Не время для драконов

Прощай, сестра По разбитым зеркалам, по кудрявым волосам Ты гадаешь, как бы сделать мне хуже Доверяя, как себе, нездоровой худобе До конца не понимаешь, кто тебе нужен

      Аляска сидит на подоконнике, рассматривая осколки стекла, разбросанные по полу. Она не знает, что заставило Эндрю разбить окно и в чём оно виновато, не спрашивает. Знает, что не ответит, отмахнётся и скажет, что не её дело. Аляска отказы понимает, поэтому даже не пытается завести разговор. Просто сидит и курит, иногда стряхивая пепел на улицу, просовывая руку между острыми осколками, что остались на раме. Во второй руке находится небольшой осколок, который она прикладывает к ноге, надавливая, словно хочет разорвать джинсы и вспороть себе ногу. Вспороть и рассмотреть сгнившую плоть, разглядеть её под микроскопом. Интересно, что находится внутри.       В какой-то момент Эндрю надоедает её занятие, осколок выбрасывают через открытое окно, оставляя Аляску без развлечения. Она пожимает плечами, рассматривая улицу. Интересно, если она случайно выпадет, умрёт сразу или придётся добивать?       — Ты не говорила, что знаешь французский, — говорит Эндрю, выкидывая окурок. Аляска пожимает плечами, стучит пальцами по подоконнику.       — Я ещё немецкий понимаю, но не говорю.       Мика учила немецкий в школе и часто практиковалась при помощи Аляски. Первое время она ничего не понимала, поэтому таскалась со словарём, чтобы, в случае чего, могла подсказать и понять, что Мика от неё хотела. Так и запомнила, а вот говорить не пробовала, да и не пыталась. Ей немецкий не интересен, он нужен был только для Мики, потому что та хотела в Германию переехать. Аляска никуда переезжать не собиралась, поэтому предпочтение языкам не отдавала, делала упор на физическую подготовку, потому что планировала оставаться на ринге до последнего.       — Сегодня едем в Колумбию, — Эндрю выглядит скучающим. Он придирчиво разглядывает осколки стекла, но даже не собирается вставать, чтобы убрать. Никки уже пошёл за веником.       — Я могу поехать на мотоцикле? Буду держаться рядом, да и дорогу более менее запомнила, — ехать в машине Аляске не нравится. Ей хочется почувствовать адреналин от скорости, хочется чувствовать телом холодные потоки ветра. В машине тесно, громко, а с мотоциклом она чувствует себя свободнее.       — Я не буду за тебя решать, у тебя есть выбор, — говорит Эндрю. — Теперь есть.       Аляска кивает с благодарностью, спрыгивая с подоконника.       — Пойду спрошу у Мэтта, может у него есть инструменты, чтобы починить это, — указывает на оконную раму. Аляске помощь не нужна, просто инструменты. Макс научил её, как менять рамы,              — Позови Джостена.       Говорит ей Эндрю, перед тем, как Аляска выходит из комнаты. Она кивает, но он уже этого не видит. В общей комнате у плиты стоит Аарон, что-то готовя, Ники разговаривает по телефону, а Кевин свернулся калачиком на креслах-мешках и отвернулся к стене. Видимо, встреча с Рико забрала у него все силы. Возможно, он напьётся вечером намного быстрее, чем обычно. Но это проблема Эндрю, а не Аляски. Она не нанималась нянькой для Кевина. Это не её дело. Точно нет.       Дверь в комнату парней ей открыла Дэн, оно и неудивительно, когда они только вернулись, то предложили посидеть все вместе. Монстры, конечно же, отказались. Казалось все давно уже выбрали себе стороны, только Аляска никак не могла до конца себя убедить, что поступает правильно. Постоянно сомнения, может не стоило? Может нужно было и дальше оставаться одиночкой? Не подпускать к себе Эндрю, Нила, не заводить разговор с Кевином, о котором Аляска стала думать в последнее время чаще. Чисто из интереса, что могло его так сломать? В голове у Аляски это не укладывалось, Рико сломал Кевину руку, потому что тот лучше. Никаких лыж не было. Поэтому Кевин так боится. А может есть что-то ещё? Может сломанная рука — не единственное, что с ним делали? Аляска не должна забивать голову подобными мыслями, но всё равно каждый раз возвращается и прокручивает их в голове. Раз за разом.       — Насколько всё плохо? — спрашивает Дэн, пропуская Аляску в комнату.       — Есть инструменты, чтобы вставить оконное стекло? — интересуется Аляска. Мэтт вопросительно вскидывает брови, заторможено кивая.       — Могу помочь, но сегодня я к чудовищу не подойду.       — Завтра тоже пойдёт, главное, чтобы тренер не увидел, — размышляет вслух Аляска, а после поворачивается к Нилу, — Эндрю хочет тебя видеть.       Нил выглядит немного удивлённым, но всё равно кивает, поднимаясь со своего места. А после вообще выходит из комнаты. Аляска хочет поступить также, пойти поспать, потому что дорога будет долгая.       — Аляска, — окликает её Дэн. — Мы завтра хотим сходить по магазинам, ну, купить платья к банкету. Хочешь с нами? А то мы до сих пор не знаем тебя и нормально не пообщались.       — Потому что она постоянно с чудовищем, — усмехается Сет и Аляска закатывает глаза.       — Тебе повезло, что он забрал мои ножи, иначе я бы уже попробовала тебя прирезать, — шепчет себе под нос Аляска, но Сет слышит. Остальные тоже.       — У тебя были ножи? — переспрашивает Дэн и Аляски кивает, поднимая ногу, чтобы постучать пальцами по носкам.       — Я без них никуда не выхожу.       — Зачем они тебе? — спрашивает Мэтт и аляска пожимает плечами. Зачем. Чтобы в любой момент защититься, чтобы в любой момент вспороть себе вены или перерезать горло. Но она не может это сказать. Не может сказать, что без них чувствует себя в опасности.       — Привычка, — отмахивается. — На банкет ехать обязательно? — решает уточнить Аляска, хотя знает, что да.       — Да, могу попросить Мэтта познакомить тебя с… — начинает Дэн, но Аляска выставляет руку вперёд, намекая, чтобы она замолчала.       — Я не буду ни с кем знакомиться. Я уже говорила Элисон, трио одиночек.       — Что? — не понимает Дэн.       — Аляска, Нил и Кевин, все трое без пар, — поясняет ей Элисон и Аляска кивает.       — Мы едем в Колумбию, если вы дождётесь моего возвращения, то сходим, — в конечном итоге говорит Аляска и выходит из комнаты, намереваясь немного отдохнуть и привести себя в порядок.       Аляска сидит на диване в комнате Монстров, рассматривая татуировки на обратной стороне ладони. Ники ходил по комнате и заканчивал сборы, постоянно спрашивая Аляску какая футболка лучше. Она лишь пожимала плечами, иногда комментируя ту или иную футболку. Кевин сидел рядом, смотря телевизор. Он только недавно проснулся и, вроде как, пришёл в себя. Аляска хотела спросить, как он, может она может чем-то помочь, но потом передумала. Чем она может помочь? Утешать она не умеет, максимум, что она может сказать — сожалею. Вряд ли Кевин хочет, чтобы его жалели. Аляска бы не хотела.       Стук в дверь заставил всех отвлечься от своих занятий. Аляска вопросительно изогнула бровь, не понимая кого могло принести. Насколько ей известно, в комнату Монстров мало кто приходит. Сама Аляска, иногда Нил. И всё. Старшекурсники стараются обходить их стороной.       — Надо же, явился, — хмыкнул Эндрю, когда открыл дверь. Аляска поднялась с дивана, подходя к двери. За ней стоял Нил, который выглядел так, словно собирался на смертную казнь. — Интересно, интересно. — Он прижал два пальца к шее Нила, проверяя пульс. Когда Нил попытался стряхнуть его руку, Миньярд перехватил его запястье свободной рукой и с опасной улыбочкой наклонился к нему почти вплотную. — Запомни это чувство. С этой минуты ты перестаешь быть загнанным зайцем.       — Долго придумывал? — фыркнула Аляска на непонятное прозвище, уходя обратно в комнату, чтобы выключить телевизор и заставить Кевина поднять свою задницу и выйти из комнаты.       Первый комнаты вышел Ники. При виде Нила его лицо озарилось широкой улыбкой. Аарон появился следом, метнул на Эндрю скептический взгляд, но ничего не сказал. Последними, закрывая за собой дверь, в коридор вышли Аляска и Кевин, лицо его было непроницаемо. Нил посмотрел на него, потом на Эндрю, который по-прежнему наблюдал за ним, как будто чего-то ждал. Аляска отказалась заострять внимание на переглядки этих двоих. Не заметить внимание Эндрю к Нилу сложно, но, кажется, никто, кроме её самой, не видел в этом что-то большее, чем обычную заинтересованность в новом игроке. Эндрю смотрел изучающе, старался разгадать, обдумывал каждую фразу, каждое действие. Нил заинтересовал Эндрю. Не так, как Аляска. В этом было что-то другое. Что-то опасное, но такое притягательное.       Движение чуть дальше по коридору заставило всех отвлечься. У комнаты Нила, Мэтта и Сета стояло сразу пятеро незнакомцев. Сет открыл на стук и поздоровался с гостями, похлопав каждого по спине или «дав пять». Вскоре из комнаты выглянула Элисон. Прижавшись к Сету сзади, она тщательно обшарила карманы его штанов и вытащила на свет все содержимое. Улов оказался небогат: зажигалка и мятая пачка жевательной резинки.       Сет недовольно покосился на неё через плечо.       — Послушай, я не идиот.       — Что она ищет? — поинтересовалась Аляска, поворачиваясь к Ники, поскольку он единственный, кто отвечает на её вопросы.       — Сет иногда пьёт антидепрессанты, насколько я знаю, — поясняет ей Никки и Аляска открывает рот, намереваясь ответить, но закрывает тут же. Что она скажет? Она думала, что Сет сидит на чём-то тяжелым, она видела шрамы на руках. У неё такие же. Поэтому осуждать Сета она не может, кто угодно, но не Аляска.       