Твой Путь

Ситуация для Сяо Синчэня складывалась откровенно безвыходная. Попытается ранить Сюэ Яна — убьет и ребенка. Сложит оружие — Сюэ Ян прикончит его самого. — Чего ты желаешь? — напряженно спросил он, впиваясь пальцами в рукоять меча так, словно собирался переломить ее надвое. — Скажи. — Меч обратно в ножны, — велел Сюэ Ян. — Освободи мне ноги. Ножны аккуратно опусти на пол. Сяо Синчэнь последовательно выполнил все требования, и Сюэ Ян с ухмылкой тут же отскочил на приличное расстояние. — Теперь, — продолжил он, — все талисманы из рукавов. Даже пустые бумажки. Абсолютно все. Сяо Синчэнь вновь последовал приказу. Ухмылка стала шире. Ну что за идиот! Думал, что Сюэ Ян отпустит этого избалованного ребенка, если Синчэнь сам себя обезоружит? Зачем, если можно их обоих убить? — Мой меч, — потребовал следом. — Верни его мне. Вот теперь даочжан колебался. Его взгляд бегал с Сюэ Яна на ребенка и обратно — он явно сомневался в том, что убийца, получив меч, не прикончит их обоих разом. И правильно делал. — Меч, — повторил он уже более требовательно, добавил угрожающие нотки, сжав сильнее шею мальца, вызывая хрипы. — Даочжан. — Сперва отпусти ребенка. Рука Сюэ Яна словно против его воли разжалась, и ребенок плюхнулся на землю. Его родители тут же ринулись к нему и оттащили от безумного убийцы. Сюэ Ян с удивлением воззрился на собственные руки, не понимая, зачем отпустил так рано, еще не получив свое оружие обратно. Да он ведь вообще не собирался отпускать! — Теперь меч, — стремясь не показывать своей растерянности, напомнил Сюэ Ян. — Давай, только без лишних движений. Нет, не наклоняйся, я помню про Шуанхуа. Из рук в руки. Сяо Синчэнь протянул меч, держа с одной стороны, и Сюэ Ян, ничего не подозревая, ухватился за второй конец. Его тут же потянуло — даочжан дернул его вперед, и Сюэ Ян, не успев отпустить меч, тут же врезался в Сяо Синчэня. Тот в мгновение ока развернул его и заломал руки так грубо, что Сюэ Ян чуть не взвыл от боли, и только закушенная губа позволила ему не издать ни звука. — В следующий раз я не поколеблюсь тебя убить, — раздался прохладный, как ледники, голос над ухом. Отчего-то он вызвал табун мурашек. Сюэ Ян дернулся на пробу, однако даочжан оказался чересчур сильным. — Так ты всё-таки сможешь меня убить. — Если не будет выбора — да. Сюэ Ян усмехнулся и ощутил привкус крови — слишком сильно прикусил губу. Хотел отведать крови Сяо Синчэня, а в итоге глотал свою. — Ты меня понял? — Понял, даочжан. Заклинание вновь связало его, на этот раз куда сильнее. Сюэ Ян буквально оказался полностью обездвижен, в состоянии исключительно слегка сгибать колени и ходить. Даже согнуть пальцы или повернуть голову — не мог. Проклятый даочжан!.. Сяо Синчэнь не стал доедать: подобрав меч, повел сразу Сюэ Яна прочь, видимо, опасаясь новых трюков с его стороны — хотя какие тут уже трюки? Совершенно не владеющий собственным телом, он мог разве что языком молоть. Синчэнь был чуть бледнее обычного. Напугался что ли? А выглядел таким уверенным, когда одолевал Сюэ Яна! — Даочжан, да не стал бы я убивать его, чего ты? — отчего-то захотелось успокоить его. — Не лги. — Ладно, убил бы. Он вообще-то хотел бы солгать, но язык повернулся быстрее, чем он себя остановил. Что за напасть? Вспомнилось, как руки точно так же против его воли разжались, отпуская ребенка. Сейчас было так же! Странную догадку он тут же отогнал. Глупости какие лезли ему в голову. — Я так и знал, — вздохнул даочжан, и из-за того, что голова Сюэ Яна была забита другими мыслями, он не сразу понял, что же там Сяо Синчэнь знал. — Зачем тебе это? Почему ты не можешь просто спокойно жить, никому не вредя? Волна злости поднялась от живота в грудную клетку, заставила