At the Sword's Edge

Geþyld byþ middes ēades.

Терпение — лишь половина счастья. (древнеанглийская пословица)

Солнце палило нещадно, выжигая пыльную дорогу, по которой четвертый день тянулась королевская гвардия. Песок взметался из-под копыт, оседая на дорожных плащах и конском снаряжении. Тяжелая духота выматывала всадников, но рвение их едва ли угасло. Вести о славной битве и разгроме имперцев долетели до королевского двора еще затемно, перед самым выездом, и грели сердца ничуть не хуже раскаленного июньского марева впереди. Альбусу Дамблдору сделалось дурно. Он и сам не знал, отчего его мутило сильнее — от стойкого запаха конского и людского пота под дорожными одеждами, от скрипящей между зубами пыли, которую поднимали в воздух чуть меньше двух сотен кавалеристов, а вместе с ними и три сотни дородных лошадей, или от гула в ушах. Но в какой-то момент ему показалось, что он вот-вот да рухнет с седла. И это при том, что изнеженным его не назвал бы даже злейший враг. Привыкший с детства держаться в седле с мечом наперевес, пусть и не питающий к таким занятиям большой любви, Альбус в свои семнадцать обладал удивительно крепким здоровьем и выносливостью, которым, как говорила матушка, позавидовали бы многие. Хотя сейчас, прикладываясь губами к кожаному кострелю в надежде на еще один глоток теплой воды, он был готов взвыть. Элфиас Дож, обернувшись к смачно сплюнувшему на землю рыцарю позади и убедившись в отсутствии посторонних ушей, тихонечко рассмеялся. — Ваше Высочество, путь весьма утомителен, не так ли? — Шутливая интонация Элфиаса ничуть не разгневала Альбуса, но для порядка он все-таки метнул в него деланно-недовольный взгляд и подавил усталый смешок. Бодрость духа многочисленной свиты, к сожалению, так и не передалась Альбусу, хотя виду старался не подавать. Он радовался победе. Разумеется, радовался. Как принц крови и главный претендент на отцовский престол мог позволить себе не радоваться? Имперцы давно этого заслужили. И получили сполна, покусившись на торговый путь, подконтрольный восточному уделу королевства Феникас. Но справедливость, как известно, всегда приходила с чудовищным счетом. Сотни погибших, искалеченных, осиротевших, а это ведь было только начало. За победу придется платить, и платить долго и дорого. Беспорядками в городе — вернувшиеся калеки точно не воротятся в кузницы так быстро, как хотелось бы; слезами убитых горем матерей, которые не дождутся сыновей. Альбус убрал кострель, натянул поводья и вновь перевел взгляд на дорогу, щурясь от слепящего полуденного солнца. До лагеря оставалась еще половина дня пути, и с каждой милей тяжесть в груди нарастала. Останавливались они трижды. Одну ночь провели в монастыре Святого Годрика, а вторую в поле, разложившись довольно роскошно для походных условий — Альбус провел ночь в установленном его оруженосцами расшитом шатре, стоящем особняком в центре лагеря. Третью ночь они встретили у лорда Освальда де Клермона. По приказу отправили трех гонцов за десять миль до того, как вдалеке показались дома, крытые соломой, тощая колокольня на пригорке и возвышавшийся над этим убогим и серым местом каменный замок. Встретили их в деревне радушно. Едва только приблизились к пшеничным полям, как из деревянных ворот тут же спешно высыпали люди: коренастые крестьяне на ходу натягивали грубые шерстяные котты поверх запыленных рубах; выбегали женщины, таща детей за руки и на бегу поправляя сбившиеся платы. Альбусу вся эта суета напомнила их с отцом путешествие несколько лет назад, когда состояние Персиваля еще не оставляло желать лучшего и тот крепко держался в седле. Снедающие мысли об отце с того самого момента, как Альбус покинул замок, заставили неприятно поежиться и скользнуть усталым взглядом по подданным. Первыми, у самой околицы, во всей этой процессии стояли тощий краснолицый жрец, рукой сжимавший деревянный жезл, и староста с неприкрытой головой и светящейся залысиной. — О, вовек