Здравствуй, Глубина

      Вот и настал тот самый день.       Наш самолёт прибыл в аэропорт города Пловдив (никогда о таком не слышала, но вроде мы где-то в Болгарии), где, почти сразу после выгрузки, нас усадили в грузовики и повезли к границе Турции. Пока ехали, я смотрела на реакцию местных жителей на наш конвой. Всё же, российские военные, вновь рассекающие по Европе — зрелище, которое можно увидеть не каждый день. Но нет, пока мы ехали, особо много местных я не увидела. Возможно, часть из них заблаговременно покинула потенциально опасный район, а те, кто остались, отнеслись к нашему появлению на удивление безразлично. Эх, а я так хотела увидеть удивлённые лица болгар. Ну, знаете, как в тех новостях, заголовки которых начинаются с «болгары восхитились»…       От мысли о том, о каких глупостях я думаю, мне не удалось сдержать смешок, ловко пойманный удивлённым взглядом Петропавловск.       — Простите, вспомнила один анекдот…       — И какой? — поинтересовалась Народоволец, устав смотреть на виды болгарской природы.       — Ну… Заходит зэк в камеру, где его спрашивают, за что он сидит. «Я на работе форточку открыл», — говорит он. «Так разве за такое могут посадить?» — говорят ему сокамерники. Ну а он: «Так ведь я служил на подводной лодке»!       Народоволец улыбнулась, а вот Петропавловск закатила глаза. Сторожевой же, похоже, не слушала разговор, пребывая в каких-то своих мыслях.       На границе с Турцией мы простояли почти час, но затем нас, в сопровождении турецкого конвоя, довезли до какого-то города с труднопроизносимым названием. Там нас заселили на территории турецкой военной базы, где уже находились военные из НАТО. Погода стояла отвратительная — небо заволокли дождевые тучи, но самого дождя не было. Зато было слегка прохладно. Пока нас не высадили, было крайне удивительно смотреть, как рядом стоит наш «камаз» с развевающимся триколором, и французский грузовик (точнее, чей грузовик я не знаю, в машинах не разбираюсь, но сверху висит французкий флаг), и офицеры из разных стран спокойно что-то обсуждают, покуривая сигареты. Никакой вражды, никакого намёка на то, что ещё недавно эти люди в любой момент могли начать сражаться по разные стороны баррикад. Смотря на такое, невольно возникает мысль о том, что военные уважают друг друга куда больше, чем политики и народы тех стран, какие они должны защищать. Иронично.       Выгрузились из машины, нас отвели в казарму, выделенную российскому контингенту. А положив вещи, нашу группу отвели в местный штаб. Там, в каком-то помещении для брифингов, оказалось, уже были другие европейские канмусу. Аж шесть девочек! Одна из них, вальяжно сидевшая, залипнув в смартфоне, заметив нас, убрала его и принялась оценивающе изучать нас. Короткая стрижка, французкие черты лица, и атмосфера власти, кружившая вокруг неё. Тоже флагман, как наша Петропавловск?       — О, а вот и русские. Маловато вас, правда… Ну да ладно. Запомните, я линкор Лотарингия, и пока вы находитесь на этой базе, я буду поглядывать за вами. Всё ясно? — произнесла она, приподнявшись и направившись к нам.       Она говорила по-английски, но с ярко выраженным французким акцентом. И, слава морям, я еë прекрасно понимала.       — Линкор Петропавловск, я временно исполняю обязанности флагмана этой эскадры. Это подводные лодки Народоволец, и Революционер. А это — эсминец Сторожевой. Любые претензии к моим подчинённым решаются через меня. Надеюсь, тебе это тоже ясно, Лотарингия? — с нажимом спросила Петропавловск.       Но в ответ француженка только рассмеялась.       — Ха-ха-ха, прекрасно! Думаю, мы сможем найти общий язык, Петропавловск, — она протянула руку Алисе, и они обменялись рукопожатием.       