Бездна

Пиздострадания — грубое, матерное слово, обозначающее надуманные, преувеличенные или притворные страдания.

***

      С момента повышения прошло. А сколько там прошло? Джон посмотрел на календарь. 21 июня. Почти два месяца, не густо. Не сказать что за это время он привык к компании Харли или постоянному ору игрушек, но он определённо больше не падал в обморок от этого всего, разве что изредка накатывала тошнота, но и к этому он привык. На нижних этажах было холодно и душно одновременно. Он в жизни бы не подумал, что такое возможно, но PlaytimeCo раз за разом ломала его убеждения, причём вполне успешно. А ещё он походу заболевал — постоянное шмыганье носом и попытки скрыть кашель не укрывались ни от кого. В особенности от Сойера.       Харли Сойер до сих пор оставался загадочной личностью в глазах Джона. То ли просто скрытный, то ли реально параноик и психбольной доктор (какая ирония) со спорным чувством юмора, предпочитающий говорить о своих экспериментах — пол отдела, когда-то работающие с этим типом после его рассказов изьявляли желание встретиться с белым троном в санузле и распрощаться с завтраком (через рот, не иначе). Кажется, это даже забавляло его. Джону же приходилось не просто слушать, нет, он видел все это и записывал. По назначению он перестал работать давно. Ярнаби, его плюшевый раб-эксперимент-лев почти сразу начал ластиться к Доу. Доктор прокомментировал это простой фразой: «Смотри не окажись в его пасти». Ему определённо не нравилось то, что Джон контактировал с его (Харли, а не кого-то другого!) игрушкой. Джон против ревности Харли не возражал — Ярнаби так действовал чуть ли не на всех. И все же это с натяжкой можно было считать заботой. Невыносимый нейрохирург, если приглядеться, был чуть более заботливым чем на первый взгляд. Только чуть более заботливым и только с определёнными людьми. Кажется, Доу в их число входил (в любом случае доставалось ему от Харли не так сильно как другим работникам с этажа).       С повышением зарплаты жизнь наладилась, хотя он и не знал на что может тратить зарплату кроме как на нормальную еду. Кстати, в забегаловках он стал питаться реже, предпочитая лишний раз провести на кухне в попытках что-то приготовить. Правда готовка его не любила и он чудом до сих пор не взорвал муку. Эбби на его попытки в хозяйственную деятельность лишь хихикала, но помогала. Со скорбью на душе Джон понимал, как её не хватало сейчас, а просто так встречаться у обоих не было времени. А вскоре и совсем не будет — её родственники собрались выдавать ненаглядную дочурку замуж. Не чувствуй он к ней лишь искреннюю дружескую привязанность, он бы первым бросился петь серенады под её окном. И плевать, что до игры на гитаре ему как до нормального зрения. — Э-эй! Земля вызывает Доу, — Сойер щелкнул перед лицом парня пальцами, заставляя его с писком дёрнуться и упасть на пол вместе со стулом. — Какого черта, Сойер?! — возмутился Джон, с шипением вставая и поднимая стул. — А такого! Я перед ним, значит, распинаюсь, диктую что писать, потому что у него зрение хуевое, а он возмущается! Доу, ты просто отвратительный работник, — Недовольно ответил мужчина и кинул в него стопу бумаг, — Сам разбирайся с ними. — Извини. Я просто засмотрелся, — Джон схватил листы, но некоторые упали на пол. — На что? Тут кроме меня не на кого смотреть, особенно тебе.       Харли цыкнул и вышел из кабинета. Ну вот, и он предпочёл Джону крики зверят-игрушек. Он посмотрел ему вслед, вернее, на захлопнувшуюся дверь, и сел заполнять все. Оставалось немного: всего-то разобрать три листа с каракулями Доктора и переписать их так, чтобы можно было разобрать. Иногда он сомневался в умении Харли писать: ну не мог человек писать так. Хотя, возможно, дело в том что он был левшой. Или он вовсе человеком не был (Джон склонялся к этой версии).       «Объект не агрессивен. Молчит» — Джон записал данные в бланк. Кажется, это был тот новенький, барашек (название линейки Джон не мог вспомнить — они все равно ему не нравились). Харли так осыпал его неудобное тело оскорблениями, что на весь этаж было слышно. Рабочий день подходил. Честно, он не помнил, подходил день к концу или нет, за время работы он точно разучился ориентироваться в гуще времени. Было это хорошо или плохо, уверенно сказать нельзя. Иногда это спасало, иногда вгоняло в уныние. Странный холодный и душный воздух не способствовал работе, а ведь это при учёте того, что вентиляция исправна! Самая исправная вещь на нижних этажах, кстати.       Джон закончил все переписывать кучу времени спустя и, закрыв папку, пошёл к Сойеру. Отдать надо было и отчёт и черновики. Вообще Харли называл это своим блокнотом, но от блокнота там была только разноцветная обложка с Доуи, Ярнаби и Пианозавром, и то потрепаная. Больше это проходило на сборник сатанинских молитв, на что указывал даже его род деятельности. Каким образом из (о лорд!) детей получались игрушки Джон даже думать не хотел.       От холода он весь покрылся мурашками. Нижний этаж — лаборатория и операционная с тюрьмой — напоминал сборку помещений для фильма ужасов. Там, вроде, даже морг был. Джон поморщился, вспоминая об этом. И как Харли не мерзнет? Данный персонаж обнаружился около одной из допросных, он отчитывал кого-то из сотрудников. Впрочем, завидев за углом Джона он махнул бедной девушке и послал её прочь. — Я закончил, — Джон Протянул папку и блокнот. Сойер забрал их, пролистывая чистовой вариант. — Я заметил. Неплохо, сойдет, — кивнул он. У Джона задержался глаз. — Всмысле «неплохо»?! Это все, на что ты способен?! Да ты даже писать не умеешь, а за свою работу я получаю сраное «неплохо»?! — вскипел он.       Доктор на его вспышку гнева лишь тихо хохотнул и потрепал его по волосам. — Ну, тихо, успокойся, — с насмешливой улыбкой, как показалось Джону, промурлыкал мужчина, — Ты слишком нервничаешь. Вот в первую нашу встречу ты был куда спокойнее!       Джон сердито посмотрел на него. Нет, этот урод был невыносим, пусть и прав в чем-то. Джон в последнее время мог только уходить в себя да психовать. Неприятно. Нет, у него и раньше такие «приколы» были, но их глушила работа в архиве и общение с друзьями. Теперь же он шесть дней в неделю проседал черт знает где, да ещё и с Сойером. Сойер умел нормально общаться, может чуть лучше чем писать, а это не утешительный результат. Джон страдал от нехватки общения и передоза ужасными экспериментами. Кстати о них. Он до сих пор не мог это все принять, но перспектива «уволиться ты можешь только через свой труп» не устраивала его ещё больше: всё-таки он ещё в полном расцвете сил и умирать не хотел от слова «совсем». — Возможно ты и прав, — после долгого молчания согласился он и убрал от себя руку нахального доктора, — Но я совершенно не понимаю как тут можно не тронуться умом! — Я тоже не понимаю, — чувственно подхватил Харли, — А теперь иди работай. — С чем, осмелюсь спросить? — А, точно, — Харли задумался и развернулся, жестом подзывая юношу, — Ну значит пойдешь со мной, мне надо объект проверить.       «Объект». Джон поморщился. Этот человек называл то, во что превращал детей «объектами». Пусть Сойер и вёл себя весьма. Вольно, он оставался тем, который с удовольствием занимал одну из руководящих должностей в «Больших Телах». Именно с удовольствием, а не чем либо другим. И к сожалению Джон был втянут в это дерьмо. — Круто, что за игрушка на этот раз? — Поинтересовался Доу, шагая рядом. Он был чуть выше Доктора буквально на дюйм, но для Сойера эта разница, кажется, ощущалась иначе. — Эксперимент номер. Ты все равно не запомнишь, да? — Харли прищурился, — Доуи это. Ну, который двухмесячный. — Яснее не стало, честно говоря, но спасибо, — Вздохнул Джон. Всю оставшуюся дорогу он пытался вспомнить что это за эксперимент был и о чем он ему так странно напоминал характеристикой «двухмесячный».       Молчаливый путь окончился в дверях подле карцера-тюрьмы, Харли открыл дверь ключ-картой и пропустил Джона, заходя за ним. Вот они, одиночные клетки. Для самых маленьких и опасных. Как же это было заботливо со стороны компании. Пусть бы подавилась от такой заботы.       Доуи был. Огромен! Гора из массы, похожей на пластилин четырёх цветов (голубой, жёлтый, оранжевый и красный), заточенная в кубе без единого просвета. Сойер что-то нажал на пульте управления и начал говорить с ним. От Джона требовалось записывать, чем он, собственно, и занимался. Было ли ему противно от того, чем был Доуи перед тем как стать тем, что он есть сейчас? Нуу, да. Однако он выблевал достаточно обедов в первые недели работы чтобы лихорадочно трястись перед этим сейчас.

