Пойманные под солнечным дождём

      Малфой в голове Гермионы стал настоящей занозой в заднице. В школе он всегда был невыносим, но теперь, когда у неё не было возможности от него сбежать, раздражение усиливалось в тысячу раз. По крайней мере, в Хогвартсе она могла укрыться в туалете для девочек или в башне Гриффиндора — местах, куда он не посмел бы соваться. С первого дня учёбы было до боли ясно: его избаловали настолько, что это давно вышло за рамки здравого смысла. Если что-то ему не нравилось, об этом узнавал весь Хогвартс.       Суп на обед в Большом зале оказался пересоленным.       Блейз Забини слишком тонко нарезал златоглазки на зельеварении.       Его метла треснула, и щепка проткнула палец — из-за этого он упустил снитч.       Всегда находилось, на что пожаловаться. И, к несчастью Гермионы, теперь именно она стала главной слушательницей его возмущений, причём он высказывался по любому поводу. Она узнавала об этом с того самого момента, как открывала глаза.       — Наконец-то! Ты целую вечность спала! — воскликнул он. — А тебе никто не говорил, что ты храпишь, как заведённая?       Она поперхнулась и резко натянула одеяло до подбородка.       — Нет! Как же грубо говорить такое даме!       — Наверное, в квартире завелась бродячая банши. Пора вызывать магических дезинсекторов.       — Очень смешно, придурок, — она сбросила одеяло, вскочила с кровати и потянулась во весь рост. — Почему бы тебе не вылезти из моей головы и не сделать это самому?       Малфой изумлённо вздохнул.       — Что? — она судорожно оглядела комнату в поисках признаков опасности. Рука машинально метнулась к палочке.       — Похоже, за ночь ты потеряла два дюйма роста. Когда мы ложились спать, ты и так была невысокой, но сегодня выглядишь ещё хуже. Может, сходим к целителю?       Её руки мгновенно сжались в кулаки.       — Серьёзно, Малфой? Из-за этого стоило так драматично вздыхать? Я уже решила, что случилось что-то ужасное.       — Случилось! Ума не приложу, как ты вообще что-то делаешь с такой высоты. В ресторанах тебе детское кресло подают? До какой-нибудь полки дотягиваешься без заклинаний или стремянки? Ты хоть раз видела макушку взрослого человека, а не младенца?       Гермиона закатила глаза, надеясь передать ему всё своё раздражение или, по крайней мере, вызвать головокружение.       — Я совершенно нормального роста, просто немного миниатюрная. И, между прочим, ты сам когда-то был такого же роста, так что не умничай!       — В одиннадцать лет, — проворчал он в ответ. — Раз уж заговорили о твоих ненормально коротких ногах… Почему ты до сих пор спишь со ступнями, свисающими с кровати? Это же вредно.       Она пожала плечами и собрала волосы в свободный пучок, чтобы не мешали.       — Так удобнее. К тому же я не ребёнок, которому мерещатся чудовища под кроватью, хватающие за ноги.       — Расскажи подробнее об этих монстрах под маггловскими кроватями, — потребовал он, и в голосе странно смешались любопытство и возбуждение. — Это первое, что ты сказала и что не вызывает у меня смертельной скуки.       Пока он будет сидеть у неё в голове, придётся пить кофе литрами — только так хватит терпения на все его вопросы. Она вышла из комнаты и проигнорировала его, чтобы уделить внимание Пиклзу.       — Пиклз, любовь моя! Хочешь на утреннюю прогулку? — радостно спросила она, наблюдая, как тот в восторге закружил по квартире.       Каким бы ни был день — хорошим или плохим — на Пиклза она всегда могла положиться. У неё было странное предчувствие: впереди много тяжёлых дней. И, к сожалению, та радость, что приносил Пиклз, быстро таяла под напором человека в её голове.       — Иди сюда, Пиклз, — скомандовала она.       Пиклз побежал в другой конец квартиры и принёс свою любимую игрушку — изуродованного жирафа, которого так и не удалось отстирать.       — Грейнджер, — проворчал Малфой. — Посреди этого кошмара я подумал, что мне это привиделось… Но неужели мы спали в чулане для мётел прошлой ночью? Где остальная часть твоей квартиры?       — Это и есть вся квартира, — монотонно ответила она, отказываясь дать ему ту реакцию, которой он так явно жаждал. — В конце концов, я живу одна.       — Не может быть! Почему она меньше, чем туалет в моей детской?       — Лучше скажи: зачем ребёнку такой огромный туалет, если он всё равно гадит в подгузник? — пробурчала она себе под нос, зашнуровывая кроссовки и надевая на Пиклза шлейку.       Он насмешливо хмыкнул.       — У меня, как ты понимаешь, есть определённые стандарты. К двум дням я уже отличал дизайнерскую детскую одежду от обычной, спал только на простынях из египетского хлопка, отобранного вручную, и отказывался пить молоко, если его температура не была ровно 37 градусов.       Она замерла.       — Подожди… правда?       — Нет. Кто бы мог подумать, что ты такая доверчивая?       — Это была бы далеко не самая нелепая вещь, которую ты говорил, — пробормотала она смущённо. Кофе был ей сейчас нужен как воздух. — Что ж, это единственная квартира, которая у меня есть. Если она тебе не нравится — вали отсюда в любой момент.       — Ха-ха, — отозвался он без тени веселья в голосе. — Если бы только это было возможно.       У её ног Пиклз нетерпеливо ударил лапой по двери и выжидающе уставился на хозяйку. В его защиту стоит сказать: ему обещали прогулку, а Гермиона знала — слово надо держать.       — Пошли! — воскликнула она, распахивая дверь и выпуская Пиклза на волю.       Собака выскочила в дверной проём, увлекая за собой хозяйку.       — Кажется, твоё растение погибло.       Гермиона взглянула на горшок, который Джинни подарила ей на новоселье и который стоял у входной двери.       — Нет, просто оно так выглядит. У него почти все листья коричневые.       Как будто в ответ от растения отделился лист и упал на пол с жалким шелестом. Малфой снисходительно вздохнул.       — Удивительно, как ты вообще сдала травологию.       — Эй! Я справилась с ядовитой тентакулой. А вот с обычным комнатным растением сложнее — если забыть за ним ухаживать.       Он фыркнул.       — Ну да. По крайней мере, это тебя не душит и не кусает. В сравнении — сущая скука. Уизли приговорила бедняжку к смерти, подарив его тебе.       Желая заглушить его непрошеные комментарии, она вставила наушники и включила музыку на полную громкость — но так, чтобы не повредить барабанные перепонки.       — Магглы за последние пару столетий хоть немного продвинулись в музыке? — громко бросил он, перекрывая музыку. По тону было ясно, что это вовсе не вопрос. — Неужели мы будем слушать классику?       Она поспешила за Пиклзом по его любимой тропинке рядом с квартирой.       — Мне нравится классическая музыка. Когда я её слушаю, мне кажется, будто я в фильме или в приключении — как Фродо Бэггинс.       Он недовольно хмыкнул.       — Я никогда не видел маггловских фильмов.       — Что? Как тебе удалось прожить без фильмов?       — Я был занят, — отрезал он.       Она вспомнила войну, годы в Хогвартсе. «Занят» — слишком мягкое слово.       — Мы все были заняты. Но ты хочешь сказать, что за двадцать четыре года у тебя не нашлось трёх часов?       — Рад, что ты понимаешь, — сказал он, игнорируя её вопрос. — Я не улавливаю твою логику. Где тут приключения? Слушая это, я скорее готов танцевать вальс.       Она сморщила нос.       — Ты умеешь танцевать вальс?       — А ты нет?       Она не умела — если не считать модифицированного вальса, разученного для Святочного Бала на четвёртом курсе. Но его осуждающий тон заставил её соврать сквозь зубы.       — Конечно, умею. На самом деле я эксперт по вальсу. Просто удивилась, что ты обладаешь грацией.       Пиклз резко остановился, уткнувшись носом в траву. Вытянул лапу и внимательно уставился на землю.       — Почему он так роется в траве?       Гермиона вздохнула и потянула за поводок.       — Пиклз, нельзя!       Тот продолжил когтями разгребать грязь.       — Пиклзу нравится общаться с окрестными червями во время прогулок. Не знаю, пытается ли он подружиться с ними или ведёт психологическую войну против их сообщества, но, в любом случае, черви явно не стремятся к контакту. Я стараюсь сводить их встречи к минимуму: у червей ведь нет доступа ни к медицинской помощи, ни к терапии, — сказала она, отводя Пиклза от бедного измученного червя и возвращаясь на тропинку. — Давай, пойдём дальше.       Малфой хмыкнул.       — Почему ты так грубо со мной разговариваешь?       — Не знаю… Возможно, потому что в моей голове сейчас бушует нечто вроде обезумевшего малыша, наевшегося сахарной ваты и носящегося как угорелый.       Если бы он только знал, как сильно ей приходится сдерживаться.       — Что такое сахарная вата?       — О боже, — прорычала она.       — Значит, это божество?       Из-за его бесконечной болтовни она поспешно занялась утренними делами, надеясь поскорее добраться до работы и найти способ выдворить его из головы.       Вернувшись в квартиру, Гермиона взмахом палочки наполнила миску Пиклза водой и включила телевизор.       — Разве мы не идём в Министерство? Зачем ты включила эту штуку? — недовольно проворчал Малфой. — Мне начинает казаться, что ты хочешь оставить меня здесь навсегда.       Она цокнула языком и обеими руками помассировала уши Пиклзу.       — Это не для меня. Поверь, я бы сейчас отдала почку, лишь бы ты исчез.       — Ты хочешь сказать, он смотрит телепередачи, пока ты на работе?       Гермиона положила руки на бёдра и уставилась в пустоту, мысленно рисуя раздражённое лицо Малфоя.       — Перестань называть Пиклза он так пренебрежительно. Он здесь живёт, а ты — гость. Вернее, даже не гость, а незваный гость. Называй его по имени, или я больше никогда не выйду из квартиры. Останешься со мной навсегда.       — Я не стану звать его Огурчиком. Категорически отказываюсь. У меня ещё осталось немного достоинства, — жёстко сказал он.       — Он Пиклз, а не Огурчик. Я бы никогда не назвала его Огурцом. Просто идиотизм.       — Так вот где у тебя граница здравомыслия?       — Малфой.       Она досчитала про себя до нескольких секунд. Да кого она обманывает — никакой угрозы не выполнила бы. Ей хотелось одного: вышвырнуть его из своей головы. Победа в этом споре была последним, о чём она думала.       — Пиклз, — прохрипел он. — Счастлива?       Напряжение в плечах спало. Это была мелкая уступка, но необходимая — без неё им не жить в мире. Он должен был понять: одержать над ней верх не получится. Иначе в ближайшее время их ждёт бесконечная война за контроль.       С тех пор как Малфой видел всё, что видела она, и слышал всё, что слышала она, мир стал опасным местом. Чтобы раздеться или сходить в туалет, ей приходилось либо закрывать глаза, либо накладывать чары молчания.       Меньше всего хотелось слушать его комментарии о форме её груди или фасоне трусиков. От одной мысли её передёрнуло.       Она открыла глаза и взглянула на своё отражение в зеркале. Поправила блузку.       — Грейнджер, ты слишком молода, чтобы одеваться как Макгонагалл, — без обиняков заявил Малфой. — Это немодно. Может, расстегнёшь пару пуговиц и наденешь туфли на каблуках?       Малфой наблюдал, как выражение её лица меняется — от нейтрального до яростного, прямо на глазах.       — Ты сексист, женоненавистник, ублюдок…       — Это касается не только женщин, между прочим. Я выгляжу чертовски элегантно, когда у меня расстёгнуто несколько пуговиц.       — А каблуки? — сухо осведомилась она.       Он фыркнул.       — Они подчеркнут мускулы на икрах.       — Неважно. Это вполне подходящий наряд для уважаемого сотрудника Министерства.       Он неодобрительно хмыкнул.       — Если я задержусь здесь ещё на секунду, нам придётся срочно обновлять твой гардероб. Мне за тебя стыдно становится. Не дай бог кто-нибудь решит, что я хоть как-то причастен к твоему внешнему виду. Ты выглядишь так, будто свалилась в распродажную корзину в подвале комиссионки — прямо в кучу пожертвованных вязаных кошмаров.       — Какое странное оскорбление.       — По крайней мере, я предлагаю решение, ясно? Могу всё исправить и, как бы щедро это ни звучало, даже не возьму плату за консультацию.       — Нечего исправлять! — выкрикнула она, отворачиваясь от зеркала. — Не прикидывайся, будто хочешь помочь. Я не спрашивала твоего мнения. Всё, что мне нужно, — чтобы ты хоть на две минуты перестал быть невыносимым!       Малфой захихикал.       — Тогда я лишусь всего своего шарма. А кто, по-твоему, будет сиять за нас обоих?       — Кто бы тебе это ни сказал, он соврал, — прошипела она, хлопнув входной дверью.       На улице её сразу окружили соседи и толпа незнакомцев. Внезапно она остро почувствовала, как глупо, должно быть, выглядит со стороны — разговаривающая вслух с самой собой. Чтобы не оказаться в психиатрическом отделении, Гермиона изо всех сил игнорировала его бесконечный поток колкостей всю дорогу до работы:       — Грейнджер, почему мы не аппарируем? Дорога занимает целую вечность, — ныл он. — Грейнджер, эта маггла смотрит на тебя. Скажи ей, чтобы прекратила. Мне не нравится её левый глаз.       — Грейнджер, зачем эта верёвка у окна? Дёрни её — вдруг у магглов там конфетти.       — Грейнджер…       С каждым его словом у неё подскакивало давление. Она была в двух шагах от того, чтобы сорваться и закричать, хотя объяснять пассажирам автобуса, что её мучает голос врага в голове, было бы… затруднительно.       — Кто бы мог подумать, что наступит день, когда я окажусь внутри тебя? — произнёс он непринуждённо, будто обсуждал прогноз погоды. — Это доказывает: чудеса всё-таки случаются.       Этот наглый ублюдок явно хочет умереть.       Щёки её вспыхнули. Она молниеносно выхватила из портфеля мобильный и прижала к уху, будто принимая звонок.       — Не дави на меня, Малфой. Сделаю лоботомию и покончу с этим для нас обоих, — предупредила она сквозь зубы.       Пожилая дама на соседнем сиденье бросила на неё обеспокоенный взгляд. Гермиона слабо улыбнулась в ответ и тут же отвернулась.       — А, вот и она, — сказал он, явно довольный, что привлёк её внимание. — Я уже начал беспокоиться, не перестала ли ты меня слышать.       — Если бы мне только так повезло.       — Что это за маленькая серая штучка у тебя в руке?       Окинув автобус взглядом, она ещё больше понизила голос.       — Я использую это, чтобы выглядеть так, будто разговариваю по телефону с обычным человеком, а не веду беседу с голосами в своей голове.       — Но ты слышишь голос, — возразил он. — Один-единственный. И, между прочим, мне не нравится твой тон. Ты ведёшь себя так, будто я вцепился в тебя силой. А ты никогда не задумывалась, что я здесь — жертва? Что твой мозг держит меня в плену?       Её рот приоткрылся от неожиданности.       — Зачем моему мозгу такое?       — Не знаю. Ты мне скажи. Почему мы сидим в этой штуковине, а не аппарируем?       — Малфой, похоже, ты не понимаешь всей серьёзности нашей ситуации. Как мы связаны? Если мы аппарируем, нас может разорвать на части. Это запросто убьёт нас обоих, если не будем осторожны. Нам нужно действовать аккуратно, пока не узнаем больше, и постараться не погибнуть по глупости.       Автобус остановился, и двери со скрипом распахнулись.       — Пойдём, — бросила она по привычке, будто у него и правда был выбор — следовать за ней или нет. — Пора на работу.