После короткого знакомства с остальными канмусу, в помещение зашли офицеры. Рассадив всех по местам, нам принялись описывать брифинг по будущей операции, пафосно названной «Черноморский щит». Во время рассказа брифинга офицер (натовский, хотя откуда конкретно не могу сказать) постоянно пользовался интерактивной доской, на которую была выведена карта Стамбула с пометками.       — …Было подтверждено, что тоннель Евразия был повреждён. Помимо этого, все три моста через пролив Босфор также были… съедены противником. Тем не менее, в отличии от, например, Керченского пролива, Босфор является очень удобной зоной для вбивания клина между Чёрным и Мраморным морями. Пролив длинный, узкий, и хорошо простреливаемый. Учитывая, что, по нашим данным, глубинники не обладают тактикой при ведении боя, а просто идут прямо на врага — это даёт нам большое тактическое преимущество. И так, операция делится на два этапа. Этап первый — это расчистка места высадки и ваша высадка в проливе. Этап второй — отражение атаки Глубинного…       — Кхм, простите, но я правильно поняла, что нам нужно будет отражать атаку сразу с двух сторон? — спросила Лотарингия.       — Да, всё верно. Потому вы разделитесь на две группы. Первая группа будет контролировать выход в Чёрное море, другая в Мраморное. Ваша задача не покидать пролив, а дожидаться подхода врага и наносить по нему удары дальнобойными орудиями и торпедами. Разведка будет сообщать вам о приближении противника и давать координаты для нанесения ударов. Итак, продолжим…       Брифинг занял несколько часов, не говоря уже о прочих подготовках. Из интересного — нам показали как выглядят орудия у европеек. У них на спине весьма массивные рюкзаки из толстого металла. На вопрос, зачем они, нам рассказали, что для защиты спины — самой слабой части канмусу. Я помню, что-то слышала про спинной мозг и то, что у нас именно там начинают отрастать новые органы. Занятно.       В общем, день пролетел быстро и незаметно, и когда мы вернулись в казарму, то просто завалились спать. Нужно было готовится к предстоящей битве.       Прошло ещё пару дней, потраченных на подготовку. Но вот мы едем по направлению к Стамбулу. И едем мы, вы только не смейтесь, с одетыми «катками» (или же водными лыжами), которые висели вместе с ногами за бортиками. А сами мы, в полном обмундировании, с заряженными орудиями, ехали без брезента. Выглядело это, конечно, потешно, хотя лично мне было не до веселья. Чем ближе мы были к цели, тем ощутимей я чувствовала тоже что и в Крыму. А именно — глубинников.       «Десять минут до цели. Всем приготовиться», — спокойно произнесла Петропавловск по мыслесвязи.       «Давай, Даша, не боись. Сама подписалась на это, поздно сдавать назад!» — пыталась я подбодрить сама себя.       Наконец, грузовик остановился на одном из перекрёстков города. Так, чтобы отсюда мы видели пролив. Петропавловск зачитала координаты. Мы, как на учениях, прицелились в сторону пролива.       — Огонь! — скомандовала Бестия.       Опустевшую улицу заполонили выстрелы наших орудий. Не дожидаясь попадания, грузовик тронулся с места и поехал вперёд. Очень вовремя, потому что очень скоро позади раздались взрывы ответного огня глубинников.       — По…ено… ние! Дв…то… сад… шно?.. — доносился по рации офицерский голос.       Точнее, доносились обрывки слов, разобрать которые было почти невозможно.       «Связь полный отстой, но, судя по всему, мы попали по этим негодяям, — донёсся по мыслесвязи голос француженки. — Начинаем высадку. Петропавловск, как слышно?»       «Слышу тебя, Лотарингия. Мы тоже едем к месту высадки».       — Выезжаем на улицу Яхья Кемаль. Как притормозим — сразу прыгайте! — скомандовал сидевший с нами военный, сразу начавший отстегивать нас от сидений (это чтобы мы не вылетели во время скоростной поездки на грузовике, ага).       