Общие дети

Планета Гестина, г. Фаланжина, дом номер 132 по ул. Варель. 2544-й год.

      — Дядя Тии! — оглушительно, на весь дом завизжало крохотное, пухленькое и умопомрачительно милое создание, как только гости вошли в прихожую.       — Мари! Пчёлка моя! — расплылся в улыбке тот самый «дядя Тии», поставил на пол принесённую с собой большую сумку, подхватил малышку на руки и принялся целовать мягкие, все в складочках, ручки. — Как же дядя Тьерри по тебе соскучился!       — А Мелисса ужасно соскучилась по Бертранчику! — выглянув у отца из-за спины, заявила Мелисса. Гестинский платок она повязала на голову в виде косынки, как любила делать её мать, а большими пальцами слегка оттягивала лямки рюкзака.       И ринулась обниматься с не менее упитанным, чем его сестра, мальчуганом, который невозмутимо и сосредоточенно что-то строил из феллозовых кубиков.       В отличие от сестры-непоседы, Бертран предпочитал малоподвижную вдумчивость и серьёзность, однако, увидев старшую родственницу, весь так и просиял забавной радостной улыбкой во все свои четыре передних молочных зуба. Как и полагалось рассудительному молодому человеку в возрасте год и два месяца, он ничего не сказал, только многозначительно промычал, указав пальчиком на свою незамысловатую постройку, когда Мелисса наконец отпустила его и стала снимать с плеч рюкзак.       — Бертран! — Не выпуская из рук счастливую троюродную племянницу, Тьерри коротко, но важно кивнул племяннику, давая понять, что от всей души приветствует его, но уважает личные границы и не желает мешать серьёзной творческой работе. — Что за новый проект? Астрономическая башня?       — Бери выше, «дядя Тии», — шутливо передразнив дочь, хохотнула Мьель. — Орбитальная турель новейшей модели. Это Бертран к приезду папы старается, конструирует! Собирает, разбирает, улучшает, снова разбирает... Нелёгкое это дело — военным инженером быть!       — Настоящий гестинец! Горжусь тобой, Бертран! — Тьерри осторожно опустился вместе с Мари на руках на одно колено и пожал ручонку её брату-близнецу.       А тот, сопровождая каждое действие весомым «у-у», принялся детально расписывать своё изобретение.       Внимательно выслушав и ещё раз похвалив юное дарование, Тьерри снова поднялся на ноги. Мари, кажется, слегка приревновав к брату, выдала самую обворожительную из многочисленных своих улыбок и, крепко обхватив «дядю Тии» за шею, стиснула в долгих, без компромисса, объятиях.       — Ну всё! Вот и мама уже не нужна! — притворно обиделась Мьель, но долго без улыбки не продержалась.       — Не переживай, Мьель, мы тебе персиков привезли! И Мёду! Орини́, между прочим! — деловито проговорила Мелисса, расстегнула свой рюкзак и достала оттуда завёрнутую в плотную ткань баночку.       — Орини́? — переспросила Мьель, склонив голову на бок. — Тьерри, ну это ж целое состояние в одной банке!       — А ты думаешь, есть на свете хоть что-то дороже вас? — улыбнулся Тьерри, с новой силой набросившись с поцелуями на ручки разлюбезной Мари, отчего та заразительно и звонко захохотала.       — Ну ладно, уговорил! — согласилась хозяйка дома и пригласила гостей к небольшому столу, накрытому прямо в гостиной. — Кормил меня им во время беременности — корми и дальше! С вас персики и мёд, а с меня — сак-де-пуа по лучшему из рецептов!

***

      Пару минут спустя к небольшой, но дружной — и довольно шумной! — компании присоединился старик Сепаж.       Мелисса, которая любила его не меньше, чем он её, тут же переключила своё внимание с Бертранчика на дедушку Жильбера, начав рассказывать ему всё то, что приключилось с ней с момента их последней встречи месяц назад. Жильбер внимательно слушал, гладил приёмную внучку по голове и плечам, временами вставлял что-то от себя, ловя драгоценный блеск детских глаз, так необходимый ему в его преклонном возрасте. Что уж скрывать — в Мелиссе он души не чаял, обожал даже больше, чем родных внуков. Так сложилось...       Мари же тем временем продолжала тесно общаться с «дядей Тии». Ни в какую не желая слезать с его коленей и пересаживаться в детский стульчик, она, хохоча, дёргала свою жертву за ворот рубахи, за рукава, за концы шейного платка и даже за уши, а строгие замечания матери действовали на неё не больше, чем метеоритный поток на какую-нибудь маленькую, но знающую себе цену звезду.       — Мьель... а ты чего не идёшь-то? — спросил вдруг Тьерри, едва успев проглотить угощение и запустить пальцы в просвет между шеей и узлом гестинского платка, который под плутовское хихиканье Мари едва не затянулся удавкой. — Иди! Мы ж для того и приехали, чтоб ненадолго сделать тебя свободной женщиной.       — Да как-то... — Мьель выглядела неуверенной. — Оставлять на вас таких проказников...       Она многозначительно посмотрела сперва на неугомонную Мари, а потом на Бертрана, который пробовал медовый персик, но при этом то и дело ронял свою детскую ложку на пол, мыча и заставляя Мелиссу поднимать её. Чтоб с очень умным видом снова бросить и понаблюдать, как та падает.       — Да дай же ты ей поесть, сорванец! — строго сказал ему на это Жильбер, да что толку-то!       — Ничего, справимся, — заверил Тьерри, сморщившись и охнув от того, что Мари дёрнула его за волосы на виске.       — Де-да! — выдала она, видимо, сопоставив количество седины с тем, что привыкла наблюдать у Жильбера.       — Ну не-ет! Пока ещё не деда! — засмеялся Тьерри.       Однако Мари не поверила, продолжая указывать на очевидное.       — Де-да, де-да, де-да... — твердила она, так и подскакивая упругим пухлым мячиком у него на коленях.       — Не переспоришь! — рассмеялась Мьель, но и впрямь засобиралась. — Ну, раз уж вы так настаиваете...       — Настаиваем, дочка, настаиваем, — пропыхтел старик Сепаж после того, как пару раз наклонился за сброшенной Бертраном ложкой вместо Мелиссы. — Иди! И раньше ночи не возвращайся!       — Ну вот, уже из дома выгнали... — пошутила Мьель и вышла из гостиной, чтобы взять сумочку.       А Бертран меж тем, обсосав напоследок надкусанный персик, с весьма деловым видом просто взял и бросил его, как и несчастную ложку, на пол.       — Ну Бертра-ан! — Мелисса демонстративно скрестила руки на груди, надула губы и отвернулась. — Я их собирала, собирала...       — Вот больше и не давайте ему их, пусть лучше пигмену ест, — вздохнула Мьель; она уж готова была уйти, да замешкалась на пороге. — Что-то не знаю...       — Дочка, иди, иди! — замахал на неё рукой Жильбер. — Справимся! Я всё расскажу, покажу... Давай!       — Ой... Ну ладно, — вторя отцу, отмахнулась она и, дав ещё пару десятков советов, наконец-то ушла на поиски приключений.       А старик Сепаж, «дядя Тии» да их любимая «медовая принцесса» остались самоотверженно сдерживать натиск озорных близнецов.