Бездна

      Джон стоял перед зеркалом, отчаянно пытаясь уложить вечно выбивающуюся прядь. Его повышают, нельзя придти на собеседование в плохом виде! После получения письма он, наверное, минут семь стоял, тупо смотря в него. Что ж, это было неожиданно. О, он обязательно расскажет об этом Эббс (она так и не позвонила, видать, занята)! А ещё, отойдя от шока он стал искать, что наденет завтра. Пришлось даже искать работающие магазины, чтобы купить приличный костюм. в общем, он был взволнован. Напрягала лишь одна вещь — отсутствие указания точного времени в письме. Значило ли это, что он может придти в любое время? Даже если нет, он придёт пораньше. Если что не так — он узнает раньше и потом уж точно придёт вовремя. На часах было 7:15, Завод обычно открывается в 8AM, поэтому надо было спешить.       Его кот сидел на пуфике рядом, смотря на хозяина. Обычно по субботам он спал до полудня и кот использовал его как свою подушку, а сегодня белый тёплый комок шерсти бесцеремонно скинули с себя ещё в 6 утра. Это было не похоже на него. — Извини, Джимми, — погладил его напоследок парень, — Но у меня о-о-очень важная встреча, поэтому пришлось встать раньше.       На улице было тепло, солнце уже светило на салатовую молодую травку. Был лёгкий ветерок, все же растрепавший так усердно убранные волосы Джона, на что он тихо ругнулся, запуская в них пятерню и убирая с глаз. На плече у него была сумка с документами, в этот раз непривычно легкая — в ней не было большей части того, что он обычно носил на работу, зато появились паспорт и прочие важные бумаги. Ну и пропуск, конечно же. Без пропуска он вообще никуда не попадёт! Это звучало ещё хуже, чем опоздать или по незнанию придти раньше.       В утреннем свете и Завод выглядел. Иначе. Да, иначе. Другого слова для описания увиденного он придумать не смог. Обычно он приходил сюда позже — архив открывался в 9:30, аж на полтора часа позже всего Завода. Наверное, поэтому работу там считали лёгкой и незначительной, хотя важно было все! И, наверное, именно поэтому он никогда не видел очарования Завода утром. И многое терял, как оказалось. Со здания можно было бы писать картины, от него веяло чем-то романтическим и тёплым.       Джон не стал задерживаться, проходя внутрь и направляясь к канцелярии. Вообще, он был тут раза три от силы, относил какие-то бумаги. До открытия Завода было 10 минут. Оно всегда открывалось ровно в восемь, не работало по воскресеньям и закрывалось по субботам на два часа раньше. Когда-то и он работал тут по шесть суток, но в один день сверху решили, что этого будет слишком много для отдела. Примерно тогда и началась вся эта заварушка с задержками и переработками. Им всем даже разрешили задерживаться, но лишать второго выходного не стали остальным на зависть. Может это был ход привлечения внимания к работе там? Очень плохой ход. Но находились и такие как Эбби, кто скорее уволятся, чем переработают. Вполне резонно, учитывая что за это не доплачивали. — Вы к кому? — лениво принтересовался темнокожий мужчина за стойкой. Джон прищурился чтобы разглядеть имя на бейдже, но не смог (ему давно следовало проверить зрение, но он все никак не успевал сходить к окулисту). — Я. Хотел уточнить время для собеседования, ну, меня повышают, письмо прислали, а там времени нет, поэтому. — он замялся, протягивая письмо, но его оборвали. — Ну не мямли, у меня время не резиновое! — собеседник Закатил глаза, — М-да, я и не думал, что на должность возьмут. Такого, — он подошел к ящику, доставая оттуда кассету и вручая её Джону, — Вот. Не удивлён, что они и времени не написали. Смотри, сейчас пройдёшь вон в тот кабинет, прослушаешь кассету и заполнишь бумаги. — Но разве. — Тут ни у кого времени на сюсюканья с тобой нет, ясно? А теперь пошёл.       Джон посмотрел на мужчину в последний раз, прежде чем войти в кабинет. Там было темно, поэтому он попытался нащупать на стене выключатель, сильнее сжав кассету (аккуратнее, а то ведь так и сломать недолго!), впрочем безуспешно. Пришлось привыкнуть к темноте и лишь потом найти многострадальный выключатель. Кто это все придумывал? Лампочка мигала, а в центре комнаты на столике гордо возвышался пузатый телевизор с кассетным проигрывателем. Точно такой же стоял и у него дома, но он не решался даже трогать телевизоры после того как в детстве случайно устроил короткое замыкание во время «игры с кнопочками». Джон встряхнул головой и вставил синюю кассету с подписью «обучение», предварительно включив телевизор. Экран зарядил и на нем появилась красочная заставка компании и лозунг: «What's the time? Playtime!» после этого на экране появилась девушка в форме компании, её изображение чуть рябило. — Приветствую! Раз ты слушаешь это кассету, то поздравляю с повышением! Если же ты взял её без причины, то прошу убрать на место, ясно? В любом случае, добро пожаловать на новую должность! Тебя переводят на нижние этажи, повышают зарплату и все такое. Но подумай о рисках! Вдруг ты боишься темноты или тебе не хочется расставаться со своим коллективом? Наша чудесная компания «Playtime» предусмотрена и это, так что советую подумать перед тем, как согласиться. К сожалению, у нас время не резиновое и у тебя есть лишь пять минут. Время пошло, выбирай с умом! Если решишь уйти — выключи кассету, — тут изображение замерло, оставляя девушку стоять и смотреть через экран с улыбкой.       