Четвертый Мизукаге

Когда Джирайя направлялся в Коноху, так и не найдя следов Орочимару (он нашёл кровь, медицинское оборудование и трупы детей; он нашёл камеры, цепи и царапины на стенах; он нашёл многое, чего никогда не хотел находить), то проходил через страну Чая. Мирное место, которое почти не пострадало в прошлой войне, в отличии от Дождя. Прошло почти пятнадцать лет, а он всё ещё вспоминает о трёх сиротах, что оставил там; всего через два года, как он ушёл, ему сообщили, что они погибли. Поэтому его не столь достойную реакцию можно понять, когда один мужчина, что шёл с небольшой группой, отделился и обратился к нему так, словно знал всю жизнь. — Джирайя-сенсей! — у мужчины красные волосы, одежда с чужого плеча и риненган, который мог быть только у одного человека. Нагато воскрес перед ним, скромно улыбаясь и радуясь встрече, уже не будучи маленьким ребёнком, которого он помнил. Да будет вам известно, что Джирайя — один из Саннинов, один из героев прошлой войны, он не боялся трудностей и не отворачивается от сражений; однако, в этот момент он мог принять лишь одно верное решение: сбежать. Сложив печати обратного призыва, он сбежал туда, куда осязаемый призрак точно бы не смог последовать за ним; на последок он успел увидеть отчаяние на лице знакомого-незнакомого мужчины и его крик: — Только не ещё один! Но Джирайя исчез раньше, чем смог бы передумать.

***

После исчезновения Мизукаге, Нагато потратил два дня на изучение мёртвой деревни и руин, имеющих более древнюю историю, чем привычные восемьдесят лет, как кланы стали собираться в деревни шиноби. Он нашёл множество скелетов и выкопал ещё больше могил. — Извините, что не знаю ваших имён, — лишь сказал он перед уходом, поставив самый гладкий камень, что смог найти, выбив иероглифы фамилии и закрученный водоворот забытым кем-то танто. Он зажёг несколько палочек благовоний, трижды хлопнув в ладоши, отдавая дань уважения мёртвым. Свитки тяжелили его немногие карманы, как и одежда, которую он смог найти в брошенных домах; новый плащ явно мёртвого каге какое-то время смотрел на него из шкафа в главном здании, прежде чем он соорудил небольшой шест перед могилой Узукаге, выделяя это место среди других, ветер слегка шевелил белую ткань. Шляпу он оставил в разгромленном кабинете, стол уцелел, и место будет выглядеть так, словно ждёт кого-то в будущем. Кого-то явно более подходящего, чем Нагато; его преданность, душа и идеалы проданы двум людям, к которым ему предстояло вернуться пешком. Как только он покидает деревню, то прокусывает палец, капля крови касается камней той дороги, и та исчезает, вместе со всеми руинами, как мираж оазиса в пустыне. Нагато отправляется в долгий путь, который старался сократить всеми силами; идти ногами через всё море Шиигару не совсем тот опыт, который он хотел бы пережить, если бы не положение солнца, он бы потерял, где лево, а где право, а волны укачивали его сверх всякой меры. Он потратил больше трех дней с небольшим запасом еды и воды, и всё равно свернул не туда, оказавшись в самом начале страны Чая. С таким же успехом он мог бы пройти вдоль страны, чем пытать счастья со вторым морем; затем страна Огня, страна Рек и он дома. Часть его думает, что проще было идти на север в страну Воды, чтобы добраться до Мизукаге, но чем меньше Нагато общается с тем человеком, тем лучше для его здравомыслия. Он берёт небольшие заказы за небольшую плату, не отрицая, когда его зовут пропавшим ниндзя, и сопровождает торговцев то тут, то там, желательно в сторону страны Огня; если бы он мог торговаться на рынках, его жизнь сейчас была бы намного легче, однако, этим всегда занимались Конан и Яхико, а Нагато помогал нести сумки. Несколько раз ему пришлось расплавляться с бандитами, один раз его приняли за сбежавшего шиноби Песка, а Нагато просто не стал ни отрицать, ни подтверждать. Лучше всего дойти анонимно до своей страны, пускай в его пути не будет никакого смысла для любого, кто мог бы решить преследовать его. Он встречает семью с такими же красными волосами, как у него, и они смотрят друг на друга, наверное, минуту, прежде чем Нагато резко утащили за руки в дом, принося еду и закуски. Они сказали, что их зовут Узумаки, и они бежали сюда почти тридцать лет назад, ещё до того, как деревня была уничтожена. — Узукаге сошёл с ума, — говорит мужчина, Каварими-сан, с морщинами от улыбки и грубым от работы в поле руками, — в последние годы его решения не имели смысла, и мы решили уйти. — Не только мы, возможно, твой отец был из гражданского населения, — кивает рядом женщина, Рито-сан, подавая им троим чай, когда Нагато упомянул, что у его отца были такие же волосы, как у него. — Но приятно наконец встретить ещё кого-то, мы должны тебя познакомить со своими внуками! Они как раз приедут через три дня из Оча-Оча. Нагато должен отказаться. Яхико и Конан, должно быть, ждут его. Тёплая рука касается его руки; на фоне других Узумаки, Нагато замечает, как его собственная кожа нездорово бледная. — Не надолго. Если от этого не зависят жизни, погости у нас, пожалуйста. Мы так давно не видели никого из клана, кроме собственных детей и внуков, ты тоже наша семья, — со знанием произносит Каварими-сан, и Нагато цепляется за слово клан, за слово семья. Он думает, что Яхико бы сделал ему выговор, если бы он не остался. Это ведь не был вопрос жизни и смерти. — Хорошо, — соглашается Нагато, и слегка улыбается, когда Рито-сан начинает сватать его со своей внучкой. Через почти десять дней, в очередном новом пути и множественном новых имён живых, он встречает своего наставника. Правда, тот, возможно, не узнал его, иначе Нагато не имеет понятия, почему мужчина сложил печати обратного призыва, исчезая ещё быстрее Мизукаге. Впрочем, Нагато уже не спешит, он может дождаться, когда тот вернётся.

(— Джирайя-сенсей! Не исчезайте! — быстро произносит Нагато, спустя два дня терпеливого ожидания. — Вы меня не помните? Я Нагато, вы учили меня, Яхико и Конан четырнадцать лет назад в стране Дождя. Джирайя-сенсей долго и странно смотрит на него, словно Нагато сказал несусветную глупость; Конан часто так смотри на Яхико. — Нагато? — вопросительно произносит старый наставник. — Да, — подтверждает он, быстро кивая. — …откуда ты здесь? — Меня бросил Мизукаге. — Что? — Что?)