Бездна

      С чего начиналось бы ваше идеальное утро? Медленное пробуждение, полчаса в кровати, добротный завтрак и контрастный душ? Наверное, хоть что-то из этого списка у вас есть, ну или вы к этому стремитесь. Харли Сойер тоже к этому стремился… но без особых результатов.       Будильник на шесть утра противным дребезжаньем разрушил чуткий сон Сойера. Мужчина сонно поморщился, выключая адскую машину. Он считал, что вставать с выражением недовольства миром на лице способствует скорее образованию морщин, чем продуктивности в последующие часы, однако работодатель в лице PlaytimeCo вряд ли задумывался о таких вещах и никому график корректировать не собирался. Харли с титаническим усилием заставил свое тело подчиниться и встал с кровати, потягиваясь до хруста в позвонках. Окна в его спальне были занавешены шторами из плотной темной ткани так, что ни один шаловливый лучик солнца не смог бы побеспокоить хозяина дома на крайнем участке приличного района. Очередной рабочий день. Пятница. К сожалению, не последний рабочий день недели.       Обычный утренний ритуал — заварка кофе — уже давно не приносил ничего кроме прилива бодрости. Это была чернющая горькая жижа, которую Сойер пил по привычке. После этого надо было погладить одежду (к сожалению, у него в свои сорок с лишним лет так и не появилось женщины, которая бы это взяла на себя), уложить волосы и прочее, прочее, прочее… в конечном итоге вся его рутина вела к тому, что он оказался в своём противно-прохладном кабинете в десятке метров под землёй. В лучшем случае он проводил очередную операцию, в худшем — сюськался с идиотом Доу или мудаком Лэйтом. Если быть совсем уж откровенным, Харли ненавидел свою работу, жизнь и окружение. Однако он верил в Бога (себя), а Бог бы самоубийство не простил ему, поэтому Харли и продолжал страдать, будучи последним нормальным сотрудником. На самом деле он давно потерял смысл жизни и страсть к новому, которой так пылал в юности. С годами Сойер, как бы ужасно это не звучало, зачерствел. Эксперименты с детьми и игрушками были последней вещью, которая хоть как-то возвращала ему тот азарт. Он безусловно скучал по тому времени.       Костюм-тройка, безупречная укладка, очки в строгой прямоугольной оправе, серо-голубые глаза с морщинками по краям и чуть брезгливо поджатые губы — это все был Харли. В молодости он был привлекательнее, зато сейчас к нему прибавилась статность, смешанная с какой-то грубостью. Не сказать что Харли не был против этого нового качества, даже наоборот.       Харли закрыл дверь своего небольшого двухэтажного дома на замок и пошёл по направлению к работе. Вы не подумайте, у Харли была собственная машина в хорошем состоянии, просто сегодня солнце кокетливо высунуло пару лучиков из-за пелены серых облаков, а солнечный свет полезен, поэтому и пришлось идти пешком. Ну и возможно Сойер заразился любовью к прогулкам от своего подопечного. Одно из двух наверняка. Он шёл, наблюдая за прохожими, которые в спешке куда-то направлялись, стремились в школу или на работу. С утра было оживленное движение, машины гудели. Как правило, летом и зимой шумовое загрязнение ниже, но Харли уже сомневался в этом, проклиная себя за акт природолюбия и надеясь поскорее вернуться в привычную рабочую среду. Харли ненавидел свою работу. Ненавидел, но с упорством барана каждый раз возвращался на завод.       Завод. Противное здание, покрытое бог знает сколькими слоями бананово-желтой краски. Это должно было соответствовать характеру продукции, однако больше просто раздражало. В каких-то местах его даже не подкрашивали потому что «никто не заметит», там краска вся пооблупилась или покрылась трещинами с грязью. Харли эта вся палитра напоминала что-то гнойное. Вероятно, это все влияние работы. Некогда величественные, а теперь все в разводах двери открылись с тихим скрипом, впуская Сойера. Не удосужившись поздороваться с вахтером или кем либо еще находящемся в холле, он поспешил вниз. В холод и духоту.        