Чужой среди своих

Дима съежился, словно от внутреннего холода. Прогулять? Эта мысль обжигала, как клеймо. Это не просто скажется на успеваемости – это неминуемый разговор в кабинете отца. – Шутишь? – сквозь напускную настойчивость в голосе Димы пробивалась неуверенность. – Еще урок, а потом тренировка… Рвалось пополам, манило предвкушение, но пропустить тренировку означало предать не только команду, но и похоронить планы, выстраиваемые с таким трудом на весь сезон. – Тоже мне проблема, – Сережа с тяжелым вздохом переступил с ноги на ногу и небрежно пожал плечами. – Пропусти. – Не могу. – «Не могу, не буду», – передразнил его Сережа, скорчив гримасу и комично замахав руками. – Если тебе не нуж… Не успел он договорить, как Позов перебил, повысив голос. – Осталось всего несколько тренировок до чемпионата! Я не могу просто так взять и пропустить, – лямка рюкзака предательски сползла, Дима небрежно дернул ее обратно. – Как капитан, я обязан быть. Сережа выдержал паузу, погрузившись в задумчивость, скрывающую истинные мысли. Внезапно он шагнул вперед, вдвое сократив расстояние между ними, и наклонился к самому лицу. – Твоя потеря, капитан, – прошептал он, развернулся и, словно ничего не произошло, зашагал вниз по лестнице. В груди болезненно кольнуло. Неужели он так просто отступится? Нужно было решать, но решение, казалось, было принято задолго до поставленного вывода. Дима метнулся к перилам, выхватил из толпы кудрявую макушку на втором пролете. Голос, высокий и немного скулящий, все же заставил того обернуться. — Сколько это займет? — Позов чувствовал, как проклинает себя за то, что сдался, за то, что решился. Серёжа вскинул подбородок, и мимолетная улыбка скользнула по его лицу, тут же угасшая в преддверии ответа. — Час? Два? Руки побелели, вцепившись в холодные железные прутья. Сомнение разливалось тягучей волной, готовое захлестнуть с головой. Если он пропустит последний урок, то все равно успеет вернуться к тренировке. Да и кто станет корить его за отсутствие после вчерашнего? Неожиданно всплыли в памяти обрывки разговоров за столом, предостерегающий голос Кати, твердившей, что это плохая идея, что не стоит доверять этому странному типу. Взгляд заметался по лестничному пролету, пока не наткнулся на кудрявую голову. Тот смотрел в ответ, неотрывно и пристально. Что-то угрожающее сквозило в его взгляде, но, казалось совершенно безобидным. — Пойдём. Машина послушно глотала пыль, следуя за хвостом красного мустанга, петлявшего по раскаленному шоссе. Нестерпимая, чуждая этим краям засуха сковала землю. Пыль оседала на обочине, вздымаясь в танце после каждого проезда. Дима тщетно пытался выудить из памяти хоть каплю воспоминаний о дожде. Может, несколько месяцев назад? А может, и целая вечность пронеслась с тех пор. Лишь поля, вопреки всему, сохраняли изумрудную свежесть, утопая в неустанной заботе поливальных машин. Сережа вел машину специфично, лихо бросался в повороты, заваливался на встречную полосу, будто разделительная линия – лишь досадная помеха. Позов едва поспевал. С каждым километром, судорожно выжимая сцепление, Дима чувствовал, как ногу пронзает острая судорога. Они затормозили перед покосившимся ветхим трейлером, словно небрежно брошенным на произвол судьбы. Сердце бешено колотилось в груди, а на лице играла возбужденная, предвкушающая улыбка. Кудрявый выпорхнул из мустанга, с кривой ухмылкой окинув взглядом сначала Диму, а затем и машину. — Запачкался, капитан? Позов чувствовал, как сердце замирает, пропуская удары, с каждой секундой набирая безумный ритм. Руки неохотно разжимали руль. Нужно было покинуть машину, но она казалась единственной безопасностью в этом зловещем месте. — Отвали. — Знаешь, — он подходил всё ближе, пока не склонился к приоткрытому окну, — обычно люди проявляют ко мне немного больше уважения. Может, тебе стоит последовать их примеру? Дима не мог сдержать улыбку, словно завороженный повторяя слова Сережи про себя: — Заставишь? Тот, видимо, тоже не в силах был