Ребенок Хогвартса

Две недели пролетели как один затянувшийся, странный и невозможный сон. Утро четырнадцатого дня встретило их холодным туманом, наползающим на окна башни. Срок, назначенный Дамблдором, истек. Дорога к кабинету директора напоминала шествие к эшафоту. Драко шел впереди, неся Лиру. Он двигался так ровно и скованно, словно был высечен из того же холодного мрамора, что и статуи в коридорах. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но Гарри, идя на полшага позади, видел, как белеют костяшки его пальцев, вцепившихся в сверток. Когда гаргулья отъехала в сторону, открывая винтовую лестницу, Гарри почувствовал, как внутри него закипает глухая, черная ярость. Он был готов к драке. В кабинете было людно. Помимо Дамблдора и Макгонагалл, там снова был Снейп, стоящий в тени книжных шкафов, и — к удивлению парней — целительница из больницы святого Мунго. — Присаживайтесь, молодые люди, — мягко сказал Дамблдор. Его взгляд был бесконечно печальным. — Мы постоим, — отрезал Гарри, делая шаг вперед и становясь чуть впереди Драко. — Мы здесь. Что дальше? — Мальчики, — начала профессор Макгонагалл, и её голос дрогнул, когда она увидела, как Лира в руках Драко заёрзала. — Прошло две недели. Магический анализ, который мы проводили удаленно, показывает… что структура этого существа стабилизировалась. Но она потребляет вашу магию. Вы оба стали слабее. Ваши палочки реагируют хуже. — Это неважно, — голос Драко прозвучал неожиданно твердо, хотя в нем слышалась хрупкость перетянутой струны. — Мы справляемся. Она… она не «потребляет». Она часть нас. — Мистер Малфой, не будьте идиотом! — Снейп вышел из тени, его черная мантия взметнулась. — Вы — наследник древнего рода, вам нужно готовиться к экзаменам! Вы планируете провести остаток юности, меняя пеленки магической аномалии? Мы вернем эту магию вам. Девочка просто… растворится в ваших аурах. Она не почувствует боли. Она вернется туда, откуда пришла. — Растворится?! — Гарри сорвался на крик. Он ударил ладонью по столу директора, заставив серебряные приборы подпрыгнуть. — Вы слышите себя? Она смеется! Она узнает нас! Она… она живая! Вы предлагаете нам «абсорбировать» собственного ребенка? — Гарри, — Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. — Мы должны смотреть правде в глаза. Она — плод случайности. В мире магии такие существа редко живут долго. Когда ваша связь с мистером Малфоем ослабнет — а после школы вы разойдетесь в разные стороны — она начнет угасать. Это будет медленная и мучительная смерть. Мы предлагаем милосердие сейчас. Драко вдруг сделал шаг назад, прижимая Лиру к себе так крепко, что она недовольно пискнула. Его глаза лихорадочно блестели. — Вы не понимаете, — прошептал он, глядя прямо в глаза Снейпу. — Вы говорите о магии, о формулах, об «абсорбции»… Но вчера… вчера она впервые схватила меня за палец и не отпускала, пока не уснула. Она пахнет не магией. Она пахнет… — он замолчал, сглотнув ком в горле. — Она пахнет домом. В кабинете повисла звенящая тишина. Снейп открыл рот, чтобы что-то ответить, но так и не произнес ни слова. — Мы не разойдемся, — вдруг сказал Гарри. Он сам удивился своим словам, но, произнеся их, понял, что это единственная истина. Он повернулся к Драко и накрыл его руку, которой тот держал Лиру, своей ладонью. — Слышите? Если её жизнь зависит от нашей связи — значит, мы не разойдемся. Я не позволю вам её уничтожить. — Поттер, вы бредите, — прошипел Снейп, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Вы и Малфой? Вы ненавидите друг друга! — Кажется, мы уже переросли это, профессор, — Драко поднял голову, и в его взгляде была такая гордость, которой позавидовал бы сам Люциус. — Если для того, чтобы Лира жила, мне нужно будет всю жизнь терпеть Поттера и его нелепую прическу — да будет так. — Альбус, — Макгонагалл прижала платок к глазам. — Мы не можем… мы не имеем права разрывать такую связь. Посмотрите на них. Это уже не просто эксперимент. Дамблдор долго смотрел на сцепленные руки Гарри и Драко, на спящую девочку, в которой сплелись две самые непримиримые силы магического мира. В его глазах на мгновение мелькнула искра — не то удовлетворения, не то глубокого понимания чего-то, что он планировал с самого начала. — Хорошо, — наконец произнес он. — Но вы понимаете, что это значит? Теперь пути назад нет. Если вы решите оставить её — вы связаны магическим контрактом «Кровь от Крови». Вы будете нести ответственность за неё и друг за друга до тех пор, пока она не вырастет. — Мы согласны, — хором ответили Гарри и Драко. Они вышли из кабинета молча. Лира проснулась и теперь с интересом разглядывала длинный коридор. Когда они достигли своей