Каждый твой бросок (The Shots You Take)

Апрель 2024 года В жизни Райли Така наступил самый мучительный день, и был лишь один человек, способный сделать его еще хуже. И этот человек только что вошел в местную церковь Эйвери-Ривер. Райли стоял вместе с семьей за последним рядом скамей — слишком близко ко входу, чтобы проигнорировать появление Адама Шеппарда. Но даже если бы он стоял дальше, он всё равно услышал бы этот шепот, волной прокатившийся по переполненному залу: имя Адама возбужденно передавали из уст в уста. Пронзительные голубые глаза Адама встретились с полными отчаяния глазами Райли, и бесполезное сердце последнего предательски екнуло от надежды. Сердце Райли всегда было его злейшим врагом. «Как и у отца», — мрачно подумал он. Райли едва заметно кивнул, признавая сам факт необъяснимого присутствия Адама, и повернулся к матери. Сьюзан Так вопросительно вскинула брови, но Райли лишь покачал головой. Он не знал, зачем здесь Адам, и ему было плевать. Сейчас это не имело значения. Не тогда, когда они собирались навсегда попрощаться с любимым отцом и мужем. Ему просто нужно было это пережить. Высидеть всё, что скажет преподобный Уолтер, а потом постараться не сорваться окончательно, когда придет время делиться собственными воспоминаниями об отце. А после — выдержать лавину соболезнований от друзей и соседей в подвале церкви, пока все будут жевать крошечные треугольные сэндвичи. А потом они предадут прах отца земле, и на этом всё. Папы больше не будет, и Райли придется как-то с этим справляться. Хотя в плане выживания в пучине горя его послужной список оставлял желать лучшего. Адам сел на одну из скамей в глубине зала. Райли гадал, ожидал ли тот, что на похоронах будет столько народу? Когда он решил приехать? Забронировал билет еще вчера? Взял машину напрокат? Зачем он здесь, сидит с явным дискомфортом на скамье, где явно не хватает места для его длинных ног? Он прижался плечом к доктору Таннеру — для его травмированного плеча это наверняка не шло на пользу, особенно после перелета и двухчасовой поездки под дождем. Твою мать. Зачем он здесь? — Пора, — прошептала Линдси, младшая сестра Райли. Она кивнула в сторону алтаря. Райли заставил себя идти. Он чувствовал на себе тяжесть сотен взглядов, пока пробирался к первому ряду, и изо всех сил старался не замечать веса одного конкретного взгляда. Он сел и уставился на маленькую черную коробочку, в которой осталось всё, что было его отцом — человеком, который всегда был самым громким и жизнерадостным в любой компании. Человеком, который тренировал детскую хоккейную команду, играл на гитаре и помогал всем, чем мог. Человеком, который начал продавать радужные флаги в своем магазине спорттоваров после того, как Райли совершил каминг-аут перед семьей. Человеком, который посетил бесчисленное количество свадеб и похорон в этой самой церкви, всегда находил слова утешения и просто обожал те маленькие сэндвичи, особенно с маринованными огурчиками. Человеком, который любил людей и умер в одиночестве от сердечного приступа на заднем дворе своего дома. Даже мамы не было рядом. Его нашел один из соседей. Райли больше ничего не видел. Рука Линдси легла ему на спину, когда он содрогнулся от рыданий. — Если не хочешь выступать там, — прошептала Линдси, — не надо. Люди поймут. Райли вытер глаза, на мгновение взглянул на темные деревянные стропила крыши и произнес: — Нет. Я сделаю это. Он мог сделать хотя бы это ради отца. И ради самого себя. Нельзя же вечно прятаться. Линдси сжала его ладонь. — Никто тебя не осудит, в любом случае. — Я знаю. Преподобный Уолтер начал службу, и Райли постарался сосредоточиться на его словах.