сердце забиться быстрее, словно оно тоже пришло в ярость от такого глупого вопроса. Как смел Сяо Синчэнь читать ему нотации? Словно он был самым умным, самым знающим. Он нихрена не знал! Вырос на своей тупой горе, ни в чем не нуждался в жизни, но смел поучать тех, кому повезло меньше в жизни. — Разумеется, чтобы обезвредить тебя. — Но ты убил бы его даже если бы я выполнил все твои требования, разве нет? — Да. — Так почему? Сюэ Ян стиснул зубы до боли в челюсти. Снова эти вопросы! Он не собирался отвечать. Он не желал раскрывать свое сердце кому бы то ни было, а тем более — этому заносчивому, высокомерному, считающему себя самым светлым и безгрешным даочжану. Этот человек меньше всего заслуживал слышать истинные причины Сюэ Яна. — Ответь, — потребовал Синчэнь твердо, и Сюэ Ян против воли разомкнул губы. — Этот тупой ублюдок не имел права воротить нос от еды, — сквозь зубы прошипел он. — Он заслуживал смерти. — Он всего лишь ребенок. — Он избалованный сученыш. — Ты тоже когда-то был ребенком. — Я не был избалованным. — Откуда ты знаешь? Сюэ Ян усмехнулся. Откуда он знал? — Потому что я помню. Я не был избалованным ублюдком, жрал, что мог найти. Когда ты голоден, даже найти гнилой редис было настоящим праздником, — он всё-таки рассказал, всё-таки поделился, хотя не хотел ведь. Сяо Синчэнь умел вытаскивать правду вопросами. Даочжан молчал — долго молчал, на самом деле, и Сюэ Ян уже подумал, что он ничего не ответит, когда внезапно даочжан произнёс не то мягко, не то неуверенно, не разобрать совсем: — Мне жаль, что у тебя было тяжелое детство, но это не дает тебе права убивать обычных детей, — он сделал паузу и медленнее добавил: — В нормальном детстве дети должны мочь и немного капризничать. — Еще скажи, что я злиться не имею права, — ядовито усмехнулся Сюэ Ян. Отвлеченно подумалось, что Сяо Синчэнь явно не хотел его затыкать, иначе бы обездвижил рот тоже. Хотя как-то же слюну надо было глотать? Впрочем, другой бы не заботился о таком. И ходил бы Сюэ Ян, пускал слюни. От представления его передернуло. — Ты можешь злиться, но не вымещать свою злость на невинных людях. — Я же уже сказал — он не был невиновен. Он не хотел есть, — с отвращением выплюнул Сюэ Ян. — Будь я его отцом, я бы вообще перестал его кормить. — Может, он просто не был голоден. — Сейчас не голоден — а потом, когда будет голоден, еды уже не будет. Есть надо всегда, когда есть еда. — Тогда почему ты сам не потребовал еды? — Это другое дело, — растянулся в ухмылке Сюэ Ян. — Во-первых, у меня есть деньги, чтобы есть тогда, когда мне захочется. Во-вторых, я больше такую гадость не собираюсь есть. — Ты же понимаешь, что звучишь нелогично? — устало спросил его Сяо Синчэнь. Притормозил слегка и поморщился, словно что-то причиняло ему нестерпимую боль, однако практически сразу продолжил путь. Сюэ Ян сдержал неуместный порыв спросить, что случилось. Словно бы его заботило это! — Он мог тоже не хотеть есть там, и у его родителей тоже могло быть достаточно денег. И в любом случае, даже если он просто капризничал, тебе нельзя убивать всех, кто не слушается родителей. — А это не тебе решать, — проскрипел Сюэ Ян, вновь раздраженный нотациями, и больше они не говорили. Сяо Синчэнь по виду витал в своих мыслях, время от времени его красивое лицо портилось выражением боли, однако он быстро брал себя в руки. Сюэ Ян же думал лишь о том, куда они шли и что было их конечной остановкой. Он упустил один шанс вырваться, следующий предоставится наверняка нескоро. Быть может, только ночью, если даочжан не решит его и там связать заклинанием. Не должен же? Как Сюэ Ян уснет тогда? С другой стороны, он ведь просто зарубит Синчэня во сне, если ему дать свободу. И даочжан это тоже