Мятежница

      После выступления Коин, все трибуты отправились к стилистам, которые должны были преобразить прибывших. Однако, никто особо не заморачивался по этому поводу, так как большинство трибутов были родом из Капитолия, поэтому над стилем одежды долго не думали. Абсолютно на всех были одеты парики разных цветов и размеров, туфли на высоченных каблуках, яркий макияж и броские платья для женщин и костюмы для мужчин. Единственные, кто выделялся из всей этой напыщенной толпы были Хеймитч и Эффи. Стилисты предложили им одеть тоже самое, что и все, но оба наотрез отказались. Стоит упомянуть, что стилисты увидев бывшую икону моды в таком виде дружно охнули и чуть не попадали в обморок. Затем они усадили Эффи в удобное кресло и попытались надеть розовый парик. На такие действия она отреагировала лишь злобно глянув в их сторону, но и этого было достаточно, чтобы понять, что женщина под дулом пистолета не наденет ничего капиталийского.       Когда стилисты отошли ненадолго, чтобы посовещаться, подошла Китнисс, которая наблюдала за всем сидя на мягкой кушетке.       - Эффи, всё может закончится обмазыванием тебя чёрной краской и выпуском голой всем на показ вместе с Хейметчем, - проговорила Китнисс. - Я не думаю, что он обрадуется этой новости.       - Сейчас нам не хватает Цинны,- печально произнесла Эффи, разглядывая своё отражение в зеркале.       - Они не Цинна. До выхода осталось полтора часа. - заметила Китнисс - они не успеют придумать тебе нормальный костюм, так что...       - Хватит шептаться! - внезапно раздался чей-то строгий, но приятный голос. - Принесите вот эти костюмы. Живее!       Китнисс и Эффи оглянулись, чтобы разглядеть особу приближающуюся к ним. Эта была тёмнокожая девушка лет двадцати, с пухлыми губами и серыми глазами. Она отличалась от остальных стилистов. Никакого яркого макияжа, не высоких каблуков, а только блеск на губах и персикового оттенка тени на глазах. Самое забавное, что в ней было, так это её причёска: пушистая, как одуванчик. На её шее красовалось необычное украшение, цвета мёда и золота. Оно было похоже на соты. Девушка худенькая и высокая, одетая в простое, облегающее платье, которое подчёркивало её тоненькую талию. Своей простотой, но в то же время и чувством стиля она кого-то напоминала.       Подойдя к Китнисс и Эффи девушка искренне улыбнулась и произнесла низким и красивым голосом:       - Меня зовут Аданна. Я ваш стилист. Прошу прощения за задержку, я хотела убедиться, что ваши костюмы готовы.       - Наши костюмы? Они уже есть? - Эффи вопросительно повела бровью.       - Да. Я переманила идею с костюмами Китнисс, - Аданна глянула на девушку стоящую рядом, - и Пита. Я думаю вам понравится.       Китнисс и Эффи переглянулись. Кажется они думали об одном - девушка очень похожа на знакомого им обеим человека. Её взгляд, жесты, голос, всё это было так похоже на Цинну. Но это невозможно. Цинна никогда не упоминал о своих родственниках. Если бы они были, Сноу бы уже давно позаботился об их скорейшей смерти. Скрыть от Капитолия своих близких практически невозможно. Может быть они жили в другом месте подальше от правительства. Скорее всего, Цинна в целях безопасности спрятал свою семью и предпочитал ни с кем о ней не говорить.       Когда вернулись стилисты и сказали, что костюмы готовы, Аданна попросила Китнисс и Эффи следовать за ней. Они шли молча по освещённому коридору, встречая других трибутов, которых было бы невозможно отличить от стилистов если бы не испуг в глазах. Многие взгляды были прикованы к Эффи, которая старалась не обращать на это внимание.       Аданна остановилась около двери с небольшим прозрачным окошком. Повернув ручку двери она зашла внутрь. Следом зашли Китнисс и Эффи. Комната была достаточно просторной и в ней стоял запах чего-то химического. У одной из стен стояли два столика с зеркалами, на которых были расположены различные баночки, расчёски, краски, кисточки, флаконы и ещё много всякой всячины. У противоположной стены находилась доска на которой были развешены фотографии с, по всей видимости, знаменитыми моделями Капитолия, а так же наброски платьев, костюмов, обуви и аксессуаров. Ещё здесь было два удобных на вид диванчика и два кресла. Между двумя диванами стоял столик, на котором помимо набросков и эскизов лежали журналы. На одном из журналов Китнисс заметила ту самую Монику Харел, чьё имя было вытащено довольной Джоанной.       Аданна подошла к одному из столиков и стала что-то на нём искать. Затем она выпрямилась и, взглянув на по-прежнему стоящих у двери Эффи и Китнисс, попросила их присесть на диванчики и немного подождать. Удостоверившись в том, что Эффи и Китнисс расположились на диванах, она вернулась к своему делу. Подготовив всё необходимое, она подошла к вешалке стоящей в углу рядом со вторым столиком. Эффи пыталась разглядеть приготовленные для неё с Хеймитчем костюмы, но не смогла, так как они были полностью чёрные и отдельные детали было трудно рассмотреть.       Внезапно дверь открылась и в комнату вошли Пит с Хеймитчем. Следом за ними один из тех стилистов, который пытался натянуть на Эффи розовый парик.       - Ты принёс всё необходимое? - обратилась Аданна к стилисту, у которого в руках был баллончик, ярко-зелёного цвета. Стилист кивнул и отдал баллон Аданне. Всё это время лицо девушки было сосредоточенным и серьёзным. Она редко улыбалась, и можно было заметить тоску и печаль в её глубоких карих глазах. Но она не отводила взгляд в сторону, а смотрела точно в глаза собеседника, внимательно его изучая.       - Садитесь, - Аданна указала на удобные кресла, напротив столиков.       Хеймитч и Эффи устроились в мягких креслах и принялись рассматривать свои отражения в зеркалах. Аданна приводила в порядок Эффи, а другой стилист (имя которого неизвестно) занялся Хеймитчем.       Аданна делала свою работу тщательно, прорабатывая все детали, ничего не упуская. Каждый локон она терпеливо накручивала и укладывала. Каждый ноготок был аккуратно выпилен и накрашен. Оттенки для лица Эффи она подбирала искусно и уверенно. При всём при этом она внимательно следила за работой стилиста работающего над Хеймитчем. Своим стилем, терпеливостью и тщательностью она бесспорно напоминала Цинну. Она была его копией в женском обличии.       Китнисс решила сообщить о своём предположении Питу, но голос Аданна опередил девушку.       - Я думала, вы сразу догадаетесь, – улыбнулась Аданна, метнув взгляд в сторону Китнисс. Девушка ничего не ответила, а выжидала той самой фразы, которой ждали все члены команды. - Всё верно, я - дочь Цинны.       На несколько секунд в воздухе повисла тишина. Все взгляды были прикованы к Аданне. Девушка знала, что одного предложения будет недостаточно. Конечно, сейчас, увидев Аданну, все могли предположить, что она его дочь, сестра или племянница. Но раньше никто и думать об этом не мог. Цинна никогда не упоминал о своих родственниках. Ни одного слова из его уст не было произнесено о родных и близких.       - Когда-то мой папа приезжал в дистрикт восемь и встретил там женщину, которая покорила его сердце. Она стала его идеалом и музой. Он был вдохновлён ей. Это и была моя мама. Но она не жила в самом дистрикте. Она жила неподалёку от него. В том доме на свет появилась и я. Папа был несказанно рад моему появлению, но, к сожалению, правила запрещали капитолийцу жить, а тем более иметь детей от женщины, рождённой в дистрикте. Поэтому мы с мамой остались жить в своём доме, а папа периодически наведывался к нам, привозя с собой подарки и платья, которые он создавал специально для меня. Когда мне исполнилось шестнадцать, - тут наступила короткая пауза, - к нам в дом ворвались миротворцы. За двадцать минут до их появления, мама попросила меня сходить в дистрикт и купить чего-нибудь поесть. Когда я вернулась, я увидела избитую, лежащую в лужи крови…маму, – Аданна смолкла, а затем быстро вытерев слезу продолжила. – Я поняла, что она спасла меня и что ждать папу бессмысленно. Если они добрались до нас, значит папы уже нет в живых. Маму я похоронила, но уходить из дома не стала. Они вряд ли бы вернулись, зная, что здесь больше никто не проживает. Прокармливала я себя сама. Пришлось остричь свои волосы, чтобы хоть как-то отвлечь людей от моей внешности. Меня могли узнать миротворцы, которые прогуливались по дистрикту довольно часто. Ходила я обычно в тёплом плаще, который сделал для меня папа. Когда восстание закончилось, и Сноу был мёртв, я приехала в Капитолий. Я рассказала обо всём Коин, и она приняла меня в стилисты. Я знала, о том, что она замышляет, но я не смогла предупредить вас. К сожалению, о покушении знает только Коин и те, кто был с ней тогда. Возможно, это было в её планах.       