Пойманные под солнечным дождём

      — Грейнджер, проснись, — голос Малфоя доносился словно из тумана, вырывая её из сна. — Что-то не так.       Гермиона проигнорировала его, даже не открыв глаз.       — Ещё пять минут.       Её кровать была такой тёплой и уютной, что в ней можно было валяться весь день.       — Я серьёзно. Проснись!       С преувеличенным стоном она перевернулась на спину и села, протирая глаза.       — Что?       — Ты разве не чувствуешь? — спросил он раздражённо. — Ай!       Знакомая спазматическая боль пронзила низ живота, и она резко открыла глаза.       — Чёрт.       Она заглянула под одеяло и увидела пятно крови, проступающее на простыне.       — Фу, только не сегодня.       Малфой ахнул с таким ужасом, будто увидел привидение.              — Чёрт? — переспросил он с неподдельным недоумением. — Ты просыпаешься в луже собственной крови, и всё, что можешь сказать: «Только не сегодня»?       — Было бы куда тревожнее проснуться в луже чужой крови, — без особого энтузиазма отшутилась она.       Он не нашёл в этом ничего смешного.       — Грейнджер.       Гермиона откинулась на подушки и прикрыла глаза рукой. Неделя выдалась настолько напряжённой, что она совсем забыла положить прокладку перед сном. Каждый вечер они с Малфоем засиживались в Министерстве, гоняясь за ложными следами. Он утверждал, что очередная зацепка наконец-то «выбьет его из её головы», но всё было впустую.       — Ну да, Малфой. На следующей неделе было бы гораздо удобнее.       — К чёрту удобство! Нам нужно срочно отправиться в Святого Мунго! Думаю, это побочный эффект от того, что моя магия находится внутри тебя. Ты умираешь! Мы умираем!       Ей потребовались немалые усилия, чтобы не рассмеяться ему в лицо от такой паники.       — Я не умираю, — сухо ответила она.       — Сейчас не время для храбрости, Грейнджер, — настойчиво повторил он. — Оставь эту идиотскую гриффиндорскую удаль и научись хоть немного заботиться о собственной безопасности.       — Ты вообще слышал о менструации? Тебе нужно глубоко вздохнуть и успокоиться. Это просто она, — пробормотала она.       Она тяжело вздохнула, скатилась с кровати и, стараясь не делать резких движений, стянула испачканные шорты, инстинктивно опуская взгляд, хотя знала, что скрыть от него ничего нельзя. Взмахом палочки она мгновенно очистила ткань и простыню от крови.       — Ты подозрительно хорошо умеешь убирать кровь, — заявил он, и в его голосе прозвучало настоящее обвинение.       — Это далеко не первый раз. Дай мне минутку.       Она натянула чистые спортивные штаны, подпрыгивая на одной ноге, чтобы удержать равновесие. Застёгивая верх, она случайно задела себя локтем по груди.       — Ай! — вскрикнула она.             — Твою мать, как больно! — прошипел он. — Почему наша грудь такая…       — Эй, это не наша грудь, — резко поправила она, чувствуя, как жар заливает её лицо и шею. — Кстати, в эти дни она становится очень чувствительной. И нет, я не хочу об этом говорить.       Он заныл:       — Всё болит. Такое ощущение, будто наши внутренности снова и снова выскабливают ржавой ложкой.       Она тихонько согласилась:       — Неплохое сравнение… Постой… — она замерла. — Как ты можешь чувствовать мою боль? В прошлом месяце ты не жаловался.       Тело снова схватила судорога, и он застонал вместе с ней.       — Не знаю, но я ненавижу это всей душой. Ты чувствовала то же самое в прошлом месяце?       — И в позапрошлом, и ещё раньше, — она бросила палочку на тумбочку, быстро прикинула в уме и добавила: — В общей сложности около ста пятидесяти месяцев моей жизни.       — Ты пережила это сто пятьдесят раз? — переспросил он, явно потрясенный этой мыслью. — Зачем ты одеваешься? Перестань. Мы не можем выйти в таком состоянии.       Её терпение быстро иссякало, и она резко вскинула руки перед собой ладонями вверх:       — Чего ты от меня хочешь? Это же целая неделя каждый месяц! Я не могу лежать в постели четверть своей жизни.       — Думаю, тебя уже можно причислить к лику святых.       — Кстати, ты забыл, что завтра начинается Кубок мира по квиддичу? Матч продлится всю неделю. Ты предлагаешь пропустить его? — она сжала губы, ожидая его предсказуемого ответа.       — Мы не можем пропустить Кубок мира! — выпалил он как по команде. — Нам нужно поправиться к этому времени.       От нового спазма она замерла, со стоном схватившись за живот.       — Что случилось? Может, тебе нужно переливание крови или какое-нибудь кровоостанавливающее зелье?       Он, конечно, не планировал шутить, но всё же заставил её рассмеяться.       — О, Малфой, если ты думаешь, что это плохо, просто подожди, пока я чихну.       — Грейнджер?       — Да?       Его голос стал едва слышимым, в нём звенел неподдельный страх:       — А что происходит, когда мы чихаем?