благословлены Боги, позволившие нам увидеть Ваше Высочество в нашей скромной обители… Позволите ли Вы призвать покровительство госпожи Равены, чтобы благословить Ваш путь? Скорчившееся в глубоком поклоне морщинистое лицо старого священнослужителя и его дрожащий голос вызвали в Альбусе смешанные чувства. Измотанный, он, конечно, все равно вынужден был спешиться и преклонить голову навстречу окропившей его святой воде. А затем позволить себя ввести в храм прямо к алтарю и приложиться к выточенным из камня образам святых. Покинули деревню к тому моменту, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Дорога была слишком узкой для растянувшегося обоза, состоявшего из десятка нагруженных телег и вьючных лошадей. Так что шли в темноте крайне медленно, освещая себе путь десятками факелов. Оглушительный стрекот цикад не заглушил лошадиный топот, но доносился очень ясно до разморенного сухим травянистым запахом сознания Альбуса. Он запрокинул голову, вглядываясь в видимые созвездия: высоко в небе застыл летний треугольник, а чуть ниже, у самого горизонта, ярко горела Большая Медведица. — Марс все ближе к Солнцу. — Альбус вытянул ладонь к небу, указывая пальцем в созвездие Рака.Элфиас послушно последовал взглядом за жестом друга. Несколько рыцарей, ведущих лошадей рядом, едва заслышав Альбуса, тоже заметно притихли. — Мы с мэтром Николасом наблюдали за светилами. Он говорит, что парад планет у Рака — скрытая угроза королевству. — И вы склонны верить этому, Ваше Высочество? — настороженно уточнил Элфиас. — Угроза может настигнуть нас в любой момент. И мы можем доверять небу в этом вопросе, — Альбус чуть склонил голову. — Но не бездумно. Король, как и я, склонен полагать: мы вправе изменить даже то, что предписано звездами. Отец. Альбус думал о нем с того самого момента, как покинул королевский двор. Размышлял о его подкосившемся здоровье. Весть о победе на поле боя обрадовала слабеющего короля до того сильно, что тот слег с грудной жабой в тот же вечер. Но, прежде чем уснуть беспокойным сном после обязательного кровопускания, отец дал несколько наставлений. Неожиданно сильно схватив Альбуса за руку, велел ему поднять дух армии после тяжкой битвы. И в его голубых глазах, несмотря на состояние, плескалась такая твердость духа, словно в это самое мгновение он сам был готов отправиться в военный лагерь. Говорил еще что-то о том, что самому ему осталось недолго и совсем скоро придется уйти на покой. Альбус и сам прекрасно видел состояние отца, но эти слова все равно больно резанули по сердцу. Альбус с маячившим на подкорке страхом вспоминал, как всего сутки назад прижимался губами к холодной и бледной после процедур руке Персиваля. Слабеющий и увядающий на глазах, он выглядел ничем не лучше Арианы в своих покоях. Тогда же живо представилось, каким событием может обернуться возвращение во дворец и какая ответственность может свалиться на плечи. Насколько, оказывается, Альбус не готов наблюдать за похоронной процессией отца. И в этих звездах отчего-то видел не новую надвигающуюся битву с имперцами, а скорый уход короля Персиваля. Лорд Клермон встретил их уже во внутреннем дворе. И, должно быть, остался не сильно впечатлен не единожды отработанным маневром королевской гвардии, которая расступилась и образовала для Альбуса живой «коридор». Большее впечатление, судя по подернутому тревогой лицу, оказала на него свита. А точнее количество прибывших голодных ртов и риск остаться с пустыми амбарами. Хотя те, надо заверить, бедны не были — Альбус слышал от отца, какое именно влияние оказывает его вассал на близлежащие территории и какой доход имеет с них. Покинул седло Альбус в нескольких метрах от лорда, дождавшись, пока осядет пыль. Освальд преклонился в то же самое мгновение, собравшись было опуститься на колено, стоило Альбусу ступить на землю, но остался прерванным. Альбус взмахнул ладонью, облаченной в кожу, и Освальд замер в нелепом полупоклоне. — Оставьте