанам, втоптать их в грязь и насладиться их униженным видом. Мэн Яо про уговор помнил, к нему не лез, чтоб поторопить, зная, что Сюэ Ян мог долго вынашивать свой план мести, но сама она оказывалась невероятно сладка и прекрасна. Точно такую же сладкую месть а-Яо хотел совершить сам над своим папашей, так что и Сюэ Яну доверял. Но прежде всего этого следовало дополучить знания, которые Старейшина Илин тщательно запрятал на своей горе. Сказок и басен Сюэ Ян не боялся, как и самой горы, зато опасался, что один из подражателей Старейшины доберется до ценных записей первым, оттого и спешил так. У ручья Сюэ Ян разделся по пояс и с небывалым удовольствием стал умываться, желая поскорее избавиться от налипшей пыли и пота. Затем наклонился и принялся пить. Лошадь, чье имя он все еще не знал, лакала чуть поодаль. — Возьмите, думаю вам это пригодится, — совсем рядом раздался мелодичный голос, который Сюэ Ян точно бы назвал приятным, если бы не узнал его с первого звука. Сюэ Ян замер там, где был, не двигая головой, окинул взглядом расстояние до меча. Не достать в один прыжок. Тогда он медленно обернулся и ухмыльнулся. — Ну здравствуй, даочжан.

***

Они с Цзычэнем договорились встретиться у таверны, в которой пытались выяснить информацию и у которой и разошлись. Сун Лань должен был расспросить людей о недавнем монстре, который пожирал скот, не оставляя за собой никаких следов: ни крови, ни костей, ни перьев. Бедные люди уже не знали, куда девать животинку, чтоб не остаться ни с чем перед зимой — та обещала быть суровой, без мяса не продержаться. Урожай в этом году был богатый, но один только рис с лепешками голод не утолит. Сяо Синчэнь же должен был осмотреться в округе на предмет скрытой нечисти. Шуанхуа был ему в этом деле славным помощником, направлял туда, где человеческий глаз сам не увидел бы следы темной энергии. Меч вел его на лесную опушку, но там ничего не обнаружилось — Шуанхуа повибрировал над холмом и больше ничего не выдал. Сяо Синчэнь отыскал длинную и прочную ветку и вставил в рыхлую землю, обозначая место для дальнейшего изучения, вероятнее всего, ночью, когда нечисть и разбушуется. Вернутся сюда позже и тщательно все обыщут. Обратно шел другой дорогой. Сам не знал, отчего его ноги свернули на ничем не примечательную тропу меж редких елей, однако решил, что прогулка по местности не станет лишней. Так случайно он и встретил неизвестного путника с обнаженным торсом. Должно быть, он считал, что вокруг все равно никого нет и можно было раздеться, чтобы обрызгать себя прохладной водой — о, Сяо Синчэнь его понимал! Он бы и сам присоединился с удовольствием, только приличия были куда сильнее его желания. — Возьмите, думаю, вам это пригодится, — Сяо Синчэнь отрыл в своем мешочке фляжку для воды и протянул путнику. Он надеялся в обмен на жест доброты выяснить, не слыхал ли путешественник что-нибудь о местной нечисти. Но путник внезапно замер, а затем, повернувшись, обнажил знакомые Синчэню клычки. — Ну здравствуй, даочжан.