•••

      Гермиона свернулась калачиком на диване, укутавшись в свой любимый просторный свитер. На столике перед ней стояла чашка с дымящимся чаем.       — Как, ты говоришь, называется это заклинание? — спросил Малфой.       — Оно похоже на заклинание согревания, но действует локально, поэтому я использую его при спазмах.       Она обнаружила его в старой книге по лечебной магии в библиотеке и с тех пор старалась научить ему всех знакомых девушек, которые тоже страдали от этих дней.       Казалось, он был впечатлён.       — Неплохо. Это определённо помогает притупить боль. Кстати, я хочу ещё шоколада. Можно нам ещё шоколада?       Она разорвала зубами обертку второй плитки и тут же вцепилась в сам шоколад.       — Это лучшая идея, которая у тебя когда-либо была, Малфой.       — Кажется, это противоречит здравому смыслу, но шоколад действительно помогает справиться с тошнотой, — задумчиво заметил он. — Это часть твоей обычной рутины?       — Первый день — самый тяжёлый, поэтому я обычно балую себя шоколадом или мороженым, — проговорила она, едва прожевав огромный кусок. — У каждой женщины есть что-то, что помогает ей чувствовать себя человеком в эти дни.       — Я даже представить не могу, чтобы кто-то делал что-то другое.       Гермиона отломила ещё один большой кусок.       — Однажды какой-то мужчина посоветовал мне заниматься спортом во время месячных, чтобы облегчить спазмы.       Малфой фыркнул.       — Надеюсь, ты послала его к чёрту… — его голос оборвался стоном. — Почему я всё ощущаю с такой силой?       Свободной рукой она схватила пульт и включила телевизор.       — Добро пожаловать в клуб.       — Правда? Разве мне и так недостаточно страданий? Нам прямо сейчас обязательно смотреть какую-то банальную мелодраму?       Она нажала «Начать» и поудобнее устроилась в своём коконе из одеял. Из динамиков полилась жуткая музыка, ей вторил топот бешеных шагов, а следом раздался леденящий душу крик.       — Что это такое?       Не желая оправдываться за свои методы борьбы со стрессом, она просто продолжила смотреть.       — Ещё к-кровь? — пролепетал он.       — Это меня успокаивает, — прошептала она, прижимая к груди недоеденный шоколадный батончик.       — Тебя успокаивает расчленёнка? — его голос взлетел на октаву выше обычного. Она спокойно отломила ещё кусочек шоколада.       — Да.       — О боже, какой ужас. Я забираю свои слова назад. Может, лучше посмотрим что-нибудь романтическое?       — Нет. И я не отвечаю за то, какая я, пока у меня идут месячные.       Пиклз запрыгнул на диван, устроившись на свободном местечке рядом с ней, и прижался к её ноге.       — Какой хороший мальчик, пришёл утешить маму в трудную минуту, — похвалила она собаку, особенно нежно поглаживая его по голове и ушам. — Я бы поделилась с тобой этим шоколадом, если бы он не навредил твоему маленькому животику.       Малфой грубо прервал её сюсюканье:       — Ты не можешь принять обезболивающее?       — Маггловские лекарства тут совершенно бесполезны. Обезболивающие зелья вызывают привыкание, и я не могу позволить себе принимать их из-за такой «мелочи», как месячные. Боль не такая уж сильная.       — Не такая уж сильная? — взвился он. — Я и понятия не имел, что ведьмы каждый месяц через это проходят. То есть… я знал, что у них бывают ежемесячные кровотечения, но не такие!       Она сморщила нос.       — И как, по-твоему, это работает?       — Просто терпишь.       Гермиона резко приподнялась.       — Что? Терпеть не выйдет — это же не просто позывы в туалет. Кровь идёт непрерывным, неконтролируемым потоком, поэтому приходится носить прокладки или тампоны, чтобы её впитывать.       — Тампон? Это та странная палочка, которую я видел на полке в ванной?       — Да.       — Разве не неудобно вынимать его каждый раз, когда нужно в туалет?       Она потерла лоб, размышляя: а что хуже — эти спазмы или головная боль, которую он ей устроил?       — Как, по-твоему, устроено моё тело? — спросила она с тяжёлым вздохом. — Менструальная кровь выходит не из мочевого пузыря.       — Что? — переспросил он. — Прости, я не эксперт по анатомии. Снейп не особо вдавался в подробности полового воспитания в своих подземельях, а сестёр у меня нет.       — Зато у тебя есть подруги с матками, — многозначительно заметила она. — Ты же встречался с девушками.       — Они об этом не говорили! А чистокровные семьи не одобряют связи до брака, чтобы избежать бастардов. Между войной и Волан-де-Мортом у меня просто не было времени рыться в библиотеке в поисках этой информации!       Его оправдания повергли её в такой ступор, что она даже забыла о боли.       — Боже мой. Я нарисую тебе схему. Не могу с чистой совестью обрекать женщин, которым не повезёт оказаться в твоей жизни, на подобное невежество.       Она достала из ящика стола чистый пергамент и перо.       — Могла бы и без сарказма, — пробурчал он.       — Молчи и смотри. После этого будет тест. Я строгий, но справедливый экзаменатор.

