Бездна

      Харли боковым зрением заметил, как к выходу из столовой (буфета? Название помещения мог знать только сам Риттерман) направился угрюмый Доу. По правде говоря, Сойер не знал как к нему относиться. Совсем зелёный, ну нельзя было его отправлять к нему. С приходом Лэйта на главенствующую роль все изменилось — тот же Людвиг отказался от его кандидатуры из-за страсти к экспериментам и жестокости, а нынешний глава это поощрял. Не то чтобы Харли был против, его работа ему нравилась, но он не видел смысла губить потенциал молодого архивариуса (нет, детей он все ещё не жалел, они были изначально расходным материалом). Возможно, что-то человеческое в нем не искоренил даже профиль деятельности. Кстати о Пьере, надо же будет к нему зайти, он зачем-то звал. Неужели, им не понравился ежемесячный отчёт? Джон его вроде на славу составил, да и написал тоже разборчиво (Доктор особенно ценил его каллиграфический письменный почерк. Действительно редкость).       Мужчина хмыкнул и встал из-за стола. Он редко сидел, а тем более болтал в перерывах с кем-либо. Он приходил сюда потому что дышать на нижних этажах невозможно. В том, что рано или поздно он заработает рак от курения и ужасного воздуха, он не сомневался. Однако пока что кашлял из них двоих только Джон.       Коридор сменялся коридором, петлял (не давайте Риттерману или кто там главный по стройке в руки проектирование), путая нашего героя. Впрочем, он достаточно знал коридоры чтобы не заблудиться, а коридоры, если, конечно, считать их хоть каплю живыми, достаточно знали Сойера, чтобы не путать его. Кабинет Лэйта Пьера, самой важной шишки в этом заведении, был расположен внизу. Черт его знает, почему именно здесь. Людвиг наоборот старался быть подальше от этого ужаса, на поверхности, сделать вид что ничего этого не существовало. Пьер был настолько. Другим, что моментами дрожь хватала. В отличие от Эллиота, он чувствовал сердце организма фабрики, он сам был в нем. Может, по сравнению с ним, Харли был излишне человечен. В конце-концов это не он отдавал приказы сверху. Не всегда.       Офис Пьера располагался в конце коридора, одинокий и холодный. На тёмной металлической двери разъём для пропуска или приглашений в зависимости от посещающего. У Сойера было одноразовое приглашение: пропуска изьяли ещё год назад у него и Стеллы (или как ту смотрительницу приюта?). Разъём сожрал карту и остановился, словно выбирая пустить его или нет. Все это сопровождалось чем-то действительно похожим на жевание. В конце загорелась лампочка, раздался щелчок — кабинет разрешал в него зайти.       Харли не раз замечал за собой эту странную манеру одушевлять предметы. Во всем тут ему чудилось дыхание, жизнь. Может, он сходил с ума. А может, завод действительно был живым. Так вот, войдя в кабинет он сразу заметил Лэйта напротив. Было бы странно его не заметить. Воздух был свежее, чем в других помещениях, даже теплее. Так вот куда ставили вентиляцию. — Звал? — сухо поинтересовался доктор, скрестив руки на груди, — Где я в этот раз облажался?       Лицо начальника сразу приняло страдальческий вид: только дурак под нейролептиками в коме не заметит, как Пьер не любил этого сотрудника. Слишком самостоятельный, слишком умный, слишком голосистый, слишком Харли Сойер. Однажды он избавится от него из-за этого, но о том, когда это «однажды» наступит, Сойер задумываться не хотел. Ему хватало и своей исключительной неприкосновенности из-за того, что занимал он ведущую роль. Может, он и был наглым, но он был гением. Это было всем, что было важно. — Нигде, — махнул рукой Лэйт, — Твоя продуктивность повысилась и мне интересно из-за чего. — А-а, это. Я работаю в прежнем темпе. Просто скинул часть работы, — пожал плечами он. Пьер в ответ Помахал стопкой отчётов. — Я заметил. Заставил писать нового подопечного? Силой? — Он сам. Честно. Скучает по старой работе, вот и решил помочь. — Лапшу мне на уши не вешай, — Пьер посерьезнел, — Как дела с 1006? Кажется, ты второй после кота, кто смог найти с ним общий язык. — Прототип? Он лапочка, но больно свободолюбивый, — Харли пожал плечами, — К тому же, все записи я вам на милость оставил.       Вообще, он сделал это только потому что иначе нельзя. Но мы опустим этот момент. — В том-то и дело, что свободолюбивый. Мне это совершенно не нравится. 1006 умен, я боюсь, как бы это не зашло слишком далеко. Надеюсь, что ты сможешь держать его в узде.       Хмурый взгляд Лэйта сразу же исключая все варианты, при которых эти могло было быть сказано не серьёзно. В такие моменты Харли предпочитал быть исполнительным: вычтут ещё из зарплаты. Мужчина хмыкнул. — Как пожелаешь. Я свободен? — Свободен. И не смей ничего сделать с мальчишкой своим, он пользы принёс больше, чем все остальные твои подопечные, вместе взятые. — Я и не планировал, — Сойер шутливо отдал честь и скрылся за дверью.       Взглянув на часы, он понял, что обеденный перерыв уже закончился. Ничего, пока будет возвращаться, Доу найдёт себе работу. Если Пьер был в чем-то прав, так его в пользе. Хотя Сойера и посещали мысли, что работа сгубит его раньше чем идеи Харли, он в глубине души (если она была) надеялся, что перед тем как сгнить, он уволится к чертям. Или компанию закроют.       Коридоры петляли, вили нить под его ногами. Родной офис встретил его бумагой с надписью «Я внизу. Джон», прикрепленной к двери на лестницу. Чтобы точно заметил. Как мило с его стороны.       Вот и хорошо, ему как раз туда надо. Надо будет непременно проведать и Прототипа. А потом, после работы, отвести Джона в клинику проверить глаза: ну невозможно это терпеть.