Пойманные под солнечным дождём

      — Грейнджер, вставай. Солнце уже несколько часов как взошло, — пронзительный голос Малфоя вырвал Гермиону из мира грёз. — Пора идти на работу.       Она подавила зевок и перевернулась на спину.       — Сегодня суббота. У меня выходной. Мы никуда не пойдём, — она наклонилась и поцеловала спящего Пиклза в макушку. — Доброе утро, Пиклуша.       Малфой что-то невнятно пробормотал, и Гермиона, раздражённо скривив губы, добавила:       — Не я решаю. В выходные я не могу появляться в отделе — это вызовет подозрения. С тех пор как я там работаю, было сделано всего пару исключений, да и то по критически важным делам. Хочешь, чтобы меня уволили?       — Уф-ф-ф, — простонал он в ответ.       Она представила его стоящим перед собой и капризничающим, словно маленький ребёнок.       — Я не знаю, что тебе сказать, Малфой, — начала она, — но это твоя вина: ты не влез в мою голову в понедельник утром. Тогда у нас была бы целая рабочая неделя впереди.       — Надеюсь, это не один из тех сценариев, где нужно выкинуть меня из головы за сорок восемь часов, иначе я застряну здесь навсегда, — произнес он с лёгкой тревогой в голосе.       Она вздохнула и обменялась обеспокоенным взглядом с Пиклзом.       — Да поможет нам Бог, если это так.

•••

      Аккуратно поставив чашку с чаем на подставку, Гермиона устроилась в любимом кресле в углу гостиной — прямо под маминой картиной с розовым кустом. Она накинула на колени самый пушистый плед и слегка приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Небо было пасмурным и мрачным, обещая дождь.       — Что же мы будем делать сегодня? — поинтересовался Малфой.       В ответ Гермиона подняла с журнального столика недочитанную книгу и помахала ею перед собой, чтобы он наконец увидел.       — Мы будем читать.       Малфой заскулил:       — Серьёзно, Грейнджер? Мы больше не в школе. Тебе не обязательно тратить каждую свободную минуту на учёбу.       — Я не учусь. Читаю для удовольствия. И, между прочим, по меньшей мере половина книг, которые я тогда просматривала в Хогвартсе, были не для учёбы.       — Если не для учёбы, то зачем тогда эти розовые закладки?       — Не обращай внимания на закладки, — отмахнулась она и раскрыла книгу на странице, где остановилась.       — «В ожидании нас»? Похоже на безвкусную, штампованную скукотищу.       — Твои замечания мне сейчас ни к чему, — пробормотала она, возвращаясь к страницам, на которых остановилась:

      «Эван молча наблюдал, как Сюзанна дрожащими руками открывает коробку.

— Это…

Он сглотнул и быстро кивнул.

Сюзанна подняла брелок, позволив ему покачиваться между пальцами, и всмотрелась в отблески света. Он был точной половиной того, что она когда-то подарила ему. Её брелок давно стёрся, а этот всё ещё сиял, будто время к нему не прикасалось.

— Я приобрёл вторую половину — единственное изделие, когда-либо созданное этим мастером. Хотел подарить тебе в тот день на пирсе, но… — он закрыл глаза, не в силах вынести воспоминаний.

Не говоря ни слова, Сюзанна взяла его руку в свою и посмотрела на него со слезами на глазах.

— Давай не будем думать о потерянном времени или о том, что могло бы быть. У нас есть только сейчас.

— Ты тоже это чувствуешь? Эту связь между нами?

Она склонила голову, другой рукой вытирая слёзы.

— Эван, тебе не стоит задавать мне такие вопросы, когда ты уже знаешь ответ. Ты же понимаешь, что потеряешь, если останешься со мной.

— Мне всё равно, что говорит моя семья. Я люблю тебя. Моё сердце принадлежит только тебе, и душа тянется к тебе так, как ни к кому другому».

