Остатки нас

На дворе было шесть утра. Летнее солнце уже полностью взошло, но, благо не маячило перед лицом спящего Ильи. Шторы были плотно занавешены. В комнате было не убрано. Стол захламлён горой смятой бумаги. В середине, как царь, стоял закрытый ноутбук. В квартире было невероятно тихо, даже слишком, и на улице в том числе, не считая неловких движений, направляющихся к двери. Неожиданно — звонок в домофон. Он разорвал безмолвный вакуум помещения. Яцкевич еле открыл слипавшиеся глаза и, надев тапочки, поплёлся к двери. Он был одет в свою привычную пижаму, на которой нарисованы "анимешки", как сказали бы его друзья. Те, которые очень любили его подкалывать.Сейчас он бы очень хотел молча снять трубку и положить обратно, лишь бы никто не доставал его следующие несколько часов. Но он был не такой. Не мог же парень оставить того, кому он нужен был в данный момент оставить стоять на улице. Поэтому, вздохнув, ответил: ⁠— Кто? ⁠Из трубки послышался опьянённый голос Ермолаева. Он звучал чуждо, хоть и нотки привычной интонации проскакивали в моментах. Голос, что, кажется окончательно разбудил Илью. — Илюх, зайду? Илья медленно зевнул. Всё вокруг снова заполнилось привычной тишиной, лишь дыхание Саши едва нарушало её. Он сначала даже подумал, что Илья пошлёт его к чёрту, а может и ещё куда дальше, но этого не произошло. — Проходи. — произнёс он после недолгой паузы и нажал на кнопку открывания домофона. Он ещё не знал, хотел ли видеть Сашу сейчас, а тем более в таком состоянии, когда даже по голосу было слышно, что тот пьян. В голове Яцковича мысли крутились, будто в мясорубке, соображал он ещё слабо. Зато он сообразил щёлкнуть замком и распахнуть двер в свою уютную квартиру, наполняя её лёгким холодком. Он опёрся всем телом на стену и принялся ждать друга. Саша зашёл в лифт семиэтажки и на автомате нажал на кнопку с цифрой пять. Было необыкновенно видеть лифты, а уж тем более ездить на них, ведь он довольствовался своей хмурой пятиэтажкой с жуткими подъездами. Углы обоссаны, на окнах и лестнице валялись бычки, а иногда и банки от выпитого алкоголя. Там всегда воняло бомжами, даже когда они не спали в уголке, мирно посапывая. Подъезд же Ильи это словно другой мир. Правильный, чистый, безопасный. И рядом с самим Ильёй тоже ощущалось себя так. Особенно это прочувствовал Саша. Двери лифты распахнулись и он вошёл в другую дверь. Та, что принадлежала Яцкевичу. Они поздоровались и пожали друг друга руки. Это было привычное рукопожатие , которое использует каждый пацан. Но Ермолаев задержался на объятии и погладил того по спине. Затем, как ни в чём не бывало, отстранился и разулся. Сразу появился запах ощутимого алкоголя, будто Саша являлся его ходящим переносчиком. Хотя, вероятно так и было. Илья повёл за собой друга на кухню, в после самостоятельно усадил за стол, присел напротив него. За круглый, как солнце стол. Саша же потянулся за пачкой дешёвых сигарет, стоило ему сесть на стул. Оттуда он достал одну и сунул в рот, удерживая зубами. Глянул на Илью, внимательно следящему за ним и достал ещё одну. — Будешь? — протянул сигарету он. — Я ненавижу запах сигарет, — его тяжёлый вздох, — Тебе пора бы запомнить, Саш. Взгляд Ермолаева задержался на его погрусневших карих глазах. Словно самый сладкий шоколад. п Правда, от него может появиться кариес. Но ведь не удержаться.. Даже в таком состоянии, когда был практически в хлам, вснул их обратно в пачку и убрал поглубже в карман потрёпанных жизнью джинс. Илье стало легче на душе, когда он понял что в ближайший час (а может и более длительное время) ему придётся терпеть только запах алкоголя, а не дуо с сигаретами. — Ты чего пришёл? — Я тут мимо проходил, а потом о тебе вспомнил. — улыбнулся Саша. Он говорил кривовато, но точно знал, что хочет сейчас сидеть здесь, рядом. В просторной квартире Ильи, а не в обнимку с очередной бутылкой. Она заглушала чувства, становилось просто пусто. После такой ночи больше ничего не болело. Все испытания жизни так резко свалились на его ещё плохо мыслящую голову. Пьющий отец, попавший за решётку, а