Четвертый Мизукаге

Намикадзе Минато вступил в должность Хокаге меньше двух недель назад, когда на его столе из ниоткуда появляется отрубленная рука и записка. Сначала появляется небольшой, незаметный и короткий всплеск чакры, он настолько ничтожный, что Минато не успел распознать его, а его АНБУ едва успели достать оружие, когда рука упала на его бумаги; в следующее мгновение он сам телепортируется в другую сторону кабинета, Какаши появляется перед его столом первым, его три других телохранителя следом. Они ждут, напряжённо ощупывая и оглядывая местность, но, как ни странно, ничего не происходит. У отрубленной руки есть записка, она короткая и пустая, не считая печати нового Мизукаге, о котором нет ни одного хорошего слуха за последний год. Как будто всего этого мало (Минато не хочет думать о новой войне, но, если он прав, им предстоит готовиться), осмотр руки показал, что в ней есть десять шаринганов. Минато буквально почувствовал, как стареет, представляя этот разговор с Фугаку, который и без того его недолюбливал из-за Какаши. Среди глав кланов не было секретом, что одна из причин, почему Минато стал Хокаге в достаточно раннем возрасте, было его желание заполучить достаточную власть, чтобы Учихи отцепились от глаза Какаши, что ему оставил Обито. Видят боги, прошедшие полгода были невероятно тяжёлыми, даже без сражений на поля боя; Минато был почти уверен, что кто-то из старейшин Учиха накинется на его ученика, чтобы вырвать глаз из глазницы. А теперь здесь есть рука, в которой было десять красных глаз Учиха, а ДНК руки не имело никакого смысла (и это он не говорит о том, что советника Данзо никто не видел больше недели, что было не типичного для этого человека). Затем в их деревню приходит шиноби Тумана, у него акульи черты и запас чакры, который Минато может сравнить только с Кушиной; этот человек приносит свиток, полный документов, которых у шиноби другой деревни не должно быть. Когда Минато дочитывает первую папку, он не может не поморщится, как бы того не хотел; ему интересно, знал ли Третий Хокаге, что именно советник Шимура проводил за его спиной. — А, и ещё, — говорит шиноби Тумана, Кисаме, что пришёл на вражескую территорию в одиночку, — у Мизукаге-сама для вас подарок, — мужчина разворачивает новый свиток, и человеческая голова распечатывается и падает на землю; Шимура Данзо выглядят, как труп, который успели повалять в грязи. Его АНБУ двигаются. — Какаши, — строго произносит Минато, когда его ученик появляется, приставив танто к горлу чужестранного шиноби; Кисаме одними глазами смеётся над попыткой его ученика; Минато не напрягается, но готов сорваться с места, если шиноби Тумана решит проявить враждебность; Минато знает, что у Какаши нет шансов, он слишком молод для таких сражений. — Чего вы хотите, Кисаме-сан? — спрашивает Минато, он не смотрит на отрубленную голову, не смотрит на документы, полные компромата, что принёс иностранный шиноби, он не думает о том, сколько головной боли это принесёт ему в ближайшие месяцы. Прямо сейчас он пытается разгадать планы Четвёртого Мизукаге. Шиноби Тумана отвлекается от насмешек над его учеником, и смотрит ему прямо в глаза; в этом взгляде слишком много уважения, когда этот человек говорит о своём каге. — Я лишь следую воле человека, который принёс моему дому мир, — эти слова искренни, они полны преданности и уверенности, которую воин может проявлять к своему правителю. Минато не чертыхается и не хмурится, осознавая, что у нового Мизукаге, в отличии от своего предшественника, есть самая опасная сила, которая только может быть у каге — лояльность. — И в чём же тогда планы Мизукаге-сама? — все же спрашивает Минато, сжимая папку того, что могло бы пошатнуть настроения в Конохе, если бы Мизукаге решил внезапно сделать это общедоступной информацией. Не говоря о реакции Учих, которым он ещё не сказал о краденных глазах. Шиноби Тумана легкомысленно пожимает плечами. — Не думаю, что кто-либо из нас понимает о чём думает Мизукаге-сама, — это тоже звучит искренне и, что ещё хуже, с абсолютным принятием безумия человека, который, как известно всем, узурпировал власть. — Однако, — тон меняется, акульи глаза сверкают чакрой, Минато сдерживается, чтобы не утянуть Какаши за свою спину, — чтобы он не задумал, мы все поддержим его. Весь Туман на его стороне, — не говорит мужчина, но Минато понимает это. Ещё ни одному Мизукаге не удалось сплотить Туман так, чтобы они следовал за ним. Всегда были недовольные, всегда были те, кто строил козни против своего каге, никогда ещё шиноби Тумана не заступались за своего каге. И именно у этого человека есть какие-то счёты с Конохой, чёрт подери. Минато смотрит, как иностранный шиноби уходит из здания и идёт к воротам, сразу в путь, без намёка на усталость или потребность в передышке; человек, которого было бы сложно победить без потерь, если бы они попытались напасть. Было ли это показателем силы? Предупреждением? Или же хвастовством, показывая лояльных к нему людей? И ему нужна информация, политические намёки кусают его с надоедливостью мошкары, а непредсказуемый противник — худший враг, которого он мог бы себе позволить. Четвёртый Хокаге думает, что начало его должности не должно было быть таким сложным.