•••

      — Шесть кружек бездонного пива, один лимонад, три мясных пирога, два набора с курицей и два мороженых со вкусом сливочного пива, — перечислил официант, нагружая два парящих подноса заказами.       Гермиона и Гарри взяли по подносу и, миновав шумные буфеты, влились в толпу, движущуюся к стадиону Чемпионата мира по квиддичу.       — Я обожаю магию, — заявила Гермиона с лучезарной улыбкой, наслаждаясь тем, как невесомые подносы идеально балансируют еду и напитки в воздухе.       Толпа не была слишком плотной, но пробираться сквозь неё всё равно было непросто: люди то и дело останавливались, чтобы пялиться на них. После войны и сотен статей, написанных об этом дне, Гермиона привыкла ловить на себе любопытные взгляды, где бы она ни появилась. А когда рядом был Гарри, это внимание умножалось вдесятеро.       — Знаешь, теперь я понимаю, о чём говорил тот любитель ножек, — тихо заметила Гермиона, сворачивая за угол, чтобы скрыться от целой семьи, которая беззастенчиво разглядывала их. — Это ужасно неприятно: толпы людей тайком фотографируют тебя на каждом шагу. Тебе действительно стоит подумать о стрижке, чтобы стать менее узнаваемым.       — Дурсли однажды пытались подстричь меня, но ничего не вышло. Они предпочитают такую длину, — задумчиво произнёс Гарри, свободной рукой взъерошивая волосы.       Малфой громко фыркнул:       — Только Поттер мог вообразить, будто у его волос есть собственные предпочтения.       — Кстати, о любителе ножек… — начала Гермиона.       Гарри тут же её перебил, предостерегающе вскинув руку:       — Я бы очень хотел, чтобы ты перестала его так называть.       — Я бы звала его по имени, если бы ты мне его сказал, — она выдержала театральную паузу, но он так и не назвал имя. Тогда она продолжила: — Ладно, кстати, о любителе ножек: ты уже выдвинул ему ультиматум?       Как только он отвёл взгляд, ей всё стало ясно.       — Гарри, — строго сказала она.       — Гермиона, — отозвался он, вдруг проявив бурный интерес к мясным пирогам на своём подносе. — О, смотри, это с говядиной и почками?       Она подняла взгляд на Гарри, но не успела начать свою лекцию, как заметила Блейза Забини. Гермиона невольно пригляделась: он шёл рядом с Асторией Гринграсс и ещё несколькими людьми, которых она не узнала со спины. Раз увидела их она, то Малфой наверняка тоже их заметил. Наверное, он скучает по ним. Она знала: окажись она на его месте, ей было бы больно смотреть на друзей издалека.       Ответили бы они ей, попытайся она поздороваться? И оценил бы Малфой этот жест или лишь ещё больше разочаровался от того, что ей так и не удаётся от него избавиться?       К этому моменту Малфой уже провёл с друзьями Гермионы более тридцати часов. Пусть это и произошло не по его воле, но дисбаланс был очевиден и требовал исправления. Возможно, стоило воспользоваться случаем и поздороваться с его друзьями — заглянуть к ним хотя бы на минутку.       — Вот и мы, — объявил Гарри, ногой распахивая приоткрытую дверь.       — Вау. Хорошо быть Гарри Поттером, правда? — поддразнила она, бросив беглый взгляд на роскошно украшенную частную ложу.       Друзья тут же окружили их, быстро разбирая подносы с едой и напитками.       — Как раз вовремя! — ухмыльнулся Рон, держа в руках бутылочку с меняющей цвет краской для тела. — Эй, Гермиона, когда ты успела переодеться? Этот цвет не подходит. Хотя наряд ничего, выглядит неплохо… даже по-девчачьи.       Она нетерпеливо постукивала ногой.       — Знаешь, Рон, ты уже делал это «открытие» множество раз, и со временем оно становится только оскорбительнее.       Он рассмеялся и многозначительно поднял брови.       — Ты же меня любишь. А теперь будь добра показать поддержку команде и надеть нашу форму, иначе в ложу не пройдёшь. Я уже набил руку на Гарри, так что уверен в своих силах.       Гермиона с нарастающим скепсисом уставилась на странный завиток на бицепсе Гарри, который подозрительно напоминал фаллический символ. В конце концов она сдалась и позволила Рону нанести немного краски перед матчем.       — Видимо, я заслужила это за то, что у меня нет одежды нужных цветов, — вздохнула она. — Давай.       Рон окунул кисть в баночку с краской и принялся аккуратно водить ею по щекам Гермионы. От усердия кончик его языка высунулся из уголка рта. Гарри стоял прямо за ним, наблюдая за этим «мастерством» и одобрительно кивая. Прохладная краска приятно холодила кожу.       — Я вообще захочу это увидеть? — спросила она, ёжась от ожидания худшего.       — Я не давал согласия находиться так близко к Уизли, — проворчал у неё в голове Малфой, передёрнувшись. — Мне не должно быть видно его носовые волоски… И уж точно не нужно знать, что они тоже рыжие!       Когда Рон наконец закончил, Гермиона достала из сумочки карманное зеркальце, чтобы оценить результат. На каждой щеке красовалось по одному кривому сердечку. Учитывая, что Рон расписал весь свой торс под эмблему команды, могло быть и хуже.              — Неплохо, — сказала она, натягивая одобрительную улыбку.       — Теперь моя очередь! — Лиам, коллега Рона из магазина «Всевозможные волшебные вредилки», поманил его рукой.       Гарри сел рядом, не сумев скрыть болезненной гримасы, и Гермиона лишь чудом подавила смешок.       — Так ты провёл ночь с любителем ножек, — прошептала она, делая свой вывод, но Гарри тут же закрыл ей рот ладонью.       — Спроси его, остался ли любитель ножек до утра, — подсказал Малфой у неё в голове.       Она повторила вопрос, прижавшись губами к его руке, и её голос прозвучал приглушённо сквозь его ладонь.       Гарри опустил руку, и выражение его лица тут же померкло.       — Нет. Он поступил, как всегда: окружил меня заботой, помог прийти в себя, был рядом, пока я не уснул, но утром я проснулся в постели один.       — Ах. Он заботится о Поттере, но уходит, как только тот становится уязвимым, — задумчиво произнёс Малфой, словно рассуждая вслух. — Он избегает появляться на публике вместе с ним. И дело не в том, что кто-то косо посмотрит на двух мужчин вместе… Нет, он знает: нужно уйти до того, как ситуация станет подозрительной. Это говорит мне о том, что он, должно быть, из семьи с высокими требованиями и строгим воспитанием. Из тех, кто входит в «Священные двадцать восемь». Он волшебник?       — Он волшебник? Или маггл? — спросила Гермиона, старательно сохраняя небрежный тон.       Гарри залпом осушил половину кружки, после чего махом палочки вновь наполнил её до краёв.       — Волшебник.       — Пусть Поттер забронирует им обоим отпуск там, где их никто не знает: в каком-нибудь маггловском городе за границей. Тут двойная выгода: во-первых, любитель ножек вынужден будет подтвердить, что они всё ещё вместе и планируют общее будущее, раз бронируют поездку, а во-вторых, Поттер сможет «прощупать почву» и проверить, каково это — выходить в свет парой в месте, где риск минимален.       Гермиона была поражена продуманностью плана Малфоя. Она тут же озвучила его мысли, ловко выдав за свои собственные.       — Ого, Гермиона. Когда ты успела стать семейным психотерапевтом? Отличная идея, — Гарри смотрел на неё с таким изумлением, что она даже почувствовала себя неловко.       Тем временем Малфой явно самодовольно ухмылялся, наслаждаясь тем, что его совет оценили по достоинству.       — Я прочитала об этом в одной книге, — солгала она, надеясь, что Гарри не станет слишком глубоко копаться в источниках «её» мудрости.       Она достала телефон и быстро набрала сообщение Малфою, не удержавшись от язвительной шпильки:

«Чудеса всё-таки случаются: ты действительно здесь и помогаешь Гарри Поттеру с личной жизнью».

      — Ты даже не представляешь, как мне тут скучно. Я готов на что угодно, лишь бы развлечься, — заявил Малфой.