•••

      Если Гермионе было трудно делиться с Малфоем мыслями даже в уюте собственной квартиры, на работе это становилось невыносимо. Тем более что маггловские мобильные в Министерстве не ловили сигнал — приходилось отвечать ему пером на клочке пергамента.       Это была самая запутанная загадка из всех, с которыми ей доводилось сталкиваться, и опираться было почти не на что. Она надеялась, что Малфой даст хоть какие-то зацепки, чтобы сложить воедино произошедшее. Но он помнил ровно столько же, сколько и она, — ничего.       — Я помню, как подошла к коллекции артефактов, — прошептала она, будто размышляя вслух, — а потом очнулась за столом в комнате отдыха на другом конце этажа. Сразу после этого впервые услышала твой голос.       — Хм…       Она знала этот звук. Это было то самое задумчивое хмыканье, которое она бесчисленное количество раз слышала от Малфоя на уроках и экзаменах в Хогвартсе. Оно означало, что он глубоко задумался. Радовало то, что он был готов сотрудничать с ней и старался разобраться в этой тайне, а не саботировать её усилия. Она полагала, что у него даже больше мотивации выбраться из её головы, чем у неё самой.       Гермиона пролистала книгу-каталог в поисках артефактов, способных изменять сознание или воздействовать на мозг, но ничего примечательного не нашла. Всё, что хоть как-то относилось к делу, давно было нейтрализовано, очищено от магии или изъято и отправлено в специализированное хранилище отдела.       — Мы читаем уже несколько часов, — хмыкнул Малфой. — Ты нашла какие-нибудь предметы, собирающие души необычайно красивых мужчин? Как сирены, только вместо того чтобы убивать, они держат душу в заложниках?       Она покачала головой.       — Я не могу это обсуждать, пока сначала не исправлю твою ошибку…       — Естественно.       — Во-первых, сирены прекрасны — они похищают любого мужчину, независимо от внешности. Во-вторых, ты…       Дверь ближайшего кабинета распахнулась, и оттуда вышел Юджин. Гермиона мгновенно замолчала — нельзя было привлекать внимание, разговаривая сама с собой.       Стараясь выглядеть как можно непринуждённее, она открыла пакет с чипсами и продолжила чтение. Одной рукой достала из ящика стола пару палочек для еды и принялась поедать сырные чипсы, держа их так, чтобы не запачкать пальцы.       — Что ты делаешь? — искренне удивился Малфой.       Это была её давняя привычка. Свободной рукой она быстро набросала ответ на блокноте рядом, не желая говорить вслух, пока Юджин оставался в пределах слышимости:

      «Мне не нравится, когда на руках остаются сырные крошки. Они пачкают бумагу».

      Его осуждающее фырканье застало её врасплох.       — Что? Это же не навсегда. Ты в курсе, что существуют очищающие чары?

      «Мне не нравится это ощущение».

      Она опустила глаза, недоумевая, зачем вообще стала оправдываться перед ним.       — Мы уверены, что моё присутствие в твоём мозгу не лишило тебя рассудка?       Она с новой силой вгрызлась в хрустящую чипсину.       — Не обязательно грубить.       Чёрт. Она поймала себя на том, что ответила ему вслух, и оглянулась, не заметил ли кто её промах. К счастью, Юджин опустил голову и возился с металлической сферой — похоже, он ничего не услышал.

      «Малфой, не разговаривай со мной на работе, если это не важно».

      — За последние двадцать четыре часа я не произнёс ни одной фразы, которая не была бы важной, — спокойно заметил он. Она мысленно представила, как он при этом вздёргивает нос.       Гермиона уже столько времени потратила на эти каталоги, что дальше тянуть было просто смешно. На столе громоздилась стопка срочных дел, требующих немедленного внимания.       В сотый раз за день она пожалела, что они не видят друг друга.

      «Сейчас я собираюсь работать над секретными документами. Если ты хоть слово повторишь из того, что прочтёшь здесь, я отрежу тебе язык. Это информация строжайшей секретности, доступная только на моём уровне допуска».

      — Ты невыразимец, а не я. К тому же здесь просто перекладывают бумажки. Ты же ничего не делаешь, чтобы спасти страну.       На его слова Гермиона самодовольно написала:

«Я уже это сделала».