башни, Гарри остановился и посмотрел на Драко. — Ты ведь понимаешь, что мы только что сделали? — спросил он тихо. Драко посмотрел на ребенка, потом на Гарри. Его лицо всё еще было бледным, но дрожь в руках наконец исчезла. — Я только что подписал себе смертный приговор — провести вечность с тобой, Поттер. — И как ощущения? — Гарри слабо улыбнулся. Драко осторожно передал ему Лиру. — Как будто я впервые в жизни сделал что-то по-настоящему правильное. А теперь иди и приготовь смесь. Отец-герой из тебя пока получается посредственный. Гарри рассмеялся, и этот звук, чистый и свободный, эхом разнесся по старой башне, возвещая о начале новой, совершенно невозможной жизни. Два месяца в старой башне превратили её из холодного каменного убежища в настоящий дом, где запахи старых пергаментов и воска перемешались с ароматом детского мыла и свежевыстиранных пеленок. Магия, которая раньше искрила и вырывалась из-под контроля, теперь легла на плечи Гарри и Драко невидимым, теплым покрывалом. Она стабилизировалась, связав их троих в единый узел, который невозможно было разрушить. Лире исполнилось почти три с половиной месяца. Она уже уверенно держала голову, с любопытством оглядывая мир своими огромными серо-стальными глазами, и вовсю пускала пузыри, когда видела знакомые лица. — Поттер, если ты еще раз положишь свои грязные гриффиндорские напульсники рядом с её колыбелью, я клянусь, я превращу их в стайку пикси, и они будут кусать тебя за пятки всю тренировку! — голос Драко донесся из-за ширмы, где он методично расставлял баночки с детским питанием в алфавитном порядке. Гарри, стоя посреди комнаты в полной квиддичной форме, виновато охнул и зашвырнул напульсники в сумку. — Прости, Малфой. Я просто опасаюсь опоздать. Рон говорит, что ваша команда вчера тренировалась до полуночи. Решил выследить нашу новую тактику? — Твоя тактика предсказуема, как полет книзеля за мышью, — Драко вышел из-за ширмы, неся Лиру на руках. — Мы выиграем этот кубок, и даже наличие общего ребенка не заставит меня поддаться тебе на поле. Он подошел к окну, где на свету Лира начала радостно сучить ножками. Она узнала Гарри. Её крошечные ладошки потянулись к его растрепанным волосам, и она издала восторженный звук, похожий на «бу-у». — Видишь? — Гарри смягчился, подходя ближе и осторожно касаясь кончиком пальца её пухлой щечки. — Она явно болеет за Гриффиндор. — Она просто удивляется, почему у её второго родителя на голове птичье гнездо, — фыркнул Драко, но в его взгляде, когда он смотрел на Лиру, было столько нежности, что Гарри на мгновение затаил дыхание. В дверь негромко постучали, и в комнату вошла Гермиона, нагруженная стопкой книг и сумкой, из которой торчала вязаная погремушка. — Привет, мальчики! — она лучезарно улыбнулась. — И привет, моя маленькая леди! Тётя Гермиона пришла. — Грейнджер, ты — наше спасение, — Драко с явным облегчением передал ей Лиру. — Поттер сегодня особенно невыносим, он твердо вознамерился свалиться с метлы от волнения. — Я не волнуюсь! — возмутился Гарри, поправляя очки. — Просто… это первый матч сезона. И мы оставим её с тобой, Гермиона. Ты ведь помнишь про температурный режим молока? — Гарри, я прочитала три тома по магической педиатрии, — мягко осадила его Гермиона, усаживаясь в кресло и ловко устраивая Лиру у себя на коленях. — Идите уже на свою тренировку. Мы с Лирой займемся теорией высших чар. Да, маленькая? Скажем «папам», чтобы они не переубивали друг друга на поле? Лира в ответ серьезно посмотрела на Гермиону, а затем внезапно схватила её за прядь волос и звонко рассмеялась. Этот звук — чистый, как колокольчик — заставил Гарри и Драко одновременно замереть у двери. Они переглянулись. Между ними всё еще летали искры соперничества, старые обиды иногда всплывали едкими шутками, но теперь под этим всем лежал гранитный фундамент. — Знаешь, Поттер, — сказал Драко, когда они вышли на лестницу и начали спускаться к стадиону. — Если ты поймаешь снитч раньше меня, я заставлю тебя вставать к ней в четыре утра всю следующую неделю. — А если я проиграю? — усмехнулся Гарри, чувствуя, как его магия — теперь спокойная и глубокая — отзывается на присутствие Драко рядом. — Тогда ты будешь чистить мои метлы месяц. И петь ей колыбельные про «Слизерин — чемпион». — Идет, — Гарри хлопнул его по плечу. — Но учти, Малфой, у меня голос как у горного тролля с ангиной. Она тебе этого не простит. Они вышли на залитое солнцем поле, два искателя, два врага и два человека, чьи жизни теперь были неразрывно связаны крошечным существом, ждущим их в высокой башне. Магия в их венах пела в унисон, и впервые за долгое время будущее казалось не пугающим, а просто… возможным.