Бездна

— Приветик! Это Эбби, можешь оставить сообщение!       Джон сбросил звонок. Снова. Какой раз за сегодня он пытался набрать Эбби? Боже, уже был десятый час, Эбби, может, была занята чем-то существенным или вовсе легла спать! Но Джон надеялся, он ужасно надеялся на то что она возьмёт трубку в этот раз! В этот это в какой? Пятый? Седьмой? Что ж, в любом случае это был последний на сегодня. Сегодня…       Джимми прохлаждался на балконе, сегодня даже вечером было душновато так что все окна пришлось открыть. Доу подумывал пойти к коту, подышать свежим воздухом, однако вставать не очень-то и хотелось. По радио тихо звучало какое-то вечернее ток шоу, где диктор наигранным оживленным тоном задавал вопросы звонившим. Сам Джон почти лежал на столе, протянув руки с телефоном и печально смотря на меню с набором номера. Рядом стояли кружка с оставшим чаем, в котором плавала долька лимона и бутерброд. Ужин, проще говоря. Спать Джон не хотел, но и чем занять себя не мог придумать.       В конце-концов коту наскучило греться на плитке пола и он вернулся в помещение, протяжно мяукая и как бы говоря своему хозяину о том что неплохо бы закрыть балкон на ночь и положить ему корм. Парень, уже выучивший все оттенки речи Джима за годы жизни с ним, наполнил миску сухим кормом и все-таки пошел на балкон. Порыв ветра слабо потрепал его непослушные волосы и на прощание что-то свистнул в щель когда Джон закрывал дверь. Вдруг шальная мысль посетила его: а может пойти прогуляться на ночь?       Действительно, а что его останавливало? Джон не был ребёнком, да и чего ему бояться тёплой ночью? Верно, только Сойера, а Сойер после очередного совещания днем выглядел так будто единственное его желание — уволиться или уйти в отпуск, подальше от полудурков-коллег. Так что эта «угроза» тоже отпадала.       Сменив пижамные штаны на джинсы с футболкой и обувшись в красные кеды, Джон поспешил покинуть квартиру. Джимми недовольно посмотрел на него. «Сбегаешь из дома на ночь как подросток из фильма?» — говорил взгляд кота, как показалось Джону. Ну, видимо, да. Он поднял очки с переносицы на лоб и захлопнул за собой дверь, закрывая ключом на два оборота.       Какой-то детский азарт вдруг охватил его, когда он спускался по лестнице тёмного, неосвещенного подьезда. Дверь из подьезда со скрипом выпустила его наружу в свет ночных огней. Джон чуть улыбнулся. В его жизни как-то пропал период подростковых гулянок, нет, Джону нравилось подобное, но он всегда был слишком робким ребёнком чтобы соглашаться на такое. Сейчас же, несмотря на душный воздух, он чувствовал как порывы ветра приносят свободу вместе с собой и точно оковы из стресса за последнее время спадают с него, пока Доу быстрым шагом отдалялся от дома.       Вот он проходит мимо фабрики — чуть морщась, поскорее отворачиваясь, вот мимо жилых домов — рассматривая жизнь в еще не погасших окнах, вот мимо района с магазинами — они все уже закрылись на ночь. наконец, Джон доходит до парка. Такие есть практически в каждом городе, летом в них тусуются дети, а ночью парк вместе с его обитателями засыпает. В свете фонарей тянутся тени от ограды. Джон старается их перешагивать, постепенно забываясь. Наконец, он доходит до самого входа в парк. Ворота в него всегда приветливо открыты, так что парень быстро сходит с ровного тротуара на тропинку, обрамленную аккуратным газоном.       «Тебе действительно просто надо было развеяться», — хмыкнул он, проходя вглубь. Сочно-зеленые кроны деревьев почти смыкались над головой, однако звёздное небо все еще проглядывало сквозь них, улыбаясь Доу. Он не был фанатом астрономии и даже при большом желании не смог бы найти хоть одно созвездие на небе, но это не мешало любоваться красотой небесных тел. Космос вообще был чем-то грандиозным для Джона, грандиозным и недосягаемым. Еще когда он был ребенком ему нравилось представлять что звезды это души предков, освещающие дорогу новым поколениям… а впрочем, я заговорился. Джон тоже уплыл в воспоминания о далёком времени, когда все еще было хорошо и просто, а Playtime была местом, где происходят чудеса.       