Чужой среди своих

И какой во всем этом смысл? Дима привык встречать рутину с улыбкой, принимая ее как данность, но после игры все менялось. Мир словно терял краски и значение. Впрочем, это чувство быстро угасало. Возможно, он просто забывал, что бывает иначе. Ночь расстелилась ровным, томным полотном. Родители Кати укатили к бабушке, и бутылка завалявшегося вина скрасила вечерние посиделки. Похмелье отступало, а воспоминания об улыбках и аплодисментах в коридорах смягчали после игровую хандру. — Хорошая ночь? — Рома навязчиво сиял, будто приставучий попугай. Из-за его спины появилась знакомая фигура. Кира в последнее время ходила за ним по пятам. Дима фыркнул и отодвинул стул. Девушка бросила рюкзак на стол и принялась рыться в поисках тетрадей. — Великолепная. — Она подмигнула, и Дима почти физически ощутил этот приторный, навязчивый привкус обиды. Ему открыто не нравилось, что Катя обсуждает с подругами каждый их шаг в отношениях. — Я всё равно настаиваю на том, чтобы он отмутузить этого странного типа, — Макс потирал кулаки, его солнечные очки съехали с переносицы, обнажая недовольные до боли глаза. — Типа? — Кира прикрыла рот от зевоты тыльной стороной ладони. Она рылась в пенале в поисках ручки и, когда та наконец нашлась, победно перелистнула тетрадь. — Того, который притащил нам пиво. — Он того не стоит… — Дима рассеянно водил ложкой по тарелке. С каждым упоминанием вчерашнего дня в горле поднималась непреодолимая стена. Аппетит улетучивался мгновенно, и когда-то желанный завтрак превращался в безликую, скользкую порцию давно остывшей запеканки. — Мы ведь хотели бухло, так? — Можно было от мудохать его потом, — Макс хрустнул пальцами, но краем глаза следил за Кирой, что так аккуратно и старательно выводила примеры домашней работы. — Кого? — У Тони наконец-то разрядился телефон, и он удостоил диалог своим вниманием. Потирая подбородок, он облокотился на руки и еле слышно пробормотал. — Какой-то умник с паспортом и высокомерием, задранным не в его же пользу. — Он отсюда? — Да, я думаю. Катя, накручивая прядь волос на палец, задумчиво покачала головой: — Странно… И они совсем не знают вас? — Кто? — Кира подскочила так резко, что ручка, зажатая в руке, едва не угодила Роме в лицо. — Не знаю… — Дима пожал плечами, откинувшись на спинку стула. Амортизатор противно скрипнул. Он устремил взгляд в потолок, где болезненно мигали тусклые панели ламп, заполняя собой весь небосклон над головой. Позов сплел пальцы в замок и задумался, с какой вероятностью одна из них может сорваться вниз. С какой скоростью она обрушится? И на кого именно? — Он со мной на биологию ходит, — Рома потер запотевшую бутылку минералки, сделал глоток и, съежившись, продолжил: — Что-то на «С» … Я не помню, как его там. Тони замер, словно пораженный первым же звуком имени. Кровь отхлынула от лица, оставив его белым, как полотно, будто за их спинами маячила тень, вселяющая в него животный ужас. — Звучит знакомо… — Макс задумчиво почесал подбородок, краем глаза наблюдая, как Кира неторопливо складывает вещи обратно в пенал, медленно застегивая его, погруженная в размышления об этом имени. — Что-то не так? — Дима встревоженно приподнялся, заметив внезапно наступившую тишину. Открыв глаза, он увидел Тони, поседевшего в одно мгновение, с растерянностью, застывшей в каждой черте лица. — Тогда… нам действительно лучше с ним не связываться... — В чем проблема? — Макс, несколько успокоившись, начал машинально перекатывать бутылку в руке. — Он — вот проблема! Поверь мне... Кира, застегнув рюкзак и задвинув его под стол, добавила приторно-неестественным голосом, словно бросала небрежную колкость, а не констатировала жестокую реальность: — Кажется, я что-то слышала. Разве это не тот… не тот, кто разбил окно в прошлом месяце? — Блять… — Фрейзер из-за этого на пенсию ушел, — Рома закатил глаза, делая вид, будто разговор его совершенно не касается, будто ему ни капли не жаль. — Они специально так сказали, но есть свидетели… Катя в панике метала взгляд между всеми, пытаясь ухватиться за нить разговора, но взгляд невольно приклеился к Диме. — Если это правда… — Позов шумно выпустил воздух, словно гора с плеч. — То почему его до сих пор терпят? — Фрейзер слова против не вымолвил. Видать, его до смерти запугали. Сказал, сам оступился, вот головой стекло и проломил. — Гонишь, — Дима подался вперед, упираясь локтями в стол. В его усмешке сквозила нарочитая беззаботность. — Не, всё так и было. Он в трейлерном городке такие штуки вытворяет… Про него что только не говорят. — Так это он Кириллу руку сломал? — Точно! Вот