это, лорд. — Альбус передал Элфиасу, привычно выросшему за плечом, поводья и не сдержал слабой улыбки. — Я прибыл к другу отца, а не к просителю. К тому же, Вы должны понимать, времени у нас совсем немного. Не хотелось бы тратить его на церемонии. Освальд выпрямился, и нелепость его позы сменилась сухостью. Он пробежался цепким оценивающим взглядом, и Альбус на мгновение успел пожалеть об оказанной милости. В ту же секунду, конечно, одернув себя за неподобающие мысли. Ему никогда не нравилось представлять себя жестоким королем. Нравилось думать об оказанном подданными уважении, глубоких поклонах и власти, которую он имел над ними и мог бы распоряжаться ею так, как хотел этого сам. Однако не о том, чтобы лупить своих за проступки. Но этот взгляд Освальда поднял где-то в глубине души волну негодования. — Прошу, Ваше Высочество, мои люди уже приготовили для Вас стол и освободили покои. Разделите с нами трапезу в малом зале или накрыть сразу у Вас? — Освальд шел чуть позади, спрятав руки за спину. — Не стоит. Мы с сэром Персивалем и остальным командным составом отужинаем вместе с Вами. — Альбус снял перчатку, переведя взгляд на шагающего за спиной Персиваля Грейвса — командира отряда. Персиваль Грейвс был человеком статным. Альбус и сам не знал, что выдавало в нем военную выправку больше: умение выглядеть собранно и уверенно в любой ситуации или подтянутая форма. Армия уважала его, а король доверял своему соименнику во многом. Возможно, даже больше, чем своему хорошему другу, назначенному Капитан-генералом войска. — Да, конечно, Ваша Милость. Тогда пройдемте за мной. Петлять по коридорам замка долго им не пришлось. Тот хоть и выглядел довольно внушительным снаружи, внутри имел абсолютно понятное устройство. И Альбус, привыкший к нескончаемым дворцовым коридорам, чувствовал себя привычно в стенах замка, пусть и не так богато устроенного, как дом. А вот накрытый стол ничуть не уступал королевскому ужину. Стол ломился от изобилия еды: забитый сегодняшним днем кабанчик, заливное из телятины, рыба и многое другое уже покоились на скатерти. Альбус, к счастью, голод почувствовал в тот же самый момент, и с превеликим удовольствием позволил угощениям оказаться у себя на тарелке. — Как обстоят дела в королевстве, Ваша Милость? До меня дошли слухи, что драхены понесли большие потери и, помимо восточного удела, мы почти закрепились за выходом к морю. Это правда? — Расправившись со свиным окороком, Освальд с улыбкой притянул себе бокал, до краев наполненный вином. — Отчасти, — Альбус качнул головой. — Альтдрахен едва ли выстоит, если после подписания договора о влиянии на воде решится на новую битву. Даже если применят свое главное оружие. — Только и могут, что своими тварями кичиться! Мы, фенсы, в жизни бы до этого не опустились! Гримаса отвращения на лице лорда не удивила Альбуса, но он все равно спрятал улыбку в бокале терпкого вина. До того забавным показалось услышать это от человека, на протяжении долгих лет курирующего незаконную продажу некоторых магических тварей. — Благородная позиция, милорд, — подал голос Грейвс, так и не притронувшись к вину. — Однако в полевых условиях, поверьте мне, даже парочка этих тварей превращают кавалерию в кровавое месиво. Мои люди встречались с двумя змеезубами под восточным уделом. И если драхены решат отыграться, Ваши владения станут первыми на их пути. Вид побелевшего от страха Освальда заставил повеселеть лишь больше, и Альбус вновь поспешил сделать глоток, пряча расширившуюся улыбку. Покончив с ужином, Альбус отправился в свои покои, расположившиеся в левом крыле замка. Освальд благосклонно уступил самую лучшую спальню — свою и беременной супруги — и Альбус был несказанно рад наконец оказаться на мягкой гусиной перине, облачившись в ночную рубашку и шелковый чепец. Сон прошлой ночью пришел быстро. Альбус даже не успел дождаться того, как мерно засопит Элфиас на тюфяке у двери. Потому свое состояние и