Каждый твой бросок (The Shots You Take)

Январь 2007 года — Мне скучно. Хочешь выйти подышать? Райли почувствовал эти слова кожей уха — мягкий выдох с губ Адама заставил его сердце пуститься вскачь. Сейчас? Сегодня? Когда вся команда праздновала победу в клубе, а Райли последний час только и делал, что пытался игнорировать девиц, которые терлись об Адама на танцполе. И то, как Адам прижимался к ним в ответ с поплывшим взглядом и раскрасневшимися щеками. Райли уже давно списал эту ночь со счетов, как и многие другие до нее. Но сейчас кончик носа Адама был опасно близко к его виску, и Райли невыносимо захотелось прямо здесь, в этом баре, откинуть голову, подставляя шею под его губы. Обнажить себя перед всеми. — Да, — выдохнул Райли. — Хочу. Он встретился с Адамом взглядом и увидел там гремучую смесь алкоголя и похоти. Райли не нужна была выпивка, чтобы желать Адама, но им обоим она требовалась для храбрости. Трезвыми они этого никогда не делали. — Пошли, — бросил Адам. Несколько кварталов пешком, пять остановок на метро и поездка в лифте — и вот они уже в своей квартире, запирают дверь, отсекая весь остальной мир. Райли едва успел скинуть ботинки, как Адам уже впечатал его в стену, впиваясь в губы жадным поцелуем. Всё тело Райли ликовало. — Райлз, — прошептал Адам у его подбородка. Боже, как же Райли обожал, когда Адам называл его по имени в такие моменты. Он любил то, что Адам точно знал, кого именно он целует и на кого у него так бешено встал. — Хочу, чтобы ты меня трахнул, — выпалил Райли. Адам согласно промычал, и Райли в миллионный раз не мог поверить, что это происходит наяву. Ему потребовалось почти три года, чтобы заставить Адама впервые поцеловать его. Не то чтобы Райли активно пытался соблазнить лучшего друга или вообще на что-то рассчитывал. Вернее будет сказать, что Райли провел три года в робкой надежде, что лучший друг его поцелует. Они вместе начинали как новички, оба попали в этот кошмарный состав «Нортмен» в свой первый же сезон: Адам — благодаря таланту, Райли — из-за своих габаритов. Они мгновенно сошлись и с тех пор были практически неразлучны. И всё это время Райли грезил о поцелуе с Адамом, жаждал его и был уверен, что этого никогда не случится. Когда это всё же произошло, им обоим было по двадцать один, они были пьяны и — по крайней мере, со стороны Райли — настолько возбуждены, что хоть ложись и помирай. Они часами сидели, прижавшись друг к другу в кабинке бара вместе с товарищами по команде, как и сегодня. Адам, сам того не осознавая, пытал Райли: то твердым нажатием бедра, то теплым дыханием у самого уха, то мимолетными касаниями предплечья. Всё это было привычным, но в ту ночь воздух буквально искрил от обещания чего-то большего. Райли и тогда, и сейчас понятия не имел, как он почувствовал, что всё изменится. Но когда они ввалились в квартиру и рухнули на диван, всё стало на свои места: Адам положил ладонь ему на щеку, замер на мгновение, не давая вздохнуть, и поцеловал его. Он помнил, как Адам замялся после первого робкого касания губ, а потом издал короткий нервный смешок, который опалил кожу Райли. — Всё нормально? — прошептал тогда Адам голосом таким тихим, какого Райли никогда прежде не слышал. Потрясенный Райли смог лишь хрипло выдавить: «Да», и тогда Адам снова его поцеловал. Райли повалился навзничь, увлекая Адама за собой, и они начали неистово ласкать друг друга, Адам терся о него, пока они тяжело дышали друг другу в губы. В ту ночь они даже не разделись. Адам уткнулся лбом в плечо Райли, когда кончил, издав удивленный возглас. Райли впился пальцами в поясницу Адама — тогда он еще не набрался смелости, чтобы схватить его за задницу, — и кончил следом. Всё это заняло от силы минут шесть. Райли хотелось, чтобы сегодняшняя ночь длилась куда дольше шести минут. Он хотел секса, но еще больше он хотел потом просто лежать в объятиях Адама и целовать его, пока они снова не возбудятся. Он хотел, чтобы Адам не сбегал сразу после оргазма. Они занимались этим уже три года, и ни разу Адам не остался до утра. Это — секс — было единственной темой, которую они никогда не обсуждали. Ближе всего к какому-то подобию разговора они подошли, когда Адам, тяжело дыша, спросил, «нравится ли ему это», после того как отсосал ему, кажется, в седьмой раз. Райли лишь пожал плечами, боясь выдать себя, и бросил: «Да сойдет», хотя на самом деле он, блять, просто задыхался от восторга. — Ты… — выдохнул Адам сейчас. Его голос уже стал грубым, низким, хриплым и до безумия сексуальным. — Ты бы не мог… Райли не нужны были уточнения. Он поцеловал его, а затем опустился на колени. Как и всегда, Адам смотрел на него с нескрываемым изумлением. Если бы у Райли было фото лица Адама в этот момент, ему больше никогда не понадобилось бы порно. — Ты такой охуенный, — простонал Адам. — Блять, Райлз. Адам всё еще был в ботинках, и снег, тая на них, стекал маленькой лужицей прямо под колени Райли. Ему было плевать. На свете не было места, где он хотел бы сейчас оказаться больше, чем здесь, когда Адам