      Громкий смешок вырвал Гермиону из этого момента и вернул её в реальность.       — Ни один мужчина никогда не скажет ничего подобного, — заявил Малфой и издал звук, похожий на рвотный, чтобы подчеркнуть своё презрение.       Гермиона крепче сжала книгу.       — Не порти мне этот момент. Может, ты и не сказал бы ничего настолько красивого и романтичного… но вот генеральный директор, который всю жизнь хранил верность своей детской любви, — точно сказал бы.       Она возразила, но он, будто не услышав, продолжил:       — Ну конечно. Глава компании, у которого сотни дел, только и делает, что переживает за одну женщину и мчится спасать её из всяких глупых передряг. Очень правдоподобно.       — Это потому, что она для него важнее любой работы. Он ставит сердце превыше всего.       — Романтично, чтоб тебя! — прошипел Малфой. — Его акционеры и совет директоров пришли бы в ярость, узнай они, как он тратит время. Я ни на миг не поверю в эту сказку.       Поняв, что спор ни к чему не приведёт, Гермиона вернулась к книге, надеясь снова уйти в её мир.

«— Сьюзи, почему ты здесь? Это небезопасно, — между его бровями залегла глубокая складка.

— Мне нужно было увидеть тебя, — прошептала Сюзанна, сжав лацкан его костюма и притягивая ближе.

Его решимость рушилась на глазах.

— Они угрожают твоей жизни. Если с тобой что-то случится из-за меня, я никогда себе этого не прощу.

Голос смягчился, черты лица разгладились, и он всматривался в её глаза, будто искал в них подтверждение.

— Если бы у меня был всего один день, я провела бы его рядом с тобой, — сказала она, поднимаясь на цыпочки, словно тянулась к последнему шансу. Когда её губы остановились на волосок от его губ, Сьюзи на выдохе произнесла: — Я бы превратила каждый момент в ту жизнь, которую мы так и не успели прожить вместе.

Что-то внутри него треснуло. Эван шагнул вперёд и заключил её в объятия, соединив их губы в жадном, долгожданном поцелуе.

— Я не переживу ещё одной разлуки, — выдохнул он.

— Обещаешь? — она протянула ему мизинец, как в детстве.

Его мизинец переплёлся с её, скрепляя обещание».

      Гермиона завизжала и спрятала лицо в страницах книги. Сердце бешено колотилось в груди и, казалось, вот-вот разорвётся.       — Почему ты так себя ведёшь?       Она опустила книгу на колени и нахмурилась.       — Просто не обращай на меня внимания.       — Как я могу тебя игнорировать, если твой голос похож на боевой клич венгерского хвосторога? Да и выйти из комнаты я всё равно не могу, — надулся Малфой.       — Откуда тебе знать, как это звучит?       — Ну, если хочешь знать, я…       Гермиона вернулась к книге, стараясь не придавать значения словам Малфоя — она была уверена, что сейчас последует откровенная ложь.       — Серьёзно? Их языки боролись за господство?       — Извини, но это культовая романтическая классика. Так что закрой ротик. Ты портишь настроение.       Она не знала, что именно его убедило, но он действительно замолчал. И молчал целых несколько глав. Было так тихо, что она почти забыла о его присутствии.

«— Почему ты была с Дэвидом прошлой ночью? — спросил Эван. Его голос прозвучал опасно тихо. Глаза потемнели ещё больше, когда он наблюдал за ней с другого конца тесного кабинета.

— Почему тебя это волнует? — спросила Сюзанна, не в силах скрыть боль в голосе.

Дверь за его спиной мягко щёлкнула. Он повернул ключ в замке, не отводя от неё пристального взгляда.

— Я не делюсь с другими.

— А кто сказал, что я ещё твоя? — парировала она, вскинув подбородок.

— Я.

— Тогда докажи.

Он шагнул вперёд, надвигаясь на неё, как лев, выслеживающий добычу.

— Что мне сделать с твоим красивым ртом?

Она прикусила губу, радуясь, что сегодня накрасила рот алой помадой, и наблюдала, как его глаза жадно следят за этим движением.

— Встань на колени.

Не раздумывая, она опустилась перед ним на колени, сложив ладони на бёдрах.

— Всё ещё так жаждешь меня?

Затаив дыхание, Сюзанна наблюдала, как он потянулся к пряжке ремня, облизывая губы при виде того, как она ждёт его.

— Хорошая девочка, — похвалил он, наблюдая, как головка блестящего члена исчезает между её накрашенных алых губ».