Элисон закрыла ему рот поцелуем и вернула зажигалку на место, а жвачку бросила за спину, как бесполезный мусор, при этом едва не попав в Мэтта, который как раз вышел из комнаты вместе с Дэн. Машинально уклонившись, Мэтт заметил Нила, и его лицо неожиданно просветлело от облегчения.       — Нил, ты все-таки решился! — громко воскликнул он, заставив обернуться Сета и Элисон. — Элисон с Сетом сегодня хотят прошвырнуться по барам в центре, ну а мы собираемся устроить киномарафон. Пожелания или предложения будут?       — Уезжаете из кампуса? — спросил Ники у Элисон. — Серьезно?       Элисон состроила злую гримаску и еще крепче обняла Гордона за пояс.       — Не твое собачье дело.       — Повежливее нельзя? — фыркает Аляска, делая небольшой шаг вперёд. Ей не нравится такое отношение к Ники. К кому угодно, но только не к нему. Ники самый светлый из всех в команде, единственный, который легко идёт на контакт и с лёгкостью находит темы для разговоров. Ники, сам того не понимая, помогает Аляска отвлечься, когда зовёт её посмотреть фильм, когда рассказывает какие-то сплетни и таскает с собой на обед. Помогает Аляске забыться. Она не хочет, чтобы к нему относились плохо. Ники заслуживает целый мир.       Мэтт смерил её суровым взглядом, но продолжил общаться с Нилом:       — Рене сейчас вернется с бухлом, а для вас двоих обещала взять что-нибудь безалкогольное.       — Напрасная трата денег, — вздохнул Эндрю. — Сегодня Нил пьет за мой счёт.       Когда до остальных дошёл смысл его слов, Дэн почти целиком высунулась из дверного проема.       — Надеюсь, ты сейчас пошутил? — жестко бросила она.       — А вот и нет, — ухмыльнулся Эндрю.       — В прошлый раз, когда Нил поперся с вами, ему пришлось добираться домой автостопом! — бушевала Дэн.       Приятели Сета глазели на обоих с нескрываемым любопытством, однако Даниэль этого словно не замечала. Наставив палец на Эндрю, она прошипела:       — Никуда он с вами ни поедет. Не хватало еще, чтобы он коньки отбросил.       — Господи, Дэн, — с досадой проговорил Ники, — такое ощущение, что ты нам совсем не доверяешь.       — Вам никто не доверяет, — вставил Мэтт. — Что вы затеяли?       — Сами виноваты, ничего плохого не случится. Я пригляжу за ним, — спокойно говорит Аляска, прикладывая руку к сердцу.       — А вот тебя это точно не касается, — подал голос Аарон.       — Я сказала, он никуда не поедет, — отрубила Дэн и обратилась к Нилу: — Нил, не позволяй им помыкать тобой.       — Почему вам там нравится решать всё за всех? — закатывает глаза Аляска. Фраза вырывается сама собой и звучит грубовато, от чего Дэн растерянно смотрит на Аляску, словно она сказала что-то непристойное.       Эндрю толкнул Нила локтем в бок и произнес на немецком:       — Видел, да? До чего трогательно! Прямо трясутся над тобой. Достали со своей заботой. Скажи, что ты большой мальчик.       — Они не настолько тупые, чтобы считать, будто мы едем просто выпить.       — Ох ты ж, твою налево, — изумился Ники, тоже мгновенно перейдя на немецкий. — Ты и по-немецки чешешь! Эндрю, ты знал? А почему нам не сказал?       — А надо было? — пожал плечами Эндрю. — Вам полезно хоть иногда узнавать что-то самостоятельно.       Хэммик помахал рукой Аарону.       — Вспоминай, быстро. Мы за последние месяцы обсуждали что-нибудь компрометирующее?       — Вроде нет, если не считать твоих непристойных фантазий о том, что ты мечтал бы с ним сделать. Похоже, ты спалился на обоих языках.       — О боже, — Ники закрыл лицо руками. — Хоть перед Аляской пока не провалился.       Теперь настало очередь Аляски улыбаться.       — Ники, — спокойно говорит она. — Я всё понимаю, только не говорю на немецком.       Никки театрально ахнул, прижимая ладони к сердцу, словно Аляска ранила его, а после засмеялся, из-за чего Аарон закатил глаза. Кевин, всё это время стоявший за Аляской, продолжал молчать, казалось он даже не слушает о чём они говорят. Просто смотрит в одну точку, словно загипнотизированный.       — Погнали, — сказал Эндрю и направился по коридору в сопровождении Кевина.       — Нил, это плохая идея, — предостерегла Дэн.       — Знаю, — уходя, кивнул Нил.       Только сейчас до Аляски дошло почему Эндрю так легко разрешил ей поехать самой, он изначально знал, что Нил поедет вместе с ними. Аляска не вдавалась в подробности соглашения этих двоих, это не её дело. Она знает, что Эндрю ничего не сделает Нилу, поэтому спокойно машет им и надевает шлем, садясь на мотоцикл.       