Чужой среди своих

Несколько пустых бутылок с глухим звоном отправились в корзину, навсегда покидая душное нутро трейлера. Дима, казалось, был трезв до хрустальной ясности, словно отшлифованный тренировками или выжженный непрекращающимися праздниками. Он балансировал на зыбкой грани между опьяненной эйфорией и похмельной тоской, где все одновременно хорошо и безнадежно. Это странное состояние, ничуть не мешало расплываться в идиотской улыбке и нести бессвязную околесицу, лишенную всякого смысла . – Давай быстрее, – подгонял его Сережа, чья походка выдавала недавние возлияние . Впрочем, он не вызывал ничего, кроме снисходительной жалости. – давай давай , ну что такой медленный ! Дима не мог перестать смеяться. Глупая улыбка, словно приклеенная, растягивала его лицо и не собиралась отступать. Перед ним разворачивалась достойная картина. Сережа, все еще облаченный в свой нелепый костюм, теперь щеголял плечевой кобурой с двумя внушительными пистолетами по бокам. С каждым шагом его шатало все сильнее.. Большая коробка, набитая пустыми стеклянными бутылками, и пара коробочек патронав, завершали образ. Дима долго мучился, наблюдая, как бутылки бьются друг о друга. Собрав остатки воли, он сделал несколько шагов навстречу . – Дай сюда… – выдавил он вполголоса, протягивая руки. Кудрявый упрямец потянул коробку на себя, скривился в недовольной гримасе, но все же сдался. – Ладно, капитан… Будет по-твоему, – процедил он сквозь зубы с такой едкой и язвительной интонацией, что Дима пожалел о своей поспешной помощи. Коробка оказалась намного легче, чем он мог себе представить. — Так что, куда мы идём? — Дима хотел всеми силами заполнить тишину, Сережа же разглядывал свои кроссовки, те с каждым их шагом на них все больше наседала пыль и песок. — Туды! — воскликнул тот, театрально махая рукой в никуда. — Это и пугает, — выдох остался незамеченным. — Тут недалеко, — настоял Сережа, — давай побыстрее! Тропинка упрямо тянулась вдаль, уводя от надоевшей цивилизации. Редкие артефакты беспечного варварства – смятые алюминиевые банки, предательски поблескивающие в лунном свете, да сигаретные бычки – изредка нарушали девственность пейзажа. Пыль под ногами, жесткая и сухая, постепенно перетекала в податливый песок. Здесь луна царила безраздельно, и в ее колдовском сиянии проступали россыпи далеких звезд. Серебристый свет, льющийся с небес, преображал все вокруг, растворяя краски в причудливой смеси синего и серого. – Ииии… вот мы и на месте, – объявил Кудрявый, остановившись на вершине холма и небрежно махнул рукой. Дима сделал несколько последних шагов, и взгляду открылась безбрежная панорама океана. Огромный, темный, он лоснился под луной, словно чешуя мифического змея. – Охренеть, – выдохнул Дима. Взгляд его скользнул по извилистой линии берега, но тут же устремился дальше, к горизонту, где водная гладь сливалась с небом в мистическом танце света и мерцающих огней. – Ага? Неплохо, – отозвался Сережа, уже направляясь по тропинке к берегу. Дима задержался на вершине холма, зачарованный открывшимся видом. «Неплохо» – это было слишком слабое слово. Перед ним простиралось нечто поистине величественное, нечто, что врезалось в память навсегда. Пляж обрывался у подножия скалистого утеса, сквозь каменные объятия которого вилась единственная тропа вниз. Он подумал о том, как мало людей знают об этом потаенном уголке земли. – Эй, болван! – крикнул Кудрявый, оглянувшись через плечо. Камни заиграли под его ногами, и в следующее мгновение он споткнулся. Дима тряхнул коробкой, и донесся хрустальный звон сталкивающихся бутылок. — Ты знаешь, люди обычно не говорят мне такое в лицо. — Оооо, — Серёжа помахал руками в притворном страхе, — полагаю, это значит, что они ждут, когда ты съебёшь? Дима коротко рассмеялся: — Пожалуй. — Позволь мне сказать тебе кое-что, «люди обычно» зассали бы идти со мной на заброшенный пляж с двумя пушками и полной коробкой стекла, так что, я полагаю, у нас тут не самый обычный случай. — Видимо, — пошатываясь из-за перекатистого склона, Позов едва не запнулся о камень на тропинке. Пляж расстилался в лунном свете, песок переливался ещё ярче, чем на солнце. — Здесь? — Агась. Он сбросил коробку на песок и, выпрямившись, хрустнул затёкшей спиной. Здесь воздух был гуще, свежее, пьяняще свободный. Дима жадно вдохнул, чувствуя, как он обжигает лёгкие. Жара еще