      Малфой коротко фыркнул, и Гермиону будто окатило ледяной водой.       — О, Мерлин… вот это ты называешь чтением ради удовольствия?       Гермиона невольно ухмыльнулась: его притворно-возмущённая реакция была просто бесценной. Она взяла розовую закладку и положила её на страницу.       — Какие-то проблемы, Малфой? А ведь ты сам говорил, что не ханжа.       — Я не ханжа! Почему ты всё время твердишь, что я ханжа?       — Потому что ты ведёшь себя как викторианский джентльмен, впервые увидевший голую лодыжку, — парировала она.       — Это не так! — хмыкнул он.       Она помахала книгой перед своим лицом.       — Тогда почему тебя так задевает эта книга?       — Я не задет, — упрямо возразил он. — Просто она говорит… как женщина лёгкого поведения.       Гермиона едва не выронила книгу.       — Женщина лёгкого поведения? Серьёзно? Теперь я начинаю сомневаться, что ты вообще Малфой, а не дух какого-то тысячелетнего целомудренного священника, поселившийся у меня в голове.       — Ты же книжный червь! — воскликнул он. — Откуда в тебе столько сексуальной раскрепощённости?       Иронично, что он так думал. Джейк всегда говорил о ней прямо противоположное.       — Ничего такого, чего бы я не читала в школе.       Его голос стал натянутым, хриплым: смущение выдавало его сильнее любых слов.       — Ты читала подобные вещи в Хогвартсе?       Потягивая чай, она размышляла над его вопросом.       — Иногда. Не во всех книгах есть подобные сцены. Да и читала я их в основном для удовольствия, между уроками, когда удавалось выкроить минутку.       — И ты с невозмутимым видом читала эту похабщину, сидя рядом с однокурсниками?       — И никто ничего не заподозрил, — самодовольно ответила она.       Он тихо присвистнул — похоже, был впечатлён.       — Я бы отдал половину своего золота, лишь бы увидеть лицо Макгонагалл, когда она узнаёт, что её золотая ученица, лучшая в классе, читала подобную гадость прямо на уроках.       — О, она знала. Узнала одну из обложек ещё до того, как я начала зачаровывать их, чтобы скрыть содержимое. Вообще-то, Макгонагалл одолжила у меня целую стопку на пятом курсе.       — Есть вещи, которые, как я понял, не исцелит даже терапия, — изумился он. — А ведь все думали, что ты учишься до потери сознания.       Ничуть не смутившись, она парировала:       — Я действительно много училась. И не все мои книги такие, но не то чтобы я была обязана тебе что-то объяснять. Ты всё равно никогда не поймёшь притягательности долгих взглядов через бальный зал или нарастающего напряжения перед случайным прикосновением рук.       — Прикосновением рук? Разумеется, — сухо отозвался он. — А сколько длится эта сцена с коленопреклонением?       Она пролистала несколько страниц вперёд, выискивая в тексте признаки конца их интимного момента в кабинете Эвана.

«Эван провёл пальцем по влаге на её груди, с особой осторожностью обходя затвердевшие соски. Он собрал жидкость — молочно-белую, густоватую — между пальцами и медленно ввёл их глубоко внутрь неё.

— Теперь ты моя».

      — Четыре страницы или около того, — бесстрастно ответила Гермиона.       — Какого хрена, Грейнджер?

•••

      «— Обещай мне, — умоляла Сюзанна, забыв обо всём, что похоже на достоинство. — Обещай, что встретишься со мной в Венеции».

      — А что в Венеции? — спросил Малфой, и в его голосе прозвучало куда больше интереса, чем прежде.       Гермиона вздохнула, даже не пытаясь скрыть раздражение — её снова прервали.       — Тебе нужно прочитать первую книгу. Ты не понимаешь масштаба происходящего, потому что не прошёл через два тома бесконечных недопониманий и медленного, мучительного сближения.       — Но он же ведёт себя как собственник и требует от неё полной покорности. Почему женщины вообще хотят читать о таких мужчинах?       — Он привлекателен, потому что он вымышленный, — медленно, будто объясняя ребёнку, сказала Гермиона. — В реальной жизни любой такой мужчина был бы ужасающе опасен и, честно говоря, отвратителен. Но это вымышленный персонаж, а значит, он идеален. Ты бы лучше понял их связь, если бы прочитал всю историю.       — Тогда тебе нужно начать её с самого начала, — настаивал Малфой.       — Зачем мне это делать?       — Я должен знать, почему Венеция!       — Потому что когда они были детьми, они…       Он тут же заглушил её, громко запев в самое ухо:       — Никаких спойлеров, Грейнджер!       Гермиона нетерпеливо засунула закладку между страниц и бросила книгу на журнальный столик рядом с чашкой.       — Мне казалось, ты называл эту книгу безвкусной, штампованной скукотищей.       — Это был я час назад, в полном неведении. За те слова я ответственности не несу.       После минутного раздумья она сбросила одеяло с колен и встала.       — Отлично. Найду первые две книги в своей библиотеке, если ты так настаиваешь.       — Очень настаиваю.       Она решила, что есть и худшие способы провести время вместе. По крайней мере, пока он читает, он будет молчать.       — Тогда давай начнём серию вместе.

