Лисья Нора. Пламенное шоу.

***

Я почувствовал, как его губы коснулись моей шеи. Холодные. Мертвые. Я почувствовал, как он слегка прикусил кожу. Проверяя? Дразня? А потом… Укол. Нет. Не укол. Разрыв. Острое, как два раскаленных шила, вонзилось в мою плоть. Я закричал. Это был не крик страха. Это был крик агонии. Чистой, незамутненной, животной агонии. Его клыки. Они были длиннее, чем я думал. Острее. Они пронзили кожу, мышцы… они скрежетнули о кость? Боль была… белой. Ослепляющей. Она взорвалась у меня в голове, стирая все мысли, все планы. Он пил. Я почувствовал это. Тянущее, сосущее ощущение. Словно из меня вытягивали саму жизнь. Я почувствовал, как теплая кровь течет по моей шее, по его холодным губам. Слабость. Головокружение. Мир начал темнеть по краям. «Нет! — заорал голос внутри. — Не терять сознание! План! ПЛАН!» Но было еще кое-что. Жжение. Оно началось там, где вонзились его клыки. И оно начало распространяться. Как кислота. Как жидкий огонь. Под кожей. По венам. Яд. Вампирский яд. Память Алекса услужливо подсказала: « обжигает… превращает… если не…» Если не высосать его обратно. Боль от яда была почти такой же сильной, как от клыков. Она боролась с ней. Она сжигала меня изнутри. Джеймс… он замер. Я почувствовал это. Он перестал пить. Он… прислушивался? Он пробовал? Что он чувствовал? В моей крови? Вкус лиса? Вкус человека? Вкус… огня? «…странно… — пронеслась мысль в его голове? Или я ее почувствовал? Этот контакт… укус… он создал… связь? — …горячо… как… перец? И… сильно…» Он был… заинтригован. Он был отвлечен. Он был полностью поглощен… вкусом. Новым, непонятным вкусом. «СЕЙЧАС! — взревел Критик. — ПОКА ОН НЕ ОПОМНИЛСЯ! ПОКА ОН ЗАНЯТ! ДЕЙСТВУЙ!» Я открыл глаза. Я видел только его волосы. Светлые, спутанные. Прижатые к моей шее. Я чувствовал его холодное тело, прижимающее меня к станку. Я чувствовал его клыки, все еще вонзенные в мою плоть. Я чувствовал жжение яда. Я чувствовал, как жизнь утекает из меня. Но я чувствовал и его. Мой огонь. Он не просто «тлел». Он ревел. Он бился о стенки моего сознания, как зверь в клетке, разбуженный болью, разбуженный ядом, разбуженный близостью врага. «Выпусти меня, — шептал он. — Сожги его. Сожги все». «Контроль, — прошипел я в ответ. — Не все. Только… его». Я сделал то что сделал в лесу. Я сделал то, что делал в своей комнате. Я потянул. Я собрал всю свою боль. Всю свою ярость. Весь свой страх. Всю свою жизнь, которая еще оставалась во мне. Я собрал их в один, пылающий шар у себя в груди. Он был горячим. Невыносимо горячим. Он обжигал меня изнутри. Я чувствовал, как он растет. Как он пульсирует. Джеймс… он почувствовал это. Он поднял голову. Его глаза, алые, расширенные, встретились с моими. В них больше не было любопытства. В них был… шок? Недоумение? Он почувствовал жар, исходящий от меня. Он увидел свет, который, должно быть, начал пробиваться сквозь мою кожу. Он понял. Слишком поздно. — Что… ты… — начал он. Он попытался отстраниться. Он попытался вытащить клыки. Но я… Я выдохнул. Я выпустил его. Не волной. А… взрывом. Сфокусированным. Направленным. Прямо… в него. «ГОРИ».