«Что дальше? Советы по технике поцелуев? Романтические ванночки для ног? Чувственный педикюр?».

      Малфой издал звук, будто его сейчас вывернет наизнанку.       — Прошу, только не это, умоляю.       — Гарри, иди сюда! — крикнул Рон с балкона, опасно перегнувшись через перила в сторону поля. — Начинается!       Гермиона воспользовалась моментом, чтобы отвернуться от компании и дразняще прошептать:       — Похоже, ты и вправду отлично понимаешь этого любителя ножек. Тебе нечего мне сказать?       — Да, ты меня раскусила. На самом деле я прогулял последний год, чтобы предаться своей истинной страсти — детальному изучению пальцев ног Поттера, — Малфой содрогнулся так сильно, что её собственное тело пошло дрожью от этой волны отвращения. — Грейнджер, я никогда не прощу тебе того, что заставила меня это произнести.       Она ухмыльнулась.       — Я тебя ни к чему не принуждала, ты просто рисуешься.       Начался матч, и тысячи зрителей на трибунах взорвались оглушительными овациями. Каждый раз, когда Гермиона слышала свист мётел, рёв болельщиков и грохот пушек, её словно отбрасывало в те дни, когда она наблюдала за игрой друзей в Хогвартсе. Ей так и не полюбился квиддич, но она всегда хотела поддержать своих. Тем не менее, в окружении таких фанатичных болельщиков она неизменно чувствовала себя чужой.       После того как Гарри оставил её, чтобы пойти смотреть матч вместе с Роном, Гермиона оказалась втянута в разговор с Лиамом. Она встречалась с ним пару раз на различных светских мероприятиях, и он производил впечатление приятного собеседника.       — Тебе нравится квиддич? — спросила Гермиона, поддерживая беседу.       Голос Лиама предательски дрогнул и стал выше:       — Что? Мне? Конечно! Какой потрясающий вид спорта!       Она бросила на него недоверчивый взгляд, а он смущённо улыбнулся в ответ.       — Как ты догадалась? — спросил он, наклоняясь ближе и понижая голос.       — Ты чуть раньше перепутал талисманы команд. Но я не думаю, что кто-то ещё это заметил. Впрочем, ничего страшного. Главное правило болельщика: кричи «ура», когда все кричат, и вини судью, когда все расстраиваются.       Лиам быстро взглянул на Рона, который был полностью поглощён игрой, и признался:       — Возможно, я даже составил себе шпаргалку, чтобы выучить правила перед матчем.       Гермиона рассмеялась и легонько шлёпнула его по руке.       — Хочешь верь, хочешь нет, но я делала то же самое ещё в Хогвартсе. Я даже потратила целую неделю на чтение книги, изданной Международной конфедерацией волшебников, о правилах квиддича. В итоге это пригодилось. Первый матч оказался довольно весёлым, хотя Гарри чуть не погиб, а я случайно подожгла своего профессора, — она задумчиво склонила голову набок.       — Ты шутишь?       Сделав глоток лимонада, она покачала головой:       — Вовсе нет. Огонь был самым настоящим. Но, оглядываясь назад, это оказался наш самый спокойный год в Хогвартсе, — заявила она деловым тоном.       — Подожди, какого именно профессора ты подожгла? — перебил её Малфой, внезапно оживившись. Эта деталь явно показалась ему куда интереснее всей предыдущей светской болтовни.       Лиам выглядел так, словно его вот-вот хватит удар от шока.       — Рон почти ничего не рассказывает о ваших школьных годах. Теперь я благодарен судьбе, что учился в Дурмстранге, раз вам пришлось переживать такое в Хогвартсе! У нас самым ярким событием за всё время стала дуэль в воздухе между двумя однокурсниками, которые встречались с одной и той же ведьмой.       — Не всё было так плохо, — она пожала плечами. — По крайней мере, мы были друг у друга.       — Вы столько всего пережили вместе, неудивительно, что вы до сих пор так близки. Если хочешь, мы можем вернуться и присоединиться к ребятам.       — Ничего страшного, не думаю, что мы что-то упускаем. Послушай! — она остановилась, прислушиваясь к разговору друзей.       С другого конца комнаты до неё донёсся голос Гарри, который жаловался Рону, что какая-то новая шутовская игрушка из их магазина «самопроизвольно проникла» в Хогвартс, и теперь ему приходится заполнять горы отчётности из-за жалоб профессоров.       — Не понимаю, в чём тут моя вина! Дела идут просто отлично! — воскликнул Рон. — Все обожают пукающих гномов!       Гермиона снова перевела взгляд на Лиама:       — Видишь?       Он прикрыл рот рукой, подавляя смех:       — Я стараюсь не обсуждать пукающих гномов вне работы. Эти твари ужасно грубые, а запах от них въедается в обивку навсегда.       — Гермиона! — перекрикивая шум матча, позвала Джинни. — Хватит болтать с Лиамом, иди скорее, нужно решить, кто победил!       Было очевидно, что все уже изрядно захмелели, но, к счастью, Гермиона лишь потягивала лимонад и могла сохранять трезвость ума, чтобы влиять на друзей.       — Что я пропустила? — спросила Гермиона, перемещаясь на другую сторону ложи. Все смотрели на табло, висевшее на стене.       — Если бы у тебя был Маховик времени и ты могла стереть любого человека из истории, не нарушив ход времени, кого бы ты выбрала? — Гарри смотрел на неё выжидательно. — Лидируют двое: изобретатель бюстгальтера и художник, написавший портрет Полной Дамы. Только правильные ответы.       Не задумываясь, Гермиона ответила:       — Конечно же, изобретатель бюстгальтера.       Джинни громко захлопала в ладоши и добавила очко на табло.       — Я же говорил, что она выберет мой вариант.       — Уф, ты только представь, какое это облегчение! Нет ничего лучше, чем снять бюстгальтер в конце дня, — заметил Малфой, и Гермиона не смогла сдержать смешка.       В этот момент толпа взревела от возмущения, и сотни голов одновременно резко повернулись к полю.       — Этот судья явно точит зуб на Волчанова, — пробурчал Малфой. — Его манёвр был абсолютно легален. Это решение — полный абсурд.       Гермиона тут же озвучила это друзьям, стараясь выглядеть максимально уверенной.       — Откуда ты это знаешь, Гермиона? Только не говори, что ты готовилась к матчу, как к экзамену.       Краем глаза она заметила, как Лиам посмотрел на неё и непринуждённо рассмеялся. Он-то точно знал, что она именно так и поступила бы.       — Что это был за взгляд? Я обратил внимание, сколько времени ты сегодня провела с Лиамом, — начал допытываться Рон с деликатностью полусонного взрывопотама. Он ткнул её локтём в бок, и она оттолкнула его руку. — Есть что-то, о чём мне следует знать?       Она скривилась, увидев, как он многозначительно поднял брови и наклонился к ней.       — Нет, Рон. Он милый, но не в моём вкусе.       — Что? — громко воскликнул он. — А что не так с Лиамом? Он классный парень.       — Он говорит «абонент», когда имеет в виду «абонемент», — Гермиона оглянулась через плечо, надеясь, что никто не подслушивает.       Малфой недовольно хмыкнул, тем самым одобряя её выбор.       — Обычно ты ведёшь себя неразумно, но в этом вопросе уступок не будет.       — Ты слишком придирчива, — настаивал Рон, резко контрастируя с Малфоем.       В этот момент в разговор вмешался Гарри, обняв рыжего за плечи.       — О чём болтаем?       — О нереально высоких требованиях Гермионы к мужчинам, — Рон попытался указать на девушку, но в итоге расплескал пиво из кружки.       — Да что с тобой такое? — Джинни ткнула брата в грудь; тот отшатнулся, пролив ещё больше пива.       — Ты когда-нибудь задумывался, что, может быть, у нашей дорогой Гермионы просто кто-то другой на уме? — предположил Гарри, насмешливо покачивая головой.       — У неё действительно кто-то есть на уме, — язвительно бросил Малфой.       Желая донести свою мысль, но не в силах ответить вслух, Гермиона несколько раз ущипнула себя за руку. Как полезно всё-таки знать, что он чувствует то же, что и она!       — Ай! Ай! Хватит уже! — заныл Малфой у неё в голове.       — С удовольствием осталась бы и подверглась допросу, но я должна Джинни ужин, — Гермиона подошла к столу с закусками и наполнила тарелку для подруги.       Решив, что еды достаточно, она лично отнесла блюдо Джинни.       — А тебе разве не пора поесть? — спросила Джинни, нерешительно принимая угощение, видя, что Гермиона сама ничего не ест. — Тебе тоже стоит попробовать. Кто знает, когда ты в последний раз ела овощи?       — Я сегодня уже достаточно поела. К тому же я обиделась на твой комментарий про овощи. У меня сбалансированное питание, так что не беспокойся, — Гермиона отмахнулась от её заботы.       Малфой не поверил и тут же вступил в спор:       — Сбалансированное питание? Грейнджер, на прошлой неделе ты умудрилась слопать целый противень шоколадных брауни за два дня.       Гермиона снова ущипнула себя.