после и заболевшая мать. Приходилось всё тащить на себе. Когда Саша брал в руки первую дозу алкоголя, то становилось так страшно. Боялся, что станет как отец. Но всё просто забывалось после того, как он входил во вкус. При матери он даже не смел появляется в таком виде. Илья плавно встал из-за стола. По-другому он и не умел. — Хочешь кофе? — Давай, Илюш. Сидя на стуле он откинулся назад и расставил ноги шире, как наглый пассажир автобуса. Яцкевич открыл окно. Ветер дунул во внутрь, обдал этой свежестью Сашу, который приближался к отрезвлению. Илья пошаманил над кофемашиной и вскоре напиток был готов. Кофе было цвета его карих глаз, под которыми красовались синяки.Он открыл шкаф с посудой. Внутри стояла одинокая чашка, в раковине — целая стая. Еле слышный вздох, звук достающейся чашки. Он налил свежего в кофе и поставил перед Ермолаевым. Подумал, что ему сейчас нужнее. Может, от этого Саше станет лучше. Илья же решил, что ещё потерпит. Мыть посуду совсем неохота, несмотря на огромное желание опустошить содержимое чашки. Кофе помог бы ему наконец проснуться и осознать, что Саша прямо сейчас находится в квартире. Нет, без Влада, Саши с Лёшей, Кости. Они совсем вдвоём. Это удивило Илью, когда он понял. Никогда ранее не наблюдал, чтобы Саша вот так посреди утра решил придти и навестить его. Да, они общались, безусловно, но общение это состояло из перекидом шутками в общей компании. А ещё была небольшая переписка. Она состояла из поздравлений в праздники и редких обсуждений шараги, что могли продлиться максимум минут пять. Разговор шёл туго. В такие моменты будто пропадали все нужные слова, а буквы становились платными. — А ты? — проговорил Саша, вырвав его из глубоких мыслей. Они становились всё равнее. — Я не хочу. — сев рядом. Ермолаев состроил непонимающее, немного недовольное выражение лица. Он понюхал аромат кофе. Эффект от пьянки всё ещё имел место быть. Но Саша почему то чувствал себя так легко, будто крылья за спиной. При опьянение чаще пустота, но сейчас всё было совсем по-другому. А рядом такой же ангел, только до жути уставший, но с нежной, заботливой улыбкой на лице. Первый глоток придал тепло горлу. Он не обжигал, как случайная бутылка пива из странного магазина, он принимал. — Очень вкусно, правда. Ты действительно не хочешь, Илюш? — перевёл он свой взгляд на друга. Это его "Илюш" вызывало странные ощущения. Многие, кто так называл его говорили так совершенно невсерьёз. Кто бы стал называть так взрослого парня? Саша стал. Он делал это сознанно, желал этого. — Нет, нет. Я не буду. — уверенно стоял на своём Илья. Ермолаев потянулся к нему. — Чё ты ломаешься ,как ребёнок. Я же вижу, что тебе тоже хуёво. — Саш. Он приоткрыл рот Ильи, который вовсе не сопротивлялся, аккуратно отлил ему кофе. На этот жест он промолчал, только лишь опёрся локтем о стол и положил голову на ладонь. Саша снова придвинул стул ближе к столу. Взор его упал на приоткрытую дверь спальни. Он заметил очередную порцию мятых бумаг. Хотел было поумничать, что ради бумаги вырубают леса, а Илья использует эти ресурсы так. Но вспомнил, что сам кидает бычки в траву. По сравнению с ним действия Ильи казались незначительными. — Роман туго идёт? Рука Ильи утомлённа сползла на лицо и потёрла переносицу. — Я пробывал разное: писать на бумаге, ноутбуке, менять обстановку. Ничего в голову не лезет. Помимо этого нужно не забывать про учёбу. Саша понял, что Илья тоже мог иметь проблемы. Это было его удивительное открытие. Если у него с рождения была золотая ложка в жопе, то почему он должен о чём-то беспокоиться? Илья имел свои чувства и не был обыкновенным пустышкой, как другие дети обеспеченных семей. — Сделай перерыв. Ты постоянно трындишь о своих творениях. Забудь хотя бы пару дней. У тебя друзья есть вообще-то. И он был прав. В последнее время Илья редко видился с ними. Не приходил на общие встречи, не играл, не писал ничего в чате. Отдалился. Чересчур. Больше всего огорчало это именно Ермолаева. — Прости, Саш. — Единственные два слова, вылетевшие из его уст. Он погруснел больше обычного.