Ребенок Хогвартса

Дни в Хогвартсе превратились в странный, лихорадочный бег. Для остальной школы они оставались Поттером и Малфоем — врагами, которые по какой-то нелепой случайности делили общую башню. Но как только за ними захлопывалась тяжелая дубовая дверь их убежища, мир сужался до размеров одной комнаты, запаха детской присыпки и тихого сопения. Они установили негласное дежурство. На переменах, когда коридоры заполнялись шумом, один из них неизменно срывался с места. Гарри бежал через три ступеньки, игнорируя вопросы Рона и Гермионы, чтобы проверить, не проснулась ли она. Драко уходил с уроков с таким высокомерным видом, будто ему назначена встреча с самим министром, но как только оказывался вне поля зрения учителей, его шаг становился быстрым и тревожным. Девочка, которую они в какой-то момент начали называть Лирой — за ясный, почти хрустальный взгляд — оказалась удивительно спокойной. Она почти не плакала, словно понимала, что её существование здесь — хрупкое чудо, которое нельзя спугнуть лишним шумом. Вечером того же дня Гарри замер в дверях, наблюдая за сценой, которая еще неделю назад показалась бы ему галлюцинацией. Драко, закатав рукава дорогой рубашки, склонился над небольшим медным тазом, в котором мерцала теплая вода. Он осторожно придерживал Лиру за затылок, другой рукой медленно поливая её крошечные плечи водой. Его движения были точными, почти благоговейными. — Малфой, — тихо позвал Гарри, боясь нарушить магию момента. Драко вздрогнул, но не обернулся. — Ты опоздал на десять минут, Поттер. — Лонгботтом случайно опрокинул горшок с кусачей чешуйчаткой, — Гарри подошел ближе и присел на край стола, не сводя глаз с ребенка. — Ты… ты как будто всю жизнь только этим и занимался. Драко наконец поднял на него взгляд. Его лицо, обычно острое и колючее, сейчас казалось мягким в свете камина. — У Малфоев во всем должен быть порядок, даже в купании младенцев, — он попытался вернуть себе привычный тон, но в голосе не было яда. — К тому же, она невероятно требовательная. Посмотри, как она хмурится. Гарри невольно улыбнулся. Лира действительно забавно морщила носик, точь-в-точь как Драко, когда ему что-то не нравилось, но при этом активно сучила ножками, расплескивая воду. — Дай я вытру её, — предложил Гарри, протягивая руки. — Осторожнее, — прошипел Драко, передавая ему теплое, пахнущее чистотой тельце, завернутое в мягкое полотенце. — Голову придерживай, болван! Гарри прижал её к себе. Это чувство — тяжесть маленького тела на его груди — было самым сильным из всего, что он когда-либо испытывал. Это не было похоже на триумф после поимки снитча или адреналин битвы. Это была тихая, пугающая любовь. — Она… она пахнет как что-то правильное, — прошептал Гарри, осторожно промокая её черные кудряшки. — Знаешь, я никогда не думал, что из нашего… из той катастрофы на уроке может получиться что-то настолько идеальное. Драко сел рядом на кровать, наблюдая за тем, как Гарри неумело пытается надеть на девочку крошечную распашонку, которую они (с помощью эльфов) раздобыли в Хогвартсе. — Мы создали её вместе, Поттер, — Драко произнес это очень тихо, глядя на свои руки. — Моя магия и твоя. Это не просто ошибка в рецепте. Это… это что-то другое. Иногда мне кажется, что она — это лучшее, что мы оба когда-либо сделали. Гарри поднял на него глаза. В полумраке башни они встретились взглядами — не как враги, не как соперники, а как два человека, связанных случайностью. — Знаешь, Малфой, — Гарри замялся, чувствуя, как краснеют уши. — Мне нравится смотреть, как ты о ней заботишься. Ты… ты совсем другой, когда не пытаешься казаться принцем Слизерина. Драко фыркнул и отвел взгляд, но Гарри заметил, как уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Иди спать, герой. Твоя очередь дежурить в три утра. И если ты проспишь её кормление, я наколдую тебе рога. — Не проспишь тут с ней, — хмыкнул Гарри, укладывая уснувшую Лиру в колыбель. В ту ночь, лежа в своих кроватях по разные стороны комнаты, они оба долго не могли уснуть, слушая дыхание ребенка. И каждый из них, тайно от другого, думал об одном и том же: что будет через две недели, когда этот мир — их маленький, хрупкий мир — должен будет исчезнуть. Прошла неделя, и комната в старой башне преобразилась до неузнаваемости. На суровых каменных стенах теперь плясали теплые отблески камина, а на полу лежал мягкий ворсистый ковер, наколдованный Гермионой «для гигиены». У окна стояла колыбель, обитая нежно-зеленым шелком — подарок эльфов, который Драко принял с высокомерным кивком, хотя сам полночи поправлял