За последние пару месяцев ему на плечи как будто свалили гору камней и он под их тяжестью забыл о чем либо кроме ощущения их веса, и вот, сегодня он как будто смог сбросить их часть. Справедливости ради, очень маленькую часть, но от этого стало в разы легче дышать, и Джон, кажется, начал вспоминать что он не просто комок из нервов и собственной вины.       Парк был не слишком большим, так что обойти его не составило труда. В какой-то момент чтото хрустнуло под ногами Джона и он замер, смотря вниз. Это был какой-то небольшой пупс, которому Джон ненароком наступил на тельце, так что он треснул по боковому шву. Какая-то девочка на прогулке забыла его, а ее мать не обратила внимания на пропажу. — Прости-и, — неловко протянул Джон, отступив от игрушки, и положил ее на газон, чтобы больше никто случайно не повредил малышу. — Надеюсь, за тобой вернутся утром.       И сам поспешил скрыться с «места преступления».       Возвращаясь, Джон заметил насколько стемнело. Стало ощутимо прохладнее, в целом, именно поэтому он и решил вернуться.       В квартиру он поднимался вприпрыжку, то и дело пропуская ступеньку. Дверь в квартиру бесшумно открылась, но Джимми все равно прибежал на порог, встречая хозяина. Джон наклонился к коту и почесал за ушком. — Прибежал встречать меня? Хороший мальчик. — Белобрысый сам ластился к руке, заметив, как повеселел Джон. — Знал бы ты, как мне полегчало.       Сегодня Джон засыпал с лёгкой улыбкой, а Джимми улегся ему в ноги, довольно урча.

***

      Разбудил его звонок. Джон недовольно простонал, пытаясь разлепить глаза. Было в этом что-то подозрительно знакомое. — Ммм? — сонно пробормотал он, отвечая на звонок и даже не удосужившись посмотреть на контакт. — О, Джон, наконец-то ты ответил! — Звонко поприветствовал его женский голос. Это была Эбби. Это была Эбби! Джон встрепенулся, резко сев. — В общем, эм, ну, прости что не отвечала долго, у меня дела были.       Эбби говорила это чуть смущенным голосом. Джон незаметно для себя улыбнулся. — Эбби? Привет, да! — протараторил он, — Господи, как я рад, что ты ответила! Ты как сама? Слушай, мне очень, очень жаль за то что было на свадьбе твоей, и вообще много чего хотелось бы сказать лично… а может встретимся?       Эбби замолчала, то ли пытаясь разобрать сбивчивую речь собеседника, то ли думая над ответом. — А знаешь, что? Давай. Ты сегодня свободен? — наконец заговорила Браун. — Спрашиваешь еще, — Джон закатил глаза, — А где и во сколько? — Может, там где мы под дождь попали в прошлый раз? Через час где-нибудь, а то мне ещё собраться надо. — Да без б, — кивнул Джон, — Я и сам только встал… до встречи! — Ага, давай, — Эбби сбросила звонок.       Джон сиял. В спешке он заправил диван, доел вчерашний ужин (к которому после прогулки так и не притронулся), вернее, сегодняшний завтрак, помылся, побрился (боже, он весь зарос за эту неделю), покормил кота, снова натянул уличные шмотки, выдохнул с облегчением и посмотрел на часы. Двенадцать дня. во сколько он вообще встал? Эбби ведь где-то двадцать минут назад позвонила, да?       Парень погладил кота и Джимми довольно замурчал и перевернулся на спину, требуя чтоб ему почесали пузо. Поправив очки, Джон почесал наглого кота, на что он замурчал ещё громче, хотя казалось бы, куда еще. Наконец, Джон убрал руку от кота, тот еще немного полежал, надеясь, что удовольствие продолжится, однако когда в прихожей хлопнула дверь, он приоткрыл глазки-бусинки и недовольно перевернулся на живот с растрепанной шерстью. Он уже и привык что хозяин в последнее время стал разговорчив, а тот в старых традициях молча хлопнул дверью.       