К сожалению, у лифта вниз столпилась целая куча людей. Почему не сделают еще один? Ну, вообще-то он был, но до него было слишком далеко идти, поэтому спросом он не пользовался. Однако и Сойер желания быть затолканным между людей не имел, поэтому развернулся на пятках и пошёл ко второму лифту. Даже у него в утренний час стояли пара человек. Харли закатил глаза: он надеялся спуститься один, но все равно лучше три человека чем десять. Кто-то из них опасливо покосился на Сойера. Он раздражённо глянул в ответ и работник ойкнул, отворачиваясь. Естественно, выходил Харли из лифта практически последним. Минус четвёртый этаж дыхнул ему в лицо сухостью неисправной системы кондиционеров, стоило лишь выйти из лифта. Родной кабинет был на конце коридора, куда харли и пошёл быстрым шагом. Легкое эхо сопровождало его в расписанных бетонных коридорах.       Харли всегда сражали наповал дизайнерские решения. Вот кто придумал в ЛАБОРАТОРНОМ блоке расписать стены. Ясно, конечно, что Риттерман на подобное дал добро, но это все еще выглядело максимально странно. Ладно школа с сиротским домом или производственный цех, куда водили на экскурсии, лаборатория-то чем провинилась? Сойер ненадолго остановился и осуждающе глянул на картинку с Пианозавром. Пианозавр, кажется, тоже глянул на него с обвинением в своих тупых глазках. Наконец, он подошёл к своему кабинету и открыл дверь, несколько удивляясь увиденному: в кабинете за его столом сидел Джон с отсутстущим взглядом. Заметив Харли, он чуть приободрился, попытался улыбнуться, но вышло натянуто. Он так ходил уже неделю. — Доброе утро, Сойер, — поздоровался он, — А вы сегодня позднее. — Джон. — Харли прищурился, чтобы потом с ядом в голосе продолжить, — Обьясни мне на минуту, какого хуя ты забыл в моем офисе раньше меня? Господи, да что с тобой вообще не так последнее время… — Извините, — молодой человек виновато опустил взгляд. Харли махнул рукой. «Ладно, проехали», — Сегодня все как обычно?       Доу поинтересовался со странной надеждой. Под «обычно» подразумевается проверка экспериментов, которую в нормальном состоянии тот либо умудрился избежать либо держался так плохо, что Харли становилось его жаль. Конечно, с одной стороны не мог не радовать тот факт что Доу смирился с работой, но с другой стороны это слишком от него отличалось. Харли разбирался людях достаточно чтобы понять что с собеседником что-то не так, и у Джона было все на лицо. — Нет, Доу, я иду проверять 1006, а ты сидишь тут и сверяешь данные, ясно? — Доктор Сойер не задумываясь достал две папки из шкафа с документами. Ему было сейчас может и тревожно за Джона (в глубине души (если эта душа у Сойера вообще была)), но совершенно не до него. Да и работа с прототипом в присутствии других людей мягко говоря раздражала. Джон вдруг резко встал, поравнявшись с Сойером и глядя на него со злостью. — Серьёзно? Господи, я не хочу снова сидеть и нихуя не делать! Ты хоть раз дашь мне подходящую работу? Я тут как болванка! Сижу и заполняю отчёты! А потом что? Ты отдашь меня на съедение своему Ярнаби? — он легко толкнул мужчину в грудь, но тот не ожидал и пошатнулся, изумленно смотря на коллегу. Что сегодня происходило? — Если не прекратишь истерику на рабочем месте — прямо сейчас полетишь на корм, — Харли сердито посмотрел на Джона. Тот осознал свою вспышку ярости и, кажется, даже испугался, — И скажу еще раз, пока ты блюешь в тазик рядом с экспериментами и банально не понимаешь что откуда торчит, делать тебе в лаборатории вообще нечего! Хочешь реальной работы? Пожалуйста, на полках здесь пара книг по анатомии, изучай на здоровье. И потом не жалуйся, мол я жизнь тебе усложняю. Уяснил?       