понимал, вероятно. — Так куда мы идём? — в одну из очередных остановок для того, чтобы набрать воды, Сюэ Ян снова не выдержал. Сяо Синчэнь нейтрально ответил: — Увидишь. — Тайны, даочжан? Почему ты просто не скажешь, что ведешь меня на казнь? — Потому что я веду не на казнь, — даочжан, казалось, впервые искренне улыбнулся, и Сюэ Ян задержал дыхание, смотря на эту улыбку как на нечто сокровенное, как на подарок судьбы. — А куда тогда? — Увидишь. — Даочжан! Я умру от любопытства, и тогда это точно будет казнь, — Сюэ Ян притворно надулся, а Синчэнь вдруг рассмеялся, и этот звук показался самым красивым, что он когда-либо слышал в своей жизни. Жадность в его взгляде перевалила за пределы нормы, если таковая вообще была, и Сюэ Яну захотелось лишить глаз и ушей всех людей на свете, чтобы те не могли видеть и слышать это. — Ты не умрешь. Если только не будешь снова пытаться кого-нибудь убить, — предостережительно добавил Синчэнь. — Условия, условия. Я не умру, если буду дышать в правильном ритме, не подниму руку более чем на три цуня, а мой язык будет выдавать всего сто слов в одну палочку благовоний, — Сюэ Ян дурачился, желая снова услышать тот прекрасный звук, и Сяо Синчэнь правда хихикнул. — Нет, достаточно никого не убивать. — А пытать можно? — Нельзя. — Но ведь этого не было в изначальных условиях! Ты выдумываешь их на ходу! — Ты будешь жить, если никого не будешь убивать, никому не будешь вредить и станешь вести себя хорошо, — исправился даочжан, и Сюэ Ян усмехнулся. Былая обида за нравоучения прошла удивительно быстро. Сяо Синчэнь снова сморщился, и Сюэ Ян в этот раз спросил быстрее, чем успел себя остановить: — Тебе что, больно? Даочжан как-то странно улыбнулся и поинтересовался: — А почему тебя это интересует? И Сюэ Ян ответил так честно, как мог только он сам: — Потому что я предпочитаю убивать своих жертв своими руками, а не смотреть, как они загибаются сами. Сяо Синчэнь, крупно вздрогнув, едва не выронил фляжку от воды в ручей. Отведя взгляд, он поинтересовался негромко: — Как клан Чан? Сюэ Ян мог лишь подтвердить: — Как их. Что-то хрупкое и невероятно ценное, образовавшееся между ними, тут же погасло, словно неосторожно задутая свеча. Сяо Синчэнь больше не промолвил ни слова, и даже на глупые шутки Сюэ Яна перестал реагировать. Сюэ Ян тут же почувствовал себя странно, словно не должен был говорить такого, но тут же разозлился сам на себя. Чего это он, в самом деле? Шутки вздумал шутить со своим врагом, а теперь против воли расстраивался, когда он более не реагировал. До вечера шли без остановок. На самом деле, путь они держали на восток, а Сюэ Яну было нужно на северо-запад, так что потом придется достаточно долго ехать до горы. Но этот факт почему-то не злил так, как раньше. Должно быть, потому что его одолевало любопытство, куда же они всё-таки идут. Если не на суд, то куда еще? На ночь Сяо Синчэнь взял им одну комнату с двумя постелями, на неприличную шутку вновь не отреагировал, и Сюэ Ян окончательно сдулся от его холода. Нет, он точно убьет даочжана ночью. Нечего было считать Сюэ Яна за пустое место. Неужели было так сложно немного посмеяться? — Ты что, оставишь меня обездвиженным? — подивился Сюэ Ян, когда Сяо Синчэнь проигнорировал и просьбу освободить от пут. — Эй! Я как спать должен по-твоему? — Как-нибудь да уснешь, — прохладно ответил Сяо Синчэнь, раскладывая свои небогатые пожитки. Мда, платили заклинателям вне кланов негусто, конечно. — Едва ли ты задумывался об удобстве своих «жертв». Сяо Синчэнь стиснул зубы и в целом выглядел так, словно моментально пожалел о сказанном. Но Сюэ Ян уже ухватился за эту неосторожно брошенную фразу и расплылся в ухмылке: — Язвишь, даочжан? Я учу тебя плохому. — Я