Вновь наступила гробовая тишина. Всё это не укладывалось в головах всех присутствующих, кроме стилиста Хеймитча и самой Аданны. Сейчас перед ними стоит и разговаривает дочь знаменитого стилиста Цинны. Она настолько же талантливая и добрая, как и её отец. И это удивительно сходство заставляло улыбнуться.       - А где ты всему научилась? – спросила Китнисс, не отрывая взгляд от Аданны.       - От папы, – улыбнулась девушка. – Приезжая, он привозил с собой наброски новых нарядов и аксессуаров. Учил меня различным тонкостям. Тренировалась я на маме. Я была первой, кто увидел книгу с тобой, Китнисс. Папа рассказывал о тебе, и я восхищаюсь тобой и по сей день.       - Спасибо, – Шепнула Китнисс.       - А почему ты помогаешь нам? – спросила Эффи.       - Вы не такая как все эти капитолийцы, – отозвалась Аданна, нанося румяна. - Вы оба. Папа рассказывал о вас. Он говорил, что вы типичная жительница Капитолия. Однако, потом он изменил своё мнение о вас и я полюбила вас так же как и Китнисс. Он говорил, что вы с Хеймитчем заботитесь о Китнисс и Пите как о собственных детях и защищаете их, меня это тронуло. Теперь я окончательно убедилась в его словах.       Эффи мягко улыбнулась Аданне, понимая, насколько похожа эта девушка на своего отца. До выхода оставалось меньше часа, но оба трибута были практически готовы. Оставалось только надеть костюмы и вперёд. Как только Эффи привстала с кресла, Аданна попросила присесть назад на несколько секунд, а Хеймитча наоборот – встать. Аданна собрала волосы Эффи в элегантную причёску, закрепив одной шпилькой. Затем, взяв тот самый зелёный баллончик, она хорошенько встряхнула его и опрыскала уложенные волосы Эффи.       - Для объёма, – пояснила Аданна, перемещаясь к Хеймитчу. Его она обрызгала с ног до головы, от чего тот даже чихнул пару раз. Костюмы, которые подготовила Аданна были похожи на стиль Цинны – тёмные, стильные, дерзкие. У Эффи было длинное до пола платье, чёрного как уголь цвета, без излишеств. Костюм Хеймитча превосходно сочетался с платьем его супруги. Он был чем-то похож на комбинезон, но это обманчивое впечатление. Вблизи было видно, что это тёмные брюки и рубашка.       - У нас минут десять, – заметила Китнисс. – Надо поторопиться.       - Они готовы, – произнесла Аданна, отходя на несколько шагов назад, чтобы оценить свои старания. - Идёмте.       В коридоре образовался небольшой затор из трибутов и их стилистов. Еле как протолкнувшись через толпу, команда вышла к арене, где будут представлять всех трибутов. Колесница Хеймитча и Эффи стояла последней. Лошади были чёрные, как платье Эффи.       Когда парад трибутов был объявлен открытым, Хеймитч встал на колесницу, подавая руку Эффи. Супруги стояли на колеснице, наблюдая за тем, как трибуты перед ними медленно, но верно движутся к выходу.       - Когда будешь готова, вынь шпильку. – Подмигнула Аданна.       - Хорошо, – кивнула Эффи, взяв руку Хеймитча в свою. Мужчина в ответ мягко сжал её.       - Удачи вам, – улыбнулась Китнисс.       Колесница тронулась. Лошади попались волевые, статные, сильные, со своим характером. Они везли своих трибутов достойно и уверенно. Ничего не изменилось с момента проведения последних Игр. С трибун кричат люди в цветастых париках и платьях: некоторые ликуют, кто-то кричит чьи-то имена, кто-то плачет. То ли от счастья, то ли от горя. Эффи замечает Коин и понимает, что готова. Рука Хеймитча ещё крепче и уверенней сжимает руку супруги. Эффи резко вынимает шпильку, отбрасывает её в сторону и чувствуют, как заструились по спине локоны. Внезапно их охватывает пламя. Оно проходится по всей спине, охватывая языками пламени корсет и шлейф платья. Огонь решительно переходит по соединённым рукам и через несколько секунд вспыхивает костюм Хеймитча. Кони в один голос издали победный клич, на мгновенье, встав на дыбы. Все овации устремлены к дистрикту двенадцать. Коин не сводит взгляд с трибутов, но Хеймитч и Эффи даже не повернули голову в её сторону.       Колесница направляется к выходу с арены, оставляя после себя искорки красного пламени. На выходе трибутов ждут их менторы. Эффи и Хеймитч ещё не знали, кто это будет. Ни один трибут не знал. Вся информация была секретна, и каждый день трибутов ждал новый «сюрприз».       Лошади остановились, и двери позади закрылись, прерывая дружное ликование и скандирование капитолийцев.       - Отличная работа, солнышко, – усмехнулась Китнисс, подходя к колеснице. Рядом стояли Пит, Аданна и тот самый стилист, имя которого никто не удосужился узнать.       - Что вы здесь делаете? – нахмурился Хеймитч.       - Оказалось, что Коин назначила нас вашими менторами, – ответила Китнисс. – Не знаю, с чего это такая щедрость.       Эффи заметила удивлённые взгляды остальных двадцати двух трибутов, которые взволнованно переговаривались, и оглядывалась по сторонам. Их менторы не пришли за ними.       - Пойдёмте. Мы покажем вам ваши апартаменты, – произнёс Пит, направляясь к лифту.       До ушей доносились возмущённые голоса капитолийцев, до тех пор, пока двери лифта не закрылись и он не поехал вверх. Когда двери вновь разъехались, команда вышла из лифта и оказалась в шикарных апартаментах. До носа донёсся приятный запах чего-то вкусного. Апартаменты были прекрасными: большие окна, пропускающее огромное количество света, цветы, мягкая мебель, красивые картины. Однако здесь был один недостаток – угрюмые, наводящие тоску цвета. Ничего яркого, резко бросающегося в глаза. Было видно, что Коин постаралась над стилем комнат для трибутов. Всё сдержанно и холодно. Не чувствовалось здесь домашнего уюта, как в дистрикте двенадцать.       - Коин еле как добилась нужного результата, – отметила Аданна. – Абсолютно все дизайнеры были против такого странного и непривычного стиля. Но президент добилась своего, как видите.       - О, да. Мы видим, – кивнул Хеймитч.       - Вам стоит передохнуть. Сегодня случилось слишком много шокирующих вещей,– заметила Китнисс. – Мы пока выясним информацию о трибутах и менторах.       Эффи и Хеймитч были не прочь отдохнуть. Впереди предстояло ещё не мало, более шокирующих вещей. Бывший ментор больше беспокоился за свою супругу, чем за себя. Он знал, что на арене она вряд ли поднимет над кем-нибудь руку с ножом или топором. Она не будет лезть в драку, травить или топить кого-то. Но Хеймитч знал, что основным приёмам защиты он обязан её научить, иначе он потеряет Эффи.       Мужчина иногда вспоминал ту самую напыщенную, манерную, с писклявым голосом жительницу Капитолия. Вспоминал её парики и броские платья и даже думать не мог о том, что эта женщина когда-нибудь станет его женой. Она изменилась с тех времён. Однако её добродушный характер остался с ней. Но появилась ненависть к Капитолию и Коин. Возможно, это поможет ей в нужную минуту защитить себя, не взирая на свою доброту и жалость к людям.       Когда Хеймитч и Эффи проснулись, за столом их уже ждали Пит, Китнисс, Аданна и стилист. Супруги сели за стол рядом друг с другом, терпеливо дожидаясь, пока кто-нибудь скажет что-нибудь. Нарушила тишину Китнисс.       - Менторами будут победители прошлых Игр. У каждого под опёкой по три трибута.       - Так вот почему они не пришли за ними,– произнёс Хеймитч.       - Да, - кивнула Китнисс, – и ещё паре тройке трибутов достались менторы из Капитолия. Победителей слишком мало для всех трибутов.       - Я правильно поняла: кто чьё имя вытаскивал, тот тому ментором и приходится? – спросила Эффи.       - И это тоже, – ответил Пит. - Джоанне отдали под опёку Монику Харел, одного из стилистов Сноу и внучку Сноу…       - Внучку Сноу? – Удивлённо переспросил Хеймитч. - Я вижу Коин сильно постаралась над составлением списков трибутов.       - Джоанна будет ждать её смерти с нескрываемым нетерпением, – произнесла Китнисс – ей как раз шестнадцать недавно исполнилось.       В этот момент почувствовался приятный запах баранины и овощей. Невысокая женщина поставила на стол поднос с мясом, а другая – фрукты и напитки.       - Узнаю стиль Коин, – усмехнулся Пит.       Раньше, во время правления Сноу, стол буквально ломился от обилия еды. Сейчас же всё было более, чем скромно. Но никто не жаловался, а лишь смеялся над тем, как предсказуема Коин.       - Есть кто-нибудь опасный для нас? – спросил Хеймитч, прекрасно зная каким будет ответ.       - Нет, – ответила Китнисс. – Хотя, я слышала, что у Моники есть какие-то способности, правда неизвестно какие именно. На тренировках всё узнаем.       - Нет никаких изменений? – спросил Хеймитч.       - Нет, всё по-прежнему, - ответила Китнисс. – Только теперь датчики слежения будут вкалывать по-другому. Если трибут вздумает вырезать датчик из руки, то один останется у него в шее. Трибут будет думать, что он вне слежения, однако после этого, он вероятнее всего погибнет. Распорядители позаботятся. И ещё. Как я поняла, это будет незаметно для трибута. Датчик вкалывается в руку и его часть перемещается в шею. Правда ни один из трибутов об этом не знает, кроме вас. Это мы с Питом подслушали. Джоанна тоже знает, но своим трибутам она рассказывать не намерена.       - Хитро придумано, – заметил Хеймитч – Но я не думаю, что кто-то из капитолийцев об этом додумается.       - Не стоит их недооценивать, Хеймитч, – произнёс Пит. – Джоанна тоже притворялась слабой и наивной, но потом показала своё истинное лицо.       Бывший ментор покачал головой. Возможно, Пит прав. Хотя, если разобраться, то Джоанна была из дистрикта, а эти трибуты из Капитолия и вряд ли их в детстве обучали боевым искусствам или давали в руки топор, нож или другое оружие.       После ужина, все отправились спать. Эффи уснула быстро, но Хеймитч никак не мог погрузиться в сон. Кошмары всегда мучили его, но теперь мучают ещё чаще. Как только бывший ментор заснул на полчаса, он подскочил от нового кошмара. Он увидел истекающую кровью Эффи, которую избивают до потери сознания, а затем обливают холодной водой, чтобы та очнулась. Она смотрит на мужчину умоляющим взглядом, но он ничего не может сделать. Его словно связали и заставили смотреть на происходящее с его женой. С каждым новым ударом он слышит её вскрик. Затем она затихает, и её увозят в другую комнату. Он слышит её крики, а затем выстрел и звук капающей в воду крови. Хеймитч проснулся в холодном поту, тяжело дыша. Убедившись, что с его женой всё хорошо, он аккуратно, чтобы её не разбудить, встал с постели и, накинув халат, вышел из спальни. Под ноги ему попался тихонько мяукающий Лютик. Хеймитч попросил женщину принести воды и немного еды для кота. Женщина вернулась быстро, а затем ушла к себе в комнату.       Бывший ментор поставил миску с едой на пол, а сам осушил стакан холодной воды до дна. Он знал, что сейчас он точно не уснёт. Мужчина задумчиво наблюдал за тем, как по стенкам стакана стекают прозрачные капли. Позади послышались осторожные шаги босых ног. Хеймитч медленно повернул голову и увидел идущую к нему Эффи в халате. Её белокурые локоны ещё струились по спине и слегка подпрыгивали при каждом её шаге. Она не стала включать свет. Луна давала достаточное количество света, чтобы разглядеть лица друг друга. Всю тишину нарушало только чавканье Лютика, который с удовольствием уплетал содержимое миски.       Эффи присела на стул рядом с супругом и накрыла своей ладонью его руку.       - Знаешь, - сонным голосом начала Эффи, – мне приснилось, что мы вернулись домой, а на руках у меня наш ребёнок. Он был таким маленьким и беззащитным. Я прижала его к сердцу, а ты обнял меня и сказал, что всё будет хорошо, мы выживем…       - Я обещаю сохранить твою жизнь, Эффи. – Хеймитч взглянул на супругу.       - Если ты научишь меня обращаться с оружием, я смогу пообещать тебе сохранить и твою жизнь, - улыбнулась Эффи.       Хеймитч улыбнулся в ответ. Он всегда знал, что Эффи мечтает о собственных детях. Сейчас она не жалела о том, что не родила ребёнка пару лет назад, иначе бы сейчас малыш остался сиротой. Бывший ментор хотел сохранить жизнь своей супруги. Пусть не с ним, но у неё будет семья и долгожданный ребёнок. Если смерть настигнет его раньше, он пообещал себе, что это будет его последнее желание. И он надеялся, что смерть придёт к нему раньше его супруги.       Следующим утром пробуждение оказалось сложным и непосильным трудом. Хеймитч и Эффи сомкнули глаза только ближе к утру, не задумываясь о том, во сколько им придётся встать. Супругов разбудила бодрая Китнисс. Она постучала в дверь спальни всего два раза без лишних слов. Но таких ударов хватило, чтобы разбудить обоих. Бывший ментор от неожиданности подскочил с кровати, заставив проснуться Эффи. После неприятного пробуждение, мужчина бросил пару слов себе под нос и отправился в ванну. Эффи не успела даже назвать его имя, как он уже скрылся за дверью.       Женщина понимала, что её муж сильно переживает и боится. Его голова забита всего лишь одной мыслью – сохранение жизни своей супруги.       Эффи не спеша встала с кровати и надела халат. Выйдя из комнаты, она увидела сидящих за столом Пита, Китнисс и Аданну. Перед ними в тарелках лежала та же баранина с овощами. Бокалы были наполнены водой. Эффи пожелала всем доброго утра и уселась рядом с Аданной. Тут же подоспела высокая женщина с тарелкой в руках. Поставив её на стол, она отошла в сторону, наблюдая за мирно спящим Лютиком.       - Тренировочный центр остался прежним,– произнесла Китнисс. – Его лишь слегка обновили. После последнего использования прошло не малое количество лет. Распорядителем Игр будет Плутарх. Первая тренировка сегодня в десять.       - Но ведь раньше было намного позже, – нахмурилась Эффи.       - Это было раньше, – отозвался Пит. – Теперь всё иначе.       - Мне удалось узнать, что тренировки тоже сократили, – сказала Аданна. - Они будут длиться всего четыре дня.       - И это совсем не входило в наши планы,– саркастически заметил Хеймитч, присаживаясь рядом с Эффи. – Коин решила окончательно выбить из колеи всех трибутов своими новыми правилами, о которых мы узнаем в последний момент.       - Она, скорее всего, рассчитывает на быструю кончину всех трибутов, – предположила Китнисс. – Без подготовки и спонсоров им остаётся надеяться только на себя. А что они могут?       - К тому же, большинство менторов, не будет тратить на них своё время, – сказала Аданна.       - Коин и на это наверняка рассчитывала. – Качнул головой Хеймитч, осушив второй стакан с водой до дна.       Со дня начала всех этих событий, у бывшего ментора снова проснулась тяга к алкоголю. Так как он обещал Эффи и самому себе не пить, пришлось заменить спирт на что-нибудь другое. Кроме воды вариантов не было никаких. Хеймитч пытался представить, что он пьёт дорогой Капитолийский коньяк, но безвкусная жидкость возвращала его в безысходную реальность. Воды он пил слишком много для обычного человека и вся команда боялась, что у мужчины начнётся жуткое обезвоживание организма от недостатка воды в первый же день на арене. Но остановить его было невозможно. Он пил и пил воду. Мог пить её целый день и чувствовать себя прекрасно.       