***

      Обеденный перерыв. Да, может показаться удивительным, но и в этой дыре рабочих без еды не оставляли. Доу стоял у одной из стен, попивая кофе — немногочисленные столики уже заняли, а подсаживаться к Сойеру он не имел ни малейшего желания. — Выглядишь нервным, — Усмехнулся один из работников нижних этажей, подходя к Джону. Кажется, они были знакомы, но вот откуда? Мужчина Протянул Джону сигарету, — Будешь? — А толку? — Джон стоял, облокотившись о стену и чуть ли не сползая по ней, — К тому же, я не курю.       Собеседник окинул его оценивающим взглядом. — И не скажешь так по тебе. Ладно, как хочешь. О, Аликс! — Заметив знакомую, он поспешил к ней. Джон остался в гордом одиночестве. Он приложил усилия чтобы вспомнить это лицо (Доу всегда хвастался своей памятью на лица), но увы, не смог даже вспомнить где они могли до этого встретиться.       Может, он начал сходить с ума? Он убрал чёрные пряди с глаз и, выкинув стаканчик в ближайшую урну, направился к рабочему месту. Делать кроме этого ему нечего, а на верхние этажи подниматься себе дороже — за хождение через морозильную камеру коридоров его здоровье ему спасибо не скажет.       Всё здание словно успело посереть и потерять когда-то данное ему Джоном название «работа мечты». Парень бы многое отдал чтобы хоть ненадолго вернуться в верхний архив и забыть события последних месяцев. Отсутствие хоть кого-то достаточно знакомого убивало. Он определённо после работы посетит подругу. Но перед этим зайдёт купить что-нибудь Ярнаби (в голову закрадывались подозрения что Харли кормит малыша только когда он безумно голоден и только работниками, а Джон не хотел оказаться в числе тех бедолаг).       А ещё он так и не записался к окулисту. Его определённо прибьет Сойер.