      Он передразнил её слова насмешливым тоном.       Она взяла себя в руки и проигнорировала его детский выпад.       В итоге день выдался разочаровывающим для них обоих. Едва Гермиона начала разбираться со своей кучей дел, как в кабинет заглянули двое старших коллег и вручили ей ещё работы.       Вдалеке доносился дружный смех команды, которая делила десерт, принесённый Джульеттой.       — Разве ты не собираешься отдохнуть со своими ровесниками? — спросил Малфой наконец, после целого часа молчания. — Похоже, там собрались все, кроме тебя.       — Я слишком занята, чтобы отдыхать с ними, — пробормотала она, подчёркивая ошибку в формуле на документе, который вычитывала. По правде говоря, даже когда работы было мало, она почти не общалась с командой.       — Я сделаю вид, что верю тебе, — тихо сказал он. — Просто чтобы ты быстрее вернулась к нашему делу.       Было унизительно — когда кто-то вроде Малфоя сидит у неё в голове и наблюдает за каждой секундой её жизни. Он не верил ей, да и с чего бы? Не прошло и дня, как он уже считал её изгоем на работе. Ей было неприятно думать, как он воспользуется этой информацией против неё, стоит им только разлучиться.       Если повезёт, он исчезнет из её головы к концу недели.

•••

      Гарри с любопытством посмотрел на Гермиону и подвинул к ней напиток. Тот выглядел как её обычный безалкогольный коктейль. Она благодарно улыбнулась и с помощью соломинки размешала сироп на дне стакана.       — Ты, кажется, потерялась в своих мыслях, — заметил Гарри, делая глоток виски. — Даже больше, чем обычно, а это уже о чём-то говорит.       — Гре-е-ейнджер, зачем мы здесь? Я не хочу пить с Поттером и Уизли, — после тяжёлого дня его жалобы резали слух, как гвоздь по меловой доске. — Мне что, мало было страданий?       Она пожала плечами и опустила взгляд на бокал в руке.       — Ничего особенного.       — О, — реакция Малфоя прозвучала с неподдельным шоком. — Ты не собираешься рассказывать им обо мне? Я думал, ты проболтаешься, как только твоя задница коснётся стула.       Ей было невероятно трудно переключаться между двумя разговорами, идущими одновременно.       — Одну минуту, — сказала Гермиона, доставая мобильный из сумочки. Она быстро набрала сообщение Малфою в пустой заметке, чтобы он мог прочитать:

      «Я не расскажу им о тебе. Не хочу, чтобы они волновались, пока не узнаю больше. А лучше всего — когда ты исчезнешь».

      — Я думал, вы всё друг другу рассказываете, — изумился Малфой. — В Хогвартсе ходили слухи, что вы даже в туалет вместе ходили.

      «Это было один раз, и только потому, что они искали меня из-за тролля. Но если хочешь, я могу им рассказать. Сегодня вечером у меня в расписании есть время для экзорцизма, и я уверена, что Рональд с радостью примется за дело».