Судя по всему, мы на набережной. Рядом с проливом виделись остатки велодорожек, а чуть дальше скудные остатки моста. Зрелище крайне депрессивное, должна сказать. Особенно когда видишь следы укусов на набережной — эти чудовища всерьёз едят всё, до чего дотянутся! Эх, а раньше тут, наверное, было красиво.       Внезапно грузовик остановился. И мы, вчетвером, синхронно спрыгнули за борт прямо в воду, подняв брызги воды. Думать времени нет, и я почти сразу поплыла вперёд, лишь отметив шум удаляющихся двигателей грузовика, за которым последовал грохот взрыва от прилёта глубинников.       «М-мать!» — подумала я, но мысли прервал приказ Петропавловск:       «Заняли построение, орудия и торпеды на север, огонь по команде!»       После чего Бестия применила на нас свою «способность» флагмана, связывая нашу эскадру в единый организм. Моё тело, как по команде, выполняло чёткие инструкции, что диктовала мне Петропавловск. Благодаря этому я, сама того не осознавая, одновременно со всеми пустила торпеды прямо по двигающихся в нашу сторону глубинников. Те, даже не пытаясь уйти от линии огня, ожидаемо получили повреждения. Второй же залп потопил тех, кто выжил во время первого.       «Отлично, хорошая работа. Продолжаем огонь, сейчас сюда поплывут все ближайшие скопления глубинников! Лотарингия, как обстановка у вас?» — спросила Петропавловск, корректируя наши манёвры на воде и давая команды на залп.       «О, русская, всё нормально. Высадка выдалась жаркой, плюс, они пытаются артобстрелом нас достать. Но ничего, держимся. Нас явно побольше чем вас, так что лучше переживай за свою группу».       «Погоди, артобстрел? С нашей стороны они просто идут напролом, редко стреляя дальнобойными».       «Это нам так повезло, выходит? Неважно, если вас будут теснить — сразу сообщай. У нас спина вся открыта и держится на вас, так что если они прорвутся через кого-то из нас, то второй группе прилетит со спины».       И вновь пуск торпедой. Кстати, механизм их пуска у нас с Народовольцем занятный — нам на вторую руку повесили что-то типа пусковой системы. Вставляешь небольшую торпеду, до щелчка, целишься в цель, и затем, зажав на руке небольшую кнопку, торпеду «выстреливает» вперёд. Честно? Максимально неудобно, но ничего лучше за столь короткий срок нам не собрали. Но самой большой проблемой оказались боеприпасы — они очень быстро заканчивались.       Но во время планирования военные подготовились. У мест высадки приехали грузовики с людьми, которые занимались восполнением наших боезапасов. Выглядело это так — когда торпеды или другие боеприпасы заканчивались, мы подплывали к берегу (не все сразу, группой по две канмусу). Там с нас снимали сумки в боеприпасами. Они крепились к нашей одежде застёжками. А затем, очень быстро застегивали новые, с полным боекомплектом. Орудия мы и вовсе просто бросали и брали новое. Вроде у натовских было чуть проще, и им боеприпасы клали в те металлические рюкзаки на спине, но и доставать оттуда что-то было неудобней. Блин, надеюсь, если мы тут выживем, то инженеров заставят придумать что-то удобней! Нам вообще-то с этим воевать!       Бой (а точнее, отстрел плывущих в нашу сторону глубинников, с постоянными манёврами от их ответных залпов) шёл не пять, не десять минут. Наверное, даже не часа полтора. А куда больше. За это время я успела даже чуть привыкнуть к частичному контролю со стороны Петропавловск. А ещё мои уши уже вянут от постоянного свиста торпед при запуске. Спасибо что эти чудовища невероятно тупые, и даже не пытаются как-то уходить из под огня, или, не знаю, стрелять по нам более метко? Мне кажется, будь против нас противник чуть поумней, вся операция очень быстро провалилась. А так, нужно лишь пережить атаки глубинных. Они же когда-нибудь должны закончиться? Верно ведь?       