Знакомая дрожь в теле расслабляет. Аляска прикрывает глаза всего на секунду, чтобы не потерять контроль на дороге, но этого хватает, чтобы вспомнить какого это. Ехать по трассе, набирать скорость, обгонять автомобили. Холодный ветер обволакивает тело, вызывает мурашки. Никакой экипировки, которая защищает при авариях и холодных потоков. Аляска знает, что так ездить нельзя, но она игнорирует. Адреналин заставляет сердце биться чаще и чаще. Аляска улыбается, выжимая из мотоцикла всё, иногда поглядывая за машиной Эндрю, чтобы не сбиться с пути. Она знает, что он не уедет без неё, но всё равно проверяет. Мало ли.       В этот раз в ресторанчике «у красотки» так же людно, как и в прошлый раз. Аляска оставила мотоцикл на парковке, рядом с машиной Эндрю. Внутри громкие разговоры посетителей, который стараются уместиться огромными компаниями за маленькими столиками. Монстры выбирают один из дальних и усаживаются. Аляска вновь садится рядом с Кевином, потому что хочет быть ближе к выходу. Ей не нравится, когда её зажимают.       — Нужно определиться с количеством крекеров. Ты будешь? — спрашивает Эндрю у Нила.       — У меня разве есть выбор?       — Теперь есть, — кивает Эндрю, ожидая ответа на свой вопрос. Нил отрицательно качает головой.       — Почему ты не спрашиваешь её? — Нил указывает на Аляску, которая скучающе водит пальцами по столу. Она ждёт, когда им уже принесут мороженое и она сможет поесть сладкого без ворчания Кевина. Суббота — единственный день, когда она может спокойно насладиться сладким, а Дэй просто промолчит. И, если у самого будет настроение, поест с ними.       — Спроси у неё сам, — единственное, что говорит Эндрю, перед тем, как уйти. Нил не сидит с ними, его забирает Ники, чтобы тот переоделся. Видимо, Эндрю серьёзно решил взяться за его внешний вид.       Ники и Нил вернулись, когда официантка принесла мороженое. Аляска придвигает его к себе, ковыряясь в нём ложкой. Кевин, сидящий рядом, был похож на статую. Это начинает раздражать. Аляска привыкла слушать его ворчание под ухом, а сейчас он просто сидит и смотрит на несчастное мороженое, словно это его враг.       — Хватит хандрить, поешь, — Аляска говорит тихо, чтобы слышал её только Кевин, хотя, если бы она сказала громче, то никто бы не услышал. Ники, Аарон и Нил вновь устроили непонятный спор. Им сейчас не до Аляски с Кевином.       — Я не хандрю, — Кевин звучит, как обиженный ребёнок, ему не хватает только надуть губы и скрестить руки на груди. Аляска закатывает глаза.       — Может ты просто хочешь, чтобы тебя покормили? — спрашивает Аляска, отбирая мороженое Кевина. Она набирает немного в ложку и подносит к его губам. — Или мне ещё напеть что-то про поезд?       Кевин отпихивает её руку, выглядя раздражённым, но Аляска не реагирует, лишь поднимает руку выше, чтобы поднести ложку к его рту.       — Аляска, блять, — Кевин дёргается, чуть не падая со стула, от чего Брок хихикает, но жалеет Кевина, отдаёт ему его мороженое обратно, возвращаясь к своему.       В клубе они просидели намного меньше, чем в прошлый раз. А всё из-за того, что после полуночи алкоголь переставали продавать. Видимо, Монстры решили, что стоит воспользоваться моментом и влить в себя немыслимое количество алкоголя. Только Аляски и Нил медленно пили газировку и иногда выходили покурить на улицу. Аляска ни с кем не разговаривала, просто слушала музыку и наблюдала, как товарищи напиваются. Она уже представляла их лица с утра. Все будут помятыми и жаловаться на головную боль. Аляска обязательно подшутит над ними, но не сегодня.       Сегодня она просто наблюдает и думает. Много думает.       А надо ли ей это? С тех пор, как Эндрю забрал её таблетки стало проще. Больше нет ломки, она чувствует себя немного лучше, но всё равно иногда накрывает. Она ждёт, когда случится рецидив. Он случится. Она знает. Потому что однажды пыталась слезть. Пыталась перестать принимать, но каждый раз всё заканчивалось плачевно. А сейчас. Сейчас есть Эндрю, который пообещал помочь. Не дать упасть. Аляска верит, но не до конца. Потому что знает, если она захочет, то Эндрю никогда не найдёт её. Никогда не узнает, что она снова сделала это.       Но сейчас она держится. Хватается за ночные тренировки с Кевином, за Ники, который такой яркий и солнечный. Хватается за жизнь, не понимая, зачем она это делает. Не проще закончить? Перестать мучать себя и наконец кануть в небытие. Аляска хочет, но понимает, что рано. Ещё не время.       Потому держится. Выбегает ночью из общежития и катается по ночной трассе. Бегает до изнеможения. Дерётся с Эндрю, когда совсем уж плохо.       И вроде всё налаживается.       Но сегодняшняя ночь сломала всё.       Аляска подъезжает к дому чуть позже, чем Эндрю. Все стоят на улице и выглядят очень растерянными. Когда они уезжали из клуба все были навеселе, а сейчас стоят поникшие. Только Нил и Эндрю невозмутимы. Может они что-то натворили? Аляска вешает шлем на мотоцикл, подходя к парням, который стоят на ступеньках у дома.       — Что с вами? — спрашивает Аляска, бегая глаза с Ники на Аарона, которые выглядит так, словно кто-то умер.       Аляске пора переставать думать.       Эндрю кивает остальным, чтобы те зашли в дом, а сам разворачивается к Аляске. Он начинает говорить только когда входная дверь закрывается.       — Сет мёртв, — ровным голосом говорит Эндрю и смотрит за реакцией Аляски. Внутри ничего не ёкает. Аляска привыкла к смертям, да и с Сетом она общалась не так много, чтобы скорбеть или рыдать. Ей плевать на него. — Передоз.       У Аляски спирает дыхание. Передоз? Она глупо хлопает глазами, смотря на Эндрю, словно ждёт, что он скажет шучу. Но он не говорит. Просто молча смотрит на Аляску, у которой перед глазами уже не Эндрю. Перед глазами Мика.       Ноги подкашиваются, когда она начинает понимать сказанные слова. В голове звучит только одно имя.       Мика. Мика. Мика. Мика.       Аляска не горюет за Сетом. Аляска вспоминает Мику. Её бледное лицо, рвота, неестественная поза. Кучу врачей, которые стоят над телом шестнадцатилетней девочки и говорят. Передоз.       Передоз.       Аляска повторяет эти слова из раза в раз, шепчет их себе под нос, пока садится на бетонные ступеньки. Перед глазами улыбающаяся Мика, а в следующий момент гроб кладут в землю. Аляске кажется, что она не может дышать. Словно кто-то перекрыл ей кислород. Сдавил горло, запрещая сделать вдох. Она вспоминает, что нужно делать в таких ситуациях. Считать. Она начинает считать, но всё идёт кувырком.       Раз. Мика обещает, что это последний раз, когда она принимает что-то без Аляски.       Два. Мика снова кричит и уходит с новым парнем, который обещал подогнать дурь получше той, что принимает Аляска.       Три. Аляска бежит в комнату, куда ушла Мика.       Четыре. Мёртвое тело.       Пять. Макс уводит Аляску, как можно дальше.       Счёт не помогает, только напоминает. Потому что тогда она тоже считала, чтобы прийти в себя. Ничего не помогает. У Аляски перед глазами мёртвое тело. Не Сета. Мики. В голове только Мика. Её Мика. Кажется, сердце Аляски вот-вот откажет. Остановится и она умрёт. Как Мика. Мика мертва. У Мики тоже был передоз.       И Аляска не смогла уберечь её.       Именно Аляска виновата в смерти Мики.       — Нет, нет, — Аляска мотает головой, хватаясь руками за горло. Она не горюет по Сету. Она вспоминает Мику. Мику, которая ушла так рано. Мику, которую она не спасла.       Аляске плохо, ей хочется выть. Она так старалась забыть всё это, стереть из памяти. Она даже сбежала из города, чтобы не помнить. А теперь напоминают. Хватают за шкирку и вышвыривают из кокона в реальный мир. Залезают в голову, чтобы вытащить самое страшное воспоминание, чтобы Аляска помнила. Чтобы не смела забывать, как проебалась.       И Аляска снова там.       Она снова в комнате, прижимает к себе холодное тело и плачет. Кричит. Просит Мику открыть глаза, трясёт мёртвое тело, умоляя. А Мика не просыпается. Не открывает глаза, а Аляска просит. Впервые в жизни она умоляет, молится богу, чтобы это был просто страшный сон. Но нет. Мика не открывает глаза. А Аляска не отпускает её лицо. Не может. Не хочет. Не отпускает, пока Макс не хватает её за плечи, чтобы дать медикам делать свою работу.       Аляска не верит. Мика не могла умереть.       А Сет? Сет тоже мёртв.       Аляска могла быть на его месте. Она должна быть на его месте.       Это Аляска так старалась уйти из жизни, чтобы оказаться рядом с единственным близким человеком.       Это Аляска пихала в себя наркотики, чтобы словить передоз.       Это Аляска резала руки так, чтобы не смогли спасти.       Это должна была быть она. Не Сет.       Эндрю опускается перед Аляской, перехватывая её руку. Ей плохо. Она не может дышать. Аляска вздрагивает от прикосновения, старается уйти, но только ударяется спиной о ступеньку. Эндрю кладёт её ладонь себе на грудь, Аляска чувствует, как его тело напрягается, чтобы не вздрогнуть. Эндрю не любит, когда его трогают. Но он позволяет ей прикоснуться к себе, потому что видит, как хреново. Потому что видел, как руки тянулись к носкам, в надежде, что там есть нож. В надежде, что сейчас она наконец закончит. Эндрю не позволяет. Эндрю забрал ножи и сидит с ней, стараясь вывести из припадка, пока Аляска шепчет себе под нос пожалуйста.       Пожалуйста, очнись.       Пожалуйста, не умирай.       Пожалуйста, не бросай меня.       Пожалуйста. Пожалуйста.       — Повторяй за мной, Аляска, — говорит Эндрю и делает глубокий вдох. Аляска повторяет. Набирает полные лёгкие воздуха, а после вместе с Эндрю выдыхает.       Они делают так ещё несколько раз, пока дыхание Аляски не вернётся в норму.       — Спасибо, — охрипшим голосом говорит Аляска.       — Странная реакция на смерть человека, с которым ты постоянно собачилась, — говорит Эндрю. Садясь на ступеньки рядом.       — Мика, — после недолгого молчания говорить Аляска. Она набирает в лёгкие побольше воздуха, собираясь раскрыть ту часть себя, которую не показывала никому. Потому что это слабость. Она не имеет права быть слабой. Аляска должна быть сильной. — Мне плевать на Сета, как бы плохо это не звучало. Я с детства вижу смерть, она меня не пугает. Я считаю это подарком, — объясняет Аляска. — Но Мика, — она сглатывает, принимая сигарету, которую подкурил Эндрю. — Мы познакомились, когда были детьми. Всегда вместе. Всегда Аляска и Мика. Никогда не были по одному. Всегда вдвоём. Только я и она. Она ходила со мной на бои, обрабатывала раны, когда я не справлялась. Мика была всем, она была семьёй. Мика была немного из другого мира. Обеспеченный отец, большой дом, счастливое детство. Я так старалась отгородить её от моего мира, потому что не хотела портить. Она была такой светлой, невинной. Но Мика сама пошла. Сама познакомилась со всеми, стала принимать. Я несколько раз запирала её, чтобы она пережила ломку, но не могла слушать её слёзы и крики. Каждый раз я открывала её, потому что она скреблась ногтями и молила, чтобы я перестала над ней издеваться. Она обещала, что бросит, что уйдёт, потому что не место ей там. Нет. Я верила. А она каждый раз принимала какую-то хрень. В какой-то момент она приняла слишком много. Передоз. И всё. Похороны, я собираю вещи, сваливаю из города, меняю фамилию, чтобы никто не ассоциировал меня с прошлым. — Аляска говорит всё на одном дыхании. Делает передышку, чтобы затянуться, а после продолжить. — Я не смогла спасти её. Я должна была спасти.       Эндрю слушает. Не перебивает, не задаёт вопросов. Просто слушает. Ждёт, пока Аляска закончит говорить и погрузиться в свои мысли. В воспоминания. Она снова возвращается в ту ночь. В день похорон, на которые не пришла. Потому что не хватило духу. Потому что больно было. Потому что это была её вина.       — Мы не можем спасти тех, кто этого не хочет, — единственное, что говорит Эндрю, перед тем, как встать и зайти в дом. Аляска сидит какое-то время, перед тем, как подняться и пойти следом.

***

      Ладони Аляски уже испачканы чужой кровью, которая успела въестся в кожу. Потому что парень не хотел признавать поражения, потому что отчаянно вставал, чтобы попытаться нанести удар. И каждый раз проваливал попытку. Аляска была опытнее, быстрее, сильнее. Она на ринге, как рыба в воде. Её готовили к этому. Она не любитель. Она боец. Самый настоящий. Которого любит публика, за которого неплохо так платят.       Аляску здесь любят, потому что она победитель.       Сегодняшний бой слишком прост. Аляска на нервах, ей нужно выпустить пар. Она не смотрит куда бьёт, как сильно бьёт. Перед глазами только красная пелена. Она знает, что должна победить. Знает, что плевать, как способом она это сделает. Потому что Макс отмажет, если что. Люди, ступающие на ринг всегда готовы к летальному исходу. Их предупреждают.       Потому что на ринге нет правил.       На ринге не место слабым.       Парню повезло, что сегодня рукопашный бой, никаких ножей. А жаль. Аляска бы с удовольствием использовала их. Потому что с ними веселее. С ними ты чувствуешь эту грань, за которую переступать опасно. Не вернёшься же. Но сегодня просто кулаки. Просто слабый паренёк и слишком лёгкая победа.       Макс выглядит довольным. Он всегда доволен Аляской, потому что она сделала всё, чтобы стать любимицей. Но Аляска не тратит время на похвалу. Идёт сразу к Майку, чтобы узнать, где Мика. Она обещала её ждать, обещала смотреть. Но Аляска её не видела. Да и поругались они, когда та снова пришла под чем-то. Аляска против, чтобы Мика принимала что-то без её присмотра. Боится, чтобы ничего плохого не случилось. А Мика не понимает. Мика считает, что Аляска слишком сильно её опекает.       — Ты сегодня в ударе, — Майк уже изрядно пьян. Его язык заплетается и речь ужасно медленна. Аляска удивлена, что он дожил до сорока с таким образом жизни. Она уверена, что сама вряд ли до двадцати то доживёт. А это, между прочим, через четыре года. Четыре года на жизнь, а после холодная сырая земля. Майк протягивает ей зип-пакетик с разноцветными таблетками и конверт. Аляска убирает всё в карман кофты, которую успела накинуть пока шла к нему. Вот и зарплата. Не за бесплатно же будет калечить себя.       — Я всегда в ударе, — нахально улыбается, продолжая оглядываться по сторонам, чтобы Мику найти. — Мику не видел?       — Девчонку твою? — на всякий случай уточняет Майк. Аляска кивает, хотя Мика не её девчонка. Она её сестра, не по крови, конечно. Но семья это же не только одна кровь. Семью мы можем выбрать и сами. Аляска выбрала. Мику. — Ушла с Эдом в коморку, хрен знает чё они делают, — Майк указывает рукой в нужном направлении, пока у Аляски в голове складывается пазл. Эд, который поставляет им вещества. Эд, который любит тестировать новые таблетки на тех, кто ничего не смыслят в дури.       Эд, который ушёл с Микой.       Аляска вздрагивает, словно от удара, прежде чем сорваться с места. Она не обращает внимание на огромную толпу людей, в которых врезается, отталкивает их, лишь бы побыстрее выйти из основного зала и оказаться у коморок. Их несколько, обычно там хранится снаряжение, вещи для уборки и всякий хлам. Но есть пустая, куда приходят бойцы, чтобы передохнуть от суеты и громких криков. Аляска сама частенько там отсиживалась.              А сейчас там Эд с Микой.       Аляска толкает дверь и та с размаху врезается в стену, оставляя после себя следы на стене. Она не обращает на это внимание, потому что, кажется, Аляска умерла.       Внутри что-то больно щёлкнуло.       Потому что на холодном грязном полу лежит Мика.       Мика, в ужасно неестественной позе, её руки вывернуты так, словно её кто-то держал, а после так и бросил на пол. На её бледных губах пена, а в самой коморке пахнет рвотой. Аляску тошнит. Она стоит столбом, смотря на тело и не может поверить. Хочется засмеяться. Это же шутка, да? Они с Эдом точно её разыгрывают. Тогда почему Эда здесь нет, а Мика лежит так правдоподобно?       — Ладно, Мик, это не смешная шутка, вставай, — Аляска смеётся нервно, когда опускается на корточки перед телом, хватая Мику за запястье.       Оно такое холодное.       А ещё она не чувствует пульс.       Пульса нет.       — Мика, хватит говорю, вставай, — Аляска обхватывает её плечи, встряхивая, потому что Мика не реагирует. Глаза Мики всё ещё закрыты. Почему она не просыпается? — Сейчас не лучшее время, Мика, вставай уже, — повторяет Аляска, отчаянно отказывая признавать, что пульса нет.       Что Мики нет.       Она сжимает хрупкие плечи с такой силой, что вот-вот может сломать. Она трясёт мёртвое тело, чтобы Мика открыла глаза. Аляска слышит крик. Но кто кричит? Всё происходит мимо неё. Она не понимает. Глаза ужасно щиплет из-за слёз. Почему она плачет из-за глупой шутки? Почему Мика не открывает глаза?       Почему. Почему. Почему.       Осознание медленно приходит. Кричала Аляска. Это её голос. Это её слёзы. Это её руки сжимают тело в мёртвой хватки. Она прижимает Мику к себе, пачкая одежду рвотой, но не обращает на это внимания.       Нет. Нет. Нет.       Пожалуйста. Пожалуйста.       Это не может быть Мика. Не может. Кто угодно. Плевать, Аляска готова убить любого, только верните Мику. Пусть она откроет глаза. Пусть снова улыбнётся и пошутит отвратительную шутку. Только не умирает. Мика не должна. Заберите Аляску, но оставьте Мику.       — Аляска, отпусти, — голос Макса звучит словно из-под толщи воды. Но Аляска лишь головой машет, прижимаясь сильнее к холодному телу. Она не отпустит. Сжимает сильнее, словно только так способна удержать Мику на этом свете. Аляска обещала не отпускать. Она не должна. — Аляска, она мертва, — уже настойчивее говорит Макс.       — Нет, нет, — Аляска зарывается носом в светлые волосы, вдыхая родной запах. Лицо липкое от слёз, но ей плевать. — Она жива, она спит. Дай ей поспать, она скоро проснётся. Да? — словно в бреду говорит Аляска, пока Макс не подходит к ней и силой не заставляет встать.       — Хватит!       — Пусти меня! — Аляска бьёт его руками, чтобы тот дал ей пойти к Мике. Она должна быть рядом, когда она проснётся. — Отпусти, блять, Макс!       — Ты слышишь себя? Она мертва, Аляска, всё. Это передоз, — Макс говорит это так спокойно, что у Аляски разрывается сердце. Она замирает, осмысливая. Но не верит. Этого не может быть. Не её Мика. Нет. Она не могла.       Мика обещала, что завязала.       — Нет, — тихо шепчет Аляска, зарываясь пальцами в волосы. Она смотрит на Макса, на Мику. И скулит, как самая настоящая собака, которую бросил хозяин. — Мы должны вызвать скорую. Или. Я не знаю… позвонить её отцу? Я… боже, Макс.       Аляска роется руками по карманам, чтобы достать телефон, но его перехватывает Макс.       — Мы не будем никуда звонить. Ты хочешь привезти копов сюда? Совсем из ума выжила?       — Но Мика.       — Мика мертва, я скажу парням вывезти её. А тебе пора готовится к следующему бою, — Макс хватает Аляску за руку, вытягивая из коморки. Бой. Какой бой? У Аляски перед глазами только Мика, которая сейчас там лежит одна. Мёртвая.       Аляска упирается пятками в пол, чтобы остановится, но Макс сильнее её. Он продолжает тянуть Аляску, пока она сопротивляется.       — Я говорил тебе не привязываться.

