Четвертый Мизукаге

Яманака Инони заметила странность в поставках в последнее время; по какой-то причине саженцы перестали завозить через страну Земли, а покупатели тут и там спрашивали у неё об красных ландышах, о которых она никогда не слышала. Ничего такого из-за чего ей бы стоило наводить панику; она раздумывает об этом половину дня, у неё выпадает один горшок, и любимая кружка разбивается в её руке, когда она пьёт чай. Шиноби — суеверные люди, и она, конечно, не исключение. Ещё позже она говорит об этом старшему брату, несмотря на его тёмные круги под глазами; она полюбила свою племянницу с первого взгляда, но не скажет, что не рада, что это не в её доме орущий младенец. — У Ино режутся зубы, — устало взмахнул рукой Иноичи в сторону спящей дочери; малышка уснула прямо на ковре, и ни она, ни её брат, не спешили будить её зазря. — Но дело ведь не только в этом, — замечает она; Инони недавно виделась с Кушиной, её бывшая сокомандница выглядела встревоженной, не так, как должна выглядеть уставшая мать, скорее, как джонин в долгосрочной миссии вдали от дома; ещё раньше она видела Фугаку, когда тот позвал её выпить, чтобы сообщить ей, что Изуми-семпай мертва, а Шисуи стал сиротой (она не спрашивала, почему он пьёт с ней, а не с кем-то из своего клана; в последние годы, с Учихами было что-то не так, и Инони не уверена, что ей расскажут, если она спросит). Её близнец заговорщески улыбается, как в их детстве, когда они пробирались в теплицы Акимичи, чтобы украсть ягоды. — Если ты только не хочешь поговорить обо всех этих слухах измены жены Четвёртого с главой клана Учих, — Инони так сильно закатывает глаза, что у неё болит череп; любой, кто провёл бы с Учихой Фугаку и Узумаки Кушиной сутки понял бы, что они скорее перегрызут друг другу глотки, чем начнут любого рода интимные отношения, а Яманака Инони провела с ними бок о бок тринадцать лет, и она по праву считает себя экспертом во взаимодействии этих двух. Но она также не слепа, её брат уводит её с темы; значит, она права, происходит что-то ещё. — Понимаю, что ты не можешь мне сказать об этом, нии-сан, но, в следующий раз, просто скажи об этом прямо, чем напоминать мне о глупости наших товарищей и сограждан, — её брат смеётся, тихо и искренне; всё, чтобы не разбудить Ино. — И не забудь про историю с саженцами. Она встаёт с дивана и подбирает племянницу, пока Иноичи бросает на неё полный нервозности взгляд, девочка не просыпается в её руках: ни когда её поднимают, ни когда она укладывает её в кроватку. Её брат смотрит на неё так, словно она владеет древними знаниями их клана или магией. Возможно, и тем, и другим. Инони отбрасывает распущенные волос за спину, проходя на кухню, чтобы начать готовить на неделю вперёд; в её изначальную цель визита. Видит бог, если она не позаботиться о своей невестке — её брата ждёт развод. — Завтра Хокаге отправляется на собрание каге, — говорит ей Иноичи, упираясь в столешницу бедром, но не пытаясь ей помочь, к счастью; с его помощью работа бы утроилась. — В этот раз собрание в стране Снега, верно? — уточняет она, пускай уже и отставной джонин, но что-то до неё доходит тут и там. Её правая голень отдаёт фантомной болью, что забавно, ведь конечности у неё нет уже три года; она всё равно на пенсии хотела открыть цветочный магазин, просто сделала это в двадцать один год, а не в сорок, как планировала. Иноичи устало и шумно вздыхает. — Клянусь, с каждым разом они делают его всё дальше и дальше. В следующий раз они предложат страну Демонов или остров Луны, — это вызывает у неё лёгкую улыбку, пока её пальцы разделывают третью тушку. — Возможно, они хотят улучшить знания географии у всех каге, кто знает, — пожимает плечами она, вспоминая, как не только Кушина, но и Фугаку не могли назвать страны, которые находятся за морем Канзоку, при том, что их страна омывалась им. Какое-то время тишина нарушается только звуком ножа об деревянную доску и милым сопением Ино, что же, она с братом предвзяты в её отношении. — Ты идёшь с ним? — спрашивает Инони, хотя не должна; это не та информация, которую позволено оглашать до того, как сопровождение Хокаге покинет деревню. — …не в этот раз, — всё же отвечает Иноичи, и часть её сердца успокоилась; весь день у неё было дурное предчувствие, Инони рада, что может присматривать за своей семьёй, когда все дома. Как же эгоистично это прозвучало. — Шикаку идёт, а меня оставили за разбором документации на ближайшие дни. Она хмурится. — Разве Хокаге не может просто… ну, переместиться туда? — звучит её вопрос, и в ответ она получает полный страдания взгляд; точно, как она могла забыть, Инони ведь говорить о мужчине, который завоевал сердце Кушины. Намикадзе Минато явно не нормальный человек. — Он хочет прогуляться, посмотреть на гражданские поселениям и подышать воздухом, — произносит её брат, словно каждое действие ужасающе плохое; наверное, потому что это бы означало, что поездка Хокаге затянется из-за этого. Там явно есть что-то ещё, о чём ей не положено знать. Часть её думает, что это может быть связано с Туманом и их новым лидером; последние полтора года Кири было относительно тихим, чего не скажешь об их Мизукаге. Впрочем, это не её гражданское дело совать нос, куда не следует. Уходя ранним утром обратно в цветочный магазин она вспомнила, что забыла спросить брата знает ли он что-то об красных ландышах.

(— И давно ты спишь с Фугаку? — спросила Инони, и мальчик Минато роняет кружку, которую мыл, едва успев поймать её до того, как она бы разбилась. Девочка Минато тоже выглядит так, словно бы перед ней разом загорелись двести печатей взрыва. И только Кушина посмотрела на неё, как на незнакомку, словно бы она в жизни не слышала более абсурдной мысли. — Я? — произносит Кушина, недоверчиво наклонившись к ней. — С ним? — с ещё большим омерзением слетают слова, и Инони едва не расхохоталась в голос; приятно знать, что их отвращение друг к другу никуда не делось, а они просто начали маскировать его, как взрослые цивилизованные люди; её годы обучения их основам человеческого общения не прошли даром, Инони почти готова смахнуть слезу умиления. — Если бы я решила изменить Минато, ты правда думаешь, что это был бы он, даттебане?! Яманака Инони не выдерживает и смеётся так сильно, что у неё болит живот; выражения лиц учеников Минато едва не доводят её до истерики.)