•••

      Беспокоило то, насколько Рон и Джинни стали похожи друг на друга с возрастом. Они беззастенчиво разглядывали вейлу, почти не моргая.       — Хочу залезть на неё, как на дерево, — заявила Джинни, уперев подбородок в кулаки.       Рон проследил за её взглядом до той самой вейлы.       — Высокая, крайняя слева? Я тоже.       — Так вот кем мы стали? — робко спросил Гарри.       — Да, — хором ответили Джинни и Рон.       За время игры Рон умудрился выпить чёрт знает сколько пива: проклятый бокал то и дело наполнялся сам собой. Он покачивался на стуле, щёки и уши пылали от алкоголя.       — Тебе нужно меньше пить, Рональд. Ты всегда вытворяешь странные вещи, когда пьян, — вздохнула Гермиона. Трудно было не поддаться старой привычке следить, чтобы Рон принимал правильные решения, даже если это уже не входило в её обязанности.       — Что? Я не вытворяю, — пробурчал Рон, выпятив нижнюю губу.       — Могу подтвердить. Помнишь, как прошлым летом ты убежал в лес и вернулся только в трусах? — напомнил Гарри.       — Это не алкоголь виноват. Мне Джордж на спор подсунул какой-то случайный гриб. К тому же у меня была веская причина снять штаны. В лесу я встретил разумное дерево: оно научило меня йодлировать и открыло секрет идеального слуха — для этого нужно обязательно остаться без штанов.       Вся компания уставилась на Рона с недоверием.       — Этого никогда не было, — Джинни выхватила кружку из рук брата, конфисковав её, пока его печень ещё не отказала.       — Тогда откуда я знаю, как йодлировать, Джин?       Джинни фыркнула:       — Ты не знаешь — ты просто орёшь, как тонущая свинья. Я же тебе говорила: это всё Джордж, он тебя разыграл.       Тем временем взгляд Гарри скользил по полю: он искусно выискивал Золотой снитч, не отрываясь от игры.       — Ты когда-нибудь жалел, что не стал профессиональным игроком в квиддич? — спросила Гермиона, заметив ностальгию в глазах друга.       — Нет, мне хватило адреналина на всю жизнь, — ответил он с натянутой улыбкой.       Рон преувеличенно хлопнул его по спине:       — Он счастлив в роли аврора. Не предлагай ему обновлять резюме!       — Ты вообще видела его резюме? — обратилась Джинни к Гермионе. — В графе «Навыки» он написал: «Заклинатель змей».       Гермиона перевела взгляд на Гарри:       — Правда?       — Он не так уж далёк от истины. Помнишь василиска на втором курсе? — заметил Рон.       — Гарри его убил, а не приручил. Ужасный пример. К тому же ты даже больше не говоришь на змеином языке, — возразила Гермиона, обращаясь к другу.       — Кто вообще говорил про парселтанг? — Гарри широко улыбнулся.       Гермиона поманила его ближе:       — Вряд ли ты хочешь, чтобы тебе напоминали о травме на каждом собеседовании, верно?       — Если бы у меня не было травмы, я не был бы таким смешным, — он подмигнул. — Зато сейчас я просто комик.       Пользуясь моментом затишья в разговоре, пока игра была в самом разгаре, Гермиона решила ускользнуть и найти столик с друзьями Малфоя. Они должны были быть где-то поблизости: ведь совсем недавно, когда она забирала еду, они сидели совсем рядом.       — Я сейчас вернусь! — крикнула она друзьям. — Я обещала Гарольду сделать для него небольшую ставку на исход игры.       — Кто такой Гарольд? — услышала Гермиона вопрос Лиама, подойдя к двери.       Рон быстро отозвался:       — Это милый старенький дядюшка, с которым работает Гермиона. В прошлом году он испёк Пиклзу на день рождения специальный торт со взбитыми сливками, который можно давать собакам.       — Это совсем другой Гарольд, — возразил Гарри. — В отделе авроров ходят легенды о том Гарольде, с которым работает Гермиона, и ни в одной из них он не назван ни милым, ни маленьким, ни старым. Я слышал, будто он — единственная причина, по которой вообще существует Отдел международного магического сотрудничества в Министерстве. Говорят, в своё время он устроил настоящий скандал, когда пошёл выпить с президентом МАКУСА.       Гермиона выскользнула наружу, пока друзья продолжали спорить.       Найти кабинку с табличкой «Нотт» не составило труда: она располагалась в двух кабинках от Гарри. Гермиона прикусила нижнюю губу и посмотрела на дверь.       — Может, это плохая идея, — прошептала она, скорее себе, чем Малфою, терзаемая сомнениями.       — Грейнджер, глубоко вдохни и перестань грызть ногти. Несмотря на твои очевидные страхи, они не будут с тобой грубы. Волноваться не о чем, — заверил её Малфой.       Гермиона опустила взгляд на пальцы: кончики покраснели и обломались от постоянного нервного покусывания, которое она даже не замечала.       — Ох.       Без друзей, служивших ей опорой, Гермиона чувствовала себя как рыба, выброшенная на берег. Она решилась войти в ложе без приглашения, повинуясь внезапному импульсу, но теперь, оказавшись здесь, не могла нарушить данное Малфою обещание. Ей придется потерпеть всего несколько минут.       