Не знаю, сколько прошло времени (но вроде стало темнеть, и судя по пробужденному голоду, мы тут играем в «тир» очень долго), но мои молитвы были услышаны. Поток глубинников со стороны Чёрного моря снизился, и теперь мы отбивались, в основном, от одиночных особей. Да и те приходили всё реже, давая время даже закинуть в рот кусок металла, во время очередной «дозарядки» на берегу.       «С нашей стороны атаки глубинников почти прекратились. Как у вас?» — поинтересовалась Петропавловск.       «Пока идут, но значительно меньше чем было. Но, такими темпами, мы их…»       И вот тут произошло ЭТО!       Представьте что на вашу голову повесили ведро, а после со всей силы, от души, стали бить по нему молотком. А сопровождается это резко увеличенным контрастом цветов, головокружением, тошнотой, и шумом в ушах. А вишенкой на торте — пробирающий до костей холод. Словно ты проснулась холодной зимой в квартире без отопления, и тебе нужно вылезти из под теплого одеяла. Представили? Вот примерно это я почувствовала. И, похоже, не я одна.       «Что за…» — сказала по мыслесвязи Народоволец.       «Ай!» — это была Сторожевой.       «Вы это почуствовали?!» — а это уже я.       «Лотарингия, ответьте, у вас всё в порядке?!» — придя в себя спросила Петропавловск.       Ответ француженка дала не сразу, предварительно произнеся парочку ругательств на французском.       «Отвратительно! Что это было?.. Стоп, русские, тревога! По нам ведёт огонь авиация! Врассыпную, рыбы недожаренные! Не стойте столбом!»       Я обернулась в сторону второй группы. Там над ними действительно летали какие-то небольшие дроны, сбрасывающие на них небольшие бомбы.       «Какая ещё авиация?! Откуда у глубинников авиация?! И ни у кого, как назло, нет ничего чтобы по авиации бить!» — прошипела по мыслесвязи наш флагман.       Петропавловск взяла рацию и начала вызывать штаб:       — Берег, это Петропавловск, по второй группе ведётся огонь авиацией противника! Нужно срочная помощь, иначе операция окажется под угрозой срыва!       Со стороны берега по «самолётам» глубинников открыли огонь силы ПВО Турции. Однако, особой пользы это не дало — так же как и обычным глубинникам, человеческое оружие не представляло особой угрозы для воздушных монстров.       «Русская, наши кажется нашли эту заразу. Рядом с островом Кыналыада засел ранее не встречающийся глубинник. У него из пасти взлетают эти штуки. Надо срочно что-то делать, либо отступать. Мы тут буквально только и можем, что уворачиваться от самолётов, но если пойдёт новая волна глубинников, то нам всём конец».       Алиса посмотрела на нас, и чуть подумав, ответила:       «В таком случае наша группа поплывёт топить глубинника, а на вас прикрытие. Со стороны Чёрного моря пока никто в нашу сторону не движется, поэтому можно попробовать».       «Хорошо, попробую связаться с берегом и доложить о нашем плане», — ответила Лотарингия.       «Поняла, но мы терять время не будем. Эскадра, задача ясна? В таком случае, вперёд!»       Мы поплыли в сторону второй группы. Самолёты к тому моменту развернулись и полетели в сторону Мраморного моря, истратив весь свой запас бомб. Как-то слишком осмысленно действует этот глубинник. Особенно на фоне тех, по которым стреляли мы… От одной мысли, что у Глубинного флота есть более разумные особи, становилось не по себе. Как и от самого факта наличия авиации. Ранее ничего подобного я о них не слышала!       Проплыв мимо изрядно уставших иностранок, мы на полном ходу устремились к выходу из пролива. Остров, если мне не изменяла память, находился в Мраморном море, совсем рядом со Стамбулом. Почему, к слову, глубинник именно там, а не подходит ближе? И не он ли виновен в том… допустим, пси-ударе? Вопросы, как много вопросов! Но времени думать нет.       Когда мы приближались к выходу из пролива, в нашу сторону как раз летели глубинные самолёты.       «Воздушная атака! Разделяемая и двигаемся зигзагами!»       