***

— Ай, ай, ай, ну что ты творишь! — завозмущался Сюэ Ян, когда сверкающий клинок Шуанхуа, такой же грозный, как его хозяин, направился в его сторону. — Я даже не одет! — Еще лучше, — Сяо Синчэнь пылал яростью, и Сюэ Ян отвлеченно думал, что слизал бы её с чужого лица. Ай, что за мысли? — Не сможешь вооружиться. — Так ты безоружного убьешь, даочжан? А я думал, ты благородный господин! — Не убью — на суд поведу. — Случаем не в Ланьлин? — ехидно протянул Сюэ Ян, как ни в чем не бывало потягиваясь и с наслаждением ловя взгляд своего заклятого врага на своем теле. Засмотрелся, а? Сюэ Ян знал, что он хорош. — Я просто прямиком оттуда. Поручение выполнять буду от самого Цзинь Гуанъяо. Хочешь со мной? — Ты!.. — Синчэнь явно желал сказать какое-нибудь оскорбление, однако его голова была слишком чиста для грязных словечек, не мог даже ублюдком обозвать. — Не в Ланьлин. Мы отправимся в Гусу. — В Гусу? В котором глава ордена побратим Цзинь Гуанъяо? Хорошая идея! — …в Юньмэн Цзян. — Ах, тот самый, где глава пытает всех приспешников темного пути вместо того, чтобы казнить их на месте? Совсем не гуманно, даочжан, так я еще и выжить могу. Постой-постой, ты хочешь предложить Цинхэ Не, знаю. Какое невезение, что их глава недавно подох, а возглавляет орден его глупый братец! — Сюэ Ян рассмеялся, ужасно наслаждаясь сложившейся ситуацией. Кто виноват, что главы орденов были одни непроходимые тупицы? Сяо Синчэнь оказался в безвыходном положении. С какой стороны ни погляди, отвести в любой из перечисленных орденов противоречило его морали — в каждом была вероятность, что Сюэ Яна не казнят или запытают вместо справедливого суда. Сюэ Ян же, понимая свое преимущество, аккуратно отодвинул острие меча двумя пальцами от своей глотки. — Ну так что, куда пойдём, даочжан? Или, быть может, желаешь сам меня казнить? Даочжан тут же вздрогнул, словно сама мысль об этом причиняла ему небывалый дискомфорт, который он торопился с себя стряхнуть. — Нет, — твердо ответил Синчэнь, звуча как человек, который уже решил ход дальнейших действий. Заново направил на него острие, ну что за упрямец. — Ты отправишься со мной и Цзычэнем. Мы вместе придумаем, что с тобой делать. Вот ведь зараза, подумал Сюэ Ян, этот гад Сун Лань тоже где-то здесь. С ними обоими ему не справиться. Да что там — один Сяо Синчэнь стоит трех противников, уже одолеть тяжеловато, а тут еще его дружок. Нет-нет-нет, нужно было что-нибудь придумать, избавиться от одного из них, чтоб потом без лишних проблем убить второго. — Цзычэнь, — протянул Сюэ Ян по слогам, медленно поднялся на ноги. Острие меча поднялось вслед. — Какая удача. У меня как раз к нему осталось одно дельце. Проведешь меня к нему? — Какое еще дельце? И сядь обратно! — Да что я могу тебе сделать полуобнаженный, даочжан? Соблазнить до смерти? — усмехнулся Сюэ Ян и проследил за тем, как покраснели скулы Сяо Синчэня. И все-таки сел обратно. — Успокойся. Ты мне не нужен. Я хочу поквитаться только с твоим дружком. Хочешь, расскажу, как? — Ты лжешь, — однако голос Сяо Синчэня дрогнул. — Ты считаешь, тот, кто вырезал клан, побоится вырезать твоему дружку глаза? Даочжан содрогнулся и побледнел, стал похож чем-то на свои белоснежные одежды. Сюэ Ян вгрызся в его отчаянный страх зубами и продолжил: — Хотя нет, не вырежу, а заставлю вытечь из глазниц! — с восторгом добавил он, наблюдая, как даочжан будто становился прозрачным. — А потом вырежу всю его семейку. Храм, то есть. Чтоб он своими пустыми глазницами рыдал кровью! — Ты несешь чушь! Я тебе не позволю. — Ты мне еще как позволишь, когда приведешь меня к Сун Ланю. Я о большем и просить