ту странную отрешенность, из-за которой уже с несколько минут он абсолютно не слушал того, о чем говорил Дож, списать на одну лишь усталость не получилось. — …я тогда подумал, что было бы хорошей идеей попытать счастье на ежегодном турнире. Знаете, при дворе ходят слухи, что сэр Генри Поттер собрался участвовать, чтобы завоевать расположение одной дамы… Отвлеченная болтовня Элфиаса все-таки смогла вытащить Альбуса из мыслей о вчерашнем дне. Он перевел взгляд на раскрасневшееся от жары лицо друга, щуря глаза от яркого слепящего солнца. — И ты тоже решил побороться за ее сердце? — смешливо уточнил опомнившийся Альбус. Дож широко улыбнулся и поспешил смущенно покачать головой. Такого он бы точно проворачивать не стал, даже если бы действительно влюбился в даму, на чье сердце претендует Генри Поттер. Все, что касалось собственных интересов, в случае Элфиаса практически всегда невероятным образом оставалось на втором плане, если дело касалось чувств других людей. Альбус его за это одновременно ценил, пусть и не до конца понимая. Ему самому приходилось жертвовать многим во благо близких, но отказываться от своих интересов он бы точно не стал. И, наверное, поэтому, несмотря на королевский запрет, продолжал практиковать магию втайне ото всех. — Что вы, куда мне против сэра Генри, — вздохнул Элфиас, рассмеявшись и забавно поморщив нос. А затем, повернувшись вполоборота, полюбопытствовал и сам: — А вы? Стали бы участвовать, если бы какая-то дама запала Вам в сердце? Альбус всего на мгновение задумался, а затем едва сдержал себя от снисходительного смешка. Турниры он не любил. Смотреть их было хоть и захватывающе — сияние доспехов, ржание лошадей и звон эсток о деревянные щиты, — но довольно неприятно. А дамы его не привлекали и подавно. И ладно дело бы было только в том, что он, сколько себя помнил, науками интересовался куда больше, чем любовью. Дамы, по правде сказать, Альбусу вообще не нравились. — Пожалуй, нашел бы способ произвести впечатление без риска быть проткнутым на потеху публики, — уклончиво ответил Альбус, глядя на Элфиаса. Тот, кажется, не заметил снисходительных ноток в его голосе. — Да и потом, разве для того, чтобы узнать правду, обязательно нужно ломать копья? Дальнейший путь не стал интереснее — те же поля, леса и скалистые горы. Раньше Альбус бы обязательно восхитился, кинув взгляд на одичалую густую рощу, которую осветили лучи медленно уходящего за горизонт солнца. Силком подавил бы подкатившее вдохновение от одного только взгляда на просторы, которые совсем скоро будут принадлежать ему. Все до последнего. Раньше Альбус любил представлять то, какая власть окажется в руках и как он распорядится ею. На какие нужды народа потратит деньги из казны; что именно скажет имперскому королю в целях прекращения войны, которая длится едва ли не с самого рождения Дамблдоров младших. Сейчас все это казалось детским лепетом. Альбус давно уже вырос из беззаботных четырнадцати, когда отец собственноручно посвятил его в рыцари. В тот день закатили огромную церемонию, дабы укрепить его статус прямого наследника. Он был незабываем, и еще тогда Альбус был уверен, что точно сможет быть хорошим королем. Вот только сейчас, оглядываясь на себя прошлого, он думал о том, способен ли на это. Стать таким сильным, как Персиваль или его дед Вулфрик. Они бы точно знали, как поднять дух армии, отправляясь в военный лагерь. Более того, самостоятельно бы возглавляли ее, несмотря даже на юный возраст. Король Вулфрик II, лишившись отца в том же возрасте, что сейчас был Альбус, повел свой народ на войну. И успешно выиграл ее, сокрушительно поразив соседнее королевство и присоединив к себе его территории. Он не застал его живым, умер тот незадолго до рождения внука, но зато не раз слышал о том, с какой гордостью в голосе о нем говорил отец. Всякий раз ловя себя на мысли, что он, вероятно, мог бы и лучше. Дед завоевал королевство мечом. Он не боялся применять силу