держалась, но близость океана рождала ласковый бриз, смягчающий её зной. Ветер, пахнущий солью и водорослями, щекотал кожу, дразня воспоминаниями о лете. Обернувшись, он встретил изучающий, пристальный взгляд кудрявого, который протягивал ему еще одно пиво. С коротким «на» тот швырнул банку. Дима совершенно не помнил, как они перешли на что-то покрепче. Когда это случилось? Как он мог упустить такую важную деталь? — Спасибо, — крышка уже была сорвана, и, поймав банку, он почувствовал, как пара капель попали на руку. — Ну и чем займёмся? — Деревенская стрельба по тарелочкам, — Сережа расплылся в улыбке, — очень популярна в северной долине извинений и сырков. — Он выудил из коробки пустую бутылку, поставил свою на песок после долгого глотка и подкинул её в воздух. — Ага, и это… Кудрявый в мгновение выхватил один пистолет из кобуры. Дима попытался заставить себя не отступать, но времени на это не было. Серёжа взмахнул рукой, отправляя бутылку в полёт над океаном, прицелился и выстрелил. Стекло разлетелось на мириады осколков, но Позов едва услышал звон разбившейся бутылки из-за внезапной боли в ушах. — Чё за хуйня! — завопил он, прикрывая ухо ладонью, хотя уже было поздно. — Громко? — Сережа улыбался. Казалось, это была его первая искренняя улыбка за всё время. Ему нравилось наблюдать, как Дима жмурится, отводит глаза и затыкает уши. В этом была какая-то странная, но до жути приятная власть. — Охуеть как громко! — прорычал тот. — Предупреждать надо! — Эй, эй, полегче, это всего лишь двадцать второй калибр. Чего разнылся? Ты вообще когда-нибудь стрелял? — Только с отцом на полицейском стрельбище, правда, тогда мне было лет шестнадцать… — Дима почесал подбородок, но внезапно замер. — Погоди. Двадцать второй калибр? — Ага. Позов перевел взгляд на океан, будто в бескрайней дали, над самой кромкой воды, маячил ответ. — И ты попал в эту херовину? — Похоже, да. Позов невольно был впечатлён. — Это пиздато. — Нуу, — Сережа пожал плечами, — да, это пиздато, но далеко бросать нельзя, иначе это нереально. — Достаточно близко, чтобы иметь шанс попасть, и достаточно далеко, чтобы осколки не вонзились в глаз? — размышлял Дима, и взгляд невольно метнулся к Серёже, словно ища одобрения. — Быстро соображаешь. Кудрявый извлек из кобуры второй пистолет и протянул его. Позов принял оружие с опаской. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — В глазах его мелькнула трезвость, холодная и отрезвляющая, лишь на миг проявившаяся в равнодушном взгляде. — Или, в конце концов, мои мозги окажутся размазанными по пляжу? — Всё в порядке, — резко ответил Дима, машинально осматривая механизм пистолета, как учили на стрельбище, проверяя предохранитель. — Я просто… а ты уверен, что это сработает, когда мы такие бухие? Кудрявый иронично вскинул бровь. — Ты бухой? — Нуу, нет, — признался Позов, — но мне недалеко дотуда. — Так вот и не стреляй «оттуда». Чё, так сложно? Поехали! Серёжа подбросил очередную бутылку, прицелился. Выстрел оглушил, но бутылка лишь плюхнулась в воду, целехонькая. — Чёрт. Дима не успел отдёрнуть голову. — Нас услышат. — Пока никто не услышал, — беспечно ответил тот, снова отправляя бутылку в полёт. Грянул выстрел, и осколки брызнули в морскую даль. —— Окей, давай, покажи класс, капитан. Готов? — Э-э, — Позов лихорадочно пытался воскресить в памяти наставления копов на стрельбище. Две руки, ноги на ширине плеч, корпус прямо. И ни в коем случае не целиться в человека. Вроде, ничего сложного. Он щелкнул предохранителем. — Вроде да. Кудрявый бросил бутылку. Дима прищурился, стараясь уследить за целью. Сжать, не отпускать. Вдохнуть. Пистолет рявкнул в его руках, оглушительно громко. Бутылка шлёпнулась в океан, не разбившись. — Чёрт, — выдохнул Дима, возвращая предохранитель в исходное положение. — Что-то новичкам сегодня не везет? Давай ещё разок. После пятой попытки он так и не попал. Бутылки безвольно плюхались в волны, и те выносили их обратно на берег. Ещё три выстрела, все мимо, и он вдруг расхохотался. Дима не помнил, когда в последний раз смеялся так искренне, над собственной беспомощностью. — Ты говорил, этим любят заниматься на севере? Что ты имел в виду? — Ага, — Сережа приложился к бутылке. Он давно уже не стрелял; кобура была на месте, и пистолет, поблёскивая сталью, висел у него подмышкой. — Крутые ребята там. Дай зиме выдрать тебя пару раз, и