там подушки. Воздух в комнате был пропитан ароматом сушеной лаванды и теплого молока. Когда в дверь негромко постучали, и в комнату проскользнули Рон и Гермиона, Гарри как раз пытался застегнуть на Лире крошечный чепчик. — Ох… — Гермиона прижала ладони к губам, застыв на пороге. — Гарри, она… она стала еще больше. Рон, неловко переминаясь с ноги на ногу, вошел следом. Он выглядел так, будто ожидал увидеть здесь дракона, а не спящего младенца. — Обалдеть, — прошептал он, подходя ближе. — Поттер, она реально вылитая ты. Только… — он скосил глаза в сторону стола, где сидел Драко, — только глаза пугающие. Прямо как на отработках у Снейпа. Драко даже не поднял головы от пергамента. Он сосредоточенно скрипел пером, выписывая сложные формулы по Трансфигурации. На его столе лежала стопка учебников, но чернильница была подозрительно близко к краю — так, чтобы он мог видеть колыбель, просто слегка повернув голову. — Уизли, твои аналитические способности поражают, — холодно бросил Драко, не прерывая письма. — Если ты планируешь стоять над ней с таким лицом, будто у тебя несварение, лучше уйди. Ты её пугаешь. — Да ладно тебе, Малфой, я просто смотрю! — огрызнулся Рон, но тут же затих, когда Лира во сне смешно сморщила носик. — Смотри, Гермиона, она схватила меня за палец! Силища-то какая! Гермиона опустилась на колени рядом с колыбелью, и её лицо осветилось такой нежностью, какую Гарри видел у неё редко. — Она удивительная, Гарри. Магические потоки вокруг неё стали ровными. Она больше не просто «эффект», она… стабилизировалась. Гарри присел на край кровати, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Она почти не плачет, представляешь? Только если проголодается. И она обожает, когда ей читают. Правда, Малфой читает ей «Историю чистокровных семей», что я считаю форменным издевательством, но она засыпает под его голос мгновенно. Драко на мгновение замер. Перо замерло над пергаментом, оставив жирную кляксу. — Это развивает словарный запас, Поттер, в отличие от твоих баек про квиддич, — бросил он, всё ещё не оборачиваясь. Гермиона тихо рассмеялась и начала показывать Лире маленькие магические искорки, которые вылетали из кончика её палочки. Девочка открыла свои огромные серые глаза и, издав радостный звук, потянулась к свету. Гарри наблюдал за этой картиной — за своими лучшими друзьями, за этим крошечным чудом в колыбели — и вдруг перевел взгляд на Драко. Тот сидел прямой как струна, продолжая делать вид, что лекции его интересуют больше всего на свете. Но Гарри видел, как напряжены его плечи и как он украдкой, сквозь прядь упавших на лицо волос, следит за тем, чтобы Рон случайно не задел Лиру своей широкой ладонью. В этом молчаливом присутствии Малфоя было что-то… защитное. Словно он был невидимым стражем этого хрупкого спокойствия. — Она тебя любит, Малфой, — вдруг негромко сказал Гарри. В комнате стало очень тихо. Рон перестал корчить рожицы, а Гермиона подняла глаза на Драко. Слизеринец медленно отложил перо. Он наконец повернулся на стуле, и в свете камина его лицо казалось бледным и почти прозрачным. Он посмотрел на Лиру, которая теперь увлеченно пыталась поймать палец Рона. — Она просто привыкла к тому, кто её кормит, Поттер, — ответил Драко, но его голос лишился привычной колкости. — Не приписывай магическому конструкту человеческие привязанности. — Это не конструкт, Драко, — мягко поправила его Гермиона. — Ты и сам это знаешь. Она чувствует твою магию. Она чувствует, что ты… отец. Малфой резко встал, стул со скрипом отъехал назад. На мгновение показалось, что он сейчас сорвется, наговорит гадостей и уйдет, хлопнув дверью. Но он лишь подошел к колыбели, отодвинув Рона плечом, и поправил сбившееся одеяльце. — Ей пора спать, — отрывисто сказал он. — Уизли, Г рейнджер — на выход. Вы создаете слишком много шума. Рон хотел было возмутиться, но Гарри ободряюще кивнул ему. Друзья начали собираться. Когда за ними закрылась дверь, в комнате снова воцарилась уютная тишина. Драко всё еще стоял у колыбели, глядя вниз. — Поттер, — позвал он, не оборачиваясь. — А? — Уизли сказал, что она похожа на тебя. — Ну да. Волосы точно мои. — Нет, — Драко наконец посмотрел на Гарри. — Она похожа на тебя, когда ты не пытаешься спасти мир. Она выглядит… спокойной. Как будто знает, что здесь её никто не тронет. Гарри подошел к нему и встал рядом. Их плечи соприкоснулись. В этот момент, глядя на спящую Лиру, они оба знали: через неделю им придется сражаться за неё со всем миром. И, глядя на решительно сжатые челюсти Малфоя, Гарри понял — он в этой битве будет не один.