Погода была… ну, определённо более душной. Как перед грозой, когда на улице вроде тепло, а небо закрыто облаками сквозь которые пытаются пробиться лучи солнца. Джон отметил для себя, что погода этим летом крайне странная, из крайности в крайность. Оно и раньше так бывало, но все-таки тёплых, летних дней было больше. По пути к закусочкой он подумал что неплохо было бы заглянуть в парк — проверить сломанную куклу. Джону не хотелось бы чтоб она так и продолжила валяться в одиночестве. Даже куклы заслуживали тепла по его мнению. Особенно…       Особенно на его работе.       Он вздрогнул, отбрасывая эту мысль. Так, все! У него выходной, не так ли? Только вечером он смог расслабиться. нельзя ж так быстро возвращаться к подавленному состоянию. — Джон! — раздалось где-то сбоку. Джон обернулся, в глазах его снова зажегся радостный огонёк при виде подруги. — Привет, Эббс, — девушка выглядела запыхавшейся и видимо бежала до сюда, поэтому когда Джон сжал ее в объятиях, Эбби страдальчески крякнула и обняла его в ответ, — Господи, Эбби, я так скучал, я… прости меня, в общем.       Доу отстранился смотря на Эббс с видом пристыженного, но очень радостного щенка. Шатенка тихо добродушно хмыкнула. — Да ничего уж, я говорила, что не злюсь. Просто дела и все такое… в общем, давай забудем все и нормально поедим. В кои-то веки вместе собрались, — она потянула Джона в здание за руку, — Давай, колись, что у тебя там случилось в мое отсутствие? — Ну, на самом деле ничего экстраординарного, — Джон пожал плечами, глуповато улыбаясь — о неделе в состоянии овоща, ненавидящего себя и пьющего столько сколько никогда до этого не пил (а Джон всегда был уверен что алкоголизм отца его не коснется и даже подумать не мог что какая-то мелочь — ему тогда казалось что это далеко не мелочь но мы опустим этот факт — могла довести его до такого, поэтому он чувствовал себя еще паршивее, хотя и выпил он, будем честны, не так много) он предпочёл тактично промолчать, — У тебя-то как все? До сих пор не верю что ты замужем. — Я тоже, если честно, не верю. — Пожала плечами она, — Но, знаешь, я думаю что смогу смириться что в моей жизни теперь есть не только чокнутая мамаша с ее отпрысками и Ральф, хотя у Майкла тоже родственники не сахар. — Правда? Насколько все плохо там?       В помещении было мало народу, в основном какие-то небольшие компании подростков, обсуждающих что-то такое что сейчас Джону казалось непримечательным и каким-то далёким. Эбби с интересом рассматривала продукты на прилавке. — Ну, плохо, конечно, но лучше чем у меня. Хотя бы не орава родственников, — Эббс поморщилась. — О, тут пирожные какие-то. Миленькие. Будешь?       Джон покосился на витрину из-за ее плеча. И правда, миленькие. Небольшие пирожные на подложках, украшенные нежно-голубым кремом и посыпкой ввиде разноцветных поблескивающих шариков. Джон наклонил голову в бок, где это чудо кулинарии соседствовало с прочими булочками, тоже, наверное, вкусными но не такими украшенными. — Они обновили меню? — в ответ спросил Джон, удивлённо смотря на Эбби. Она подняла бровь, ожидая ответа на вопрос, — А чего спрашиваешь-то? — Думала, брать на тебя или нет, — Браун пожала плечами. — Ну, я и сам в состоянии за себя заплатить, Эббс, я же не нищий, — Джон легко ткнул ее плечом вбок, — Вообще да, я думаю взять одно, уж больно аппетитно выглядят.       Наконец, они сели за столик рядом с окном. Кажется, на улице немного потемнело. Джон слишком уж не рассматривал пейзаж, уделив все внимание Эбби. — Так и какие у тебя были дела? — Доу склонил голову вбок, заинтересованно смотря на подругу. Та на секунду задумалась, размышляя над тем, с чего бы начать. — Ну, там вообще долгая история. Ой, а я рассказывала как я с Майком познакомилась? — На отрицательный кивок она продолжила. — Так вот, на самом деле это действительно была отчасти прихоть моей чокнутой мамаши…       Парень слушал с интересом, как делал всегда за все их знакомство. Это было чем-то типа константы — Эббс говорит, Джон слушает, кивает, иногда задаёт вопросы. Их обоих такой порядок устраивал. Вот и