A conflict of interest (in your orbit)

Октябрь 1996 Осень окончательно воцарилась в городе. В воздухе стоял особый запах влажных листьев и сырости, отчего-то щемяще знакомый, будто всё вокруг готовилось к зимней спячке. Но Уилл не чувствовал такого покоя, ему было не по себе. Он проснулся с жуткой головной болью — видимо, из-за того, что рисовал почти до четырёх утра. Он вяло попытался убраться в квартире, разбирая вещи на повседневные и те, что подлежали упаковке. Утром позвонили из кофейни и спросили, не придёт ли он на собеседование. Уилл стоял с трубкой у уха, колебался, но в итоге отказался. Прошло почти три недели с тех пор, как он видел Майка в последний раз. С тех пор как Майк появился на пороге — промокший насквозь, с виноватым лицом и немного затуманенным. От этого у Уилла испарялся здравый смысл, даже когда он злился на Майка. Уилл понимал, что сам виноват — он поддался, впустил его за порог и... снова в своё сердце. Даже если Майк не знал, насколько сильны были чувства Уилла. Он всё ещё не понимал, чего хочет Майк и чего добивается. Был ли Уилл просто экспериментом? Способом разобраться в себе, прежде чем идти дальше? Может, Майк просто чувствовал себя одиноким? Уилл старался не думать об этом. Если бы думал — если бы Макс и Робин знали, что он занимается самокопанием, — они бы, наверное, специально проехали через весь город, чтобы вправить ему мозги. *** Уилл шёл через парк и заглянул в офис транспортной фирмы. К тому времени он уладил почти всё — заказал фургон, договорился о вывозе мебели. Утром звонила Макс — за последние несколько недель они общались чаще, чем за все предыдущие годы, и стали ближе, чем когда-либо раньше. Это было классно — Уилл и не понимал, как сильно нуждался в таком человеке, как Макс. Он выбрал Сан-Франциско: новое место, более тёплое — там можно будет сменить свитера и кофе на футболки и холодный лимонад. Можно рисовать и не спать до рассвета, быть сосредоточенным и беззаботным. Можно отстраниться от воспоминаний, которые когда-то были приятными, а стали невыносимыми и ядовитыми. Макс думала бросить работу и поехать за ним. Туда, где можно кататься на скейте и греться на солнце. Идеальный план. Уилл повернул ключ в замке, прижимая почту под мышкой. Он случайно оставил окно открытым, в студии было холодно. Он зашел на кухню сварить кофе, зажав конверты зубами, пока расставлял сумки. Вскрыл первое письмо, расправил уголок и взглянул на адрес отправителя. Сердце ёкнуло. Уважаемый мистер Байерс! Обращаемся к вам от имени факультета Университета Чикаго по поводу вашего недавнего отчисления. Мы допускаем, что могли существовать уважительные причины, и сочли необходимым связаться с вами, чтобы предложить вам восстановиться в следующем семестре. Нам поступило несколько рекомендательных писем от профессора М. Уилера с кафедры маркетинга. Он высоко оценил ваш потенциал и настоял на том, чтобы вам дали ещё один шанс. Надеемся, вы рассмотрите это предложение. С уважением, декан Жиль. Уилл перечитал письмо дважды. Майк написал ему рекомендации? Несколько писем? Пошёл к декану и, судя по всему, убеждал дать Уиллу второй шанс, после того как Уилл отчислился, после всего, что между ними произошло, после недель полной тишины. Что, черт возьми, это значит? Уилл швырнул письмо на стол, будто обжегся, его руки тряслись. Это не имело никакого смысла. Майк молчал и как в воду канул с той ночи. Не звонил, не появлялся у двери — ничего. И теперь это? Теперь Майк хлопочет за него за кулисами, как будто что? Как будто ему не всё равно? Как будто он хочет, чтобы Уилл вернулся? Уилл схватил кофейник, хотя кофе ещё не доварился, слегка обжёг руку при разливе. Плевать. Но он был зол. По-настоящему зол. Уилл перелистал весь университетский справочник и позвонил в деканат, попросив номер Майка. Он не собирался это терпеть, не собирался позволять Майку общаться через официальные письма, как какому-то трусу. Ему дали номер. Уилл набрал его дрожащими от злости пальцами. Телефон звонил и звонил. — Алло? Уилл замер. Горло сжалось. Потом он повесил трубку, схватил ключи и вышел. Бар у его дома был удобным и полупустым. В углу музыкант играл на акустической гитаре — что-то тоскливое с минорными аккордами. Уилл сидел у стойки, подперев лицо рукой, и пил, пока всё вокруг все не поплыло перед глазами. Когда он наконец дошел до дома, то уже не помнил, сколько выпил. В квартире было совсем темно, но только одна точка светилась — красный мигающий огонёк автоответчика. Уилл выругался сквозь зубы и нажал кнопку. Раздался шипящий звук. Затем — тихий вдох. — Уилл? Ты здесь? Если да... я... я пытался... я... Уилл шагнул ближе к телефону — словно так слова станут понятнее. — Наверное, уже ушел. — Голос звучал приглушённо и сипло. — Я... — Слышен раздражённый выдох — тяжёлый, глубже предыдущих. — Мы можем поговорить? Я... ты пытался мне позвонить? Прости, что не... я... Уилл никогда не