      К её удивлению, Малфой проворчал:       — Представляю, как он скачет вокруг тебя, как клоун, орёт: «ИЗЫДИ, НЕЧИСТАЯ СИЛА!» и обливает тебя святой водой.       Не успев сдержаться, Гермиона фыркнула — и тут же в ужасе зажала рот ладонью. Она никак не могла позволить себе смеяться над его словами.       — О? — Гарри приподнял брови так, что те скрылись под чёлкой. Наклонившись вперёд и хитро улыбнувшись, он добавил: — И кто это тебя так развеселил, а?       Она чуть ли не швырнула телефон обратно в сумочку и замахала руками перед собой.       — Нет-нет-нет, ничего такого!       — Что происходит? — осведомился Малфой.       — Почему ты так отреагировала? Тебе лучше не переписываться с Джейком, — прошептал Гарри, сузив глаза в предостерегающем взгляде. Он наклонился ближе, и тень легла ему на лицо, придав словам зловещий оттенок. — Мы уже говорили об этом. Ты обещала, что не будешь.       «О боже, пожалуйста, замолчи», — в отчаянии подумала она. Если он продолжит, она точно умрёт.       — Я с ним не общаюсь. Честное слово.       — Кто такой Джейк? — спросил Малфой, на этот раз ещё громче. — Грейнджер, перестань меня игнорировать.       Гермиона съёжилась в кресле.       — Это не он. Просто кое-кто с работы.       Технически Малфой был с ней на работе сегодня. Так что это была не совсем ложь.       — Хорошо, — с облегчением выдохнул Гарри. — Я рад, что ты так хорошо ладишь с коллегами.       — О-о-о, — протянул Малфой, смакуя каждую букву. — Вот это поворот. Ты не только от меня, но и от друзей скрываешь всю эту историю с работой. С коллегами ты ладишь так же прекрасно, как я с тем кровожадным гиппогрифом на третьем курсе.       Её щёки вспыхнули сами собой, и скрыть это было невозможно.       — Ты лжёшь, чтобы они не волновались за тебя? — предположил Малфой. — Почему у знаменитого Золотого Трио есть секреты?       В кабинке вдруг стало душно. Она и так чувствовала себя виноватой за то, что соврала Гарри, но постоянные комментарии Малфоя в её голове только усиливали эту вину.       Рон и Джинни вернулись к столу с Невиллом и закусками.       — Смотрите, кого мы нашли! — сказал Рон, подталкивая Невилла.       Все сдвинулись на диване, освобождая ему место.       — Как прошло свидание? — спросила Джинни, наклонившись через стол к Невиллу. — Или, может, сначала скажешь, как её звали?       Судя по тому, как вздрогнул Невилл, Гермиона уже знала ответ.       — Я знала! Два галеона, Рон! — воскликнула Джинни и протянула руку ладонью вверх, подставив её брату под нос.       — Невилл! — Рон сверкнул глазами на друга. — Может, ты хоть раз встретишься с «Натали»?       — Я не нарочно! — повысил голос Невилл.       — Разве можно его винить? У каждого свой типаж, — заметил Гарри, запихивая в рот горсть попкорна.       — Да, но обычно это предпочтения в цвете волос или фигуре, — возразила Гермиона. — Другое дело, если кто-то встречается исключительно с женщинами с одинаковыми именами, — она повернулась к Невиллу и склонила голову набок. — Выходит, тебя привлекают палиндромы? И что же ты тогда думаешь об Анне?       — Или Ева, — бросила Джинни.       — Ава? — уточнил Гарри.       — Боб, — добавил Рон.       Гарри хихикнул.       — Помнишь тот случай, когда он флиртовал с брюнеткой в баре, и мы уже решили, что проклятие наконец снято, потому что её звали Мари? А потом, когда проверили документы, оказалось, что на самом деле она Ханна, а Мари — просто второе имя, которым она пользуется.       Уши Невилла порозовели.       — Как ты вообще узнала, что у меня сегодня свидание? Кто тебе сказал?       — Никто, — ответила Джинни и бросила на Гермиону косой взгляд, на лице которой мелькнуло чувство вины. — Просто догадалась.       Невилл проследил за её взглядом и уставился на Гермиону.       — Гермиона, что ты знаешь?       — Я не могу тебе сказать, — заупрямилась Гермиона, закрыв лицо ладонями. Она заглянула между пальцами — и совершила ошибку, посмотрев прямо в глаза Невиллу. — Но имя, возможно, рифмуется с фортуной?       — Гермиона! — наставительно произнесла Джинни.       Невилл благодарно похлопал её по плечу.       — Я пойду за ещё одним напитком, — объявила Гермиона, вскакивая из-за стола. — Кому-нибудь ещё принести?       Джинни фыркнула.       — Живёт ли Оливер Вуд ради квиддича? Конечно же, я хочу ещё! Водку с клюквенным соком, пожалуйста!       — Помните, как Оливер пытался вытащить Гарри из больничного крыла на финал против Слизерина? — спросил Рон с набитым ртом, ухмыляясь.       — Это было достойно восхищения, — одобрительно заметила Джинни. — Он боялся проиграть сильнее, чем боялся Волдеморта.       Гермиона рассмеялась.       — Знаешь, я до сих пор думаю, что он бы возглавил восстание, если бы учился в Хогвартсе во времена запрета Амбридж на квиддич.       — На что поспорим? — ухмыльнулся Невилл. — Один Оливер Вуд без квиддича против трёх Амбридж?       — Оливер, — хором ответили все трое.       — Помните, как Пивз украл его метлу? — с нежностью вспоминал Рон. — Я никогда не видел привидение таким напуганным.       Гермиона незаметно скользнула к барной стойке, чтобы заказать следующую порцию напитков для себя и Джинни.       — Нам стоит взять виски, а не тот мерзкий гранатовый напиток, который ты пила раньше, — сказал Малфой.       — Нет, зачем? Ты даже не чувствуешь вкуса, — проворчала она себе под нос.       — Всё дело в атмосфере и эстетике.       — Ну, виски на вкус отвратителен. Я не буду это пить.       Когда Гермиона вернулась к столу, все уже были увлечены разговором. С напитком в руке она заняла место на краю дивана. Аккуратно переложив половину своей еды на запасную тарелку, она передала её Джинни.       — О чём вы все говорите? — спросила Гермиона.       — У Гарри есть билеты на чемпионат мира через два месяца, и мы согласовываем планы, — ответил Рон с набитым чипсами ртом. — Ты ведь пойдёшь с нами, да?       — Нет.       — Да!       Гермиона и Малфой ответили одновременно — она вслух, он внутри её головы. На мгновение её разум перепутал его слова со своими собственными.       Стол разочарованно застонал.       — Что?! — возмущённо воскликнул Малфой. — Грейнджер, что с тобой? Скажи «да» прямо сейчас, или я закричу.       — Простите, одну минуту, — извиняющимся тоном сказала она друзьям и достала телефон, чтобы написать Малфою:

      «Мне не нравится квиддич. Билет лучше отдать тому, кто действительно получит удовольствие от матча».

      — Но я люблю квиддич! — хныкал Малфой. — Если к матчу я всё ещё буду в твоей голове, то заслуживаю хоть немного веселья.       Она была уверена: будь у него сейчас ноги, он бы топнул ими от досады.

      «И что?».

      Он вздохнул.       — И я буду молчать всю игру. Чистая, прекрасная тишина в твоей голове.

      «Заманчиво. Но я тебе не верю».