смотрит только на него. Когда Адам восхищается им. Он заглотил Адама так глубоко, как только мог, удерживая его, и зажмурился, позволяя себе раствориться в человеке, в которого был влюблен по уши — до боли, до беспамятства. — Просто охуеть как хорошо, — повторил Адам. А потом, к изумлению Райли, он осторожно провел кончиком пальца по его щеке. Райли открыл глаза и встретил этот затуманенный взгляд. «Я люблю тебя», — подумал Райли. — «Люблю так сильно, что сердце может не выдержать. Кажется, я должен тебе сказать. Прости». Адам продолжал смотреть на него с приоткрытыми губами. На секунду Райли показалось, что тот каким-то образом его услышал. Что он сейчас скажет это в ответ. Вместо этого Адам произнес: — Я тоже хочу тебе отсосать. Это не было признанием в любви, но всё равно пробрало до дрожи. В первый раз Райли был в шоке, когда Адам решил взять его в рот. Это случилось всего пару месяцев назад, летом, когда Адам навещал его в Эйвери-Ривер. Райли понимал, что внезапный интерес Адама к оральному сексу, по сути, ничего не значит, но это всё равно казалось чем-то важным. Это была одна из многих причин, по которым те недели в Эйвери-Ривер стали волшебными, и Райли впервые в жизни почувствовал, будто у него действительно есть парень. Теперь они снова вернулись к тому, что просто трахались, когда были достаточно пьяны, и ни слова об этом не говорили. Но между ними что-то витало. Нечто новое, что притащилось за ними из Эйвери-Ривер в их общую квартиру в Торонто. Райли не мог этого игнорировать и подозревал, что Адам, на самом деле, тоже не особо хотел. Райли медленно отстранился, и Адам протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Затем они снова впились друг в друга поцелуем, и Адам накрыл ладонью бугорок в джинсах Райли. — В спальню, — выдохнул Райли. — Да. Позже Адам не вскочил с постели сразу. Обычно уже через две минуты после оргазма он нервно смеялся и выдавал что-то вроде: «Ого, нихера себе, это было мощно» или «Увидимся завтра, Райлз». Но в ту ночь он задержался, всё еще лежа рядом с Райли, когда их дыхание уже пришло в норму. Райли рискнул: перевернулся на бок, чтобы немного погладить волосы Адама и просто полюбоваться им. Адам сонно улыбнулся ему, перехватил его запястье и поцеловал ладонь. Он был таким красивым и нежным в этот момент, что Райли окончательно сорвало тормоза. Он должен был это сказать. — Я люблю тебя, ты же знаешь. Глаза Адама распахнулись, он мгновенно протрезвел, а рот приоткрылся. Сердце Райли, кажется, просто перестало биться, пока он ждал ответа. А затем Адам рассмеялся. — Да брось, — сказал он. — У нас же всё не так. Райли замер, пока его накрывало волной ужаса и унижения. Адам, должно быть, заметил это, потому что перестал смеяться. — Райлз, — мягко произнес он, — это же не… — Я знаю, — перебил его Райли. А затем выдавил улыбку, которая наверняка выглядела безумной. — Да. Я знаю. Прости. Я просто… Он поспешно выскочил из кровати, пока не хлынули слезы. Пока ситуация не стала еще более позорной. Оказавшись в одиночестве в ванной, Райли крепко прижал руку ко рту и уставился в потолок. Он просчитался. Он всё разрушил. Захочет ли Адам теперь вообще с ним дружить? Когда позже он вернулся в свою спальню, Адама уже не было. Райли это не удивило. На следующее утро Адам вошел в кухню, что-то насвистывая. Райли сидел за столом, заставляя себя жевать хлопья, хотя желудок сводило от тревоги. — Утречко, — бодро сказал Адам. — Кофе есть? — Еще нет. Прости. — Ничего, сам сделаю. Кухню наполнили звуки открывающихся шкафчиков и шуршание упаковок, в то время как сердце Райли грозило выскочить из груди. Когда кофе начал вариться, Адам спросил: — Как думаешь, тренер сегодня наконец сменит тактику в меньшинстве? Ясно. Значит, они не собираются об этом говорить. Райли почувствовал облегчение от того, что Адам готов проигнорировать его признание, но в то же время ему хотелось орать. Что, блять, Райли должен сделать, чтобы Адам захотел обсудить весь тот секс, который у них был? Неужели это возможно — не испытывать по этому поводу вообще никаких чувств? — Может быть, — ответил Райли, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и обыденно. — Нужно же с этим что-то делать. — Да, в последнее время там полный бардак. Адам потянулся, закинув руки за голову, и Райли уткнулся взглядом в тарелку, чтобы не видеть ту сексуальную полоску кожи на животе, которая всегда открывалась, когда Адам так делал. Он в миллионный раз подумал о том, чтобы съехать. Найти свое жилье. Дистанцироваться от человека, который не может полюбить его в ответ. Он хотел бы быть достаточно сильным для этого. Хотел бы, чтобы Адам был подонком, — но, если не считать его нежелания говорить о сексе, он был идеальным другом. Если честно, всё его преступление заключалось лишь в том, что он не был влюблен в Райли, и Райли вряд ли мог его в этом винить. Ему было интересно: теперь, когда Адам знает, прекратится ли секс? И если да, то станет ли это наказанием или милостью? В любом случае, это будет агония.