сейчас Эбби, активно жестикулируя и меняя интонации, активно объясняла как пришла к жизни такой. Джон молча ел, глядя на подругу. Все было как обычно. В смысле, это буквально было единственным верным сценарием их встреч! На фоне тихо шли жизни окружающих, подростки за соседним столиком обсуждали какую-то парочку из их школы, как понял Джон, случайно услышавший их бурное обсуждение. Странно, он ведь, казалось бы тоже совсем недавно был как они. Разве что сидел не за самим столиком, а чуть в сторонке, чтобы не дай Бог никого не потревожить. Сейчас, впрочем, ничего толком не изменилось. Разве что говорит он стал чаще — Сойеру нравилось иногда говорить с лаборантом, если беседы о том, насколько Харли гениален, состоящие в основном из его монологов и поддакиваний Джона можно назвать разговором. Но было в этом что-то свое, по-особенному привычное и правильное. Джон ненавидел свою работу. Ненавидел, но с упорством барана каждый раз возвращался на завод. Обратно к душащим и, походу, дышащим стенам, обратно к мерзкому величию Сойера, обратно к желанию вспороть себе живот как это делают учёные, когда превращают очередного ребёнка в игрушку, и промыть все изнутри потому что когда он приближается к экспериментам, то даже сквозь защитный костюм чувствует, как становится грязным. Он перевёл взгляд на Эбби (до этого Джон отвернулся, рассматривая в окне расфокусированным взглядом проезжавшие машины), которая, казалось, не замечала того что он уже уплыл вниманием далеко от ее рассказа. В этот момент Джону показалось что она такая. такая беспечная в своих глупости и незнании. Эбби не было дела до того что на заводе умирают дети, ей не было дела до того что Джон разлагался изнутри, в конце-концов ей не было дела до того какой Сойер мудак! Потому что она не знала! Никто не знал. Большая часть сотрудников — блаженные идиоты, которые считают что производят игрушки и слухи о нижних этажах их особо не волновали. И Джон был таким когда-то. По ощущениям, он был таким тогда же, когда и был подростком, боящимся сказать что-то не так в компании. Но сейчас-то все не так. Сейчас он знает, и, пусть и не может ничего с этим сделать, но он видит всю картину этого организма изнутри! Он не такой как Эбби. Он не лучше, нет, ни за что на свете он не будет лучше Эбби, потому что это ОН согласился на то повышение, но он знает больше чем она и он на ступень выше ее в своем знании. Это знание практически разделяло их кирпичной стеной. И из-за своего знания он в какой-то мере был менее отвратительным, потому что осознавал действительность. — Джон, все хорошо? — Доу помотал головой, уставившись прямо на обеспокоенное лицо подруги, — Ты меня вообще слушаешь? — А? Да, конечно. Ты говорила что-то о матери своего муженька. — Джон попытался вспомнить о чем был разговор, но это было последнее что в его мозге отпечаталось прежде чем он ушел в свои мысли с головой, — А чего спрашиваешь? — А то и спрашиваю, что ты за рассказом не следишь. Я уже минут пять как говорю о его сестрах. Ты еще и сидел с выражением будто увидел хлеб с плесенью, — Эбби скорчила рожицу, но посерьезнела, — Слушай, если тебе не нравится то, о чем я говорю, ты мог бы и вслух пожаловаться. Или, может, сам чего расскажешь. — Да мне нечего особо рассказывать. — промямлил Джон. Он не хотел делиться переживаниями о работе, да и вообще, зачем Эббс эта информация. Всегда все было спокойно и тут что-то ей не так, — Я слушаю, просто, ну, отвлёкся немного. — Это не «отвлекся», а «наплевал на чужой рассказ», Джон, — возразила подруга. — Между прочим, это бы меня пригласил и я не понимаю что сейчас не так. Ты никогда так себя не вел! — Да все нормально, Эбби! Все как обычно, — Джон чуть повысил голос, — Не понимаю, что тебе не нравится. — Мне не нравится то, что ты откровенно меня игнорируешь, — Эбби замолчала и отпила чай, — Ты какой-то другой, что ли. Джон, ты с весны изменился.       