Четвертый Мизукаге

— Это что, блять, такое?.. — не может не спросить Обито, чувствуя себя на весь свой возраст, и сверху ещё лет сорок. У него резко начинает болеть голова, чем дольше он смотрит и тем меньше меняется картина. Он не первый раз за этот год думает просто бросить свою должность на плечи Кисаме или, еще лучше, Ягуры, которому скоро будет семь лет, и сбежать на край света, где никто никогда бы его не нашел. Нынешняя проблема Обито сделана им же самим: у Деревни Тумана мало шиноби. Их всегда было мало, такое случается, когда из класса в двадцать детей в конце должен выжить только один; прошлая политика Третьего и Второго Мизукаге создает столько вопросов, о которых Обито раньше предпочитал не задумываться. После чистки, резни, истребления, геноцида — называйте, как хотите, выбор широк — что он устроил почти год назад, когда надел на свою голову эту трижды проклятую шляпу, из четырёхсот шиноби осталось восемьдесят семь шиноби, не считая его самого. Когда Кисаме сообщил ему об этом, у него вырвался нервный смешок. Поэтому он устроил резкую реформу и стал собирать всех сирот, у которых есть потенциал, и скидывать их в Академию (предварительно изменив финальный экзамен, конечно; иначе это было бы контрпродуктивно). Решив не ограничиваться сиротами только деревни, он расширил поиски по всей стране, а потом и приказал забирать иностранных сирот, если им некуда идти. Таким образом это приводит его к нынешней проблеме, не единственной, конечно, его проблемы в управлении деревней множатся и катятся, как снежный ком, и Обито просто ждёт, когда тот налетит на него, чтобы пройти насквозь с помощью камуи. Кисаме привёл ребёнка из страны Ветров, где-то между Деревней Песка и бесконечной пустыней; он бродил с караваном с не самыми достойными людьми, — ограничился Кисаме, ещё не успевший полностью избавиться от запаха крови на одежде; честно говоря, Обито не чувствует себя морально сильным, чтобы расспросить конкретно, что там случилось; вряд ли ему понравится история, которую ему потом расскажут. Мальчик перед ним прячется за ногой Кисаме, он невысокий, худой и не сводит с него грозовых глаз, не доверяя, но не говоря ничего язвительного или грубого, как Обито почти ожидает, почти хочет услышать; у мальчика бело-серые волосы, похожие на вспышку молнии, острые волчьи зубы и яркая, почти ослепляющая его шаринган, белая чакра. Он настолько Хатаке, что Обито чувствует себя на три своих возраста, когда думает о том, что это может значить. Мальчик похож на Какаши, от умных глаз до острых зубов, не говоря уже о чакре, которая говорит больше, чем любые тесты ДНК; но Какаши сейчас пятнадцать лет, а мальчику лет семь, если не больше, учитывая, каким истощенным тот выглядит. Обито никогда не узнавал много о Хатаке Сакумо, не было нужды, да и не было смысла размышлять о человеке, что был мёртв дольше, чем жив; однако, что Обито точно знает, Третья Война шиноби началась из-за провала миссии Белого Клыка где-то в Суне. А Кисаме нашел этого мальчика в той же области. Обито никогда не встречал Хатаке Сакумо, но приятно знать, что Какаши пошёл в отца, и этот мёртвый мужчина доставляет головной боли Обито столько же, как его сын. Можно ли предположить, что это семейное? Стоит ли ему бояться этого ребенка в будущем? — Сколько тебе лет? — всё же спрашивает Обито, после того, как неприлично долго молчал, а мальчик прятался за ногу Кисаме всё сильнее. — Он не разговаривает, — говорит ему Кисаме, там есть нотки стали и злости, что-то похожее на защиту, и Обито правда не хочет знать, где Кисаме его нашёл, если проявляет такое к незнакомцу, пускай и ребёнку. — Но, как я понял, ему около десяти лет. Хатаке Сакумо умер десять лет назад, — промелькнет в голове Обито, и он почти готов удариться головой об стену или пол. Он думает о том, что стало с этим ребёнком в его времени? Возможно, он так и дальше ходил с тем караваном, который явно творил что-то ужасное с ребенком, что в итоге привело его к смерти. Или же его кто-то спас, и он провёл свою жизнь, как гражданский. Он явно никогда не знал ни о своём очевидном отце, ни ещё более знаменитом брате. Обито старается думать о Наруто, о том, что тот сказал бы ему на это, как бы подбодрил, как бы обрадовался, что это же замечательно. Он пытается найти в себе силы перенять этот настрой, вобрать в себя черты самого невероятного и прекрасного человека, что он встречал. Потом он снова смотрит на мини-версию Какаши и чувствует, как седеют его волосы на голове.

(— Как тебя зовут? — спрашивает Обито, садясь на один уровень с ребёнком; тот цепляется за штанину Кисаме крепче. — У него нет имени, — вновь отвечает за мальчика шиноби. Обито раздумывает над этим несколько мгновений. — Хакуши, — решает он, усмехаясь, и глаза ребёнка слегка загораются, — Хатаке Хакуши, — потому что ни для кого не секрет, кому принадлежит белая чакра; с таким же успехом он мог бы намекнуть Бакаши, что здесь есть тот, кого он должен найти.)