я о чем! Он ебанутый! Единственная причина, почему он всё ещё тут, — это его результаты экзаменов по математике. Дима невольно усмехнулся. — Круто, — Макс поднял большой палец, саркастически улыбаясь. Бутылка в его руке замерла, так и не коснувшись губ. — Серьёзно говорю. Вам ещё повезло. — Чушь, — фыркнул Макс. — Просто выскочка, самовлюблённый выскочка. — Звучит не как чушь, — пробормотала Катя, вновь склонившись над салатом. — Забудьте о нём, — вмешался Рома. — Я вообще не подозревал о его существовании и прекрасно жил. Есть темы куда интереснее. — Чемпионат! — глаза Макса загорелись азартом, стоило разговору коснуться игры, и тень от недавнего упыря тут же рассеялась. — Пять матчей. Ещё пять, и победа у нас в кармане. — Нельзя было упускать его в прошлом году, — заметил Позов, вальяжно развалившись на стуле. Смена темы пришлась ему весьма кстати: говорить о таинственном парне на мустанге совершенно не хотелось. — В этот раз не упустим, — улыбнулась Кира. — Кстати, мы четыре недели разучивали новые кричалки специально для финала. Разговор продолжался, медленно перетекая в повседневные обсуждения расписания, привычные и бесполезные дебаты о том, что сложнее: футбол или чирлидинг. Дима начал отключаться от общей болтовни, краем уха улавливая замечание Киры о том, что улыбаться так долго, должно быть, незаконно. Но он никого толком не слушал. Голоса постепенно удалялись. «Пост-игровая депрессия», —говорил он себе, она делала мир серым. Частично. Голоса, лица. Он проигрывал в голове вчерашний день. Игра, чувства. Этот кайф. Тот момент на заправке. Он почему-то был почти таким же ярким, как игра. Он знал, что что-то было не так, почему-то он не мог выкинуть его из головы, он точно также заставлял его организм ускоренно гонять кровь. Едкие тёмные глаза. Отражение . Катя поцеловала его, отправляясь на пятый урок. В этом году они хотели, чтобы их расписания совпадали, но ничего не выходило: у неё был французский, которого не было у него, а окна в расписаниях разделяли их в течение дня, что на самом деле было к лучшему. Дима следил за ней до поворота во двор, куда она завернула, направляясь на историю. Не так плохо, правда? Ему оставалось только сосредоточиться на нескольких оставшихся уроках, затем тренировка. Тренировка всегда проветривала голову. Затем спать, и все будет позади. Парень прошагал к привычному месту, второму от начала, с краю у двери. — Ева? — Здесь. — Марк? — Ага. — Сережа ... — Присутствует. Голос мгновенно вырвал Диму из омута мыслей. Прямо за спиной, у окна. Он обернулся и встретился с изучающим взглядом. Тот, словно предвидя этот момент, лукаво подмигнул. Блять. В этом нет ничего ненормального, да? Он вспомнил его прошлой ночью, просто не мог забыть... — Почтили нас сегодня своим визитом... — мисс Джонс окинула его приторным взглядом и, задержавшись на внешнем виде, не смогла скрыть едкого возмущения: — Редкое явление. — Мм, — Сережа раскачивался на стуле, который истошно скрипел, как и все стулья на задних партах. Что-то необычное было в его голосе, остроумное и раздражающее, показное. Тон прыгал то вверх, то вниз, когда он проговаривал слоги, и было такое чувство, будто он отчаянно хочет быть услышанным и в то же время ему абсолютно насрать. Мисс Джонс приподняла бровь, возвращаясь к списку. — Чудесно. Фил? — Здесь. — Дима? Вышеупомянутый прокашлялся. — Да. Она встретила его взгляд с улыбкой: — Хорошая игра вчера. Послышались одобрительные возгласы и даже аплодисменты. Дима заставил себя улыбнуться. Кто-то хлопал заметно медленней и дольше остальных. Не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто именно. Позов пытался сосредоточиться на уроке, но его сознание было где-то в другом месте. Он ждал момента, чтобы обернуться, чтобы посмотреть, сможет ли он представить, как тот долбит Фрейзера головой об стекло, или как дробит пальцы дверью автомобиля. Несколько раз мисс Джонс позвала его, думала, что он не обращает на неё внимания. Но это не так. Его ответы всегда были извилистыми и снисходительными, но правильными. Неожиданно Дима поймал себя на том, что вслушивается в интонацию его голоса, не слушая, что именно тот говорит. В нём было что-то вроде гармонии, которая присутствовала независимо от того, был ли смысл в словах. Интересно. Типа… — Что вы думаете об этом? — Что? — Матвиенко утверждает, что тот, кто назвал свою работу «Чистый Разум» … Как вы выразились? — Абсолютный болван, — прозвучал чёткий голос Сережи. Дима застыл. Он только понял, что весь класс впал в неловкую тишину. — Так что ты думаешь? — спокойно надавила мисс