и не видел границ, а Альбус всегда чувствовал, что мог бы сделать это немного иначе. За спиной послышалось ржание королевского коня. Персиваль, обогнув свиту, выехал вперед и, уверенно натянув поводья, поравнялся с Альбусом. — Костры виднеются, Ваше Высочество. Приближаемся, — Грейвс кивнул вперед, куда-то в спины растянувшегося вовсю по дороге авангарда. — Мы разобьем лагерь. Слез с коня Альбус, когда свита по указу Грейвса свернула на пологий холм, поросший жесткой травой. Ощутив под ногами твердую землю, он потянулся, разминая ноющую после шестичасовой езды без передыху поясницу. Окинул взглядом спешно воздвигавшийся малый шатер, откуда уже доносился стук забивания деревянных колышков о каменистую почву. Альбус вошел внутрь. В шатре, как и снаружи, было душно, но все-таки чуть приятнее, чем под палящим солнцем. Откинув полог, первым делом Альбус встретил Элфиаса, воюющего с неподатливой крышкой дорожного сундука, а за ним — парочку слуг, торопливо расправлявших складную мебель. — Душно. — Альбус чуть повел плечами, скинув с них дорожный плащ и уложив его на один из громоздких сундуков у самого входа. — Будьте добры, принесите воды для умывания. И поскорее. Слуги, синхронно поклонившись, покинули шатер в то же самое мгновение. Юноша едва ли старше самого Альбуса, прихватив с травы наполненную корзину и придержав тяжелый полог, пропустил своего напарника, кинув взгляд на Элфиаса. Тот, утирая пот со лба, все еще находился в безуспешных попытках справиться с надоедливым замком. Альбус приземлился рядом, на соседнем сундуке, начав самостоятельно расшнуровывать дублет. — Сэр Персиваль сказал, что до лагеря добраться должны до заката, — Элфиас, наконец, щелкнув замком, раскрыл сундук — в нем лежал блестящий латный шлем. Альбус на мгновение залюбовался — вид стальных доспехов отчего-то нравился ему всегда. И это при том, что себя в них представлять он не очень любил. — Только не знаю, успеем ли. Поужинать да собраться… — Успеется. Знаешь ведь Персиваля. Все возможное сделает, — бросил Альбус заплетающимися от усталости пальцами пытаясь справиться с тугой шнуровкой на дублете. Элфиас, едва только заметив, что Альбус нуждается в помощи, оказал ее без слов. И уже в следующее мгновение помогал тому освободиться сначала от тяжелого дублета, а затем и от липкой, насквозь пропитавшейся потом льняной камизы. Короткий отдых пролетел незаметно. Альбус и не помнил точно, в какой момент, позволив слугам умыть себя, уселся за стол. Плотно поел в компании высшего командного состава свиты — красное вино развязало языки и пробило тех на ностальгию, так что бурное обсуждение заняла битва десятилетней давности, — и мысленно сетовал на духоту в шатре и решение отужинать не под навесом на открытом воздухе. Вновь оказался в седле он же только после того, как Элфиас помог ему облачиться в неполный комплект латных доспехов. Тяжесть нагрудника после изнурительной четырехдневной поездки Альбус и не почувствовал, а вот взвившееся где-то внутри волнение вспыхнуло с новой силой и осело грузом. За милю до лагеря их встретили: капитан-генерал, маршал и несколько приближенных к короне рыцарей осадили коней перед Альбусом, взметнув дорожную пыль. Он знал эти лица и этих людей и несказанно обрадовался, увидев их живыми. Ему показалось, что радость эта взаимна: поклоны и слова благодарности за прибытие не звучали притворно. Лагерь приветствовал его не только ликованием, резонирующим гулом буцин, но и густым смрадом. Запах гари и дыма, смешанный с ощутимым ароматом гниения, чуть не вывернул Альбуса наизнанку, но он смог удержать улыбку на лице. К встрече с будущим королем армия постаралась на славу. И дело было вовсе не в том, что по пути Альбусу не встретилось ни одной дохлой лошади, ведь приезд королевской особы обязывал очистить территорию. Поразило то, с какими улыбками и восторгом в пустых глазах на обветренных лицах рыцари встречали его. А еще вдруг невероятно приятным