не мог. Сяо Синчэнь наверняка прекрасно понимал, что то была лишь провокация, понимал, для чего Сюэ Ян его забалтывал и убеждал привести к Сун Ланю — он добивался противоположного эффекта. Однако страх за дорогого друга был так велик… неудивительно, благородные светлые даосы все же… что Синчэнь покорно сдался этой уловке. — Ты пойдешь за мной, — он начертил в воздухе несколько символов, и Сюэ Яна тут же обвила невидимая нить, обездвиживая его практически полностью. Несмотря на понятные неудобства, он лишь ухмыльнулся и облизнул губы. — Как скажешь, даочжан. В пути Сюэ Ян не доставлял проблем, покорно идя за даочжаном — особо выбора у него не было из-за заклинания. Сяо Синчэнь по крайней мере смилостивился и позволил ему одеться, чтоб не гулять обнаженным по городу, да кобылу захватил. Для окружающих они выглядели вполне нормально, невидимые путы были и впрямь невидимы, как следовало из названия, однако Сюэ Ян ощущал невольное натяжение, если пытался не идти, и почти не мог шевелить телом, кроме как переставлять ноги. Даже руки его не слушались, чтобы подлезть в рукав и кинуть какой-нибудь талисман в Сяо Синчэня. Да и талисманы он, к слову, конфисковал все, как и меч. Все забрал себе, даже мешочек с безобидными конфетами! Грабеж. Сюэ Ян после этого насупился и перестал разговаривать с Сяо Синчэнем на какое-то время, хотя тот в его болтовне, похоже, и не нуждался. — Так мы всё-таки не к твоему дружку идём? — полюбопытствовал Сюэ Ян, невольно плетясь рядом с Сяо Синчэнем — идти позади не позволял, вполне справедливо опасаясь нападения со спины. Молча он долго не продержался, его единственным развлечением была болтовня, так что он собирался вдоволь наговориться и достать Сяо Синчэня. — Хорошо, хочешь в молчанку играть — давай поиграем. Хотя нет, передумал, я молчать не буду. Что-то скрипнуло — кажется, железное терпение даочжана, то есть, зубы его. Сюэ Ян тут же повеселел сильнее и принялся трепать языком с двойным усердием. Сяо Синчэнь либо должен был в итоге с ним заговорить, либо просто убить его на месте. Оба варианта были забавны, и Сюэ Ян без смущения наслаждался ситуацией. Кое-что его все же расстраивало, тем не менее: план мести придется придумать другой, теперь-то светлый даочжан не позволит навредить своему дружку. Вот и что за напасть! Надо было что-нибудь иное придумать, а не все карты раскрывать… Ну ничего, у Сюэ Яна фантазия хорошая была, новое придумать не составит труда. — Ты так и не ответил, куда же мы идём. Я ставлю на один из двух вариантов: либо в какой-нибудь более мелкий клан, либо всё-таки в Цинхэ. Чтоб в память о старшем братце Незнайка всё-таки меня покарал, а? Таков твой план? — он усмехнулся. — Знаешь, меня всегда забавляли такие как вы. Руки свои замарать боитесь, но отвести на казнь — так это запросто. Чего же сам не казнишь, а, даочжан? Вот только не надо про справедливый суд, ладно? Знаешь же прекрасно, как оно бывает. Что, боишься испачкать свои сверкающие белые рукава? Казалось, еще немного — и он доканает Сяо Синчэня до убийства, и Сюэ Ян даже жалеть не будет сильно, потому что увидеть, как эти ручки испачкаются в крови, точно того стоило. Испачкать даочжана всегда стоило любой цены, которую за это можно было заплатить. — Сегодня кто-то останется без еды, — тем не менее, вполне себе спокойно ответил Сяо Синчэнь. — Ты практикуешь инедию? Надеюсь, что да. Он что, издевался? Решил заморить голодом до смерти? Сюэ Ян мрачно усмехнулся. Любопытная казнь. А он-то думал, благородный даочжан на это не способен. — А ты предпочел жестокий способ меня убить, даочжан. — Кто говорил об убийстве? Ты