•••

      Они прочитали почти половину первой книги, после чего Гермиона отправилась в местный крытый бассейн поплавать. Когда ей нужно было развеяться, она любила бездумно проплывать круг за кругом, позволяя воде смыть все заботы.       С Малфоем плавать было не так спокойно, но сегодня им повезло — в бассейне не оказалось ни души.       — Почему именно плавание? — неожиданно спросил он, когда она завершила пятый круг.       Стоило ли отвечать честно? Он ведь не тот, кому можно доверять свои тайны… Но кому он мог бы их рассказать?       — Оно очищает голову, — просто сказала она. — Когда плывёшь, не думаешь ни о чём, кроме того, как двигаться вперёд.       — Понимаю. У меня тоже были свои способы, — тихо отозвался он.       Гермиона ухватилась за край бассейна.       — Что?       — Способы справляться, — уточнил он. — Возможно, мне стоило выбрать плавание. По крайней мере, это было бы менее саморазрушительно, чем огненный виски.       Она снова нырнула под воду и оттолкнулась ногами.       — Ты когда-нибудь плавала в Чёрном озере? — небрежно спросил он.       Гермиона доплыла до конца бассейна, вынырнула и упёрлась предплечьями в бортик.       — Что? Нет. Я начала плавать всего пару лет назад.       — Наверное, к лучшему. Там живут десятки существ. Однажды я чуть не лишился пальца на ноге из-за гриндилоу.       Она сняла очки и выбралась из воды.       — По крайней мере, у тебя была возможность отрастить его.       У магглов такой возможности нет.       — Верно, — согласился он. — Но это не самая приятная магия. Иногда отрастает два. Спроси у Крэбба.       — Я слышала слухи, что у Крэбба было шесть пальцев на одной из ног, но решила, что это выдумки.       По голосу было слышно, что он усмехается.       — Могу подтвердить: это стопроцентная правда. Мадам Помфри предложила удалить палец, но Винсент настоял на том, чтобы его оставить — якобы для того, чтобы производить впечатление на женщин.       — О боже! — она вытерлась полотенцем, дрожа от холода в мокрых волосах. — Крэбб совершенно не понимал женщин, если думал, что это сработает.       — Честно говоря, шансы были выше, чем у большинства идей Гойла по завоеванию внимания противоположного пола. Даже Блейз и Тео проходили через фазы ужасных попыток — и каждая была хуже предыдущей.       Гермиона натянула джоггеры и надела джемпер.       — Ты не можешь начать с этого и не рассказать мне, что они делали! Что было хуже всего? С кем они пытались встречаться?       — Это сугубо конфиденциальная информация, Грейнджер. Если я тебе расскажу, то что я за это получу?       Она уставилась в потолок, размышляя, что может предложить взамен.       — Ещё две главы нашей книги перед сном?       — Три.       — Договорились.       — Однажды Блейзу удалось затащить ведьму в постель, но она выскочила через пять минут — полуголая, в слезах, с криком пронеслась через общую комнату. Оказывается, он решил, что неплохо бы съесть пару мышек-ледышек, прежде чем заняться куннилингусом — типа, освежить дыхание.       Вырвавшийся у Гермионы испуганный всхлип был настолько громким, что привлёк внимание администратора, проходившей мимо по пути к выходу.       — Вы в порядке, мэм? — обеспокоенно спросила девушка.       Гермиона скорчила гримасу и извиняющимся жестом подняла руку.       — Всё в порядке, спасибо! — а как только оказалась вне зоны слышимости, добавила шёпотом: — Чего не скажешь об этой бедной вагине. О боже.       Малфой одобрительно хмыкнул.       — Да, травмирующий день для вагины. До конца школы она избегала Блейза, как драконьей оспы. Что касается Тео, тот делал вид, что всё понимает, но на деле оставался безнадёжно слеп к любым намёкам со стороны женщин. Например, однажды он вернулся в общежитие и рассказал, что когтевранка пригласила его к себе в комнату, сказала, что у неё всё болит после тренировки по квиддичу и нужен массаж, чтобы облегчить боль. Объяснила, что хочет уединиться в своей кровати с балдахином, чтобы снять рубашку — так ему будет удобнее делать массаж.       — Что случилось?       — Он дал ей обезболивающее зелье и посоветовал обратиться к мадам Помфри… потому что не знал, как правильно делать массаж.       — Представляю выражение лица этой бедной девушки. Она, должно быть, была в шоке!       Гермиона присела на скамейку у автобусной остановки, откуда можно было доехать до её квартиры.       — А что насчёт тебя? — спросила она. — Ну же, какими историями о своих хогвартских подвигах ты можешь похвастаться?       