оказалось услышать, как после резкого сигнала буцинатора тишину разорвали выкрики, скандирующие его собственное имя: «Боги, храните принца Альбуса!» Искушение забрать всю славу себе вдруг захлестнуло с головой, но он спешно одернул себя, прекрасно зная, кому именно принадлежит эта победа. Чьей именно мудростью она была выкована, и речь, посвященную чьей силе, он заготовил. Потому, возвышаясь на коне перед армией, медленно поднял руку в перчатке и призывал к тишине. — Господа и соратники, — Альбус обвел взглядами присутствующих, невольно скользнув взглядами за спины рыцарей, что стояли впереди. Одними помятыми доспехами там не обошлось. В тени покосившихся шатров стояли фигуры в подранных одеждах, которых не вывели в первые ряды. — Отец мой, скованный страшным недугом, доверил мне самое ценное, что есть у семьи Дамблдоров — преданность народа. И я благодарен ему за это. Как и вы все, — он обвел ладонью подданных, — благодарны ему за его силу и мудрость. Своей доблестью Вы доказали, что сила фенсов перед лицом врага непоколебима. Королевство гордится Вами. Альбус кинул взгляд на слуг. Те, спешившись, поспешили к обозам, доставая оттуда тяжелые кованые сундуки. Пришлось подождать, пока казначеи, разобравшись с замками, откроют сундуки и продемонстрируют их, доверху набитых золотом, армии. — Потому прибыл я, как вы видите, не с пустыми руками. Сегодня лагерь не только пирует за счет короны, но и получит щедрую награду за победу! Толпа взревела словами благодарности в ту же секунду, стоило Альбусу закончить. Это оказалось пьянящее чувство. Гораздо более хмельное, чем вино или любой другой алкоголь из королевских погребов. Ему не доводилось посещать военные лагеря после битв, но он точно знал, что отца всегда встречали именно так. Встречали заслуженно, ведь до болезни он сам вел армию в бой и поднимал людей в атаку. Альбус не заслужил этих криков, но принимать их оказалось до того неприлично приятно, что он просто не смог отказать себе в этом. — Ваше Высочество! Прошу, пройдите с нами в командный шатер. Мы должны обсудить детали битвы. — Позвали откуда-то со стороны, и Альбус едва сумел побороть в себе желание досадливо вздохнуть. Вместо этого натянул поводья и повел коня в сторону шатра в центре лагеря. В нем пахло немного лучше, чем в лагере, но от смешанного с пахучими травами запаха гниения избавиться было не так просто. Альбус, войдя в шатер, сразу прошел к крепко сколоченному деревянному столу с развернутой на нем картой. — Докладывайте, лорд Олстед. Как прошла битва? Капитан-генерал поклонился и встал по правую руку. Вытянул свою крепкую ладонь, ткнул пальцем в карту и поднял взгляд на Альбуса из-под седоватых бровей, над которым проходил крупный застарелый шрам. — Чудом одержали победу, по правде говоря, Ваше Высочество. Наши, конечно, будут слагать, что были уверены с самого начала, — Олстед увел палец дальше по карте, туда, где была нарисована извилистая река. — Но все не так. Заняли позицию на склоне, как и планировали, левый фланг река прикрывала, но и это не спасало. — Имперцы утра ждать не стали. Их было, кажется, вдвое больше, — подошедший чуть ближе маршал хмуро кивнул. — Перли волнами. Сначала наемников пустили. Тысяча, не меньше. И, надо сказать, вполне удачно. Пусть Альбусу и не нравилась тема войны, в этом деле разбирался он не хуже, чем командный состав, чуть ли не с пеленок обучаясь у отца. Тот, в свою очередь, за спиной имел кучу выигранных сражений не только с Альтдрахеном, но и с парочкой других соседних государств и кочевыми народами. Потому вникал Альбус в ход сражений с головой. — Но и наши лучники не оплошали. Мы, фенсы, как знаете, всегда на это ставили, — в разговор включилось еще одно знакомое Альбусу лицо. — Вот и выставили их в шахматном порядке между отрядами пехоты. Когда драхены пошли в лобовую, дали залп. — Значит, драхены пошли «свиньей»? — Альбус, не отрывая взгляда от карты, провел пальцем по узкому