пропустишь пару приемов пищи и, может, начнешь лучше следить за своей речью. Вот ведь подлец! Сюэ Ян разразился на него руганью в надежде вывести-таки из себя, но Сяо Синчэнь оставался со своей дурацкой блаженной улыбкой и как ни в чем не бывало плыл (он не шел, он именно плыл, словно не касаясь земли) дальше, вытягивая за собой Сюэ Яна. Тогда тот попытался притормозить и заставить затормозить и Сяо Синчэня. Тот как ни в чем не потянул Сюэ Яна следом и повел его вперед вновь, бросив дурацкое «больше не отставай». И Сюэ Ян не отставал. Куда они идут, даочжан так и не ответил. Зато устроил им обоим привал в ближайшей деревне, которая была вот совсем не по пути Сюэ Яну. Когда разберется с Сяо Синчэнем, придется крюк сделать… Но привал был как никогда кстати, потому что Сяо Синчэнь наотрез отказался ехать верхом, и они в итоге шли на своих двоих, ведя лошадь за ними. Сюэ Ян за это время успел десять раз проклясть самого себя за то, что слишком много жаловался на кобылку, и судьба его покарала пешей прогулкой. Теперь он был готов вытерпеть любое своенравное поведение своей лошади, лишь бы вновь верхом ехать, а не переставлять собственные ноги. — Остановимся здесь. Это была какая-то захудалая таверна, выглядевшая столь грязно, что Сюэ Ян даже по принуждению не стал бы здесь есть. Засаленные столы вызывали непритворственную дурноту. Если даочжан здесь станет есть, то и сам наверняка откинется, что значительно облегчит Сюэ Яну жизнь, однако лишит его сладкой мести. Поэтому он, недолго думая, прошептал: — Эй, отравишься же тут еще. Сяо Синчэнь воззрился на него с неподдельным удивлением, нет, даже шоком, словно бы у Сюэ Яна вырос вдруг рог на лбу. Он широко улыбнулся, поясняя все так же шепотом: — Хочу сам тебя убить, а не чтобы тебя в могилу свел отвратительный суп. Теперь удивление сменилось понятливым выражением лица и как будто даже жалостью, что заставило Сюэ Яна напрячься. Что, неужели даочжан его собирался здесь прикончить? Поэтому так жалостливо улыбался? — Ты не сможешь меня убить. — А это мы еще посмотрим. Внезапная мысль вырезать глаза этому даочжану вдруг показалась очень соблазнительной. Выждать момент и… можно будет отомстить. — А ты меня сможешь убить? — спросил Сюэ Ян. — Сможешь вонзить в меня свой Шуанхуа? Избавить мир от убийцы? — Я не стану этого делать, — лаконично, как и всегда, ответил Сяо Синчэнь, заходя в таверну, и больше ничего не промолвил, так что Сюэ Яну оставалось только самого себя развлекать бесконечными шутками в надежде, что всё-таки выведет даочжана из себя. — Даочжан, ты любишь, когда кричат? Мне на будущее знать, если вдруг решишь-таки убить. Или в постель затащить. Кстати, мне же как смертнику полагается последнее желание? Это по правилам. — И чего же ты желаешь? — равнодушно поинтересовался Синчэнь, садясь за столик. Сюэ Яну пришлось сесть рядом. — Разумеется, твоей смерти. Совсем скоро Сяо Синчэнь перестал попадаться и на провокации больше не реагировал. Сюэ Ян и про отрезанные языки шутил — мол, можешь воспользоваться моими навыками, чтоб меня заткнуть, — и про клан Чан, что уж те любили покричать, и про Сун Ланя. На последнем Сяо Синчэнь все-таки слегка побледнел, и Сюэ Ян вцепился в эту возможность зубами. — Кстати, а твой Сун Лань знает, что мы с тобой идём неизвестно куда? Ты же ему не сказал, верно? — он ухмыльнулся. — Думает наверняка, что ты его бросил. Ушел молча, не предупредив его. Бедный, бедный Сун Лань. — Замолчи. И Сюэ Ян правда замолчал. Наверное, хватит уже выводить из себя Сяо Синчэня, а то и правда пришибет прямо тут, а Сюэ Ян не этого добивался все же. Даочжан не