Когда пробило девять часов, Эффи встала из-за стола и отправилась в ванну. Оставшись наедине с собой, она поняла, что смерть уже начинает идти с ней в ногу. Спонсоров не будет ни у кого. Разве что у богатых родственников нескольких трибутов и то они ещё десять раз подумают. За четыре дня невозможно научиться правильно обращаться с оружием, маскироваться, стрелять из лука или попасть топором точно в цель. Все трибуты будут предназначены самим себе. Эффи знала всех участников Игр. Особенно хорошо она знала Монику Харел, так как она сотрудничала с ней несколько лет. Моника брала интервью у Эффи, как у основной иконы моды в Капитолии. Харел всегда восхищалась нарядами и внешностью Эффи и женщина будет нисколько не удивлена, если Моника предложит ей сотрудничество. Отказываться или нет, Эффи не знала.       Женщина осознавала тот факт, что убить всех этих несчастных она одна точно не сможет, но и брать кого-нибудь в союзники без ведома Хеймитча она тоже не будет. Без него она была бы лёгкой добычей, которая могла умереть ещё в самом начале Игр. Она знала, что Хеймитч будет рядом в нужный момент, но что если они останутся последними выжившими трибутами? Что делать тогда? Весь Капитолий будет в предвкушении того, как супруги начнут доставать морник и умирать ради любви. Потом начнётся бунт и новая революция. Нет. Лишний скандал никому не нужен. Эффи дала себе слово, что если так произойдет, то она обязательно найдёт способ умертвить себя.       В дверь постучал Хеймитч. Эффи вздрогнула, совершенно забыв о времени. Выйдя из ванны, женщина узнала, что уже половина десятого. Аданна предложила сделать быструю укладку обоим, которая не будет мешать им во время тренировок. Но Хеймитч отказался, объясняя это тем, что расчесать волосы будет достаточно. Аданна сделала простую, удобную причёску Эффи. Волосы были собраны сзади так, что создавалось впечатление, словно их вообще ничего не держит.       Когда трибуты были готовы и уже хотели направиться в тренировочный зал, в апартаменты пришли четыре миротворца. Один из них был Тред.       - Нам нужно вас обследовать, – С усмешкой заявил Тред, разглядывая Эффи.       - Что? – перепросил Пит.       - Не вас. Трибутов. – Раздражённо отозвался миротворец. – Разведите руки в стороны и плотно соедините ноги.       Не успели супруги последовать приказу, как Тред и ещё один миротворец стали щупать их со всех сторон. Когда Тред завёл руку за спину Эффи и спустился ниже, женщина резко перехватила запястье миротворца.       - Миссис Эбернети, это моя обязанность, – улыбнулся Тред.       - Лапать чужих жён!? – рявкнул Хеймитч, отталкивая обследующего его миротворца.       - Всё в порядке, Хеймитч, – спокойным голосом сказала Эффи, отходя на пару мелких шагов от Треда.       - Они чисты, - не отводя взгляд от глаз Эффи произнёс миротворец. – Можем идти.       Охрана на этот раз была более, чем усиленная. Оказалось, что на каждом этаже, возле дверей лифта стоит по четыре, а кое – где и по шесть миротворцев. На что они рассчитывают? Думают, найдётся какой-то сумасшедший, который захочет сбежать или устроить бунт? В любом случае это выглядело смешно, чем устрашающе.       Когда лифт достиг этажа тренировочного зала и двери раздвинулись, команда увидела шесть миротворцев у входа. Проходя вглубь зала, появлялось всё больше и больше миротворцев. Скорее всего, это миротворцы прибывших трибутов. Когда команда достигла входа в тренировочный зал, один из миротворцев остановил Китнисс и Пита, сказав, что менторам нельзя входить, и приказал ждать около лифта. Когда Пит и Китнисс отошли на достаточное расстояние, миротворцы пропустили трибутов.       Зал действительно не изменился. Тренироваться предстояло с голограммами. Удивительно, но в зале было почти тихо. На верху болтали наблюдающие за тренировками люди и распорядитель Игр – Плутарх. Эффи огляделась в поиске остальных трибутов и обнаружила их стоящих в кучку у стенки. С намалеванными лицами и в простых тренировочных костюмах они смотрелись ужасно нелепо и смешно. У многих были возмущённые и рассерженные лица. За этой маской скрывался неподдельный испуг и страх перед Играми.       По всей видимости, тренера Коин тоже решила не приглашать. Они изначально все предоставлены себе. Эффи заметила единственную скромно накрашенную, но с идеально уложенными волосами Монику Харел. Только в её глазах Эффи никак не могла разглядеть испуг или хотя бы намёк на него. Она держалась гордо и спокойно. Заметив прикованный к ней взгляд Эффи, она злобно блеснула глазами, и женщина поняла, что она не хочет её в союзники.       Для начала Хеймитч хотел научить Эффи основным приёмам выживания и рассказать ей тонкости. Их тренировка началась под пристальными взглядами остальных трибутов и распорядителей Игр. Хеймитч решил научить Эффи правильно разжигать огонь и сооружать жилье. Женщина покорно слушала и не перебивала, а лишь повторяла всё за супругом. Сейчас ей были необходимы внимание и память.       - Попробуй зажечь сама, – сказал Хеймитч, передав палку Эффи.       Женщина уверенно взяла источник огня в руки и поставила на кору дерева. Спустя пятнадцать минут стала пробиваться прозрачная дымка и Эффи была несказанно рада хоть какому-нибудь результату. Женщина не останавливалась. Она была настроена на то, чтобы развести этот проклятый огонь. Пока Эффи занималась огнём, Хеймитч решил исследовать остальные отсеки.       Найдя отсек, в котором можно потренироваться метанием ножей, Хеймитч зашёл в него и нажал на панели ножи (кинжалы). Уверенно схватив нож, он приготовился к появлению голограмм. Прошло около двух минут, как вдруг появилось сразу пять голограмм. У Хеймитча в руке был всего лишь один нож и следовало изловчится, чтобы не попасть под удар. Хотя он понимал, что пять капитолийцев на него вряд ли кинется, он всё же ловко увернулся от первого удара, метнув нож в одну из голограмм. Когда осталось последних две, Хеймитч решил обмануть голограммы, увернувшись так, чтобы они столкнулись и распались. Но здесь он просчитался. Одна голограмма оказалась на редкость сообразительной: она увернулась он несущегося на неё противника и задела копьём плечо мужчины.       Хеймитч оторопел, почувствовав сильную боль в плече и стекающую по нему тёплую жидкость. Голограммы не должны ранить по настоящему, они должны рассыпаться при столкновении с человеком. Коин позаботилась и о том, чтобы трибуты нанесли себе как можно больше увечий перед Играми.       Подобрав нож, Хеймитч метнул его в голограмму, и та рассыпалась на мелкие частицы, которые затем испарились. Держась за левое плечо, мужчина вышел из отсека и направился к своей супруге. Эффи по-прежнему тёрла руки об палку и бешеными глазами наблюдала за слабой дымкой. Приближаясь, Хеймитч заметил, что женщина стёрла себе все руки в кровь. По её щекам текут слёзы, но она не останавливается, а продолжает терпеть боль.       Хеймитч быстрым шагом подошёл к супруге и схватив её за плечи, легонько встряхнул.       - Эффи, приди в себя!       Женщина мотнула головой и грустными глазами уставилась на мужа, не понимая, что только что происходило.Послышался звонкий стук палки об пол. Эффи взглянула на окровавленные руки, а затем посмотрела на Хеймитча заплаканными глазами.       - Это слишком сложно, Хеймитч. Я не справлюсь. Я не могу сделать даже самого элементарного.       - Это не правда, Эффи, – успокаивал супруг. – Многие в первый раз даже такого не могут добиться. Ты думаешь, что хоть один из этих трибутов умеет палку правильно ставить?       Эффи улыбнулась, понимая, что муж бесспорно прав. Большая часть капитолийцев по-прежнему стояла у стенки и наблюдала за трибутами, которые пытались хоть как-то потренироваться. После первого же провала они переходили в другой отсек, думая, что здесь им удастся проявить себя больше. Моники Харел не было видно.       - Давай попробуем что-нибудь другое, - предложил Хеймитч. - К этому вернёмся завтра.       