говорю как есть. — Нет, ты язвишь. — Сюэ Ян, — он звучал смертельно уставшим, и под его глазами залегли тени, — пожалуйста, помолчи немного. Я не хочу сейчас препираться с тобой. И Сюэ Яну словно рот завязали. Лежа на постели, он думал, какое это странное ощущение. Словно он сам хотел молчать, но ведь он не собирался! Он хотел еще повыводить Сяо Синчэня из себя, однако язык не слушался его. Да и, наверное, было правда достаточно. Даочжан выглядел так жалко сейчас, что не доставляло никакого удовольствия над ним издеваться. В итоге Сюэ Ян не смог попросить ни еды, ни искупаться. Сяо Синчэнь все так же молча вымылся сам за ширмой и после лег спать. А вот Сюэ Ян уснуть не смог. Деревянное тело ужасно затекло, он не мог даже голову повернуть или поменять расположение своих рук. То было хуже пыток. Лежа и пялясь в потолок, он уговаривал себя игнорировать дискомфорт, но любые попытки уснуть заканчивались провалом. Изможденный, он встретил рассвет с ненавистью ко всему живому, и особенно к даочжану. Ужасно хотелось пить, есть, спать, и он подозревал, что мог потерять сознание, однако это было бы скорее благословением — хоть выспался бы. Когда встал Сяо Синчэнь, они снова играли в молчанку. Сюэ Ян просто был страшно обижен, чтобы что-нибудь говорить, а Синчэнь был упрям как осел и всё так же выглядел каким-то слишком болезненным. Сюэ Ян хотел бы коснуться синяков под глазами даочжана, вызнать, почему тот так плохо выглядел, если проспал всю ночь. Ненависть растаяла, как льдина под горячим солнцем. — Даочжан, ты меня хоть с утра покормишь? — криво ухмыльнулся Сюэ Ян. — Или снова будешь морить меня голодом? Сяо Синчэнь посмотрел на него удивлённо. — Я думал, ты не хотел есть в том заведении. — Так в том не хотел, а вечером вообще-то уже был голоден! — Отчего же не сказал? — наивно спросил даочжан, и Сюэ Ян не выдержал: — Да ты сам мне сказал молчать! Сам вымылся и мне даже не предложил! Ни покормить, ни дать выспаться — я всю ночь глаз не сомкнул! Лучше бы казнил, клянусь, эти пытки в сто раз хуже, чем голова с плеч! — выпалив это и ни разу не вдохнув в процессе, Сюэ Ян слегка перевел дух. Возмущенно посмотрел на Сяо Синчэня и поймал на себе сложный взгляд, который никак не мог расшифровать. — Чего? — буркнул он, хмурясь. Он только это и мог сделать со своим телом, сидя на постели. Хоть сесть даочжан ему позволил! — Я не понимаю, почему ты все равно не сказал. — Отвали, — Сюэ Ян, уставший и голодный, огрызнулся, должно быть, впервые за их встречу, и выражение лица Сяо Синчэня стало еще более сложным. Однако он всё же оставил Сюэ Яна в покое и даже попросил принести им в покои завтрак и наполнить бочку. — Что, ты меня сам вымоешь? — хмыкнул Сюэ Ян, слегка озадаченный таким проявлением доброты. До этого Сяо Синчэнь даже говорить с ним брезговал, а тут вдруг и еду ему, и воду. — Или это тебе? Даочжан, очаровательно залившись румянцем, мотнул головой: — Нет… для тебя. И ты сам вымоешься. Вот так новости! Интересно, что даочжан подготовил для него? Неужто над душой с обнаженным мечом будет стоять, пока Сюэ Ян будет мыться? Он прямо так и поинтесовался, но Сяо Синчэнь прервал его посередине фразы и заявил самое неожиданное, что от него можно было услышать: — Я тебе доверюсь, Сюэ Ян. Не пытайся сбежать, не убей никого и не навреди никому, и я уберу путы. — На все время купания? — удивленный, Сюэ Ян даже забыл проконтролировать тон своего голоса, и теперь даочжан знал, как сильно он поражен выданной ему информацией. Тем не менее, Сяо Синчэнь вполне серьезно добавил: — Навсегда. — По-моему, ты заболел, — авторитетно заявил Сюэ Ян, хотя ему не следовало жаловаться, он был в абсолютном выигрыше. Но болезненный вид Сяо Синчэня