Джон непонимающе посмотрел на нее. — Что, прости? Эббс, это ж бред сивой кобылы, пара месяцев это слишком мало для того чтобы измениться и вообще, это просто стресс с работы. Я все тот же, просто тебе легче сказать что я изменился чем признать то, что я как и любой человек устаю. — Устаёшь? От чего же? От того, что все так же сидишь в архиве, но на пару этажей ниже? — выпалила Эбгейл.       Парень замолчал, побледнев, и замер. Она не знала. Она, черт возьми, даже не догадывалась! Ну ладно, может, и догадывалась, но она смела сказать ему подобное! — Знаешь, наверное, сегодня не лучший день для встречи, — тихо заметил он, — ты не в духе, я рассеян… в общем, надо будет потом договорить.       Парень встал из-за стола, за что Эбби недоуменно уставилась на него. — Ты уходишь? Джон, это глупо. Мы толком не поговорили даже. — на чужом лице мелькнуло сожаление, но Джон его проигнорировал. — Ничего это не глупо. Ты все равно не поймёшь, — Доу уже начинал чувствовать что он неправ, но отступать было бы поздно. — Созвонимся, если что. Бывай.       Из забегаловки он практически выбежал.       Господи, что это только что было? Все же было хорошо! Все было правильно, обычно! Но он, Джон, все испортил! Надо же было отвлечься, а потом ляпнуть, не подумав. душный воздух мало чем красил ситуацию.       Кажется, он хотел проверить ту куклу в парке. Домой все равно не хотелось, так что он развернулся и поспешил в сторону парка. Как будто Эбби решит бежать за ним. С Эбби он вообще допустил кучу ошибок и теперь не знал, друзья ли они вообще. Нет, по названию они были и будут друзьями, но вот на деле? А что если Джон и вправду изменился? Что если завод его изменил? Он ведь чувствовал что гниёт, а это своего рода изменения. Получается, что Эбби была права.       Доу никогда не страдал агорафобией, однако сейчас его душило отсутствие стен кабинета, где можно было по ощущениям спрятаться от всего, от не выясненных отношений, от проблем с семьей, да даже от себя самого, наверное. Разве что Сойер мог заявиться, но в этот момент Джону это показалось настолько незначительным что почти хорошим. В конце-концов, Сойер за все время ни разу серьёзно не навредил Джону. И не серьёзно тоже. Харли Сойер был чем-то грандиозным, неизбежным, и Джон научился с этой неизбежностью мириться, так что за свое смирение получил награду ввиде иммунитета к самому ненавистному ученому в компании PlaytimeCo. И это его почти устраивало.       Как он забежал на территорию парка Джон не помнил, случайно снова забывшись в мыслях. Зато он помнил, где оставил пупса и пошёл в ту сторону. Листья с крон деревьев тихо шелестели над головой, словно обсуждая гостя, трава шуршала под ногами. Природа что-то говорила и он не мог понять, что. Да и неважно это было, не сейчас уж точно. Захоженные тропинки вели его к нужному месту и вскоре Джон встал у развилки, где оставил куклу с небольшими повреждениями. Парень оглянул место и спокойно выдохнул, поняв что пупса по всей видимости забрали. По крайней мере, он надеялся что кукла вернулась именно к своей хозяйке. Хотел бы Джон так же — чтоб все легко и просто, и он мог найти свой дом, вернуться в безопасное место.       Дорога домой вышла чуть короче чем была: ночная красота заменилась пеленой облаков и шумом машин. Это было весьма скучное зрелище. На минуту Джон задумался о том, открывал ли он балкон с утра для кота или нет, но, вроде как найдя нужное воспоминание, успокоился.       Балкон действительно был открыт, но Джимми разлегся на полу на кухне, изредка дергая ухом и выглядя вполне довольным. — И тебе привет, Джим. — Джон легко улыбнулся, войдя на кухню чтоб сделать чай. Джимми приоткрыл сначала один глаз, осматривая хозяина, потом сразу оба, потом поднялся и подошёл к Доу, потершись о ноги и требуя ласки. Джон взял кота на руки, гладя, — Какой же ты тяжёлый стал, однако. Не думал о диете?       Судя по довольному урчанию, пушистый лорд даже слова такого не знал и знать не хотел.