      — А что, если я действительно умру здесь и больше никогда не увижу матч по квиддичу? — продолжал он. — Я потерял целый год юности, а с войной — ещё больше. Сколько мне ещё терять?       Она понимала, что он апеллирует к её сочувствию, и знала, что не должна поддаваться. Но это сработало. К тому же в прошлом месяце она отказалась от очередного светского мероприятия — возможно, пора было пойти на матч. Она убрала телефон и вернулась к друзьям, которые ждали её за столом.       — Простите за это. Я просто проверяла своё расписание, — она взяла себя в руки и добавила: — Я свободна и могу пойти на игру.       Джинни подняла бокал в знак одобрения, и остальные за столом тут же последовали её примеру.       — Все слышали, как ты согласилась, так что назад дороги нет. Гриффиндорская честь!       Гермиона поддела вилкой грибы из слайдера, аккуратно отложила их в сторону и только потом приступила к еде. Она притворно обрадовалась мысли о шумном и многолюдном матче по квиддичу.       — Не могу дождаться!       — Я обязательно заскочу во «Всевозможные волшебные вредилки» за дополнительной краской для тела перед игрой! — добавил Рон, подмигнув. — У нас появилась новая, которая меняет цвет в зависимости от настроения. Идеально подойдёт для игры — пока команда выигрывает!       — Уизли лучше не снимать рубашку, — проворчал Малфой. — В мире не хватит краски, чтобы спасти наши глаза от этого зрелища.       Чтобы избежать нового допроса со стороны Гарри, Гермиона игнорировала Малфоя. Если она будет постоянно доставать мобильный, чтобы отвечать на каждую его мимолётную мысль, это вызовет подозрения у всех. Ей совсем не хотелось, чтобы Гарри снова вспомнил её «отношения» с Джейком — особенно при Малфое, который и так уже собрал достаточно компромата.       — Ты выглядишь каким-то угрюмым, — заметила Джинни, обращаясь к Гарри. — Что с тобой сегодня случилось?       Гарри наклонился вперёд и покрутил бокал, отчего тот заскрежетал по деревянной столешнице.       — Мы сегодня поговорили, и он считает, что появляться вместе на публике — плохая идея из-за всей шумихи вокруг «Избранного». Он не доверяет прессе.       — Значит, любитель ножек, по крайней мере, не идиот, — сухо сказала Джинни.       — Разве можно его винить? Сколько раз эти чёртовы репортёры портили нам свидания? — риторически спросил Рон.       — Любитель ножек? — перебил его Малфой. — Кто, чёрт возьми, этот «любитель ножек»?       Гермиона снова решила проигнорировать Малфоя.       — Помните ту встречу с той эффектной мамашей после частного урока полётов её сына? — продолжила Джинни. — Нас сфотографировали, и снимок тут же растиражировали в светских таблоидах. Настоящий облом, честное слово.       Она схватила вилку, как оружие, и воткнула её в один из грибов, которые Гермиона отложила на край тарелки, угощаясь без спроса.       Малфой вмешался снова — на этот раз громче:       — Грейнджер, кто такой этот «любитель ножек»? Это что, маггловское чудовище, которое спит под детскими кроватями и хватает детей за ноги? Я думал, ты это выдумала.       Когда она не ответила, он начал повторять каждую её фразу, создавая такую задержку, что у неё буквально заболела голова.       — Вы не думали уехать за город, чтобы избежать прессы? — спросил Рон.       — «Вы не думали уехать за город, чтобы избежать прессы?», — почти в унисон повторил Малфой, отставая всего на секунду.       — Да, но иногда мне хочется просто сходить вместе в местный паб, понимаешь? — сказал Гарри.       — «Да, но иногда мне хочется просто сходить вместе в местный паб, понимаешь?», — передразнил Малфой.       Гермиона схватилась за голову обеими руками и поморщилась.       — С тобой всё в порядке, Гермиона?       — «С тобой всё в порядке, Гермиона?»       Она даже не поняла, чей голос прозвучал первым — слова друзей и Малфоя слились в один неразличимый шум.       — Просто голова болит, — пробормотала она, пытаясь придумать, как ответить на нескончаемые вопросы Малфоя, не набирая постоянно текст на телефоне. — Справедливо ли называть его любителем ножек? Мы ведь не знаем, фанат ног ли он вообще. Пока что он проявил интерес только к ступням Гарри.       Вот и всё. Теперь Малфой точно понял: «любитель ножек» — это человек, которому нравится Гарри и у которого, судя по всему, фетиш на ноги.       — Ладно, но это всё равно сто процентов из всех известных случаев, — сказала Джинни, скрестив руки на груди и пожав плечами. — Всё, что у нас есть, — один человек.       — А что значит «фанат ног»? — спросил Малфой.       Гермиона подавила желание застонать. Как он мог не понять?       Не было возможности непринуждённо вспомнить ту историю, которую Гарри месяц назад рассказал всей компании — ту, где он в красках описал своё последнее свидание, завершившееся довольно… необычными утехами, включавшими поклонение его ступням, и прочими экзотическими причудами партнёра.       Если подумать, возможно, это было даже к лучшему, что Малфой не присутствовал при том ярком пересказе.       — Я сделал педикюр сегодня утром, чтобы поднять ему настроение завтра вечером, — сказал Гарри, откусывая большой кусок картофеля и подмигнув. — Никогда не думал, что мне понравится такое внимание к моим ногам… но, честно говоря, оно мне и правда по душе.       — О.       Вот оно. Малфой наконец-то понял.       — Я скучаю по тому человеку, которым я был до того, как узнал это о Поттере, — в ужасе прошептал Малфой.