солгал — и правда не собирался кормить. Но Сюэ Ян бы даже под пытками здесь не стал есть, один взгляд на похлебку, которую принесли Сяо Синчэню, вызывал рвотный рефлекс. Отвратительно, он правда собирался это есть? Однако хватит уже развлекаться. Пора было что-то предпринимать — не будет же Сюэ Ян в самом деле добровольно на смерть идти. Он оглянулся вокруг, пытаясь найти какое-нибудь оружие против Сяо Синчэня. Его даже ноги не слушались! Абсолютно беспомощный. Нужно было что-то придумать. В таверне было слишком шумно для какого-то деревенского заведения — народу была куча. Если бы Сюэ Ян только мог поцарапать свою ладонь и кровью начертить символы… пальцы — словно деревянные. Проклятый даочжан! Словно бы Сюэ Ян все равно не найдет способ! По таверне носился какой-то ребенок, которого все никак не могли усмирить родители. Их стол был весь заставлен едой, этими паршивыми блюдами из паршивого заведения. Волна злости поднялась внутри. Этот мелкий поганец совсем не ценил того, что у него было, не слушался и не ел. Сюэ Ян в детстве — не всегда он был так привередлив в еде — душу бы отдал за такой обед. — Ты так и не расскажешь, куда мы идём? — он обернулся обратно к своему даочжану, отгоняя от себя мрачные воспоминания. — Ну и ладно. Молчи. Я все равно в итоге узнаю. Сяо Синчэнь лишь снисходительно улыбнулся и принялся за свою похлебку. Сюэ Яна чуть не вывернуло. Раньше он мог есть что угодно, что насыщало, и если бы земля утоляла голод и на вызывала тошноту, жрал бы и землю. В детстве выбирать не приходилось — либо испорченные овощи с помойки, либо голодаешь. Однако с тех пор как Сюэ Ян получил возможность есть хорошо, низкокачественная еда вызывала у него исключительно отвращение, ассоциируясь с бедным детством и объедками с помойки. Сюэ Ян скривился. Он даже смотреть не мог, как Синчэнь это жрал. — Мне б в отхожее место сходить, — полагая, что уж хотя бы это испортит аппетит даочжану, заявил он. Но Сяо Синчэнь просто отставил плошку с супом и кивнул ему: — Пойдем, — и поднялся с места. Сюэ Ян, к нему привязанный, тоже невольно встал. — Ты что, хочешь смотреть? — Я тебя одного не отпущу, — нахмурился Сяо Синчэнь. Ну точно смотреть собирался, извращенец. Сюэ Ян усмехнулся. Они направились к выходу, и Сюэ Ян, скучающе наблюдая за вьющимся вокруг испорченным ребенком, поинтересовался: — Хоть руки мне освободишь? Или придержишь тоже? Выражение лица Синчэня было… сложным. Он словно бы хотел что-то сказать, но передумал в последний миг и поджал губы. Сюэ Ян повеселел. — Только попробуй что-нибудь выкинуть. И тогда Сяо Синчэнь совершил ошибку — он освободил Сюэ Яна до того, как они вышли. Несмотря на то, что освободилась от пут лишь верхняя часть тела, этого вполне хватало, чтобы слегка наклониться. Например, чтобы поймать ребенка. Сюэ Ян в доли секунды схватил его за шею. Сяо Синчэнь вмиг обнажил меч, но Сюэ Ян на это лишь сжал детскую шею сильнее. Родители вскрикнули и повскакивали со своих мест, однако ему было все равно на них — они не представляли угрозы, в отличие от даочжана. Тот сейчас легко мог проткнуть Сюэ Яна мечом, прежде чем тот успел бы опомниться, так что стоило показать, что вместе с Сюэ Яном умрет сразу и хнычущий малец. — Уверен? Дети так легко и быстро умирают, всего лишь слегка повернуть им голову и… хрясь! — безумная улыбка заиграла на его губах. Взгляд Сяо Синчэня стал источать холод, какой был наверняка только в Гусу зимой. Не глаза, а льдинки. Как хорошо было бы растопить эти льдинки и заставить их вытечь. — Не двигайся, даочжан. Не думай, что у меня нет опыта убийства детей. И Сяо Синчэнь застыл послушно.