и его нелогичные высказывания наталкивали на выводы. Сюэ Ян, внезапно обнаружив свободу действий, подошел резво к нему. Но вместо того, чтобы вцепиться ему в горло, Сюэ Ян с невиданной для себя бережностью прислонил ладонь к чужому лбу. Сяо Синчэнь и сам от этого действия растерялся, похоже, потому как застыл, во все глаза глядя на Сюэ Яна. — Ты горишь, Синчэнь. — Просто переутомился, — тихо ответил даочжан и взял кисть Сюэ Яна в свою руку, однако отводить от себя не стал. — Не нужно переживать. Всего миг они смотрели друг другу в глаза, но этот миг показался бесконечностью. Сюэ Ян словно застыл в безвременье, где чувствовал только кожу Сяо Синчэня и его щекотное дыхание. Это длилось всего миг. — Да кто тут переживает? — Сюэ Ян отскочил на шаг назад, уязвленно одернув руку, словно обжегшись. Он так себя и чувствовал — будто к раскаленному железу прикоснулся. С ним творилось что-то странное, необъяснимое. — Почему не спал всю ночь я, а переутомился вдруг ты? — Ты думаешь, заклинание дается мне так легко? — улыбнулся Сяо Синчэнь. — Оно отнимает много сил. Я скоро буду в порядке. Сюэ Ян много чего мог не понимать, но уж то, что Сяо Синчэнь был не настолько слаб, чтоб свалиться от одного заклинания, прекрасно осознавал. Что он недоговаривал? Впрочем, какое ему, Сюэ Яну, дело? Он был свободен, он мог сбежать или наконец-то отомстить даочжану. Только… сперва бы поесть и искупаться. Хотя он и так измажется в крови после, конечно же, но сейчас он был слишком неприятно потный. Сяо Синчэнь прервал его мысли внезапным «прости», сказанным столь тихо, что Сюэ Яну сперва показалось, что это был просто ветер. И это было куда более вероятно даже при закрытой двери, чем то, что даочжан просил прощения у него. — Чего? — переспросил Сюэ Ян для достоверности, и теперь даочжан ответил более полно: — Прости, что не подумал вчера о том, что ты тоже хотел помыться, и что про еду забыл. Вот те на. Сяо Синчэнь перед ним извинялся за то, что оставил его грязным и голодным на ночь! Если подумать, Сюэ Ян и хуже ночи видывал, не впервой ему, однако почему-то эти слова раскрылись на языке сладким послевкусием, таким приятным, как после особенно хорошей конфеты. — А неудобства ночью? — уточнил Сюэ Ян — ну мало ли, вдруг и за то извинений перепадет. Но Сяо Синчэнь в этот раз покачал головой со слабой улыбкой: — За это извиняться не буду. — Но я совсем не спал! — Ты можешь поспать сегодня днем. Препираться не имело смысла. У доброты Сяо Синчэня тоже был предел. Ощущать свободу в теле после целых суток одеревенения было странно, но приятно: Сюэ Ян потянулся, вновь поймал на себе взгляд Сяо Синчэня, однако в этот раз списал его на настороженность. Прохрустев костями на славу, он, больше не доставая Сяо Синчэню, которому явно было не до разговоров, забрал их завтрак. И даже мило улыбнулся служанке! Та зарделась и пробормотала что-то несвязное, из чего он вычленил только «вода», после чего сбежала. — Смотри, даочжан, я ей даже не угрожал! — похвастался Сюэ Ян, обернувшись к Сяо Синчэню. Тот вымученно улыбнулся. — Эй, ты что, не впечатлен? — Я всегда знал, что ты можешь вести себя хорошо. — Я не веду себя хорошо, — поправил его Сюэ Ян. — Это временное перемирие. Потому что ты ведешь меня не на казнь, и мне интересно, куда тогда. — А ты мне веришь? — Сяо Синчэнь взял палочки и подхватил немного риса. — Вдруг я лгу. — Тогда я буду приятно впечатлен, что ты смог не выдать себя, а затем убью тебя, — весело отозвался Сюэ Ян, сперва подтягивая себе сладкую кашу. — Мне бы не хотелось, чтобы ты меня убивал. — Тогда не ври мне, даочжан. Сяо Синчэнь шумно вздохнул, словно решался на что-то. Затем отложил палочки, так и не съев ни кусочка, и медленно, словно