***

      Аляска резко отрывает глаза, вскакивая с дивана. Её щеки мокрые от слёз. Давно она не плакала, последний раз, когда умерла Мика. А сейчас. Сейчас тоже из-за неё. Аляска смотрит в окно, рассвет ещё не близко. На улице глубокая ночь. Она ложится обратно, но сон не идёт. Хочется курить. Помнится, Аарон ворчал, когда она курила прямо здесь в окно. Поэтому приходится подняться и выйти на улицу. Хотя желания, если честно, никакого.       Аляска садится на ступеньки, прижимая колени к груди и смотрит, как огонь поджигает сигарету и как, тонкой струйкой, появляется дым. Сигареты никогда не помогали справиться с той болью, которая сидит внутри. Они лишь отвлекают и помогают подумать о чём-то другом. Аляске бы отвлечься. Если бы они были в общежитии, то она пошла бы на стадион. Сейчас садится за руль не вариант. Знает же, что не выдержит. Свернёт куда-то на обочину, а может и на встречку и всё. Мир забудет, кто такая Аляска Брок. Никто даже горевать не будет. Всем плевать. В мире каждый день умирает огромное количество человек. Подумаешь, Аляска станет плюс один.       Почему все так боятся смерти? Аляска её не боится. Она к ней готова. Просто ждёт, когда смерть наконец-то прибавит скорость и догонит её. Схватит за плечо и поведёт за собой в загробный мир. Отправит в небытие. Чтобы Аляска смогла передохнуть. Она бежит уже два года, это тяжело. Силы покидают её, как и надежда. А вдруг она никогда не победит? Не сможет добежать до финиша? Это будет немного обидно. Столько стараний, а всё тщетно.       Дверь в дом открывается тихо, но всё равно слышен небольшой скрип. Давно её не смазывали. Аляска даже не оборачивается. Ей наплевать кто встал. Удивляет только то, что на её плечи падает чья-то мастерка.       — Заболеешь, — голос Кевина хриплый ото сна. Аляска не оборачивается на него. Продолжает выпускать дым, не говоря не слова. Кевину они не нужны. Он садится на ступеньки рядом и ставит бутылку с громким хлопком.       — Я не пью.       — Я знаю, — говорит Кевин, но всё равно двигает бутылку в её сторону. — Но тебе хреново. Не знаю, почему, да и спрашивать не буду, ты явно не в состоянии. Но это помогает. Поспишь хотя бы.       Аляска переводит взгляд на бутылку и думает. Она обещала Мике не пить. Обещала, что не будет похожей на всех тех подростков, которые напивались, как свиньи и спали в каких-то кустах. Но Мика тоже много обещала. И Мика обещания не держит. Тогда почему Аляска должна? Почему она должна сейчас страдать от воспоминаний, если Мика тогда не подумала о ней. Всё решила сама. Просто бросила. Предала.       — Ты поэтому пьёшь? — спрашивает Аляска, пока тянется к бутылке. Она рассматривает её с разных сторон, а после делает глоток. Горло тут же обжигает неприятно и она морщится, но второй глоток делает вновь. Никакого результата пока нет, да и опьянение приходит не сразу.       — Прошлое давит, — коротко отвечает Кевин, забирая у неё бутылку, чтобы отпить. — Иногда даже спать не могу.       Аляска усмехается.       — Тут мы с тобой похожи.       — Даже не знаю, хороши ли это.       — Определённо нет, потонем же, когда-то.       Кевин ничего не отвечает, лишь кивает, соглашаясь.       Они оба уже давно тонут.