***

Райли отчаянно нужен был воздух. В подвале церкви было жарко и слишком многолюдно. Больше людей, чем Райли готов был видеть, и больше смеха, чем он готов был слышать. Он вышел из здания под бесконечную холодную морось апрельской Новой Шотландии. Только тогда он понял, что оставил пиджак на стуле внутри. Ничего, пара минут его не убьет — разгоряченная, липкая кожа с благодарностью приняла ледяной дождь. Он завернул за угол церкви, надеясь найти уединение подальше от входа, и наткнулся на Адама. Тот стоял один, прислонившись к стене здания и глядя в телефон. Выступ крыши был достаточно широким, чтобы защитить его от дождя. Именно здесь Райли планировал постоять в тишине, но, как и многое в его жизни, это место было занято Адамом Шеппардом. — В церкви сеть не ловит? — спросил Райли, подходя к нему. Голос прозвучал сердито. Он и был в ярости. Из-за стольких вещей сразу. Но лишь одна из этих вещей стояла прямо перед ним. Адам вскинул голову, явно застигнутый врасплох и, возможно, даже смущенный; он неловко убрал телефон в карман пальто. Он был элегантен: дорогое шерстяное пальто, отглаженные темные брюки, начищенные туфли. В его коротких темных волосах теперь виднелась проседь. Когда Райли в последний раз стоял так близко к нему, седины еще не было. — Просто хотел подышать воздухом, — сказал Адам. Сердце Райли сжалось. Интересно, Адам хоть понимает, какие воспоминания вызывают эти слова? Помнит ли он вообще? Обычно он был пьян в стельку, когда использовал этот «код». И это было так чертовски давно. «Мне скучно. Хочешь выйти подышать?» Эти слова и горячее дыхание Адама ласкали ухо Райли, заставляя сердце биться чаще, а член — твердеть, потому что он прекрасно знал, чего Адам хочет на самом деле. Райли моргнул, прогоняя нахлынувшее воспоминание, и подошел к Адаму вплотную, вторгаясь в его личное пространство. — Зачем ты приехал? Адам выглядел так, будто его ударили по лицу: глаза стали огромными и печальными. — Ты правда думал, что я не приеду? Райли не ответил. Он просто смотрел и ждал. — Мне очень жаль, — сказал Адам. Райли усмехнулся. Ему хотелось спросить «за что именно?», потому что список, по его мнению, был бесконечным. — Я любил твоего отца, — произнес Адам. — Не мог поверить, когда услышал. — Откуда ты узнал? — Мэгги подписана на твою маму в фейсбуке. Увидела некролог. Райли с удовлетворением отметил, что имя «Мэгги» больше не вонзается в него ножом. Ему искренне нравилась жена Адама. И он не мог винить её за любовь к Адаму так же, как не мог винить Адама за то, что тот не любил его самого. — Райлз, — тихо позвал Адам. Он положил ладонь на предплечье Райли, туда, где влажный хлопок белой рубашки прилип к коже. — Мне очень жаль. Я знаю, как много отец для тебя значил. И в этом-то и была проблема: Адам действительно знал. Он знал о Райли почти всё. — Твоя речь была… — Адам шумно выдохнул. — Слушай, это было мощно. Просто потрясающе. — Спасибо, — тихо ответил Райли. Рука Адама всё еще лежала на его локте, согревая сквозь холодную ткань. Он услышал собственный голос: — Я почти отказался. Думал, не смогу. — Ты всегда себя недооцениваешь. И тут Райли вспомнил, что он вообще-то злится на Адама. — Откуда тебе, блять, об этом знать? Адам убрал руку. — Я знаю, прошло много времени… — Много времени? — Райли почти сорвался на крик. — Прошло двенадцать сраных лет! В глазах Адама вспыхнула ответная ярость. — И это моя вина? Райли уставился на него, взбешенный тем, что у него нет готового ответа, который можно было бы выплюнуть в лицо. Потому что — да, это была вина Адама, но в то же время — нет, не была. Это была просто гребаная неразбериха, которую ни один из них не захотел разгребать. А теперь было слишком поздно. — Я пытался наладить контакт. Сначала, — сказал Адам. Райли посмотрел на серое небо. Он не мог видеть Адама. — Окей. — Ты сам сказал мне не звонить. Ты, блять, именно так и сказал, Райлз. «Ты должен был проигнорировать эти слова», — подумал Райли. — «Ты должен был понять, что ты мне нужен». — Я не могу сейчас это обсуждать, — отрезал Райли, встречаясь с ним взглядом. — Прошла всего неделя, и сейчас мне нужно идти через дорогу и закапывать отца в землю. — Он указал на кладбище за их спинами. — Так что спасибо, что приехал или типа того, но, пожалуйста, отъебись. Адам вздохнул и отвел взгляд. — Это было ошибкой, — пробормотал он. — Не первой в твоей жизни. Прощай, Шеп. Райли развернулся и ушел прежде, чем Адам успел что-то ответить, и прежде, чем он успел заметить слезы в его глазах.