Джон поморщился. Он любил улыбки, но тут она была какая-то фальшивая, что ли. Нижние этажи. Эббс точно не оценит. Но с другой стороны, это ведь такая возможность узнать больше о Заводе! Нельзя отказываться, верно? Он все объяснит ей. Сегодня же позвонит и объяснит! Было какое-то ощущение мерзкое, липкое ощущение при виде статичной картинки. Будто его ждало отнюдь не то, чего он хочет. Сколько времени прошло? Тут в комнате только он, телевизор на столике, мигающая лампа и коробки. Девушка продолжила речь так же внезапно, как и остановилась. Только вот сейчас в ней той приятности не ощущалось. — Что ж, ты решил остаться! Уверена, ты везде такой целеустремлённый! Пора бы прояснить то, что тебя ждёт.       Оставшиеся пятнадцать минут он слушал то, как девушка объясняет то, что он и так знает. Конечно, то что он будет привязан к одному из ученых (зачем Заводу вообще учёные?) немного напрягало, но ведь пути назад нет, так? — А теперь прошу заполнить форму для подачи данных на обновлённый пропуск! Удачи! — на этом кассета закончилась, а изображение померкло, сменивщись помехами. Кассетник выплюнул кассету и Джон отложил её и выключил телевизор.       Он посмотрел на папку, лежащую близ телевизора. Последний шаг. Наверное, это был первый раз, когда он чувствовал себя на Заводе настолько неуютно. В тишине, которую разбивало тихое чирканье ручки по бумаге было что-то неестественное. Это место должно приносить все что угодно, но не это! Не липкий страх того, что все совершенно не так, как должно быть, не ощущение холода. Время шло долго, хотя надо было всего лишь прочитать два листа и поставить подпись под этим всем, перед этим с сомнением перечитывая пункт «Отныне PlaytimeCo не несёт ответственность за любые несчастные случаи, в том числе и с летальный исходом». Шутка? Сегодня все шло ужасно. Наконец, он собрал бумаги и вышел из кабинета. — Ты все? Я уж думал, что ты помер там, — хмыкнул мужчина, давший ему кассету, — Давай сюда бумаги, в понедельник придёшь за новым пропуском. — Хорошо, спасибо, до свидания, — протараторил Джон, всучил бумаги мужчине и поспешно пошёл к выходу.       Время рабочее, но обычно у выхода никто не ошивается в этот час. За окнами будто стемнело. И правда, снаружи собрались тучи. Грозы еще не хватало! Даже Завод выглядел мрачно, больше похожим на те самые заброшенные дома с вампирами, зомби и призраками из малобюджетных ужастиков, чем на волшебное место, где создают игрушки, радующие детей. Он поморщился и вышел, направляясь к дому. Настроение упало и вряд ли поднимется в ближайшее время. Прямо у дома его застали первые капли дождя, он едва успел перед началом самого ливня. Хорошо, что сегодня он ни на что не отвлекался! Зонта он с собой не носил, как и не имел привычки смотреть прогноз погоды (запишите к недостаткам).       Кот встретил его на том же пуфике. Джимми спал, свернувшись в клубок. Он погладил кота и, сняв обувь, направился на кухню: надо было сообщить новость Эбби, а телефон он имел обыкновение забывать там. В трубке раздались протяжные гудки, а потом ответил автоответчик. — Слушай, Эббс, нам бы встретиться. Может, завтра или на работе, не знаю. Или вообще сегодня! У меня две новости, плохая и хорошая, — он обдумал сказанное и попытался изложить все твёрдым, уверенным тоном, правда все равно получилось не очень убедительно.       Всю оставшуюся субботу парень читал, играл с котом и ждал окончания грозы. Тут грозы бывают редко, но в них было особое очарование (как и во всем вокруг!), которое сейчас он предпочитал не замечать. Сегодня ему больше по нраву тёплая уютная квартира, чем холодная мокрая улица. Эбби так и не перезвонила ему… Да что не так?!       На часах пробило далеко заполночь, когда Джон наконец лёг спать. Сон шёл по-особенному плохо, обычно такого не было. Во сне ему мерещились тени, страшные размытые образы, хватающие его и тянущие на нижние этажи Завода, девушка из кассеты, что сейчас ухмылялась его мучения и топила в непонятной жидкости… Это был первый кошмар за долгие годы.