Прошло почти полминуты молчания — столько, что она начала беспокоиться: не затронула ли неподходящую тему. В конце концов, они не были в дружеских отношениях. О боже. Неудивительно, что он молчал.       Малфой пригласил Пэнси на Святочный Бал на четвёртом курсе, так что они, должно быть, серьёзно встречались почти все годы в Хогвартсе. А это значило, что она, по сути, попросила рассказать ей неловкую историю о его невесте, с которой он не виделся уже год. Она едва удержалась от желания стукнуть себя по лбу за такую глупость.       К тому же Малфой наверняка знал, как Пэнси относилась к Гермионе. Паркинсон, кажется, невзлюбила её с самого первого дня. С тех пор как они покинули Хогвартс, их отношения достигли апогея: они просто игнорировали существование друг друга. Если Пэнси узнает, что любовь всей её жизни заперта в голове Гермионы, она способна испепелить всю землю, лишь бы вытащить жениха — даже если при этом Гермиона погибнет.       Малфой ответил резко:       — Моя мать всю жизнь учила меня быть достойным мужем. Я никогда не был бы таким забывчивым, как Тео, или таким легкомысленным, как Блейз.       Не желая настаивать дальше, Гермиона просто кивнула и встала, чтобы войти в автобус — как раз в тот момент, когда двери открылись. К тому времени, как она вернулась в свою квартиру, солнце уже начало садиться.       — Только не подглядывай, — предупредила она, снимая с себя слои одежды, пока ждала, когда наполнится ванна.       Раздеваться и принимать ванну, не имея возможности смотреть вниз, было неудобно, но в сложившихся обстоятельствах — совершенно необходимо.       Малфой ответил со всей наглостью аристократа:       — Я бы никогда. Я же джентльмен, в конце концов.       Смех, вырвавшийся у неё, был настолько громким, что эхом разнёсся по всей ванной.       — Спасибо за веселье, Малфой. После этой недели оно мне так необходимо.       — Я не шутил.       — У тебя вообще есть шляпа?       Он зашипел:       — Вот твой критерий джентльмена?       Она проверила температуру воды кончиками пальцев.       — Помимо всего прочего.       Закрыв глаза, она скользнула в ванну, надеясь не поскользнуться и не упасть навзничь.       — Пожалуйста, позволь мне спокойно расслабиться. Я выбрала эту квартиру только потому, что здесь есть место для большой ванны, и мне бы не хотелось, чтобы она пропадала зря.       — Эта старая штука? Она не имеет ничего общего с моей…       Она резко зашипела, и он тут же умолк, так и не успев выдать свою коронную, надменно-помпезную историю о том, как рос в шелках и серебре.       К счастью, пузырьки прикрывали её грудь и другие части тела, требующие защиты от Малфоя, так что она без труда вымыла волосы. Смывая с тела хлорку из бассейна любимым ванильным средством, она старалась держать глаза закрытыми.       — Я уже поклялся тебе честью, что не буду подглядывать, — недовольно бросил он. — Не обязательно устраивать тут кромешную тьму.       В ответ она опустилась в ванну ещё ниже, пока пузырьки не защекотали подбородок.       — Грейнджер! Что это был за шум? — внезапно закричал Малфой.       Гермиона распахнула глаза и резко села — вода в ванне взбурлила и хлынула через край. Её глаза обожгло пеной.       — Ой! Какого чёрта, Малфой?       Он рассмеялся у неё в голове, превратившись в самого несносного подростка на свете.       — Мне показалось, что я что-то услышал, честное слово. Наверное, это был Огурчик.       Теперь он явно пытался её поддеть — и у неё не хватило сил не клюнуть на эту удочку.       — В последний раз повторяю: Пиклз — во множественном числе! Не Огурчик!       — Без разницы.       — Разница есть! — выкрикнула она, судорожно прикрывая пузырьками самые интимные части тела. — Множественное число меняет весь смысл. У тебя одна жена или у тебя несколько жён. Это совершенно разные вещи.       — Как мы вообще перешли от огурцов к многожёнству?       Гермиона сжала челюсти.       — Если ты и дальше будешь меня так раздражать, клянусь жизнью, я приму ответные меры — и нам обоим будет больно.       — Как это может быть ещё хуже для меня? — проворчал Малфой, и в его голосе слышалась такая же усталость, как и в её.       — Я разогрею чай в микроволновке.       Он вздохнул.       — Ты не станешь. Это ужасное маггловское приспособление испортит чай!       — А если ты продолжишь в том же духе, в следующий раз я проткну ухо отвёрткой.       Она блефовала, но Малфою не нужно было этого знать.       — Что такое отвёртка?       Она сжала кулак и поднесла его к лицу.       — Продолжай меня доставать — и узнаешь.