перешейку между рекой и лесом. — Пытались пробить наш центр ударом рыцарской кавалерии, как делали это раньше? Думал, они уже как несколько лет отказались от этой тактики. — Так и мы думали, Ваше Высочество. Но либо новый командующий у драхенов самоуверенный выскочка, либо старые привычки сильнее доводов разума. Пошли именно клином. И надо сказать, едва не проломили нам центр. — Лучники, конечно, сделали свое дело. Добрая сотня рыцарей полегла. Но клин есть клин. — Олстед поджал губы. — Первую линию нашей пехоты они смяли почти сразу. Не удержали, слишком тяжелый удар пришелся. Если бы не лучники, успевшие дать третий залп уже почти в упор, отступая за вторую линию, прорвались бы сразу. — Но прорвались? — Прорвались, — нехотя признал Олстед на вопрос Альбуса. — Не везде, но один отряд драхенов — человек сорок, не меньше — врубился во вторую линию как раз в стыке между отрядами. Туда, где держали знамя. Вот знаменосца и убили сразу. Еще минута, знаете, и они точно рванули дальше, а за ними и весь центр посыпался бы. — И что остановило? — Альбус поднял взгляд на командный состав, неожиданно поймав напряженные взгляды, словно упоминать, благодаря кому или чему была одержана победа, не хотели. И оказался прав. Маршал переглянулся с Олстедом, который слегка качнул головой, мол, сам рассказывай. Он начал как-то напряженно, словно говорил о чем-то запретном. Альбус знал о чем говорили именно так, шепотом, унимая клокочущее от страха сердце. — Оруженосец, Ваше Высочество, — маршал начал негромко. — Из одного отряда. Он в тот момент оказался у знамени. То ли поручение какое выполнял, то ли просто сунулся не в свое дело, то ли… знал просто. Когда знаменосца срубили, этот мальчишка подхватил упавшее знамя и заорал так, что, говорят, на левом фланге услышали. Повел людей за собой да бросился вперед, прямо на драхенов — свиней эдаких. За ним сначала несколько человек, а потом и вся вторая линия, которая уже готова была бежать, пошли. Опрокинули этот прорвавшийся отряд, смяли, перебили почти всех. Те, кто уцелел, побежали обратно под копыта своей же кавалерии. Альбус, как и все присутствующие, настороженно замер. «Знал просто» само собой повисло в тишине. Маршал слова свои не то чтобы выделил, но те ненамеренно вдруг стали центром всего доклада. О том, что это прозвучало как приговор, знали все присутствующие. Потому и говорили так осторожно. — Оруженосец? — Альбус прочистил горло, унимая вмиг бешено зашедшееся сердце. — Сколько ему? — Шестнадцать лет от роду. — Олстед слабо усмехнулся. — Щенок. Но, видать, с зубами. Наши теперь его на руках носят. Говорят, у него чутье звериное, он еще до атаки твердил, что драхены пойдут именно в стык между отрядами. Никто не слушал, конечно. А оно вон как вышло. Он запнулся, словно прикидывая, стоит ли продолжать. Грейвс, до этого молча стоявший у входа, шелохнулся, и Альбус краем глаза уловил движение. Командир отряда слушал так же внимательно, как и все, но в его лице читалось что-то иное. Отношение Грейвса к магии было известно всем не меньше, чем участь большого числа фенских колдунов, которые были заключены им и отправлены на костер. — Чутье? — повторил Персиваль и шагнул ближе к столу.  Альбус, едва сдерживая себя от сотни вопросов, не дал капитан-генералу ответить на вопрос Грейвса и опередил его: — А звать как? — Геллерт, Ваше Высочество. — Олстед моргнул, удивленный сменой темы. Но, видимо, приятно — Альбус понял это по разгладившемуся от хмурости лицу. Оруженосец, со смутно знакомым Альбусу именем, видимо, вызывал в капитан-генерале небывалое уважение, и потому жертвовать им не хотелось. — Сирота. Воспитывался при дворе… — Завтра на смотре! — нетерпеливо перебил его Альбус, не оставляя никому и шанса вставить еще хоть слово. — Пусть стоит в первом ряду. А теперь, отдыхайте. Победа заслуживает того, чтобы ее встретили достойно. Я уже распорядился насчет пира, так что не смею вас более задерживать. Ступайте.