сам таким станешь. — Ты жил там? — Дима изумлённо вскинул брови, не заметив, как приоткрыл рот. — Я жил везде. — Сколько? — Восемь лет. — И вот как эти обмороженные там развлекаются? Сережа усмехнулся. — А ещё гоняют камни по льду с мётлами, вырубают проруби и ныряют в них. — И ты этим занимался? — Дима вертелся рядом, не решаясь присесть. Ему было важно смотреть, не отрываясь. — Не я. Даже я не настолько долбаёб. — Что тогда? — полюбопытствовал Позов Кудрявый уставился вдаль над океаном: — Летал. — На самолётах? — Нет, блять, на драконах. Дима засмеялся. — Серьёзно, ты умеешь летать на самолёте? — Серьёзно, серьёзно. — Прикольно, — признал Позов — и хорошо? На его лице проскользнуло что-то почти безмятежное. — Очень. — Ловко, — сказал он, а минутой позже почувствовал себя дебилом. Ловко. Ага. Очень круто, боже. — Большинство там умеют летать, ещё не научившись водить. Иногда проще добраться от пункта А до пункта В более прямым путём, когда на дорогах сугробы по десять футов. — Что ещё? — спросил Дима, целясь из пистолета в никуда. Он почувствовал, как Серёжа улыбается, глядя на него, и подумал, что сейчас услышит замечание за своё любопытство, но этого не произошло. — Ну, настоящий спорт, например. Дима фыркнул, но, выждав, все же обернулся. — О да, что тогда? Горилла на роликах, выбивающие друг другу зубы? — Учитывая, что ты сам горилла... — Серьёзно, — Позов не мог сдержать неприязни, будто началась не простая война, а расстановка приоритетов, — чем так сильно хоккей отличается от футбола? — Серьёзно? Всем. — Правда, что ли? И чем, например? Сережа раздражённо вздохнул. — На коньках оно просто иначе, это… грация. — Да, — засмеялся тот, — ты-то у нас сама грация. — В этом соль, понимаешь? Это грубая жестокость, замаскированная под грацией. Или, наоборот. Чёрт его знает. Двойственность воплоти. Дима поймал его взгляд. На Сереже всё еще был этот нелепый наряд, и глаза невольно скользили по нему при каждой встрече. Но, чёрт возьми, должно быть, в нём спасительно прохладно в такую жару. Хотя, всё зависит от того, что у него под ним... боже, куда понеслись мысли? Позов со вздохом отступил от кромки воды и протянул пистолет. — Вот, всё равно никуда не попаду. — В голосе плескалось больше отчаяния, чем смирения, но правды это не отменяло. — Практика ... — Ага, — буркнул Дима и рухнул на песок. Ощущение было блаженным – он хранил прохладу, ускользнувшую из раскалённого воздуха. Должно быть, уже совсем поздно, раз дневной жар так неохотно отступал. — Здесь круто. — Охренеть как круто, — фыркнул кудрявый. — Что твои предки на это скажут? Так ты обычно проводишь время? Торчишь на пляже в два часа ночи в такой компании, как я? — Да пошли они нахер. Мне плевать, — слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Позов замер, пытаясь понять, правда ли это, или он лишь отчаянно хочет, в это верить. — Они просто… — попытался он снова, но внезапно почувствовал, как вкус пива сковал язык, — у тебя когда-нибудь было такое чувство, будто жизнь, которой ты живёшь, тебе не принадлежит? Будто рукава коротковаты, в груди тесно, и просто… что-то… Что-то не так. Или это ты не подходишь. Просто… что-то. Сережа вскинул бровь и, устраиваясь поудобнее, уставился на него. — Не-а. — Да, — усмехнулся Дима. — Тебе-то откуда знать. — Честно? А кто сказал, что ты вообще должен что-то делать? По-моему, вся эта твоя хрень — унылая тоска. Позов отпил из бутылки. — А может, и я унылый... — Не-а, уж прости, — Сережа расплылся в широкой улыбке. — Ты не такой счастливчик. Дима покачал головой и с полуулыбкой проговорил: — Ага, ты бы точно это знал, да? — Конечно. Ну, капитан, — ответил Сережа, стукнув своей бутылкой о бутылку, на что те отозвались коротким звоном, — тебе здесь рады в любое время. Дима подложил руки под голову, чувствуя песок между пальцев, закрыл глаза и вдохнул запах океана. — Эй, — что-то легко стукнуло его по лбу. Он открыл глаза и увидел своё собственное лицо, только маленькое и выглядящее слегка раздражённо. Дима взял паспорт из рук и посмотрел на него. Он совсем забыл про это. — Это... Ахигеть... И имя какое подобрал, — удерживаясь от улыбки. — Неплохо? — Очень неплохо. Спасибо. — Спасибо в карман не положишь. — Хочешь деньги сейчас? — спросил Дима, приподнимаясь, шарясь по карманам. — Не, позже, — Сережа похлопал себя по бокам, — у меня тут карманов нет.