•••

      Гермиона помассировала ладони, втирая мыло между пальцами.       — Если ты всё ещё не понял: Гарри познакомился в супермаркете с человеком, который тоже брал рукколу, и эта встреча закончилась взрослыми посиделками, во время которых его новый знакомый проявил особое внимание к ногам Гарри.       Она сполоснула руки, вытерла их о полотенце у фарфоровой раковины и взглянула на своё отражение в зеркале туалета паба.       — В этой истории определённо есть пробелы, — пробормотал Малфой.       Она ухмыльнулась своему отражению.       — Тебе нужны подробности?       — Боги, нет!       — Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой ханжой.       — Я не ханжа!       — Значит, дело в том, что Гарри встречается с мужчиной? Если бы ты уделил ему больше двух секунд внимания, не считая вашего детского соперничества, то давно бы заметил: он интересуется мужчинами.       Малфой что-то тихо проворчал.       — Я думал, Поттер встречается с сестрой Уизли.       Гермиона тихонько хмыкнула, вспомнив ту короткую интрижку.       — С её стороны это было скорее восхищённое увлечение, и он действительно отвечал ей взаимностью несколько месяцев. Но со временем они отдалились и расстались по обоюдному согласию. Кроме того, Гарри — натура свободная, когда дело касается отношений. Он просто тянется к тем, кто ему по душе.       — Никогда бы не подумал.       Она положила ладони на холодный фарфор и заговорила с собственным отражением в зеркале.       — Честно сказать, порой мне казалось, что между вами в Хогвартсе витало какое-то напряжение.       — Что?       — Вы двое были одержимы друг другом! Что ещё я должна была подумать?       — Одержимы как враги, уточни, — настаивал он.       Она вздохнула.       — Это лишь делает историю правдоподобнее. Путь от врагов к возлюбленным — один из моих любимых романтических приёмов.       — К твоему сведению, даже если бы мне нравились мужчины, Поттер не в моём вкусе и никогда не будет, — заявил он с непоколебимой уверенностью.       Гермиона мысленно сравнила Пэнси и Гарри. Единственное, что их объединяло, — цвет волос.       — Принято к сведению.       — Да брось! Я же постоянно видел, как он вытаскивал себе трусы из задницы и случайно попадал себе по яйцам на тренировках.       — Вы все балансируете на мётлах, наклоняясь вперёд, прямо туда, где у вас яйца! — парировала она. — Чего ещё вы ожидаете? Удивительно, что не прикладываетесь ими почаще!       Дверь в туалет распахнулась как раз в тот момент, когда Гермиона громко воскликнула, глядя на своё отражение в зеркале. Она озорно улыбнулась смущённой девушке и поспешила мимо неё к выходу.

•••

      Гермиона вздрогнула от холодного ветра, снова обмотала шарф вокруг шеи и прижала к груди руки в варежках. Перед её губами с каждым выдохом клубилось белое облачко пара.       — Отличный ход Блетчли, отбившего последнюю атаку Когтеврана! — с энтузиазмом провозгласил диктор.       В ту же секунду трибуны Хогвартса вспыхнули зелёным: мантии и флаги взметнулись, словно единая волна.       Синие и зелёные мелькали по полю на огромной скорости, обгоняя друг друга и передавая квоффл по отработанной схеме. Когтевран особенно яростно сопротивлялся Слизерину, хотя тот всё ещё лидировал с отрывом в тридцать очков. Если бы Когтевран первым поймал снитч, команда вышла бы из матча победителем.       Трибуны Слизерина радостно закричали, когда Малфой пролетел мимо, подбадривая его в поисках снитча. Несколько девочек размахивали самодельными магическими плакатами с его именем, но он не обращал на них ни малейшего внимания. В каждом его движении читалась непоколебимая решимость, казалось, ничто на свете не могло отвлечь его от цели. Он приближался всё ближе к той стороне трибун, где сидела Гермиона, не прекращая преследования. Она наблюдала, как его метла замедлила ход, пока он не завис над полем, вглядываясь вдаль в поисках золотых крыльев. Холодный ветер, так мучивший её, развевал его форму и растрёпывал волосы, окрашивая в розовый обычно бледные щёки.       Более дюжины игроков носились по полю, но все они расплывались на заднем плане — теперь она видела только его. Внезапно, словно почувствовав на себе тяжесть её взгляда, Малфой повернулся, и их глаза встретились на расстоянии ста футов. Оглушительные возгласы вокруг слились в белый шум, но она не могла разорвать зрительный контакт. Внимание Малфоя оставалось непоколебимым. Уголок его губ приподнялся в лёгкой ухмылке. Казалось, его ничуть не трогали товарищи по команде, пролетавшие мимо со всех сторон. В нём было что-то такое, что заставляло затаить дыхание. Она чувствовала себя золотым снитчем, его взгляд так и говорил: «Вот ты где. Я искал тебя».       Когда Гермиона проснулась в своей тёмной комнате под тихое похрапывание Пиклза, в груди у неё зашевелилось беспокойство. Ей всегда снились события прошедшего дня, и что-то в разговоре с Малфоем в баре вызвало именно это сновидение.       Она вздохнула и снова закрыла глаза, надеясь, что сон скоро вернётся.