совладать с расползающейся по лицу улыбкой: — Тебе бы понравилось, да? — Ты знаешь, думаю, да. — Ну, — Сережа повернулся, направляясь к трейлеру, — я понимаю, бить людей быстро приедается. Тоска смертная. — Офигенный разговор… — Дима хлопнул дверью и поспешил следом. — Совсем не жуткий... Ты прямо располагаешь к себе. — Нахрена мне тебя к себе располагать? Позов пропустил этот вопрос мимо ушей, предпочитая осмотреться. Местность оказалась куда более захолустной, чем он ожидал. Несколько трейлеров теснились на каменистой площадке, словно образовав настоящую коммуну изгоев. Пейзаж составляли лишь камни и жалкие кустики. Воздух, вопреки сухому виду, хранил в себе влажную соль. Дима задумался, далеко ли они от пляжа? Этот терпкий полугнилой запах мог принадлежать только океану или очистным сооружениям, и второй вариант казался куда более вероятным. Земля вокруг трейлера была усыпана битым стеклом и смятыми алюминиевыми банками. Довершали картину разрухи разбросанный мусор: дорожные знаки, распотрошенные плюшевые медведи, рваные джинсы, старый телевизор, сломанный унитаз и жутковатые кукольные головы, торчащие из земли тут и там, словно зловещие цветы. Боже. Если бы только мать увидела его здесь… Эта мысль лишь шире растянула его ироничную улыбку. Сережа поднялся по покосившимся ступеням ко входу, дернул ручку и распахнул дверь. — Ты, э-э, не закрываешь? — Дима был удивлен такой беспечности, но не придал этому особого значения. — Живу в постоянном страхе, что кто-то ворвется в мой дом, — съязвил кудрявый в ответ. Позов представил вора, осмелившегося ограбить этого парня. Вероятно, для такого случая у хозяина уже заготовлен персональный круг ада. Серёжа распахнул перед ним дверь, театрально взмахнув рукой: — Добро пожаловать, капитан. Неужели он и вправду это делает? Что с ним такое? Вся эта сцена отдавала дешёвой криминальной драмой с местного телеканала. Сейчас еще окажется распотрошённым в канаве. Катя в новостях. Родители приедут на опознание и увидят такое изуродованное тело, что даже не смогут узнать. И, боже, разве это не верх иронии? Дима усмехнулся и шагнул внутрь. Царил полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь заляпанные окна и оседал призрачными бликами на пыльном интерьере, просачиваясь сквозь сломанные жалюзи. Обстановка под стать окружающему пейзажу – хаос и запустение. В углу примостился обшарпанный диван с обивкой, помнившей мамонтов, напротив – выцветший телевизор. Пол устилали трофеи фастфуда и полуфабрикатов. — Один живёшь? Серёжа фыркнул, захлопывая дверь: — Обычный самостоятельный житель, прямо перед тобой — Разве… разве нет каких-то законов о детях, живущих отдельно, или… — Если этот самый ребёнок достиг шестнадцати лет, он может по собственному желанию и с согласия родителей или опекуна, или же по решению суда, иметь отдельное место жительства, — промурлыкал тот, как колыбельную, — а поскольку я уже восемнадцатилетний детина, можешь об этом забыть. — Ты один с шестнадцати? Серёжа издал короткий, неопределённый звук. — У тебя было решение суда? Кудрявый распахнул дверцу холодильника и, бросив взгляд через плечо, испепелил его неприязнью. После долгой, тягостной паузы Дима умолк. — Ладно, сколько это будет стоить? — Ммм, — он появился из-за распахнутой дверцы холодильника, уже прильнув к горлышку бутылки, — сколько будет стоить что? Позов вскинул бровь, как вопросительный знак. — Паспорт. — Ах, да. Точно. Здесь я этим не занимаюсь. Волна ярости плеснула в лицо Диме. Кулаки сжались до хруста, сдерживая рвущийся наружу порыв. Он выдохнул, стараясь унять дрожь. — Ты совсем ахуел? — Следи за языком, — укоризненно протянул Сережа. — Что я говорил об уважении? В моем-то доме, боже мой. — Нахуя я тогда сюда приперся, если ты этим не занимаешься? — Позов изо всех сил давил гнев, но сквозь напускное спокойствие прорывался крик. Тот лишь пожал плечами, кривя губы в усмешке. — Просто интересно было, хватит ли у тебя духу приехать. — Он прищурился, оценивающе оглядывая Диму. — И