Из приоткрытой двери в зал донесся голос:       — Потому что он приглашал меня на свидание каждый день весь последний месяц, — сказал кто-то, выдержав паузу для драматического эффекта.       — Тогда можно предположить, что он не в твоём вкусе, Дафна? — подсказал другой.       Послышался громкий насмешливый смех.       — Конечно нет! Как будто мне мог бы понравиться такой мужчина. Я встречала русалов, которые куда больше подошли бы на роль мужа, не говоря уже о том, что они хотя бы могут похвастаться шевелюрой.       Гермиона невольно фыркнула, но тут же, смутившись, прижала ладонь ко рту.       В комнате воцарилась тишина. Она закрыла глаза, надеясь, что её смешок никто не услышал. Дверь медленно отворилась, и Гермиона оказалась лицом к лицу с Теодором Ноттом, который выглядел крайне развеселённым.       — Добро пожаловать, Грейнджер, — глаза Тео озорно блеснули; он шагнул в сторону, освобождая проход.       Она сглотнула подступивший ком и, заглянув мимо Нотта, оглядела комнату, полную любопытных взглядов слизеринцев.       — Привет, — тихо произнесла она, слегка махнув компании рукой. — Мы из соседней ложи. Услышала, что вы тоже на матче.       Пройдя вслед за Тео внутрь, она заметила Блейза Забини, Асторию и Дафну Гринграсс, Трейси Дэвис и Маркуса Флинта. Последнего она едва узнала: он сидел спиной, целиком поглощённый игрой и, казалось, совсем не замечал её присутствия.       Все взгляды были прикованы к Гермионе. Она стояла рядом с Тео, чувствуя себя крайне неловко, и с натянутой улыбкой подняла поднос с напитками.       «Надеюсь, этот жест примирения поможет растопить лёд», — пронеслось у неё в мыслях.       — Я принесла это для вас, — произнесла она, нервно хихикнув.       — Не смейся от нервозности, — тут же одёрнул её Малфой. Гермиона мгновенно замолчала, чем заслужила любопытный взгляд Тео. — Блейз этого ненавидит. Считает, что так ведут себя неискренние люди, вызывающие недоверие.       Как бы оскорбительны ни звучали обычно его наставления, сейчас она с благодарностью приняла этот совет, цепляясь за него как за спасательный круг.       Пэнси Паркинсон явно отсутствовала. Гермиона почувствовала укол жалости к Малфою: он, наверное, сильно разочарован, что не видит своей невесты. Хотя, с другой стороны, может, так даже к лучшему. Ведь Гермиона не могла сказать Пэнси, что её жених находится в её голове. Пэнси наверняка разрезала бы её пополам, лишь бы вытащить его оттуда.       Тео взял у неё корзину, обнял за плечи и повёл к остальным. В сознании Гермионы Малфой издал звук, который она не смогла опознать.       — Итак, чем мы обязаны такой чести? — спросил Блейз, сверля её взглядом.       Не успела Гермиона ответить, как Тео вмешался:       — Что за вопрос? Разве она не может навестить старых одноклассников без допроса?       — Не обращай внимания на Блейза. Привет, Грейнджер, — Трейси коротко махнула рукой.       — Ты всегда со мной разговариваешь свысока, — проворчал Блейз, хмуро глядя на Дэвис.       Трейси сделала вид, что оскорблена:       — Произнеси слово «цуккини» правильно, и я извинюсь.       — Ц-у-к… Да не нужно мне тебе ничего доказывать! — фыркнул Забини.       — Именно об этом я и говорю, — ухмыльнулась Трейси и протянула Гермионе высокий бокал с чем-то игристым.       — Не бери. У тебя нулевая переносимость алкоголя, и последнее, что нам нужно, — чтобы ты проболталась о моём присутствии, — голос Малфоя в её голове звучал непривычно властно.       Игнорируя внутренний запрет, Гермиона с благодарной улыбкой приняла напиток.       — Что думаешь о матче? Левиски в первом тайме заставил вратаря сборной Норвегии выглядеть как первокурсник.       — Эй, ты разбираешься! — похвалила Дафна, кивнув в сторону её лица. — Вижу, ты надела ало-золотое. Значит, тоже болеешь за Болгарию?       Гермиона кивнула и кончиками пальцев коснулась уже высохшей краски на щеках. Слава богу, что Рон настоял на гриме.       Она осторожно повторила то, что Малфой сказал ей ранее:       — Они приняли правильное решение, заменив Попова на Борисову. Та отлично взаимодействует с Левиски.       — Ты говоришь как Драко, — Блейз одобрительно улыбнулся и поднял бокал. — Он был большим поклонником Борисовой.       Сердце Гермионы ёкнуло: неужели Блейз что-то заподозрил, или это просто совпадение? Возможно, ей не стоило повторять слова Малфоя вслух, особенно в компании людей, которые знали его лучше всех.       При упоминании Драко улыбки на лицах присутствующих постепенно сошли на нет.       Гермиона остро почувствовала, как сильно они все по нему скучают.       — Хочешь остаться с нами до конца матча? — мягко спросил Блейз. — У нас найдётся место ещё для одного.       Её захлестнула волна неожиданных эмоций, которых она прежде к ним не испытывала: смесь тёплой привязанности и тоски по дому.       Ком сдавил горло. Она кивнула, смахивая слёзы с ресниц:       — Я с удовольствием останусь.