Ещё раз взглянув на свои руки, Эффи согласно кивнула. Мужчина осторожно взял супругу за запястье и отвёл к столу, на котором лежали различные медицинские препараты. Их упаковки были обычными с приклеенными с особой аккуратностью, надписями. Хеймитч усадил Эффи на стул. Затем он взял заживляющую мазь и осторожно размазал довольно большое количество на обе руки. Он делал это медленно, без резких движений.              Эффи с улыбкой наблюдала за тем, с какой аккуратностью её муж заматывает руку бинтом. Когда Хеймитч закреплял повязку, Эффи слегка поменялась в лице, и мужчина заметил это. Однако Эффи успокоила его, заверив, что всё в порядке. Когда обе руки были плотно забинтованы и почти не болели из-за мази, Хеймитч предложил заняться лазанием на высокие деревья. Правда, деревья тут заменили на высокие стены с выступами. Мер безопасностей здесь тоже не было.       Хеймитч решил сначала показать своей супруге, как правильно следует залазить и держаться, чтобы не потерять равновесие. Ему давалось это довольно легко, поэтому за считанные минуты он добрался до самого верха стены. Оставшись наверху, он предложил Эффи проделать тоже самое. Женщина прекрасно знала, что в первый раз она свалится уже в самом начале, но попробовать стоило. Схватившись рукой за один выступ, Эффи удостоверилась в том, что её нога прочно стоит на другом выступе. Затем она стала медленно, но верно продвигаться к цели. Она делала это довольно быстро и ловко, по сравнению с разведением огня. Не прошло и пяти минут, как женщина добралась до верха и встала рядом с Хеймитчем.       - Молодец, солнышко! – похвалил мужчина улыбающуюся Эффи.       Женщина заметила одобрительный кивок Плутарха, который внимательно следил за обоими. Однако слазила Эффи гораздо медленнее, чем поднималась.       Когда в тренировочный зал зашёл миротворец и объявил, что у всех осталось меньше получаса, Хеймитч решил потратить время на изучение ядовитых растений. Эффи запоминала всё быстро и уже через двадцать минут смогла назвать почти половину опасных и неопасных растений.       Бывший ментор был убеждён в том, что его жена выживет на арене. Да, она знала немного, но для жительницы Капитолия этого было более чем достаточно. К тому же, остальные трибуты вряд ли смогли бы сделать даже это. Всё это время они стояли и сидели на стульях, с умным видом изучая свой новый маникюр и поправляя парики. Эффи очень удивилась, увидев Монику, выходящую из тренировочного отсека с разными видами оружия. Чем же она таким владеет? Судя по её ухмылке, явно чем-то опасным.       Ровно через полчаса миротворец объявил об окончании тренировок. Кучка трибутов всей толпой лениво поплелась к выходу. Да ещё с таким выражением лица, как будто бы они мешки с картошкой таскали.       Хеймитч и Эффи вышли самыми последними. Около лифта их уже ждали Китнисс и Пит. Увидев слегка пропитавшийся кровью бинт на правой руке Эффи, девушка обеспокоенно взглянула на своего бывшего куратора.       - Всё в порядке. Завтра уже заживёт, – уверила Эффи.       Внезапно плечо Хеймитча пронзила резкая боль. Он совсем забыл о своей ране на левом плече. Ткань порвалась, но мужчина успел прилепить её к коже, чтобы Эффи зря не переживала. Лицо мужчины резко скривилось, это было невозможно не заметить.       - Хеймитч, - испуганно прошептала Эффи, – всё хорошо?       - Да, - сквозь зубы произнёс мужчина. – Просто царапина.       Китнисс сделала быстрый выпад вперёд и отодрала кусок присохшей ткани от раны. Хеймитч вскрикнул от боли.       - Какого чёрта ты делаешь!?       - Чтобы в следующий раз не врал своей жене, – с каменным лицом ответила Китнисс. – Пойдёмте в комнату. Я попрошу принести всё необходимое.       Когда лифт открылся и команда зашла внутрь, вместе с миротворцами (среди которых не было Треда), Эффи подошла к супругу и осмотрела его рану. Вокруг неё всё опухло.       Лифт быстро приехал на нужный этаж. Все зашли внутрь и обнаружили Аданну, сидящую на диванчике. Заметив, что Эффи слегка поддерживает супруга, девушка приподнялась с дивана и спросила, что случилось.       - Понятия не имеем, если честно, – отозвался Пит.       - То есть? – не поняла Аданна, наблюдая за Эффи, которая усадила супруга на диван. – А что с тобой?       - Не важно, – ответила женщина. – Давайте лучше займёмся этой раной.       - Я схожу за бинтами и мазью, - вызвался Пит.       - Снимай рубашку, – приказала Китнисс.       - Мне как-то неловко. Тут столько женщин. – Улыбнулся Хеймитч.       Китнисс сверкнула глазами и плотно сжала губы.       - Снимаю, снимаю. – Хеймитч выставил руки вперёд.       Пит вернулся через пару минут с небольшим бочонком мази и бинтами.       - Эффи, я намазываю, ты бинтуешь,– распорядилась Китнисс.       - Может, я хочу, чтобы моя жена меня лечила? – возмутился Хеймитч.       - Перехочешь,– ответила Китнисс, открывая мазь.       Пока девушка накладывала мазь, последовали расспросы к бывшему ментору. Мужчина не знал, как бы ему соврать, поэтому пришлось говорить правду.       - Эти чёртовы голограммы, – пояснил Хеймитч.       - Они же не бьют по-настоящему, – удивлённо произнесла Китнисс.       - Теперь бьют. Да ещё и в цель попадают! – сказал мужчина. – Если бы я не увернулся, меня бы уже здесь не было.       - Я никак не пойму, - качнул головой Пит. – Коин хочет убить трибутов ещё до Игр?       - Может быть. – Хеймитч пожал плечами. – Кроме меня туда никто не ходил.       - Туда ходила Харел, – сказала Эффи, переглянувшись с супругом. – Я видела как она выходила из того же отсека. У неё был такой довольный и опрятный вид…       - Что-то она мне не нравится, – пробормотал Хеймитч. – Есть в ней что-то…опасное. И это что-то улыбнётся нам на арене.       - Вы пока о себе думайте, а не о врагах, – посоветовала Китнисс. – Эффи, помоги с бинтами.       - Научилась советы раздавать, детка? – Усмехнулся бывший ментор.       - Вся в тебя, – саркастически проговорила Китнисс, отдавая бинты Эффи.       Женщина уже усвоила урок по правильному бинтованию, поэтому она с лёгкостью замотала плечо супруга тугой повязкой.       Пит предложил пообедать, но Хеймитч отказался. Никто не был удивлён аккуратно лежащей на тарелочках баранине с овощами. По всей видимости, Коин решила кормить этим вплоть до начала Игр. После обеда, пару раз, якобы случайно, заходили миротворцы, а после визит нанесла Джоанна с негодованием на лице. Она плюхнулась на диван рядом с Хеймитчем и возмущённо произнесла:       - Ещё одна выходка со стороны этой стилистки и её смерть наступит раньше других! Я ей обещаю!       - Что случилось? – спросила Китнисс.       - Возмущалась по поводу моего отсутствия на тренировках, – ответила Джоанна. – Да ещё условие мне поставила: если я не приду завтра на тренировки, то она пожалуется Коин. У меня ощущение, словно это я трибут, а не она!       - С ней стоит быть поосторожней, Джоанна, – посоветовала Эффи.       - И ты ещё будешь указывать, что мне делать!? – взбесилась Джоанна.       - Джоанна, - предупредительно произнёс Хеймитч, укоризненно взглянув на девушку.       - Извини, – Спокойным голосом сказала Джоанна, посмотрев на Эффи, стоявшую позади Хеймитча.       Эффи слегка улыбнувшись, кивнула. Джоанну можно было понять. Она, как и все остальные менторы, узнала о своих обязанностях в самый последний момент. Никто не обсуждал менторство победителей Голодных Игр. Коин говорила только о Жатве, а о дальнейших действиях умолчала.       Хотя, Китнисс и Пит не собирались возвращаться обратно в дистрикт двенадцать. Они были намерены всегда быть рядом со своим бывшим ментором и куратором. Джоанну тут ничего не держало, а лишь наоборот отталкивало куда подальше. Здесь её пытали, здесь она когда-то учувствовала в Играх, и ей хотелось простой, спокойной жизни. Разве это много?       Пит предложил Джоанне лишнею порцию баранины, но девушка отказалась. Выяснилось, что им дают тоже самое и Джоанна кроме воды ничего не пьёт и не ест. Чуть позже девушка ушла, оставив команду размышлять о том, что делать дальше.       