Общие дети

      — Пап, слушай... Бертранчик... это... ну... забыл на горшок попроситься, — шепнула отцу Мелисса, демонстративно зажимая нос. — Давай я побуду с Мари, а ты... это... Ну ты понял.       Тьерри, у которого уже начали побаливать мышцы рук, так как приходилось без конца подбрасывать и ловить пышечку-племянницу, заливисто хохотавшую от этого и без конца просившую ещё, даже выдохнул с облегчением.       — Да, пчёлка моя, отведи её на горшок, а то, боюсь, от смеха она скоро сделает что-нибудь мокрое, — пошутил он и, кое-как уговорив Мари хоть ненадолго переключиться на Мелиссу, поспешил к оконфузившемуся племяннику.       — Бертран, Бертран... Ну как же ты так, а? Несерьёзно это для ведущего военного инженера, — приговаривал Тьерри, мучительно размышляя, куда бы деть испорченные детские штанишки и где взять новые, когда вдруг услышал расстроенный голос дочери из соседнего помещения:       — Ну я так не играю! Пап, она сидела, сидела на горшке, а потом встала и напи́сала мимо! Фу! Мари, от тебя теперь тоже пахнет!       И тут же — уморительный хохот мокрой и дурно пахнущей Мари...       Тьерри, конечно, и до этого знал, что Мьель тяжело, но только сейчас начал понимать, насколько. И няньку не наймёшь — все будут выпытывать: что да как, да по какому случаю. Слишком уж приметно семейство, особенно в свете недавних событий.       Словом, только свои, только близкие и надёжные люди.       Кое-как разыскав чистые штанишки для Бертрана, Тьерри поспешил вместе с ним под мышкой к месту нового ЧП.       «Сожри меня восковая моль! Да целой планетой руководить и то проще, чем сидеть с двумя маленькими детьми...»

***

      И вот, после всех тяжких трудов, чистый и довольный Бертран снова начал методично обучать Мелиссу с дедушкой Жильбером строить орбитальные турели по единому образцу, а переодетая в сухое Мари вновь повисла на шее у троюродного дядьки.       — Дядя Тии! Дядя Тии! — то и дело повторяла она единственное, что умела, и уже начала капризничать, требуя сама не зная чего.       — А как у нас пчёлки летают? — задал Тьерри вопрос, для Мари, надо сказать, риторический. — А вот так летают: ж-ж-ж! — и, поднявшись вместе с Мари с дивана, сделал неширокий круг, неся малышку на вытянутых руках.       Пожалуй, за этот вечер он накачает себе такие мышцы, каких не было никогда.       — Дядя Тии! Тёка з-з-з-з-з! — радостно повторила Мари, требуя продолжать полёты.       — Тьерри, ты её сейчас так избалуешь, что у Мьель потом совсем всё отвалится, — покачал головой Жильбер, в сотый, наверное, раз выстроив для Бертрана пирамидку из кубиков, которую тот сразу же и сломал. Тоже в сотый раз.       — Да мама Мьель так не умеет, — легкомысленно, что было ему совершенно не свойственно, возразил один бывший Глава Совета другому. — Это только дядя Тьерри может в пчёлку играть...       — Дядя Тии, тёка з-з-з! — подтвердила его слова Мари, так и порываясь снова в полёт.       — Да-да, пчёлка ж-ж-ж! — вторил ей Тьерри, очень надеясь, что его затея и впрямь не выйдет бедной Мьель боком. — А знаешь, как пчёлка нектар собирает? — спросил он, придумав, как направить неиссякаемую детскую энергию в полезное для общества русло. — А вот так собирает... Хватай!       И поднёс Мари к валявшейся на полу мягкой игрушке.       — Тёка з-з-з! — с неподдельным энтузиазмом заверещала племянница и схватила игрушку.       А дядя Тьерри обеспечил им обеим перелёт до корзины с кучей разноцветных детских богатств.       — Пап, ты уверен, что справишься? — поинтересовалась Мелисса, уже немного осовевшая от бесконечного уканья Бертрана.       — Сбор нектара пчёлками — это слишком ответственно, чтоб не справиться, — вздохнул Тьерри и продолжил кружить вместе с Мари по всей огромной гостиной.