Джонс. Она, видимо, была одной из тех учителей, которые считали, что любой ответ стоит внимания. — Ну, э-э, я не думаю, что назвал бы это так. Тишина класса сменилась тихими смешками поддержки. — И как же тогда? — Я не знаю, в смысле, да, наверное, немного… Но ведь это и есть смысл философии? Правда это или нет, им надо было продать книгу. Сережа громко усмехнулся. Полкласса подпрыгнули от этого звука. — Замечательно, от философской дискуссии мы перешли к экономической. Вы хорошо подвели тему механизации, главы, которую я собиралась задать на дом. Послышалось недовольное бурчание класса. Дима натянуто улыбнулся. Как только звонок прозвенел , все сорвались со своих мест. Дима поймал себя на том, что собирается дольше обычного, но это не помогло. Серёжа прошёл мимо него, не удостоив и взглядом. Он не нёс книги и держал руки в карманах. У него не было даже сумки. Позов наскоро запихал вещи в портфель, перекинул его через плечо, поправил спортивную куртку, вышел за дверь и направился к лестнице. Вдруг кто-то перекрыл проход. — Ох, посмотрите, кто тут! Игрок года! Дима слишком поздно остановился. Он отступил из личного пространства парня, но всё равно уловил его запах: тот же запах сигарет, что и вчера. — Решил вернуть сдачу? Тот мерзко улыбнулся: — Заставишь меня? Позов почувствовал невольную улыбку на своих губах. — Ты бы хотел? — Очень, — просто ответил, щёлкнул пальцем Диме по лбу, зарождая в нём искру злости. — Ещё не размяк? Я слышал, футбол превращает спортивных, в овощи, сосущие деньги с наших медицинских налогов. Но ты пока не похож на полного идиота? Пока с нами? — он попытался щёлкнуть по лбу снова. Позов поймал его руку и крепко сжал. Сережина улыбка растянулась на лице, будто он этого и добивался. Парень отпустил руку, пытаясь подавить злость. — Я не собираюсь с тобой драться. — Хммм, тогда стоит найти другого качка? Кажется, они более ранимые. — Ты прав, — Дима размахивает руками, ему интересно, куда приведет их диалог, но он все еще не доволен недавнему щелчку. — Твои дружки? — Сокомандники. — Да или нет? — Ты правда не знаешь? — спросил Дима, изогнув бровь. — Мы вроде как тут не простые люди... — Какие люди? — Сережа в миг избавился от своей яростной улыбки и посмотрел серьёзно, заставляя Диму взбодриться. — А не… люди-ящерицы? Позов засмеялся. Не смог сдержаться. Сережа наблюдал за ним с интересом, будто было что-то необычное в его лице. — Ебать ты странный, ты знаешь это? — Дима потирал ладони между собой, стараясь стереть всю неуверенность, но получалось это крайне странно, а вот смех работал наура. — Я реалист. Возможно, я здесь единственный не «странный». — Матвиенко не повел даже бровью, его лицо было надменно после той реплики про «людей». — Нет. Ты определённо странный. Серёжа лишь пожал плечами: — Зато честный. Шумная стайка детей вихрем пронеслась вниз по ступеням. Один из них неловко задел Матвиенко плечом. И в этот миг, словно искра вспыхнула в его глазах, он с молниеносной быстротой схватил мальчишку. Дима едва успел моргнуть, как Серёжа уже прижал его к стене, жёстко придавив бедром. Пацан зашипел сквозь зубы: — А теперь — извиняйся. Лицо мальчишки вдруг побелело от страха: — Боже мой, извини, я не… — Эй, — встрял Дима, удивлённо таращась, — остынь. Но тот уже начал расслабляться, поднял руки в примиряющем жесте: — Эй, просто случайно столкнулся, ничего страшного? Паренёк осторожно отклеился от стены, не сводя взгляда с Сережи. — Да… да, всё хорошо. — Именно. А теперь убирайся. Парень ринулся вниз по ступеням. Позов видел только рюкзак, что, быстро сменял лестничный пролёт и удаляется в коридоре. — Что за?.. — Так ты хочешь паспорт? — вдруг спросил Сережа, возвращаясь в личное пространство Димы со своим кожаным запахом. Позов нахмурился, но не отвел глаза: — И что, если хочу? — И что, и что, — поддразнил тот низким голосом, — ничего, блять. — Ладно, ладно, — сдался Дима, — да, я хочу этот сраный паспорт. Искры в его глазах засияли, будто звезды ночного неба , на губах была злая полуулыбка. — А что насчёт твоих мальчиков для ебли? Дима пожал плечами: — Чёрт, возможно, — он поймал себя на мысли, что даже не поправил его. Да и не хотел, в общем-то, начинал привыкать к такому своеобразному словарному запасу. Сережа сощурился: — Сначала ты. — Сойдёт. Что нужно? — Пойдёшь со мной. Желудок ощутимо сжался. — А это, эээ, обязательно? Зубы Сережи снова показались из-под губ: — Бо-бо-боишься? Надо поплакаться мамочке? — Иди нахуй. Фраза вылетела быстрее и грубее, чем он хотел. Матвиенко застыл, искры в его глазах заполыхали. — Хорошо, только я. Когда? — Сейчас.