сомневаясь, начал говорить: — Место, куда мы идём… это не клан, это храм одного забытого божества. Сюэ Ян, ты знаешь легенду о драконе, что так долго притворялся человеком, что стал им? — Детская сказка, — хмыкнул Сюэ Ян, сунув ложку каши в рот. Так оказалась горячей, но слишком уж вкусной, так что он продолжил обжигать свой рот во имя вкуса. Потерпеть того стоило. Сснаьитым ртом он продолжил: — Якобы драконица спустилась в мир людей, и ей так полюбилась земля, что она решила стать человеком. Ее сородичи твердили, что это невозможно, но она, притворяясь человеком, день за днем меняла свой облик. И в конце концов стала настоящим человеком, нашла себе мужа и родила детей, вполне себе человеческих. — Одного ребенка, — поправил его Синчэнь, словно это имело значение. — Почему ты думаешь, что это вымысел? — Потому что, во-первых, драконов не существует и никогда не существовало. А во-вторых, спустившись в этот дрянной мир, тупая драконица не захотела бы здесь оставаться. Сяо Синчэнь сложил руки на груди и выразительно на него посмотрел. Сюэ Ян не сразу, но понял свой промах. — Ах да, ты же как эта драконица, — он ехидно усмехнулся. — Спустился и остался. Ну, тогда это и впрямь было возможно — драконица просто была такой же идиоткой, как ты. Казалось, Сяо Синчэнь едва сдержался, чтобы не ответить на это замечание. — Это неважно. Важно то, что её ребенок, вернее, её сын в итоге вознесся. В честь него по легенде построили храм, который проявится лишь тем, кто в этом искренне нуждается, — продолжал пояснять он, ковыряя свой несчастный рис. Сюэ Ян порывался отобрать у него палочки. — И что этот ребенок, как сын дракона и человека, стал богом равенства и справедливости, символизируя мир между двумя видами. — Даочжан, я сейчас усну, — признался Сюэ Ян. — Давай уже быстрее. К нам все эти россказни какое значение имеют? — Как бог справедливости, он может вершить суды, — начал было даочжан, но Сюэ Ян тут же взвился: — Ты же говорил, никаких казней! — Потому что казнят тебя или нет будет зависеть только от тебя, — в тон ему ответил Сяо Синчэнь. Снова поморщился и выдержал куда более долгую паузу, прежде чем продолжил: — Тебе предоставится выбор. Отступиться от своего пути и начать путь совершенствования, предполагающий добродетель, либо умереть. Тебе придется поклясться на крови, и если ты нарушишь клятву, то тут же умрешь. Отлично, просто восхитительно. Не будет казней, говорил ему даочжан. А Сюэ Ян и поверил как последний дурак! — Я не отступлюсь от своего пути, — прошипел он, значительно разочарованный в правде. — И это все равно одни сказки и байки. Никакого храма не существует. — Это мы посмотрим. Что ж, Сюэ Ян теперь точно должен был убить Сяо Синчэня. Идиот-даочжан освободил его и к тому же был так слаб сейчас, что прирезать его вообще не составило бы труда. Только сперва поесть и помыться. А потом можно и убить. — Даочжан, смотри не помри, пока я моюсь, — полушутя произнес Сюэ Ян, отодвигая от себя пустые плошки. — Того и гляди свалишься. Искупаться после долгого пути было еще приятнее, чем шевелиться. Сюэ Ян какое-то время просто сидел в горячей воде, чувствуя, как его мышцы расслаблялись, потом принялся неторопливо намыливаться. Он так долго купался, что вода успела остыть до прохладной, а кожа на пальцах сморщилась. Нацепив обратно перчатку и накинув на себя одежду, Сюэ Ян вышел из-за ширмы, попутно завязывая пояс одежд. Хотелось поймать взгляд Сяо Синчэня на своей приоткрытой ключице. Доказать, что не такой уж он и святой. Однако, едва он вышел из-за ширмы, обнаружил нечто совершенно выходящее за рамки разумного. — Даочжан! Сяо Синчэнь лежал на полу без сознания, бледнее обычного, и не подавал никаких признаков жизни.