•••

      Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, пытаясь размять ноющие мышцы.       — Заказ для Терранса! — объявила хостес, и мужчина поспешил к стойке за едой на вынос.       При каждом открывании двери в ресторан врывался холодный воздух. Гермиона прижалась к стене, стараясь не мешать посетителям, входившим в обеденный зал.       Вдруг она услышала знакомый смех, и у неё в животе всё перевернулось, перебивая только что разыгравшийся аппетит.       — Чёрт, — тихо пробормотала она, ещё глубже прячась из виду, будто пыталась раствориться в стене. — Чёрт, чёрт, чёрт.       — Что такое? — Малфой мгновенно ожил, но его голос стал настороженным. — Что так взбудоражило Грейнджер? Или, может, лучше сказать: кто?       Гермиона как можно незаметнее отвернулась от стойки хостес и молилась, чтобы им сразу же нашли столик. Конечно, ей повезло столкнуться с ним, когда она была похожа на утонувшую крысу в старых джоггерах. Она нервно ковырялась в ногтях, внимательно прислушиваясь к шагам позади себя.       — Гермиона?       О нет.       Нет-нет-нет.       Она повернулась, чтобы поздороваться с мужчиной, и изобразила на лице наигранное удивление.       — О, привет, Джейк. Приятно встретить тебя здесь.       Джейк выглядел так, словно только что пришёл с работы — всё ещё в полном костюме. Как она и опасалась, с ним была Мэдилин, выглядевшая, как всегда, безупречно. Она разговаривала с хостес и, казалось, не замечала разговора в другом конце вестибюля.       — Джейк? — переспросил Малфой с явным интересом. — Неужели это тот самый Джейк? Тот, из-за которого Поттер впал в ярость после ваших «обсуждений»? Только не говори, что ты расстраиваешься из-за парня по имени Джейк.       Напоминание о Гарри и его суждениях было ей совершенно не по душе.       Гермионе потребовалось почти олимпийское самообладание, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как Джейк пристально разглядывал её, а Малфой у неё в голове включал все свои детективные способности.       — Никогда не видел, чтобы ты носила джоггеры раньше, — прокомментировал Джейк. Его глаза заинтересованно блеснули. Он скрестил руки и прислонился к стене, ещё больше сократив расстояние между ними. — Это что-то новенькое?       — Как этот человек мог проводить с тобой время и ни разу не видеть тебя в спортивных штанах? — воскликнул Малфой. — Только сегодня я видел тебя в трёх разных парах!       — Я… я не… то есть я просто плавала и… — она закрыла глаза и глубоко вдохнула.       Джейк склонил голову набок и, протянув руку, коснулся мокрых локонов.       — Когда ты начала плавать?       Её сердце колотилось так громко, будто Малфой устроил в её голове барабанную дробь.       — Совсем недавно, — она перевела взгляд на Мэдилин и заметила, как его глаза скользнули вслед за её.       — Ты говорила мне, что плаваешь уже много лет. Как же это «недавно»? — хмыкнул Малфой.       — Мэдди бронирует столик, — сказал Джейк, отвечая на вопрос, которого Гермиона не задавала. — Ей очень нравятся здешние устрицы.       То, как он назвал её «Мэдди», ощущалось как соль на старой ране. Ещё совсем недавно они приходили сюда вместе. Гермиона снова принялась ковырять ногти, отчаянно надеясь, что эта встреча закончится как можно скорее.       — Хороший выбор. Устрицы здесь вкусные.       — На вынос для Гермионы! — позвала хостес.       — О, прошу прощения! — Гермиона промчалась мимо Джейка с такой скоростью, на какую только хватало приличия в респектабельном заведении.       — Надеюсь, ваше свидание пройдёт замечательно, — промурлыкала она, будто подавляя рвотный позыв, не глядя на Мэдилин, которая не сводила с неё глаз, пока она спешила к выходу с пакетом еды в руке.       — Ну, это было нечто, — заметил Малфой. — Молодец, Грейнджер. Действительно излучаешь уверенность.       Гермиона не переставала волноваться, пока не добралась до своей квартиры и не бросила пакет с едой на пол.       — О боже, я хочу умереть.       — Ты слишком остро реагируешь.       Гермиона застонала.       — Я бы предпочла, чтобы он не видел меня, пока я выгляжу как дерьмо.       — О чём ты говоришь? Ты всегда так выглядишь.       Оглядев себя в удобной одежде, Гермиона фыркнула:       — Ты ведёшь себя как задница.       — Это ты сказала, что выглядишь как дерьмо, а не я, — парировал он.       Она вздохнула.       Туше.       — Это было самое болезненное, что я видел за последние годы, а я ещё наблюдал, как Крэбб пытался впихнуть весь кулак в пасть рогатому слизню. Неужели Поттер ненавидит этого парня за то, что в его присутствии твой мозг превращается в кашу?       Гермиона откинула голову назад и несколько раз стукнула ею о дверь.       — Он не превращается в кашу.       — Ну и ладно, у каждого свои странности, — усмехнулся он. — Но зачем тебе впечатлять парня, у которого костюм висит мешком?       — Не все могут позволить себе костюм на заказ! — огрызнулась она.       — Знаешь, ты его не заинтересуешь, если будешь вести себя с ним так.       — Да что ты говоришь?       — Я мужчина. Значит, знаю, что нравится мужчинам. К тому же они с Мэдилин долго не протянут — её интересуют только его деньги.       Она выпрямилась при этих словах.       — Почему ты так говоришь?       Малфой фыркнул.       — Я вырос среди мерзких богачей. Умею распознавать их с первого взгляда. Если он тебе нужен — могу помочь.       Она прикусила внутреннюю сторону щеки и нервно застучала ногтями друг о друга, взвешивая его предложение.       — С чего бы тебе помогать мне?       — Я никогда не отказываюсь от вызова. Если кто и может сделать тебя приемлемой для противоположного пола, так это я. Ты обратилась по адресу.       Она почувствовала, как в ней закипает гнев.       — Ты сам предложил. Я не просила. Тебе обязательно быть таким неисправимым гадом?       — У тебя ужасный вкус на мужчин. Не обижайся, что я на это указал.       — Ты такой очаровательный, — выплюнула она.       — Я предлагаю помощь лишь потому, что устал наблюдать за этой катастрофой под названием «твоя личная жизнь», — его слова резанули, и она замерла. — После того, что я только что увидел, неудивительно, что ты до сих пор незамужем.       Её губы дрогнули.       — Поверь мне, я скорее вылижу задницу соплохвоста, чем приму помощь от тебя, Малфой.       — Как хочешь, — холодно бросил он. — Ты просто умрёшь в одиночестве с Огурцом. Мне всё равно.       Она прошипела сквозь зубы:       — В последний раз повторяю: его зовут Пиклз!