Несмотря на то что Харли был одного роста с Джоном (ну может на дюйм ниже), его фигура возвышалась над хрупкой фигурой Джона. Второй кивнул, признавая поражение, и освободил дорогу. Харли довольно хмыкнул и вышел из офиса, взяв нужные вещи и оставив надоедливого ассистента разбираться со своими проблемами. Господи, да Харли старался особо не нагружать человека без нужного образования, сделал все для него, а по итогу на него, на Харли, блять, Сойера, наорал мальчишка! И все равно он не мог избавиться от мысли, что это слишком неестественно для Джона.       Джон обиженно и несколько сердито посмотрел вслед закрывшейся двери. Опустил взгляд на сжатые кулаки. Он был жалок. Стерев локтем подступившие от гнева слезы, он сел в кресло Харли и прижался ко столу, открывая папку. Он не мог сосредоточиться на словах, строки шли белыми пятнами и плыли перед глазами, отчасти из-за почерка Сойера. Смирившись с тем, что дело дрянь и он все равно ничего не может сделать, Джон отбросил несчастный документ. Вот тебе и работа. А он вообще хоть что-то сделал за последние пару месяцев?       Нет. Он морально разлагался, а Эбби спустя неделю так и не ответила, не перезвонила, вообще никак не сообщила о том, что теперь с ними.       Молодой человек с тоской глянул на полки шкафа позади, на которых красовался справочник по анатомии. Что ж, если от него требуется только это… то почему бы и не сделать хоть что-то полезное.

***

      Харли раздражённо захлопнул дверь в тёмное помещение, уселся за стол, достал папку с номером 1-0-0-6 и посмотрел на стекло, отделяющее его от того, что было заперто внутри. Его рука висела над диктофоном, но он не решался включить его по одной причине.       «Доктор Сойер?» — несколько голосов, сплетавшиеся в один канат, донеслись из глубины помещения. Что-то с лязгом металла приблизилось. Это был Прототип. — «Как обычно, с допросом?» — О, ты сама догадливость, машина, — Харли скептически посмотрел в тьму, — Как тебе твое тело? Помнится, тебе меняли детали недавно.       Сойер поморщился, вспоминая это. Ему нравились эксперименты, нравилось проводить их и смотреть за ними, но не когда тело эксперимента состоит практически полностью из механики. Он даже сомневался в том, что 1006 когда-то был человеком. Вдруг Эллиот сбрендил и посчитал искусственный интеллект живым? — Мне для отчёта начальству, — он мило улыбнулся. Харли знал, как Прототип не любил высокопоставленные лица, это был какой-то производственный брак или просто личностная установка, не важно. Прототип что-то застрекотал неразборчиво. — Кстати, как там твоя небольшая игра с другими проектами?       «Так значит, ты ради этого», — огромный механизм прислонился к стеклу, отчего Харли брезгливо поморщился. Как-то плохо ему заменили детали, раз он как был уродом, так им и остался. — «Прекрасно. Тот кот, Кэт Нап, кажется, увидел во мне лидера и все еще горит этой идеей… остальные близки к этому. А потом…» — голос эксперимента стих, он сымитировал мечтательный вздох. — Я знаю, что будет потом, не переживай. Систему взломать легко?       «Если все пойдет как надо» Сойер кивнул и, жестом заставив замолчать Прототипа, включил диктофон. — Так что ты чувствуешь от нового тела? — холодно поинтересовался Сойер.       «Оно… большое. Огромное тело, разве что кое-где туго», — голос Прототипа попытался спародировать Эллиота Людвига: «Доктор Сойер, Вы когда-нибудь меняли свое тело?» — на массивных лапах он приблизился к окну, насмешливо оглядывая Харли. Мужчина усмехнулся. — Пока не приходилось. Ты и сам знаешь, — он что-то чиркнул в блокноте, — 1006, помнишь ли ты что-то помимо своего существования сейчас?       Сойер снова поднял глаза на Прототипа, ожидая ответ. Какая глупость, он этим занимался каждый, мать его, раз. Одни и те же вопросы. Разве что ответы менялись, но не с ним. Никогда с Прототипом.       «Доктор Сойер, моя память в полном здравии. Не переживайте, я помню все, что было до того, как меня стали звать этим…» — Прототип понизил голос, Сойер не мог понять, кого он копировал, — «Этим отвратительным номером. И я надеюсь, что Вам это все еще вернётся.» — Как отрадно слышать твои возмущения. Продолжи в таком темпе, и я наконец смогу разобрать твою сущность на кусочки.       Прототип ударил по стеклу. Не сильно, он не хотел его разбить, лишь «напугать» Сойера. Харли вздрогнул от неожиданности. — И это все? — он брезгливо поморщился, — Совсем озверел тут. Кхм. — он прокашлялся, читая бланк с вопросами дальше, — Я не вижу смысла продолжать тест, раз уж ты все помнишь. Лечение продолжится, можешь поблагодарить за это самого себя.       «Что?» — переспросил Прототип, наклоняясь. — Я сказал, можешь готовиться к еще одной встрече с милейшей мисс Грейси. Надеюсь, ты рад, тем более что ты ее любимчик, — он выключил диктофон.       «Ты не посмеешь…» — О, я посмею и еще как. — Харли Сойер закатил глаза, — Ты все еще эксперимент, не забывайся. Я не делаю исключений.       Прототип раздражённо посмотрел на Сойера и исчез во тьме камеры, ну или попытался исчезнуть. Сойер развернулся и вышел из помещения. Надо будет отдать Джону под запись это все. Прототип был большой занозой в заднице Сойера и всего завода в целом, такой древней и загноившейся. Он все портил, но тем не менее Харли был в нем весьма и весьма заинтересован.       Опросы, бумаги, проверки… Сойер терпеть это не мог. Но вот расчёты формул, практика! Это было лучшее в его работе, по правде говоря. Разве что Лейт все меньше и меньше ему доверял в этой части. Это раздражало, да так, что Сойеру хотелось ткнуть Пьера мордой во внутренности какого-нибудь эксперимента со словами «ну что, понимаешь тут что-то? Возомнил, что ты вправе помыкать МНОЙ, Харли Сойером»?! Харли выжил Эллиота, выживет и этого с его компанией. Нужно было лишь время. — Добрый день, Харли, — поздоровался кто-то сбоку. Сойер обернулся и увидел Уайта, который ему доброжелательно улыбался. — И тебе здравствуй, Бруно, — Харли слегка улыбнулся в ответ, — Как отпуск прошёл? — Замечательно, по правде говоря. Но я рад вернуться на работу. Надеюсь, на вас в мое отсутствие все не свалили? — Самую малость. Ладно, мне пора идти… — Харли был почти рад его возвращению. Ну хоть часть работы можно теперь сбросить на приближенное лицо. А потом надо будет заняться всем остальным… — Удачи! Мне тут рассказали, что у вас в мое отсутствие появился новый лаборант. Познакомите? — Обязательно, — Сойер вспомнил на мгновение утреннюю истерику Джона, — Но я не уверен, что вы сойдетесь.       Уайт недоуменно на него посмотрел, но кивнул и развернулся в свою сторону.       Иногда создавалось впечатление, что Харли работает с идиотами, мягкотелыми тупнями, которые только и умеют, что жалеть да сомневаться. Бруно выделялся из этой серой массы, по крайней мере, Сойер так считал. Будь его воля, Харли бы половину переувольнял тут, включая работников с других цехов, а также Пьера с его подсосами. Харли не жаловал Эллиота Людвига в свое время, но господин Людвиг просто был несчастным в своем горе и мягким, а вот Пьер… что ж, поискать такого лицемера еще надо уметь. Харли мог быть сколько угодно жестоким, но до Лейта ему было далеко.       Коридор снова петлял, вздрагивая на лестницах, и снова это не удивляло. Когда находишься в постоянной опасности, она со временем гаснет, становится фоновым «А если»? Но «если» все не наступает, поэтому ты идёшь глубже, в самую глотку хищнической пасти, проверяя, сколько еще можно проверять его терпение. Может, сегодня или завтра, через месяц или пару лет, а может, что никогда, и это было интересно. Это добавляло жизни в лабораторию, пропахшую трупами, цветами мака и отчаянием. По крайней мере, Сойер любил так считать.       