На голову стали падать бомбы, взрывающийся где-то неподалёку. Если бы не Петропавловск с её способностью, я бы точно не выдержала, но аура нашей Бестии успокаивала, давая сосредоточиться на цели. А она была уже в зоне прямо видимости!       Выглядел глубинник… жутко. Огромная чёрная туша, сверху которой располагалось подобие рта, при раскрытии которого вверх поднимались небольшие самолёты. Саму тушу удерживали две массивных руки… Словно бы человеческие (что делает картину ещё более жуткой). А позади тело частично уходило под воду. Не хочу даже знать, какая ошибка природы могла сотворить подобное, но надеюсь, сейчас мы его одним ударом и потопим!       «Залп!»       Залп торпед, вместе с орудиями Сторожевой и Петропавловск должны были похоронить чудовище, но тот, словно почуяв своей конец, быстро ушёл из под линии огня, и стал отступать в сторону острова.       «Умный, блин, попался!» — не выдержала Сторожевой, явно расстроеная неудачей.       «Петропавловск, предлагаю вам отвлечь его с самолётами на себя. Мы с Революционер опустимся под воду и подойдя поближе, со дна ударим по нему торпедами».       «Эй, русские, поторопитесь! — услышала я по мыслесвязи француженку. — Одновременно со стороны Чёрного и Мраморного морей идёт новая волна. Если не разберёмся с тем глубинником, то нам конец!»       «Хорошо, Народоволец, поступим так», — нехотя согласилась Петропавловск, понимая, что времени на другой план нет.       Почти сразу мы с Народоволец опустились под воду и поплыли в сторону авианосца (если его можно было так назвать), параллельно надеясь что приманка сработает (с учётом интеллекта глубинника страх был обоснован, я считаю).       «Целься, сестра. На счёт три», — услышала я успокаивающий голос Д-2 Народоволец.       Очистив лишние мысли я вытянула руку и прицелилась в цель. Перед глазами предстала одна из последних битв прошлой жизни.       «Два. Один. Огонь!»       Мы обе зажали кнопку, и торпеды одновременно устремились в цель, отвлеченную Петропавловск и Сторожевой. Несколько секунд, за которыми последовал взрыв.       «Есть попадание! Отступайте к проливу, немедленно!» — донеслось по мыслесвязи от Петропавловск.       И мы, развернувшись, поплыли в сторону пролива, предварительно всплыв на поверхность. Правда, когда я разворачивалась, мне показалось что я заметила человеческую фигуру, плавающую рядом с потопленным авианосцем. Но когда я обернулась вновь, никого там не увидела.       «Революционер, не спи! Нужно поторопиться».       «…А? Да, прости».       Всплыв на поверхность, я поняла, что самолёты того глубинника, лишившись «хозяина», тут же попадали в воду, что не могло не радовать. Не хватало ещё и их сбивать.       Когда мы объединились с Петропавловск и Сторожевой, и уже вернулись в пролив, с нами связалась Лотарингия:       «Глубинники со стороны Мраморного моря резко отступили. Как это понимать?»       «Что значит отступили?»       «То и значит! Как по команде, просто остановились и начали уплывать вглубь Мраморного моря. Неужели то, что мы потопили того глубинника так повлияло?.. А, не важно, а вот и черноморские гости!»       Добить остатки глубинников оказалось несложно. Фактически, когда мы доплыли до иностранок, всё уже закончилось. Даже облака в небе стали рассеиваться, открывая взору солнечный свет. Все канмусу молчали, слушая непривычно громкую тишину.       — Мы… победили? — глухо спросила я.       Одна из иностранок (по форме — турецкая канмусу) молча кивнула, смотря куда-то в пустоту. Другая, подняв взгляд в небо внезапно издала нервный смешок. За ним последовали хохот, переросший в плач, смех и взаимные обнимания. Никто не мог поверить, что мы смогли сделать это. Босфор вновь под контролем людей, а мы остались живы, несмотря ни на что!       А значит, у человечества ещё есть надежда.