надо же, вот мы где. Пять с плюсом. — Да пошло оно всё... — процедил Дима сквозь зубы и двинулся к выходу. Не успел он коснуться ручки, как дверь захлопнулась прямо перед его носом. Рука Сережи припечатала его к косяку. Теперь он стоял вплотную, почти вжимая Позова в дерево. Дима не отступил, смотрел в упор, ощущая, как бешено колотится сердце. На мгновение время замерло, застыло в вязкой тишине. — Я не занимаюсь этим, смекаешь? Есть один парень, я делаю фотки, скидываю инфу. Он всё оформит, и ты получишь свою бумажку... Дима чувствовал, как в животе закипает ярость, но усилием воли отбросил ее. — Ты делаешь фотки? И сколько ждать после этого? — Зависит от того, с какой радостью я ему позвоню. Пару дней. Может, и меньше. Позов отпрянул от двери . — Ладно. Сережа медленно обвел его взглядом, полным лени. — Умерь свой пыл, капитан. Дима прикрыл глаза, досчитал про себя до двух и проигнорировал выпад. — Давай сделаем , окей? В карих глазах мелькнула искра раздражения. — Тон. Следи за своим тоном. Дима снова промолчал, отступая вглубь трейлера, а кудрявый юркнул в заднюю его часть. Он появился из спальни, держа в руках свернутый листок бумаги и какую-то допотопную цифровую камеру. Позов застонал. Этот день уже сейчас претендовал на звание самого странного в его жизни.Сережа,что-то тихонько намурлыкивая себе под нос, прилепил листок к стене чем-то, подозрительно напоминающим жевачку. Дима смотрел в окно, когда почувствовал легкое касание руки к плечу, словно мимолетное прикосновение ветра, и замер в недоумении. — И чё теперь? Просто стоять здесь ? — Умный мальчик, — кудрявый отступил на несколько шагов и принялся настраивать камеру, — Сними куртку. — Что? Бля, точно, — спортивная куртка. Совсем не вяжется с образом двадцатиоднолетнего парня. Он небрежно скинул куртку на обшарпанный диван, оставшись в серой футболке и джинсах. Расправил плечи и уставился в объектив. — Сойдёт? Сережа пробормотал что-то невнятное, похожее на одобрение, и долго всматривался в камеру. — Может мне, ээ, улыбнуться? – неловко предложил Дима, приглаживая волосы. — Ну, а хули нет-то? Позов растянул губы в подобии улыбки. Ничего сложного, в этом деле у него был опыт. Кудрявый усмехнулся. Камера вспыхнула, озарив пыльное, полумрачное пространство яркой, режущей глаза вспышкой. — Бля, — Дима моргнул и потер глаза, пытаясь избавиться от слепящих пятен. — Ну вот. Теперь я отправлю это по связям. Жди несколько дней. Дима потянулся к бумажнику. — Сколько? — лицо исказилось в ожидании кругленькой суммы, но она, безусловно, стоила бы того. — Можешь оплатить после доставки. Как тебе такой вариант? — Серьезно? — Хочешь наебать меня? — Э, не, не думаю, — Дима неловко засмеялся. — Пятьсот. Когда отдам тебе. Окей? — Лады. Сережа протянул руку. Дима, помедлив, пожал ее. Крепкое рукопожатие длилось дольше, чем ожидалось. Отпустив его, Сережа повернулся к холодильнику. — Замечательно, — с облегчением выдохнул он. — Будешь что-нибудь? — Не, спасибо, я, наверное, пойду. Он неожиданно обернулся. — Ты пришел в мой дом, совершил сделку и не хочешь отметить? — искра маниакального веселья снова вспыхнула в его глазах. — Эй, прости, но у меня тренировка. — Ах, точно. Спорт. Старый добрый спорт. Боже… И чего в нем такого? Дима улыбнулся, потянув за ручку входной двери. В этот раз она не захлопнулась у него перед носом, вопреки опасениям. Обернувшись, он бросил: — В другой раз? — на лице застыло что-то похожее на несвойственную надежду. Зачем ему это? — Ловлю на слове, — Сережа подмигнул и, открывая банку с газировкой, поставил ее на стол. — Увидимся, — дверь захлопнулась за спиной. На удивление, он умудрился запомнить дорогу. Опаздывал, конечно, но это не имело большого значения. Всегда можно придумать какое-нибудь оправдание. Если оно ему вообще понадобится. Позов моргнул, поднимая взгляд на безоблачное небо. Пост-игровая депрессия отступила, и он не собирался думать о ней. Зачем портить момент? Он перекинул сумку через плечо и поспешил к полю.