Он прикрыл дверь в свой кабинет, та жалобно скрипнула и подчинилась. В кабинете все так же сидел Джон, но он что-то читал. — Ты способен и на такое? — саркастично поинтересовался Харли. Джон испуганно вздрогнул и обернулся, захлопнув книгу. — Сойер? Как-то вы рано… — Доу все еще не знал, как корректнее обращаться к Сойеру, поэтому чередовал «ты» и «Вы» в зависимости от ситуации. Сейчас, по всей видимости, была ситуация «Вы». Он положил книгу на стол, виновато приопустив голову, — И простите насчет того, что было утром… я не думал, что говорил.       Сойер кинул взгляд на книгу. Учебник анатомии. Неужели спустя столько времени за ум взялся? Он иногда начинал сомневаться в способности Джона читать, если честно. — Конечно, ты не думал, что говорил, умственная деятельность определённо не подходит для тебя. Как ты раньше-то работал? — книгу он решил вслух не комментировать, так что просто положил к нему на стол свои записи и папку 1006, которую так усердно искал в прошлые выходные. — Кажется, ты хотел более значимой деятельности. Так вот, сегодня по плану у меня вскрытие, — на самом деле, его не было в планах. Сойера планы производства и чего-либо другого не заботили, просто раз уж Бруно наконец-то вышел из отпуска, можно заняться более продуктивными вещами. К примеру, посмотреть, что же там не так было с голосовыми связками у КрафтиКорн, на них жаловалась Стелла лично. Что ж, раз принцесса просит, то как можно отказать? — Правда? — Джон смущённо улыбнулся, — Вы допустите меня до этих процессов?       Кажется, он действительно обрадовался этому. Сойер не видел в этом никакой связи и логики, уж простите. Когда человек, не переносящий вид крови, вдруг радуется операции, появляются мысли о том, что его заменили. А может, этот трудоголик просто соскучился по работе, все может быть. — Да, допущу, — мужчина закатил глаза и убрал волосы с лица, — Все равно там ничего такого. Надеюсь, не разочаруюсь в тебе.       Он заметил, как Джон на мгновение стал нервным, но тут же вернул легкую радость на лицо. Когда он так лгать научился? — Я вас не подведу, доктор Харли, — брюнет поправил очки на переносице, — Может, даже наоборот, впечатлю. Постараюсь, во всяком случае.

***

      Харли стоял над единорожкой, которая была привязана к операционному столу (мера предосторожности) и крепко спала. Он не понимал, как можно было ее сломать и что вообще в ней так сломали. Практика показывала, что такие случаи происходили не очень часто, но все же. Это дело решалось простой заменой связок — благо при всем богатстве нижних этажей их было достаточно.       Он сделал разрез на шее — криттеры имели специфическое строение, так что на шее у них практически не было сосудов, отчего они страдали ишемией, но учёные, по тысяче раз пересматривая это и на мелких криттерах пробуя исправить, смогли лишь уменьшить риски. Мы отвлеклись. Так вот, скальпелем разрезав горло игрушки, Сойер наконец-то добрался до искомой детали. Они просто… затвердели, по-видимому. От этого пошли проблемы с дыханием и прочим-прочим-прочим. — Она как? — Джон стоял рядом, наблюдая за процессом. В руках был контейнер с гелем Поппи и новой парой связок, плавающих в нем. Не совсем правильное хранение, но ничего критичного — операция короткая. — В порядке. — Сойер вырезал мышцы и поморщился — кровь брызнула в лицо, — Подай сюда.       