Четвертый Мизукаге

Если бы Обито кто-то сказал ещё пять лет назад, что он будет ночами сидеть над документами скрытой деревни, будучи её каге, а утром он будет учить сорванцов — он бы сначала посмеялся, потом ещё раз посмеялся, а затем убил бы этого человека так быстро, что тот бы даже ничего не понял. На самом деле, это не должно быть слишком сложно, но почему-то это очень трудно. Казалось бы, опыт на руководящей должности в террористической организации должен был дать ему ответ, как зарабатывать деньги; если он мог сделать это, будучи преступником, то почему же это сложно сделать законным путем? Разве не должно быть наоборот? Конечно же, нет, когда в его новой жизни было что-то легко (кроме убийства Мадары, это всё ещё было унизительно просто). Из-за репутации Тумана, сокращение их рядов шиноби и не самой лучшей истории самого Обито, как чужака, деревне стало приходить меньше заказов. Раз так в пять. С одной стороны, это хорошо, он может распределить между оставшимся джонинами и чуунинами нагрузку так, чтобы они не упали по пути домой, с другой стороны бюджет просел сильнее, чем они могли себе позволить. Поэтому полгода назад он пришёл к последнему шагу, не совсем революционному, конечно, но война закончилась почти что вчера, что может сыграть ему на руку, ведь мало, кто из главных скрытых деревень решает открыть свои двери, но также много, кто боится ходить на длинные дистанции. Обито решил, что если быть ниндзя больше экономически не выгодно, ему придётся вложиться в гражданский бизнес. Идея рисковая, он никогда этим не занимался, но, на самом деле, это не было хуже, чем его споры с Какузы о том, что им надо выйти за пределы казны. (И будет лучше, если он не будет вспоминать о Конан и пропавших ста пятидесяти миллионах; тогда он не понимал, что она права, деревню содержать очень дорого). Сначала он заманивал местных торговцев, затем немногие проходящие мимо караваны, ему пришлось снизить налоги и играть в долгосрочные перспективы, и, о чудо, через почти год его игр вслепую, это окупилось. Достаточно сильно, что он смог ввязать в это Дождь и Акацуки, подписывал гражданские контракты о торговле. Он познакомился со множеством людей с тех пор и, честно, если бы некоторые из них стали шиноби с их деловой хваткой, этот мир мог бы выглядеть совершенно иначе. Торговые караваны из страны Железа тоже заходят к ним, привозя товары из Облака, хотя сам Райкаге попытался напасть на него, когда Обито появился перед ним (Обито начинает думать, что его окружают одни юные грубияны), а Камень ненавидит Туман со времен Второго Мизукаге, и Обито не уверен, что сможет это решить при жизни нынешнего Цучикаге. Обито смотрит на цифры, таблицы множатся и размножаются быстрее грибов, и, кажется, он только что нашёл краеугольный камень шарингана, потому что его голова раскалывается. Возможно, если бы Какузу не запросил баснословную заработную плату, Обито бы украл его и дал законную жизнь в Тумане. Хотя, с другой стороны, это могло бы вылиться в конфликт с Травой, чего он пока тоже избегает; если он лично может выиграть войну, это не значить, чт он готов возиться с бюрократией, которая обрушится на него после. Он чувствует присутствие волчонка, что топчется у входа в здание; мальчик быстро учится, вряд ли из него выйдет высочайший сенсор, но достаточно хороший, чтобы определить, что Обито находится в своём кабинете, а не отдыхает, как, честно говоря, хочет этого; несмотря на пятый месяцев тренировок с нуля, это почти богоподобный результат. Чертовы Хатаке и их маленькие гении. Обито на секунду задумывается, там, в его мире, оставленном и уже почти забытым, возможно, что Какаши стал Хокаге, как доносил до него Зецу результаты заседаний Совета Конохи? — Ха, — смеётся он вслух, откидываясь назад на спинку кресла. По крайне мере, Бакаши страдает также, как и он, где-то через миры и время. Он смотрит в потолок, там явно есть три пропущенных пятна чей-то крови, ночь глубока и не собирается заканчиваться в ближайшее время; лениво оглядываясь, он замечает блеск; забавно, гнилые корни ещё не закончились. Он поворачивается на кресле к окну, расслабленный и уставший; кунай пробивает стекло, целясь в его сердце, он позволяет это; оружие проходит насквозь, пробив его кресло; он остаётся в таком положении, думая, поверит ли в свою удачу маленький мститель. Секунда, вторая, ублюдок двинулся вниз; Хакуши, — думает Обито, и перемещается быстрее, чем это дрессированное Данзо ничтожество когда-либо могло; он сворачивает шею бывшему АНБУ с достаточной силой, чтобы голова обернулась к нему. Тело падает, волчонок поворачивается к нему, на мгновение его глаза такие большие, что Обито резко вспоминает о его возрасте, будь этот мир лучше, мальчик бы никогда не пережил ничего из того, что с ним произошло. — Над твоими навыками обнаружения тоже предстоит поработать, — лишь цокает он, и мальчик моргает на него, не глядя на труп; что же, о насекомых нет смысла переживать. — И тебе нужна команда, чтобы ты не шлялся один по ночам, — мальчик выглядит возмущенным, сдержанно возмущённым; Обито почти готов назвать это милым.

(— У меня для вас поручение, — говорить он Теруми Мэй семнадцать лет, у неё все ещё круглые от детскости щеки, но уже неприлично глубокий вырез декольте. Её верный пес, даже в этом возрасте, Ао, неизменно стоит на шаг позади неё. — Обучите ребёнка. — У меня уже есть Фую, — качает головой девушка, и Обито не совсем готов назвать Юки Фую её ученицей; девочке не хватает некоторых навыков, но не настолько, чтобы её обучала джонин, которая сама в должности лишь год. — Он тебе понравится, он не спорит, не грубит и однажды станет быстрее, чем я, — объясняет Обито, глаза Мэй загорелись, Ао наклонил голову на бок, тоже заинтересованный; они ещё не знают, что их ждёт, когда мальчик обязательно притянет к себе неприятности, как и любой Хатаке. — Позаботьтесь о нём, это приказ. Они встают в стойку смирно, склоняя головы. — Есть, Мизукаге-сама, — слышит он, и всё ещё не может привыкнуть к этому).

(— К слову, Мизукаге-сама, наши союзники из Дождя запрашивают помощи, — рассказывает ему Кисаме с развёрнутым свитком в руках. — Говорят, один из двух советников, Нагато, пропал. Обито заторможенно моргает на эти слова. — Он всё еще не добрался до дома? — кода Обито оставлял Нагато в деревне Водоворотов, тот был в порядке. Кисаме долго смотрит на него. — …что? — Что? — Обито поднимает бровь; его помощник лишь продолжал смотреть на него, как на нечто не от мира сего.)