Хеймитч поведал о новом навыке Эффи – скалолазании. Она действительно хорошо показала себя. Возможно, именно это умение женщина и продемонстрирует на экзамене. Остальные два дня, Хеймитч только и делал, что помогал дальше совершенствовать свой навык. У Эффи с каждым разом получалось всё лучше и она уже вовсе перестала говорить о своей бесполезности и неумении ничего делать. Женщина быстро освоила все ядовитые и съедобные растения и даже смогла попрактиковаться в метании ножей. Один раз у неё получилось попасть прямо в цель. Стало казаться, что Эффи и в правду нравились эти занятия, и она уже совершенно забыла для чего она это делает. Хеймитч решил не напоминать об грядущих Играх и завтрашнем экзамене. Ему не пришлось этого делать – Эффи сама вспоминала о показательном выступлении и арене, когда они, уже в конце дня, лежали на прохладных простынях в своей комнате. Сначала, они лежали молча, вглядываясь в белый потолок. Полотно, на котором можно заново начертить свою жизнь и представить, что всё могло бы быть иначе. Затем Хеймитч вспомнил, как сжигал весь гардероб своей супруги (за что получил попавшейся под руку бутылкой), как после этого Эффи вытирала кровь с его шеи и просила прощения за такой точный удар. Хеймитч всё ей тогда простил, ведь развеянный по ветру пепел от одежды своей жены того стоил. Мужчина сжёг абсолютно весь гардероб, включая туфли, украшения, накладные ресницы, высыпал все блёстки для макияжа, а затем выкинул эти злосчастные коробочки. Оставил только нормальные цвета, которые подходили его супруге (перед этим посовещавшись с Китнисс).              Затем заказали хорошую, красивую, не капитолийскую одежду. Эффи, на удивлении, согласилась тогда на всё. Правда она ещё таила обиду на мужа, но она быстро прошла и забылась. Хеймитч каждое утро, каждый день говорил супруге о её невероятной красоте, которая скрывалась под тонной макияжа и многочисленными слоями её одежды.       Они никогда не могли представить, что будут вместе лежать в этой кровати и думать о своей дальнейшей жизни. Они никогда не думали, что вместе выйдут на арену, для того, чтобы бороться друг против друга. И они догадывались, что оба поклялись себе сохранить жизнь друг другу.       Они лежали обнявшись, из головы ни на секунду не уходила мысль о грядущих играх. Хеймитч чувствовал напряжение супруги. Даже сейчас, уткнувшись ему в шею, она выдавала себя.       Он бережно провел по волосам Эффи, отчего та улыбнулась и немного отстранилась, чтобы взглянуть на него. Хеймитч заправил за ухо локон, спадающий на лицо. Его пальцы легко перешли на лицо, очерчивая изгиб скул, лаская ее мягкую кожу. Эффи инстинктивно подалась навстречу прикосновением, накрывая его ладонь своей.       - Ты прекрасна, - бархатный шепот нарушил тишину. От этих слов на душе у девушке стало чуточку спокойнее, а жар в щеках предательски выдавал смущение.       Хеймитч усмехнулся и взяв ее за подбородок, вовлек в поцелуй, чем вовсе прогнал тревогу.       Его губы действовали подобно дурману, не давая думать ни о чём кроме поцелуя, который из нежного начинал перетекать в страстный. Жадно целуя любимого, Эффи прижалась к нему всем телом, оплетая шею руками. Хеймитч почувствовал как всё тело охватил жар, а сердце бешено застучало, словно требуя отпустить его. Его сердце могла успокоить только девушка, сейчас находившаяся в его руках. В голову упорно забиралась мысль о том, что это их последняя ночь и завтра уже может не быть. И эту мысль нужно было срочно уничтожить раз и навсегда.       Ещё крепче обхатив Эффи, он перевернулся так, чтобы Эффи могла властвовать над ним. Будет ли эта ночь нежной или страстной, он не знал. Её шелковистые волосы коснулись его щёк. Хеймитч не мог оторваться от столь желанных и сладостных губ, но заметив, что Эффи не хватает воздуха, он перешёл на нежную кожу её шеи. Оставляя дорожку из пламенных поцелуев до соблазнительно выпирающих ключиц, Хеймитч обнял Эффи за талию. Вдыхая ее запах, наслаждаясь каждым мгновением близости.       Девушка закусила губу, откидывая голову назад, тем самым предоставляя место для новых поцелуев. Дыхание уже давно сбилось, а каждая клеточка тела жаждала его прикосновений.       Эбернети провел губами по ее плечу, останавливаясь и слегка прикусывая кожу. Реакция была незамедлительна - Эффи нашла его губы, вторгаясь языком в рот, углубляя поцелуй, разжигая их общую страсть. Не отрываясь, она перекинула ногу через супруга, садясь ему на живот. Она откинула волосы назад и убрала за уши спадающие локоны. Хеймитч встретился с ней взглядом и понял, что сегодня они запомнят эту ночь. В её глазах сверкали игривые огоньки. От грусти и печали не осталось и следа.       - Почему ты так смотришь? - с улыбкой спросила Эффи.       - Я наконец понял, что пьянило меня всё это время, - тихо произнёс Хеймитч.       Эффи на секунду застыла, а затем из её уст вырвался счастливый смех. Она наклонилась вперёд, почти касаясь грудью его торса и прошептала:       - Я хочу опьянить тебя еще больше.       Лукаво улыбнувшись, Эффи потянула вверх край его футболки, отбрасывая ее в сторону. Она провела рукой по груди мужчины, нежно касаясь каждого участка кожи, поглаживая пальцами и останавливаясь у низа живота, снова наклоняясь к его губам и покрывая лицо и шею поцелуями.       Хеймитч опустил руки на ее плечи, скидывая с них тонкие лямочки ночной сорочки, ведя их вниз, пока Эффи сама не освободилась от лишней одежды. Его взгляду открылось прекрасное женское тело, которое принадлежало только ему.       Девушка снова устроилась верхом на нем, но Хеймитч быстро поменял расположение, теперь нависая над супругой. Эффи не успела и слова произнести, как Хеймитч тут же впился в её губы страстным поцелуем. Эффи попыталась вернуться в изначальное положение, но Хеймитч слегка сжав её запястья, опустил их обратно на простынь, не давай супруге властвовать над ним. Эффи прикусила его губу, заставляя Хеймитча сойти с ума от такого действия. Он резко опустился к груди, лаская её поцелуями. Он почувствовал как напряглась Эффи. Она выгнулась, требуя этих возбуждающих прикосновений к её телу. Она стиснула зубы, когда Хеймитч перешёл на живот, пытаясь заглушить стон наслаждения.       Когда рука Хеймитча снова оказалась на груди, Эффи оплела ногами его талию, резко притягивая к себе. Мужчина же продолжал, склоняясь над ней, проводя языком в ложбинке, водя губами по чувствительной коже, очерчивая контур затвердевшего от возбуждения соска, срывая с губ возлюбленной новые стоны.       Запустив пальцы в пряди супруга, с каждым его резким движением, она тянула на себя длинные пряди.       Эффи забыла как дышать, когда губы Хеймитча обхватили сосок, в то время как его ладонь поглаживала другую грудь.       - Хеймитч, прошу, - девушка чувствовала, что уже не может терпеть. Изнывая от желания, она сильнее прижалась к мужчине, переходя с его волос на плечи, сжимая их.       Эффи чувствовала как задыхается от нехватки воздуха вокруг. Хеймитчу нравилось, что его супруга сейчас готова отдать всё за эти нежные прикосновения и ласки. Как только Хеймитч вернулся обратно к губам своей любимой, Эффи обхватила его шею и крепко сжала его спину ногами, не давая ему двигаться. Девушка поспешно сняла с Хеймитча футболку и не глядя выбросила её подальше. Как только она перешла к штанам, и едва коснулась его кожи чуть ниже живота, Хеймитч тихо простонал, ощущая, что его тело готово к наслаждению.       Немного ослабив хватку, девушка опустилась ниже, стягивая штаны вместе с нижним бельем. Она нежно провела рукой по уже готовому члену, направляя его в себя. Мужчина зарычал и резко двинул бедрами вперед, входя в нее полностью, заставляя вскрикнуть их обоих. Он остановился, давая привыкнуть. Обхватив Хеймитча за шею, не оставляя между их телами ни миллиметра, Эффи сама двинулась вверх, давая понять, что полностью готова.       Хеймитч начал задавать темп, с наслаждением ощущая как сердце его возлюбленной отбивает такой же набат, как и его собственное, слушая ее стоны наслаждения, позволяя царапать ноготками спину и плечи. Эффи поймала его ритм, двигаясь в такт с ним. Это был не просто секс, идеальное единство, они действительно ощущали себя одним целым, доставляя друг другу наслаждение.       