слышал, чтобы Майк так терялся в словах. Голос чуть надломился. — Я... можешь... заходи, если... Запись оборвалась. Уилл очнулся уже на улице, сам не понимая, как оказался там. Ноги понесли его по коридору, вниз по лестнице, к выходу. Потом он остановился. — Да к чёрту всё. Уилл развернулся и пошел обратно в квартиру, хлопнув дверью громче, чем следовало. Рухнул на диван, не снимая куртки и не выпуская ключей из рук. Челюсть сводило от напряжения так, что ныло. Майк не имел права так поступать. Не имел права исчезать на три недели, а потом оставлять отчаянные сообщения посреди ночи, словно Уилл должен был сорваться с места и бежать к нему по первому зову. Вот только... Уилл сидел в темноте, слушая монотонный гул холодильника и отдалённый шум машин. Злость начала остывать, уступая место чему-то другому. В голосе Майка слышалось что-то иное. Не похоже было на то, что он играл в игры или пытался манипулировать Уиллом. Скорее на того, Майк на самом деле распадался на части. Ты можешь прийти? А вдруг что-то стряслось? А вдруг у Майка случилась беда? Уилл закрыл глаза и тяжело выдохнул. — Чёрт возьми. *** Уже был почти час ночи, когда Уилл добрался до другого конца города. Подходя к двери Майка, он засомневался, остановился, закусил губу. Уже было повернулся к лестнице, чтобы уйти. — Уилл? Он обернулся. Плечи Майка поникли, уголки губ опущены, бровь нервно дёрнулась. На нём был старый свитер с эмблемой Northwestern, смутно знакомый. Уилл помнил его ещё со старых времён, он был потрёпан так сильно, будто Майк носил его, не снимая. Мир вокруг словно дрогнул. Коридор будто потемнел, дешёвые лампы над головой мигнули. В ушах зазвенело, ладони мгновенно вспотели. Майк встал в стороне, пропуская его. Уилл переступил порог, но остался у входа — не позволил себе пройти дальше, в гостиную. — Ты в порядке? Майк помолчал, обдумывая ответ. — А что со мной должно быть не так? Уилл почувствовал, как пылает лицо. — Я получил твое сообщение. Ты не можешь так со мной поступать, — резко бросил он. Майк замер. — Как именно? — Вот так! — Уилл обвёл рукой воздух между ними. — Ты появляешься. Исчезаешь. Присылаешь письма. «Я скажу, что делать». Снова возникаешь на горизонте. Звонишь. Не звонишь. Пишешь через деканат. Говоришь, что мы друзья, а потом сводишь меня с ума. Я не могу... — Сердце колотилось. — Я не могу больше это терпеть. Будто для тебя это... будто это ничего не значит... Брови Майка нахмурились, словно он считал, что Уилл излишне драматизирует. Кулаки Уилла сжались. Он остановился и покачал головой. — И что, ты теперь просто спишь с парнями? Хорошо бы было предупредить. — Я никогда такого не говорил. Смех Уилла вышел резким и сухим. — Боже мой. Значит, ты не гей? Майк вздрогнул. — Я... что? Нет, я... я не... — Ты серьёзно? Мы... мы делали это, а ты всё ещё думаешь, что ты не... — Пожалуйста, не решай за меня, Уилл. — Голос Майка стал твёрдым. Уилл всплеснул руками и ринулся в гостиную. — Ты невозможен! Майк пошёл следом. Уилл резко обернулся и ткнул его пальцем в грудь. — Ты тоже был не совсем честен со мной, Уилл. Говорил, что уже забыл меня. Не сказал, что переезжаешь. Ты опять сбегаешь? — Я не видел тебя восемь лет, Майк. Что я должен был сказать? Я даже не думал, что ты обо мне помнишь. — Не знаю. Но не надо было врать. — Робин тебе сказала, что я переезжаю? — Не злись на неё. Я буквально держал её под дулом пистолета. Голос Майка дрогнул, потом выровнялся — будто он не планировал говорить всё это вслух. — И ты считаешь, что я не думал о тебе? — сказал он. — Я звонил тебе снова и снова. Даже когда ты не брал трубку. И продолжал бы звонить, если бы ты не сменил номер. Было больно, когда ты вот так меня вычеркнул из своей жизни. Я потерял лучшего друга из-за причины, которую мы могли бы исправить. Как будто наша дружба ничего не значила. Как будто я ничего не значил. — Мне пришлось, — голос Уилла надломился. — Ты разве не понимаешь? И ты всё равно не был рядом, когда я совершил каминг-аут. Ты очень постарался, чтобы мы это не обсуждали. Майк выглядел так, будто его ударили. — Я был в трауре, Уилл. — Было слышно, как уязвим был Майк . — Рано или поздно я бы был рядом. Ты так и не дал мне и шанса разобраться. Я не понимал, мне было восемнадцать и... — Окей. Но это не даёт тебе права влезать мне в голову. Какой бы извращённой игрой это ни было, оставь меня в стороне. Хорошо? — Голос Уилла был безжалостным. — Ты серьёзно облажался, если думаешь, что можешь использовать меня для того, в чём сам себе врёшь, и прячешься за какой-то фантазией. — Я не это делал, — Майк выглядел уже явно злым, его лицо выражало гнев. — Я больше никогда не хочу тебя видеть, — отчеканил Уилл. Майк отступил назад. — Уилл... Но ноги уже несли его прочь. По коридору, за дверь, вниз по лестнице. В холодный осенний воздух. Быстрым шагом. Потом бегом. Его преследовал звук проезжающих машин и ощущение, что он вот-вот расплачется.