Парень послушно отдал открытый контейнер и иглу, чуть изогнутую. Из-за специфического строения большинство игрушек требовали иметь одновременно обычную и хирургическую иглы в зависимости от области операции. Харли зашивал все под гул приборов, поддерживающих жизнь в плюшевом теле. — Подойди-ка, — Харли подёрнул парня к себе и указал на свежие стежки на шее, — Я думаю, не сильно видно. — А с какой поры Вас заботит такая мелочь, как заметность? — удивился Джон. — С той поры, что это для Дома-Милого-Дома. Все-то им надо прекрасное, чистое и свежее, — закатил он глаза, — Единственная польза этой конторы в том, чтобы обеспечивать лабораторию эластичным мясом, но пекутся об этом домишке так, будто это самое важное. — Стелла просто ничего не жалеет для детей, — Доу пожал плечами. Харли относился негативно ко всему, кроме упоминаний его правой руки и его собственного величия, так что Джон привык к этому, — Не хотите после работы пройтись до меня?       Харли чуть не упал на месте. Он обернулся к Джону, посмотрел на него самым серьёзным своим взглядом и заговорил: — Это попытка приглашения на свидание?       Теперь уже Джон тупо посмотрел на него (Харли начал было сомневаться в том, кто из них несет чушь), осознал свои слова и густо покраснел. — Я не это имел в виду! Нет! Просто вы понравились Джимми, он мне все ноги ободрал в ваше отсутствие, — поспешил оправдаться он, пулей вылетев из операционной.       «Господи, Джон, ты хоть понимаешь, ЧТО говоришь? Сойер — это не Эбби тебе! Да он даже близко на подружку не похож!» — Доу не мог понять, что с ним не так. Вернее, он понимал, в чем причина — он до сих пор не мог собрать себя в кучу, но он не подозревал, что это таким образом на нем отразится. Надо привести мысли в порядок, иначе он сделает только хуже, а хуже некуда. — Ну и куда ты ушел? — Харли вскоре нагнал его, — Мне казалось, что из нас двоих уборка помещения — это твоя задача, а не наоборот, — Сойер недовольно смотрел на него своими серо-голубыми глазами. — Простите, я сам не свой в последнее время. — Да я вижу. И если твой кот пытается тебя сожрать, значит, стоит лучше его кормить, — добавил он, — Но в качестве исключения я готов посмотреть, что с ним там.       Это облегчило страдания Джона, но не намного. Опять к нему заявится Сойер в дом. Это не было похоже на вечер мечты! Да и на мечту тоже не особо смахивало. Он одернул себя мыслью о том, что раз сам делов натворил, то пусть сам и исправляет. Каким угодно способом. — Спасибо, — кивнул Джон.       Весь остаток дня он потратил на оформление документов и попытки разобрать почерк доктора. Работа нудная, но на удивление трудоёмкая. Сам же Сойер. Ну, он был где-то в секции.       Для Джона Сойер все еще был около мистическим образом, особенно последнюю неделю — он мог назвать сколько раз сам пугался внезапному появлению Сойера. Сам Сойер каждый раз по этому поводу говорил что-то более обидное чем в прошлый раз, и Джон побаивался что таким темпом от слов все рано или поздно перейдёт к действиям. На самом деле на Доу Сойер не повышал голос, так, позволял себе высказывания, но чтоб орать как сегодня — никогда. Иногда из-за этого Джон чувствовал себя своего рода исключением, а потом вспоминал что это связано с его родом деятельности и что Сойер даже за человека-то особо не считал. Так, микроб.       В конце рабочего дня он как правило задерживался — нет, дело не в надбавках за переработки (ПлейтаймКо о них вообще в курсе не были), а в толкучке после рабочего дня. Утром и вечером фабрика становилась похожа на рой разъяренных пчёл с жалами наготове, а иначе работяг с производственного цеха не назвать. Вот и сегодня он не изменял своим традициям.       Джон листал несчастный томик по анатомии и поглядывал на часы. По его расчётам минут через 10 в холле можно будет дышать нормально, так что можно будет наконец закрыть кабинет и подняться. А Сойер… ну, Джон надеялся что получится разминуться. Ага, конечно. Надеялся он.       