Когда Хеймитч почувствовал, что она близка к разрядке, он ускорился, чтобы вместе с ней ощутить, как эйфория удовольствия разливается по телу, пуская по нему сладкую судорогу.       Эффи протяжно застонала, прижимаясь к телу возлюбленного. Комната была наполнена жаром двух тел и кислород едва поступал в лёгкие. Хеймитч аккуратно уложив Эффи на кровать, прилёг рядом с ней. Мужчина наклонился к ней и оставил лёгкий поцелуй на её плече. Она повернулась к нему, чувствуя его жгучие дыхание на своих губах. Он медленно провёл ладонью по её щеке и коснулся слегка запутанных волос.       Следующий день был финальным и решающим днём в их дальнейшей судьбе. Он этого дня зависела их жизнь на арене. Если они оба наберут необходимое количество баллов, то, скорее всего, у них появятся спонсоры. Хеймитч уже знал, какие навыки они продемонстрируют, но всё же он очень волновался за Эффи. Однако, в её глазах горели огоньки полной уверенности в своих силах, в отличии от остальных трибутов. Многие из них тряслись от страха и неизвестности. Было непонятно, что именно они собираются показывать распорядителям. Но после того, как один за другим трибуты выходили возмущённые и в полном негодовании, Хеймитч понял, что ничего.       Когда настала его очередь, он отпустил руку своей супруги и скрылся за поворотом в тренировочный зал. В нём было практически тихо, если бы не голоса людей сверху.       - Показывайте, мистер Эбернети, – с улыбкой произнёс Плутарх, абсолютно уверенный в своём друге.       Хеймитч взял пять ножей со стола и подошёл к отсеку для метания в манекены. Они находились на довольно-таки большом расстоянии, но мужчина был уверен, что попадёт. В итоге все пять ножей попали точно в цели. Ещё бы! В этом деле Хеймитч был профессионалом. Плутарх ещё раз кивнул, и мужчина удалился из зала тренировок.       Увидев Хеймитча, Эффи резко поднялась и направилась к супругу. Заметив его улыбку, женщина облегчённо улыбнулась в ответ.       - Всё в порядке. Я попал точно по целям. Думаю, я заслужил лучший бал.       - Мой поцелуй ты точно заслужил, – подмигнула Эффи, нежно коснувшись его губ.       - Я верю в тебя, Эффи. Покажи им, – улыбнулся Хеймитч, проведя ладонью по щеке супруги.       Женщина кивнула, и мягко высвободившись из объятий мужа, направилась в зал тренировок. Она почувствовала, как живот свела неприятная судорога, а по спине пробежался холодок. Эффи сжала руки в кулаки, затем резко разжала их, перед тем как показаться из-за угла. Она на минуту остановилась у входа, но заметив Плутарха, внимательно смотрящего на женщину, тут же выпрямилась и уверенным шагом прошла к высоченной стене…       Когда Эффи не вышла из тренировочного зала спустя час, Хеймитч стал всерьёз волноваться. В зал его отказывались пускать, сколько бы он не просил. Мужчина сел обратно на стул и стал дожидаться, пока его супруга выйдет из зала целая и невредимая. Уже было плевать на балы, спонсоров и арену. Увидеть её расстроенное лицо, для Хеймитча было бы уже счастьем. Однако, вместо лица супруги, мужчина услышал сначала многочислённые шаги, а затем увидел четверо миротворецев, которые несли на носилках чьё-то тело. Хеймитч буквально замер на месте.              Миротворцы прошли мимо мужчины, даже не замечая его. Увидев проступившую на белой ткани кровь в области головы, у Хеймитча помутнело в глазах. Если бы не вовремя поддержавшие его руки, он бы рухнул на пол.       - Хеймитч, очнись! – проговорил голос.       Мужчина поморгал глазами и присев на стул, столкнулся взглядом с Плутархом. Распорядитель обеспокоенно осматривал Хеймитча, слегка встряхивая его за плечи.       - Ты как?       - Нормально, нормально, – рассеяно ответил Хеймитч, выставляя руки вперёд. – Где Эффи?       - Не волнуйся, – успокаивал Плутарх. – Эффи отлично справилась с экзаменом, но что-то пошло не так.       - О чём ты, чёрт тебя подери!? – Хеймитч почувствовал, как внутри у него всё сжалось от напряжения.       - Когда она забралась на самый вверх, стена пошатнулась. Эффи удалось удержаться. Но когда она попыталась слезть, стена упала чуть, не накрыв её на смерть. Всё обошлось. Она отделалась ушибами.       - Ты издеваешься? А то пятно крови на простыни? Ты думаешь я слепой? – Хеймитч опасно навис на Плутархом.       - Успокойся. С ней все будет…       - Где она? – нетерпеливо спросил Хеймитч.       - В больнице, – ответил Плутарх. – Я проведу тебя.       Хеймитч, быстро нажав кнопку вызова лифта, стукнул по нему со всей силы.       - Чего так долго!?       Двери лифта разъехались, и бывший ментор зашёл внутрь. Дождавшись Плутарха, он дал ему возможность выбрать правильный этаж, и они поехали вверх. Проехали они всего пару этажей, и двери лифта уже открылись, выпуская нетерпеливых пассажиров. Хеймитч шёл вперёд уверенным шагом, а за ним еле поспевающий Плутарх. Хеймитчу был известен этот больничный отсек. Когда-то и ему здесь удалось побывать после своей победы с огромной раной в животе. Теперь в одной из этих застеклённых комнат лежит его супруга, не в силах пошевелиться.       Мужчина заглядывал в каждую комнату, боясь пропустить хоть одну. Оказалось, что Эффи определили в самую дальнюю, и почему именно туда, было не ясно. Остальные комнаты пустовали, так как все трибуты живы и никому помощь не требуется. Эффи лежала ровно, не двигаясь, а лишь моргая глазами. На голове был закреплён сложенный в несколько слоёв бинт. Он был белым, без единого красного пятнышка. Эффи уже была переодета в белую длинную сорочку и накрыта белоснежным покрывалом. Когда Хеймитч увидел, как медсестра вкалывает ей что-то в ногу, мужчина буквально ворвался в комнату и хотел уже отшвырнуть медсестру в сторону, но Эффи остановила его.       - Всё в порядке, Хеймитч. Это морфий. Моя нога…       Мужчина приблизился к жене ближе и заметил, что на её левую ногу наложен гипс.       - Насколько всё плохо? – спросил Хеймитч.       - Перелом незначительный, – ответила медсестра. - Сегодня боль будет достаточно сильной, но завтра, благодаря морфию, боль утихнет и всё начнёт срастаться.       - Она сможет ходить? – не прекращал расспросы Хеймитч.       - Да, но бегать вряд ли. Сегодня вы можете её забрать обратно в апартаменты. Мы дадим вам коляску.       Медсестра удалилась из комнаты и в комнату зашёл Плутарх. Он внимательно изучил хрупкую женщину, а затем, встав чуть ближе к кровати, спросил:       - Как вы, миссис Эбернети?       - Неплохо. Могло быть и хуже, – улыбнулась Эффи, чувствуя тёпло охватившее её кисть. – Думаю, я вряд ли буду полезна на арене.       Эти слова были обращены к Хеймитчу. Мужчина ничего не ответил. Он не мог сказать, что всё будет отлично и всё успеет срастись до начала Игр. У них нет такого количества времени. Уже завтра они выходят на арену. Возможно, есть какая-то целебная мазь, которая поможет им. Для этого надо было постараться на экзамене, который, Эффи, скорее всего, провалила. Им нужны были спонсоры, чтобы приобрести столь дорогие вещи. Хоть один спонсор, но он должен быть.       Вечером все собрались в гостиной. Объявление результатов перенесли в связи со случившимся во время экзамена. Когда заиграл гимн, больше всех напряглись Эффи и Хеймитч. Оба беспокоились друг за друга. Эффи сидела в коляске рядом с диваном и держала руку супруга.       На экране появился не стареющий Цезарь Фликерман. На этот раз на нём был тёмно-синий костюм и под стать ему синие волосы. Показав свою наигранную улыбку, он принялся зачитывать результаты.       Все трибуты Капитолия набрали от четырёх до шести балов. Исключение составила Моника Харел, набравшая десять баллов. Всё удивлённо переглянулись, не понимая, какое такое умение могла продемонстрировать особа из Капитолийской редакции. Хеймитч и Эффи были последними.       - Хеймитч Эбернети из дистрикта 12 набрал, - тут последовала пауза, – одиннадцать балов.       - Молодец! – Китнисс хлопнула бывшего ментора по плечу.       - Так держать, Хеймитч! – подхватил Пит.       - Спасибо, - сдержанно ответил Хеймитч, напряженно вглядываясь в экран.       - Эффи Эбернети из дистрикта 12 набрала, - снова пауза, только более длительная, – десять балов.       Эффи радостно выдохнула. Хеймитч подскочил с дивана и крепко обнял жену, едва не подняв её с кресла, во время вспомнив о гипсе.       - Видимо Плутарх решил, что ты отлично справилась с заданием, а упавшая стена это их промах! – радостно воскликнула Аданна, разливая по бокалам принесённую воду из кувшина. – За отличную командную работу!       Сказать, что все были безумно рады - это не сказать ничего. Никто и подумать не мог, о том, что Эффи наберёт такое количество балов. Хотя, упавшая стена это не вина трибута, поэтому Эффи получила свои балы заслужено. Китнисс и Пит пообещали, что с завтрашнего дня начнут искать желающих спонсировать трибутов из 12-ого дистрикта, а пока, все просто наслаждались победой.       Эффи сидела в своём кресле и размышляла о том, как она будет бесполезна на арене. Хеймитч будет мучиться с ней до конца Игр и, в конце концов, кто-то из них погибнет. Кроме Моники Харел никто не был для них потенциальным врагом. Трибуты Капитолия будут столь же беспомощны, как и сама Эффи. Никто не знал, как будет выглядеть арена. Возможно, чтобы долго не испытывать судьбу, Коин создаст такие условия, попав в которые, трибуты тут же скончаются от жары, холода, жажды или недостатка кислорода. Игры будут слишком скучные, чтобы растягивать их. Смотреть Игры с ничего не умеющими трибутами будет нудно и не интересно. Легче всех сразу убить и посмотреть что будет. Выбрать методом тыка счастливчика, который выживет в этой схватке, и закончить на этом Игры, которые не продлятся и дня. Может быть это и есть простой, незамысловатый план Коин.       Эффи услышала позади тихие, неторопливые шаги. Китнисс присела на диван, так, чтобы Эффи была рядом.       - Эффи, ты как? – спросила девушка.       Этот вопрос был странным. Женщина не знала, что на него ответить. Ей было настолько плохо, что не было сил говорить. Всё, что ей хотелось, это умереть сейчас и не видеть всего этого ужаса на арене.       - Они заперли меня в тёмной комнате, – сдавленно заговорила Эффи. – Там не было света и было очень тихо. Я слышала только в страхе бьющееся сердце. По спине пробежался холодок, когда дверь открылась, и свет включил миротворец. Сначала мне показалось, что это был Хеймитч, но это была иллюзия, созданная теми лекарствами, которые они вкололи мне перед тем, как заключить в тюрьму. Меня схватили и силой уложили на железное кресло. Через меня успели провести ток только один раз, когда в комнату ворвался другой миротворец и приказал остановить это. Меня тут же подхватили и поволокли по длинному коридору. Любое моё неверное движение, каралось ударом. Меня кинули в тёмную камера и пнули в живот. Дальше я крепко уснула и разбудил меня миротворец, который как следует, тряханул меня за плечи. В меня кинули одежду и приказали её надеть. Сказали, что Сноу хочет меня видеть. В голове у меня всё перемешалось, я не могла ничего взять или удержать в руках. Один из миротворцев ударил меня по лицу, и тогда мне пришлось взять себя в руки. Я была голой, а они пялились и пялились на меня. - Эффи нетерпеливо вытерла стекающие по щекам слёзы – Когда мы подошли к его кабинету, они втолкнули меня туда и усадили на стул прямо перед глазами Сноу. Я не могла смотреть на его лицо, но я ощущала его взгляд на себе.       - Мисс Тринкет, вы ведь напыщенная дива Капитолия. Зачем вы строите из себя добрую мамочку?       - Я…я лишь куратор и не более.       - Вы мятежница, мисс Тринкет.       - Нет.       - Не лгите!       Тишина.       - Скажите, мисс Тринкет, в чём основная задача Капитолия по отношению к вам?       - Когда я подняла глаза, - продолжала Эффи, – я увидела пистолет, нацеленный в мою голову. Я ответила ему, что его основная задача защита моих интересов и прав. Он улыбнулся и убрал пистолет, а затем сказал.       - Знаете, почему я не убью вас, мисс Тринкет? Потому что я хочу увидеть лица ваших друзей из Капитолия, когда они увидят главную капитолийскую диву с пулей в голове. Согласитесь, мисс Тринкет, это будет весело. Они все думают, что за совершение предательства никто из Капитолия не пострадает, а зря. Мне было приятно иметь дело с вами, мисс Тринкет. Уведите!        - Меня вывели из его кабинета и повели на казнь, - судорожно вздохнула Эффи. – Я шла впереди, а миротворцы позади меня. И тогда я поняла, что Капитолий не способен никого защищать. Ведь, он даже сам себя защитить не может. Я – женщина, которая никогда и никому не смогла бы причинить вреда иду на казнь. Но я не стала бы отрицать своей причастности к мятежу, если бы он предъявил мне доказательства, Китнисс. – Эффи взглянула на девушку, сидящую рядом. - Мы уже подходили к выходу, когда я услышала выстрел и глухой удар. Я медленно повернулась и увидела Хеймитча, который повалил на спину второго миротворца и прострелил ему голову пистолетом, которым хотели меня казнить. Я дрожала от страха и испуга. Когда Хеймитч обнял меня и прижал к себе со словами «Что всё закончилось», я поняла, что всё только начинается. Она забрал меня подальше отсюда в дистрикт 13, где я смогла почувствовать безопасность. И я пообещала себе, что больше никогда не вернусь в Капитолий. Но, - Эффи усмехнулась, вытирая слёзы, – судьба ведёт меня по иному пути.Китнисс поддалась вперёд и обняла своего бывшего куратора.       - Мы все поможем вам. Я обещаю.       Сейчас любое утешительное слово было важным для Эффи. Ей хотелось всех этих объятий, разговоров, просто общения. Возможно, именно сегодня, она видит Китнисс в последний раз. Когда им ещё удастся так поговорить?       Следующим утром подъём был назначен на восемь часов утра. Планолёт уже ждал пассажиров. Аданна со стилистом уже давно отбыли на место, откуда всё начнётся. Хеймитч и Эффи уже сходили в назначенные им комнаты, где вводили специальные датчики. После этой процедуры, вся команда направилась на взлётную площадку. Лифт уже подъехал и все вышли на свежий воздух.       - Не забывайте: мы в вас верим, – уверенно проговорила Китнисс, обнявшись сначала с бывшим ментором, затем с Эффи, шепнув ей, – ты сильная!       - Мы найдём для вас как можно больше спонсоров, – пообещал Пит, хлопнув по плечу Хеймитча, а после обняв Эффи. – Береги себя, Эффи.       Эффи старалась не забивать себе голову тем, как она будет бегать по арене. Нога не болела, так ей вкололи большую дозу морфлия. Неизвестно насколько ей хватит. Возможно на полдня, а может и меньше.       В планолёте было чересчур много миротворцев. Они внимательно следили за каждым движением трибутов. Некоторые из них всё ещё удивлённо пялились на Эффи, не сводя глаз до конца поездки. Она была не долгой. Приземлившись, трибутов разделили по их отсекам, где их ждали персональные стилисты.       Аданна была во всей готовности. Она держала в руках куртку и штаны, а рядом стояла обувь. Вся верхняя одежда выглядела довольно лёгкой и простой, без излишеств. Аданна помогла Эффи одеться, а затем, оказавшись с ней лицом к лицу, проговорила:       - Одежда с виду простая, но при застёгивании срабатывают термодатчки, которые согреют тебя ночью. Климат обычный. Температура нормальная. Скорее всего, обыкновенный лес.       - Хорошо, – произнесла Эффи.       - Эффи, мой папа верил в тебя, значит буду верить и я, – улыбнулась Аданна. - Ты справишься. Удачи.       Эффи кивнула и прошла в капсулу, которая должна была поднять её на арену. Как только стекло закрылось, капсула незамедлительно поехала вверх. Эффи подняла голову и увидела яркий свет солнца. Капсула ехала быстро, но довольно долго. Когда Эффи оказалась наверху, она тут же повернула голову влево, чтобы увидеть лицо Хеймитча. Но его нигде не было.