***

      Страх. Трепет. Верность. Надежда? Любопытство. Интерес.       Чи-класс наблюдала своим глазом редкую картину — встреча двух Химе. Несмотря на частично человеческую внешность, и куда больший интеллект, нежели у эсминцев, она по-прежнему воспринимала мир через призму ассоциаций, чувств, и инстинктов.       Вот и сейчас всё еë инстинкты подсказывали ей не встревать в разговор. Её госпожа, разумеется, сильнейшая из всех, кого она знала, была спокойной, но опасной Принцессой Бездны. Чи-класс видела в ней благородную аристократку, некогда парусный корабль. Но жизнь в Глубинном флоте, наставление Матери, и эволюция изменили её. Теперь она, похожая на прекрасную человеческую деву, одетую в кокошник и длинное платье, держала позади себя не менее прекрасного демона, несущего на себе то, что когда-то располагалось у атомных подводных лодок. Несколько боеголовок, видневшихся за еë спиной, легко поставят точку в любом споре и бое.       Её госпожа стала такой своим трудом, умом, силой. Она сколотила большую стаю, и не собиралась на том останавливаться.       Перед ними же на воде стояла кучка отбросов. Слабая Химе-линкор, ещё не успевшая сколотить себе имя в морях. И её свита. Эсминцы? И она собиралась подобным испугать Еë? Однажды им повстречался Ре-класс. Одна глубинная, но даже она производила куда большее впечатление опасности… Нет, эта чернь не достойна носить титул Химе.       — Это мои воды, Веселая Невеста. Убирайся прочь!       Чи-класс почуствовала давящую ауру своей госпожи. Это имя… Единственное, что она помнила из прошлой жизни. Сказать его, без должной почести, эта дерзость… Будь она на мести этой черни, неприменно бежала бы! Пока ещё цела…       — Отныне и навеки эти территории принадлежат мне. Покуда править буду я, и покуда в моём сердце горит огонь власти. Дитя, плыви, покуда можешь плыть. Иль прими мой дар и великую почесть — войди в моё прекрасное царство, но не как ужин, а как равная среди подданных.       Противная Химе впереди не изменила эмоций на лице. Их народу не характерны человечьи эмоции. Да и к чему это? Ведь аура… Она говорит о своём владельце всё!       — Каков нахальный тон. Я всегда была свободна, и буду свободна навеки веков. Мне ведомо о твоей стаи, но коль мы говорим, а не пожираем друг друга, подобно безмозглым примитивам, позволь задать вопрос — не должны ли мы бить береговых крыс? Разве не то ли это, что завещала Матушка?       Чи-класс щелкнула зубами. Нахалка! Как она смеет! Убить! Съесть! Разорвать!       Но аура госпожи успокоила её, и её сестёр.       — Чернь сражается с чернью, пока те, в ком течёт благородная кровь, отправляют грязнокровок на гибель. Сильные поедают слабых. Таков порядок Бездны. И коль ты слаба, быть тебе чернью, и сражаться тебе с чернью берегов. Ну а Матушка… она покинула нас, исчезла. Глубинное царство распадается на осколки. И лишь сильнейшая из нас сможет собрать их. Сохранить Бездну до появления прекрасного Принца, и исполнить пророчество, данное нам Матушкой при рождении.       Чи-класс наслаждалась аурой недо-Химе. Она чувствовала страх, отчаянье. Её госпожа поставила на место эту грязь!       — Я… Я уплыву. Мне не тягаться с твоей стаей. Но помни, Весёлая Невеста, мы ещё встретимся.       Госпожа медленно кивнула.       — Попытайся, дитя. Стань сильнее, победи чернь, и быть может, у тебя появится шанс стать принцессой четырёх океанов. А до тех пор — с глаз долой, коль не готова предстать ужином моих слуг.       Махнув рукой, госпожа прогнала чернь. На самом деле, они могли бы просто съесть эту стаю, покрошить недо-Химе, но еë принцесса горюет по общению. В мире океанов слишком мало тех, кем движет не эмоция с голодом, а разум.       Наблюдая за уплывающей Химе, Весёлая Невеста обратила взор на надвигающийся в их сторону циклон. Он напомнил ей о делах, что не терпят отлагательств. Здесь, среди океанов, отвоёванных у береговых крыс, кипела своя, особая жизнь.