Сойер курил на крыльце здания завода, видимо ожидая Джона. — Ты чего так запоздал? — поинтересовался он, наконец встретившись взглядом с Джоном. Тот чуть побледнел (куда еще сильнее?) и обречённо вздохнул. — Ждал, пока толкучка рассосётся. Я думал, вы тоже так поступаете, — парень пожал плечами и тоже достал пачку сигарет «Marlboro», разглядывая ее с сомнением. Новая, он ее купил неделю назад, но никак не решался открыть. Джон покрутил пачку в руках и открыл, доставая одну сигарету. Потом он еще покопался в карманах, выискивая зажигалку, но той не оказалось, — Не найдётся зажигалки?       Харли окинул его взглядом, хмыкнув, и протянул зажигалку. — Так ты же не куришь вроде. — Ну, я не курю, — согласился Джон, — Попробовать-то стоит.       Он сделал затяжку и тут же зашёлся в кашке. Сойер прикрыл рот, пытаясь скрыть улыбку. — Фу, какая гадость, — Доу, прокашлявшись, еще раз посмотрел на сигарету, а потом на Сойера, — Как вы это дерьмо в себя пихаете?       И тем не менее, он сделал еще одну затяжку. Сойеру показалось что еще что-то в человеке напротив надломилось, но это не было чем-то необычным: да, жаль, что еще один человек опустится на уровень, сопоставимый с лабораторией, но Харли это никак не предотвратит, да и не хочет предотвращать, если честно. — Чтобы казаться взрослее необязательно курить, если что, — с лёгким упреком произнёс он, — И если эта «гадость» тебе не нравится, необязательно продолжать курить. Пошли уже, у меня и без твоих прогулок к коту дел полно.       На самом деле это было ложью, но не мог же Сойер сказать что хочет поскорее увидеться с пушистым королём?       Джон кивнул и быстрым шагом пошёл по паправлению к дому, тихо ругаясь на табачное изделие. Сойеру пришлось намекнуть ему на то что Джон тут не единственный идёт, поэтому шаг было бы неплохо сбавить. Тот кивнул, подчиняясь. Практически всю дорогу они молчали. Джон переожически кашлял от дыма, но тем не менее докурил и бросил окурок в мусорный бак рядом с фонарём.       Небо переливалось алым закатом, Харли невольно любовался им. Город был ужасен и отвратителен, когда остатки природы излучали столько жизни, сколько Харли не смог бы воспроизвести ни в одном из своих экспериментов. Это была естевственность, и, к сожалению, Харли её потерял давным-давно, а теперь терял и Джон. Небольшой многоквартирный дом встретил их благоухающей ухоженной лужайкой. Дожди снова прошли, облагородив почву, и трава зазеленела с новыми силами. — Сойер. — Джон мялся, не решаясь открыть дверь, но и на Сойера посмотреть боялся. Это было забавное зрелище, — Еще раз извини за то предложение… я действительно не имел ввиду никакого свидания и. ну… ты правда не выглядишь как гомик, да!       Выпалил в конце-концов он, дергая ручку. Дверь со скрипом отворилась. — Проходи, Джимми, наверное, сейчас на звук прибежит с балкона. — Ну, я понял что ты не имел этого. — Сойер вошёл, снимая куртку и вешая ее, — Но знаешь, даже если бы это было именно им, — он замолчал, подбирая слова.       Джон зашел следом, закрывая дверь за один поворот, и стянул свои ботинки, заинтересованно глядя на Сойера. — На нижних этажах, за исключением приюта, работают преимущественно мужчины, как ты знаешь. Особенно часто на вахтах, так что неудивительно когда разговор заходит об этом. Ну я думаю, ты и сам знаешь.       Лицо Джона явно показывало, что он не знал. Его удивление прервал Джимми. Наконец-то этот кот соизволил явиться к ним. Он подошёл к своему хозяину, мяукнул что-то на своем языке, а потом потерся о ноги Харли. — Джон, будь добр, налей чаю как в прошлый раз, коли такое дело, — произнёс Харли, поднимая пушистое чудо на руки. Странное дело, кот даже не брыкался. — Конечно, да. Кажется, у вас с Джимми уже сложилась дружба. — Он легко улыбнулся и порхнул на кухню, ставя чайник греться, — Кстати, можете расположиться в гостиной или на кухне. — Добавил он.       