•••

      Выпив по паре бокалов, друзья Малфоя раскрепостились: они рассказывали истории о Драко и делились воспоминаниями. Благодаря тому, что Малфой вел беседу в её голове, Гермионе стало не так неловко, и в итоге она даже получила удовольствие от общения.       Гермиона надеялась, что встреча с друзьями немного поднимет ему настроение. Она знала: окажись она на его месте, ей бы очень хотелось увидеть своих близких. Однако, похоже, это лишь позволило ему воочию увидеть жизнь, которую он упустил. Наверное, он чувствовал себя опустошённым, осознав, что мог бы быть сейчас там, вместе с ними.       Мир слегка поплыл перед глазами, но она без труда добралась до своей ложи. Гермиона на мгновение остановилась у перегородки, чтобы прийти в себя, прежде чем вернуться к друзьям.       — Довольно долго для простой ставки, — заметил Гарри, и в его голосе прозвучал вопрос.       — Прости, — ответила она, стараясь казаться трезвее, чем была на самом деле. — Встретила кое-кого из школы, немного поболтали.       — Правда? — Рон оживился. — Интересно, сколько здесь вообще учеников из Хогвартса?       — Не знаю. Но ты слышал, что в соседней ложе собрались все слизеринцы? — Джинни кивнула в сторону перегородки, разделявшей сектора. — Надеюсь, они не болеют за Норвегию.       Борясь с желанием поправить их, Гермиона промолчала. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди. Все её новые знакомые болели за Болгарию.       Рон скорчил гримасу:       — Там не все слизеринцы. Кстати, мама и тебя достаёт насчёт Малфоя или только меня? Буквально на днях она спросила, правда ли, что он сбежал жить в маггловскую палатку в пустыне, чтобы его магию нельзя было отследить.       Гермиона не выдержала и фыркнула. Друзья мгновенно обернулись на звук.       — Что это ещё за звук? — рассмеялся Гарри, открыто поддразнивая её.       Она замахала руками:       — Прости, не хотела перебивать. Просто это было уморительно.       Рон склонил голову набок и откусил кусок курицы, которую держал в руке:       — Что тут смешного?       — Грейнджер, — предупредил Малфой.       Не обращая внимания на внутренний голос, Гермиона сморщила нос и снова коротко хихикнула.       — Просто смешно, что кто-то всерьёз обсуждает такую чушь. Малфой в маггловской палатке? Да ни за что на свете! Он не смог бы спать в чём-то столь тесном, даже если бы это была самая лучшая палатка в мире. Скорее он будет прятаться в будке королевского корги в поместье Малфоев, работая шпионом по контракту, чем жить в пустыне. К тому же он чертовски привередлив в еде: не протянет и недели без правильно подобранного вина. Не говоря уже о том, что там повсюду песок, а я никогда не видела человека, который бы ненавидел песок сильнее… — её улыбка угасла, пальцы замерли, когда она заметила, как друзья обмениваются встревоженными взглядами. — Что?       Джинни медленно подошла и приложила ладонь ко лбу Гермионы.       — Температуры нет.       Гермиона сердито оттолкнула её руку:       — Ты что делаешь?       — Что мы делаем? Что ты делаешь? Почему ты так говоришь? — спросил Гарри, глядя на неё так, будто у неё выросла вторая голова.       Что это за реакция?       — Как «так»? — спросила она, смутившись.       — Так, будто вы с Малфоем близки, — сказал Рон, всё ещё набивая рот едой.       У Гермионы ёкнуло сердце.       — О.       Именно.       Ведь она, Гермиона Грейнджер, и он, Малфой, были соперниками и уж точно не близкими людьми. Она не должна была знать о нём ничего подобного.       Молчание Малфоя в её голове говорило само за себя, и Гермиона почувствовала, как от смущения перехватило дыхание.       — О, — повторила она, пытаясь шуткой сгладить неловкость. — Конечно, я просто пошутила, представив, как бы он повёл себя в такой ситуации. Вы же помните, каким он был в Хогвартсе: всегда такой придирчивый и требовательный.       Напряжение спало; друзья усмехнулись, приняв её оправдание.       Гермиона поспешно схватила миску с попкорном, лишь бы занять руки. Не в силах справиться с дискомфортом, она отправила в рот сразу целую горсть, игнорируя странный взгляд Джинни.       Гермиона вдохнула не вовремя и подавилась.       — Эй, давай, жуй как следует, — мягко упрекнул её Гарри, похлопав по спине.       Горло горело огнём. Она залпом выпила сливочное пиво, чтобы протолкнуть застрявшие зёрна.       — Не волнуйся, Гермиона, мы все знаем, как ты его ненавидела. Да кто бы не ненавидел того, кто обращался с тобой как с пустым местом? Рон просто подкалывал тебя. Мы ведь не забыли тот твой ежедневный отсчёт из Хогвартса, — Гарри тепло улыбнулся, вспоминая прошлое. — До сих пор одно из твоих лучших творений.       Рон ахнул:       — Я чуть не забыл об этом! — он повернулся к другу, чтобы объяснить: — Она сделала волшебный календарь, который отсчитывал дни, оставшиеся до нашего выпуска и избавления от Малфоя. Там была маленькая танцующая фигурка — ухмыляющийся Малфой. А в полночь прилетал гиппогриф, кусал его, Малфой сердито топал ногой, и число дней уменьшалось на единицу. Честно говоря, довольно блестящее заклинание.       — Сколько раз этот козёл заставлял тебя плакать в школе? Не делай вид, будто без него наша жизнь не стала лучше, — добавила Джинни, беспечно пожимая плечами.       Щёки Гермионы вспыхнули, жар разлился по всему телу. Осознание того, что Малфой слышит каждое их слово, заставило её провалиться сквозь землю от стыда.       Конечно, она создала тот календарь в шутку, чтобы подбодрить Гарри в особенно плохой день, но вспоминать об этом сейчас, когда они взрослые, да ещё и при том, что Малфой слушает… это было совсем другое дело.       — Ой, я кое-что забыла в туалете, — пробормотала она и, смущённо выскользнув из объятий Гарри, поспешно направилась к выходу.       Ей нужно было извиниться перед Малфоем. Она знала: окажись она на его месте, ей бы тоже стало больно слышать такие слова о себе.       Стоило ей выйти в коридор, как она начала:       — Малфой, я…       Но он перебил, не дав закончить:       — Не надо. Ты не обязана мне ничего объяснять. Я и сам об этом думал, — он шумно втянул воздух сквозь зубы. — Мы же не друзья.       Он был прав.       Несколько разговоров, прошедших без взаимных нападок, никак не могли перечеркнуть семь лет школьного презрения.       Так почему же ей было так паршиво?       Малфой говорил спокойно, почти монотонно, и от этого становилось ещё хуже, чем если бы он кричал.       — Я ведь не хочу оставаться здесь с тобой навечно, — добавил он, и в голосе его прозвучала лёгкая хрипотца.       Гермиона замерла; эти слова ударили под дых.       — Я просто…       — Гермиона! Ты пропускаешь матч! — крикнул Гарри из ложи. — Они сейчас забьют!       Она поморщилась и вернулась к друзьям, гадая, не положен ли конец их хрупкому перемирию. Всё, что касалось Малфоя, словно двигалось по принципу: шаг вперёд — два назад.