Харли Сойер, если и любил каких-то живых существ, то это были коты. Ярнаби напоминал ему этих прелесных животных, Джон в некоторые моменты был похож на испуганного котёнка, которого только купили и привезли в квартиру, поэтому он забивается в угол, а Джимми и вовсе котом являлся. Нет, он бы в жизни не признал этого, но лёгкая улыбка затронула его губы, когда он чесал кота между ушек. — Джон, у тебя не кот, а пример прилежного поведения. В каком месте он там мог бы тебя поцарапать? — Это он сейчас такой, — дома Джон наконец мог расслабиться, пусть и не до конца из-за компании Сойера. — А на деле исчадие Ада. Чайник готов!       И вот, они вдвоём сидели за небольшим столиком с кружками ароматного напитка, пока Джимми хрустел сухим кормом под столом. — Ты какой-то странный в последнее время. — Начал Сойер, — Я, может, и смыслю больше в экспериментах, чем в людях, но когда за неделю человек меняется так резко, хочется узнать причину. — Это так заметно? — Джон сжал кружку в руках, отводя взгляд. Ему вдруг захотелось выговориться обо всем. О том, что он чувствует что делает все неправильно, о том, как жалеет о повышении, о том как он накосячил перед Эбби, о том как… много о чем, в общем. Но что-то сдерживало его! Слова застряли в горле, точно голосовые связки перестали функционировать как у сегодняшнего оперируемого. Наверное, это был страх осуждения от Сойера. Сойер — жестокий человек, с чего бы ему жалеть Джона за вещи, в которых он сам виноват? Он и сам ненавидел себя за то что пытался оправдать себя. Он просто хотел наконец-то нормально зарабатывать! Он просто перепил! Он просто отдалился от лучшей подруги! Он просто хотел прожить жизнь как нормальные люди! Разве это не достаточное оправдание?       Джон помотал головой. — Просто стресс, ничего особенного, — полуправда ведь не ложь, верно? — Меня больше беспокоит то, как ты вдруг этим заинтересовался. — Я же говорил, мне нужен здоровый лаборант, — ответил Сойер, размешивая сахар в чае, — Не то чтобы я тебе поверил, но походу других вариантов у меня нет. И про кота твоего. Попробуй больше времени с ним проводить. А то все на работе, да на работе. Похвально конечно, но не в твоём случае. Сученыш Пьер взял тебя только потому что не было других кандидатов, а мне пока нельзя рисковать своей не лучшей репутацией, так что не усердствуй.       Доу кивнул, поджав губы. Он знал, что это так, но не хотел признаваться себе в этом. Сойер, чтоб его за ногу, сделал ему неприятный сюрприз своим признанием. Но всё же сидеть в пятницу на кухне и любоваться закатом… это напоминало об Эбби. Кошки заскреблись на душе. — Ладно, спасибо за рекомендацию, но мне кажется, у вас были еще дела. — Джон отодвинул свою чашку с недопитым чаем, заметив что Сойер закончил со своей. — Уже выгоняешь? Впрочем да, дел мне на сегодня еще хватает. — Харли встал из-за стола и пошёл к коридору, Джимми засеменил за ним, а Доу поспешил провожать гостя. — До завтра, Сойер, — попрощался он, когда Сойер выходил из его квартиры. — До завтра, — ответил Сойер, — Не делай там ничего с Джимми.       Наконец, Джон захлопнул дверь, закрывая на все замки. Плечи его невольно опустились и он посмотрел на кота. — Кажется, ты ему понравился, — сообщил он коту, — Я на балкон, ты со мной?       Джимми мяукнул и довольной походкой пошёл к балкону. Джон схватил свою куртку и, захватив с кухни зажигалку с алюминиевой банкой пива, пошёл следом. Он чувствовал вину, правда. Мысль Сойера об однополых связях среди сотрудников была противной, но он почему-то не мог выбросить ее из головы. Джон ни разу не считал себя педиком, хотя и девушки его не сильно привлекали в последнее время. А еще почему-то вдруг ему представился Ламар, накрашенный и одетый в платье размера мини, подкатывающий к любому другому сотрудницу ПлейтаймКо, а тот только рад. Это вызвало лёгкий смешок у парня. Хотя бы что-то забавное за этот вечер произошло.