•••

      Коридоры Хогвартса были настолько пусты, что Гермиона слышала, как эхо её шагов отражается от каменных стен. Она бежала изо всех сил, отчаянно зажимая рот ладонями. Прерывистые всхлипы вырывались из-под пальцев, сбивая дыхание. Её зубы росли и росли, становясь твёрдыми и скользкими под ладонями; они упирались в подбородок и не собирались останавливаться. Слезы жгли глаза, вызванные новой волной унижения.       Кто видел её такой?       Как долго эти насмешки будут преследовать её?       Она присела в ближайшем углу, обхватив колени и пряча лицо в ладонях.       — Нет, нет, нет! — шептала она себе под нос, пока волосы падали на глаза, скрывая слезы и страшную улыбку, которую она больше не могла сдержать.       Сквозь её рыдания едва различимо послышались шаги: сначала осторожные, потом они ускорились.       — Грейнджер, что случилось? Почему ты плачешь? — Малфой схватил её за плечи и слегка встряхнул, но она лишь ещё сильнее сжалась, стараясь скрыть рот рукой.       — Это не прекращается, — завыла она сквозь пальцы; тело сотрясалось от рыданий. В этот момент она снова почувствовала себя беспомощным ребёнком, не способным совладать со своим телом.       — Что не прекращается?       Наконец она подняла на него взгляд: пряди волос прилипли к мокрым от слёз щекам, глаза были полны ужаса.       — Мои з-з-зубы… Они не перестают расти.       Малфой присел рядом и достал что-то из кармана. Он поднёс к её лицу маленькое зеркальце, но Гермиона отвернулась, не желая смотреть.       — Грейнджер, — прошептал он, и в его голосе не осталось ни следа привычной резкости. Он взял её руку и подвёл к собственным губам. — Это ненастоящее.       К своему удивлению, она не почувствовала ничего необычного. Её зубы были обычного размера, такими же, как ещё с четвёртого курса.       — О, — выдохнула она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       Он протянул ей платок, не отрывая взгляда от пола. Ткань казалась сделанной из дорогого шёлка, с маленькой вышивкой «Д.Л.М.» в углу.       — Я подумала, что они вернулись, — произнесла она; голос всё ещё дрожал от недавних рыданий.       — Что значит «вернулись»? — брови Малфоя сошлись на переносице от недоумения, и взгляд упал на её губы. — Ах. Дантисимус.       Да, Дантисимус. Это было незабываемое заклинание из её ранних лет, но она не удивилась, что Малфой мог забыть тот эпизод. Для него это был всего лишь обычный день. Они с Гарри дрались, когда проклятие, предназначенное Поттеру, угодило в Гермиону, заставив её зубы расти с пугающей скоростью.       Она шмыгнула носом, но всё же отказалась от платка, который он так и держал перед ней на весу.       — Я попросила мадам Помфри уменьшить их, когда она лечила меня в тот день. Просто чтобы люди перестали смеяться надо мной из-за зубов, — призналась она.       — Люди, — тихо повторил он. По его лицу промелькнула тень вины, губы сжались в тонкую линию. — Неудивительно, что ты меня ненавидишь.       — Я не хочу тебя сейчас видеть, — она упёрлась ладонями ему в грудь и толкнула так сильно, что он покачнулся и упал. — Уходи!       Гермиона вздрогнула и мгновенно проснулась. Инстинктивно она поднесла руку ко рту: зубы были нормального размера. С облегчением выдохнув, она закрыла глаза и натянула подушку на голову, надеясь, что её резкие движения не разбудили Малфоя.       Даже во сне они, похоже, не могли ужиться друг с другом.