From 1012 to 912 a [down] fall into you

Апрель, 2023 Он почувствовал жар на своей коже ещё до того, как открыл глаза, зажатый в мареве между сном и бодрствованием. Мозг работал медленно, собирая картину воедино. Джорджия. Атланта. Отель «Ритц». Номер 912. Вместе с Ноа. Осознание пришло одновременно с ощущением дыхания Ноа на шее. Он чувствовал тяжесть на животе и какое-то шевеление у самой груди. Финн открыл глаза и увидел прижатого к себе Ноа. К сожалению, лица было не разобрать — Ноа слишком глубоко уткнулся Финну в шею. С каждым его вдохом Финн чувствовал тёплый выдох на своей коже. Грузом на животе была закинутая на него нога Ноа, а копошением на груди — кончик пальца Ноа, двигавшийся во сне. Финн ещё секунду держал глаза закрытыми, позволяя воспоминаниям о прошлой ночи промелькнуть в его памяти. Приглушённые звуки, которые Ноа издавал в его губы. То, как он стоял на коленях между ног Ноа. Его вкус. Его размер. Рука Ноа на его подбородке. Спина Ноа. То, как его яйца с силой шлёпались о зад Ноа. Его голос, просящий ещё. И его имя, слетающее с губ Ноа. Финн почувствовал, что от этих мыслей возбуждается сильнее, чем в любое другое утро. Он ощутил, как его член дёргается, прижатый к бедру Ноа, тяжёлый и ноющий, всё ещё перепачканный семенем и потом, которые они не потрудились смыть. Боже. Это было чертовски хорошо. Финн лежит неподвижно, снова закрыв глаза. Зациклившись на воспоминаниях и на тепле, которое сейчас прилипло к нему. Через несколько минут он понимает, что улыбается. Глупо улыбается. Он начинает чувствовать щекотку на шее. Ресницы Ноа. Он проснулся. Или почти проснулся. Финн издаёт короткий смешок — он сам не знает, от щекотки на шее или от того, что вспомнил, каково это — целовать Ноа. — Доброе утро, — говорит Ноа, и его голос звучит глухо, уткнувшись в шею Финна. — Что смешного? — Твои ресницы щекочут, — отвечает Финн. Ноа издаёт невнятное «хмм» и слегка шевелится. Его нога трётся о член Финна, и тот пульсирует от одного лишь лёгкого давления. Он так твёрд. Настолько, что это уже почти больно. — Нннхх, — Финн издаёт сдавленный звук, будто ему не хватает воздуха. — Что? — мягко спрашивает Ноа. — Можешь… можешь убрать ногу, пожалуйста? — Финн снова стонет. — Немного больно. — Да, — Ноа целует его в шею. — Могу. Финн оказывается застигнут врасплох, когда Ноа не убирает ногу, а забирается на Финна сверху, ложась прямо на него. Их члены трутся друг о друга, мокрые и истекающие смазкой. Ноа начинает медленно двигаться. Финну казалось: это сродни тому чувству, когда люди просыпаются и молятся о том, чтобы день был хорошим. Потому что именно так он себя сейчас чувствует. — Хмм, я не это имел в виду, — мягко говорит Финн, и на его губах появляется улыбка. — Нет? — Ноа продолжает медленно двигаться, и Финн чувствует поцелуй в центр своей груди. — Хочешь, чтобы я остановился? — Чёрта с два. Он открыл глаза. Из-за того, что Ноа был ниже ростом, его макушка как раз упиралась Финну в грудь — лучшего места и не придумаешь. Посмотрев ниже, он видит, как зад Ноа вздымается и опускается, пока тот трётся о него. Жар их тел, кожа к коже — это что-то нереальное. Тела скользили, кожа становилась влажной и горячей; с каждым мгновением ими всё сильнее овладевало чувство собственной порочности и, одновременно, совершенства. Финн обнял Ноа, и его руки соскользнули на зад парня, сжимая и вжимая его в себя, чтобы усилить давление между их членами. — Ты такой, блять, твёрдый, — шепчет Ноа. — Не я один, — шепчет Финн в ответ. — Ты реально не вылезаешь из спортзала, да? Ноа издал короткий смешок. — Мы такие мокрые. — То, что нужно. Ноа продолжает двигаться кругами, а затем вверх-вниз, и те всхлипы, что он издаёт, сводят Финна с ума. Жар становился невыносимым, они буквально сгорали в объятиях друг друга, окончательно сплавляясь воедино. Финн прижимает Ноа всё сильнее, одна его рука на пояснице, а другая запуталась в его волосах. Он слишком поздно понимает, что проявляет нежность: его пальцы перебирают пряди волос, такие мягкие и спутанные после прошлой ночи. Финну кажется, что у него галлюцинации; может, ночью у него поднялась температура, и всё это — лишь лихорадочный сон, потому что ощущения слишком божественны, чтобы быть правдой. — Чёрт, Ноа, — стонет Финн. — Это так охеренно. — Я знаю. Ноа начинает двигаться жёстче и быстрее. Финну казалось, будто он тонет наяву, погружаясь в океан удушающего жара, где совсем не осталось воздуха. Стоны Ноа звучат всё чаще, его движения — быстрее и беспорядочнее. Финн больше не может терпеть, он слишком возбуждён, ему нужно кончить. Он чувствует, как внизу живота завязывается тугой узел, который тяжёлой волной ударяет в пах, и теперь для него не существует ничего, кроме этого бешеного напряжения под весом Ноа. — Чёрт, Ноа, я уже так близко, — рычит Финн. — Сделай это. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на меня, — шепчет Ноа. — Чёрт, ты же так убьёшь меня, — Финн думает о том, какой гиперчувствительностью он будет страдать после того, как кончит. Он буквально умрёт. — Я хочу почувствовать, как ты изливаешься на меня, это будет так тепло и хорошо, — говорит Ноа очень тихим, капризным голосом. — Пожалуйста, Финн. Это чёртово «Пожалуйста, Финн» этим низким, ноющим голосом стало для Финна пределом; конечно, он, блять, готов вытерпеть любую гиперчувствительность ради Ноа. Внутри всё натягивается до предела, и Финн наконец срывается, теряя контроль. Мир становится белым, когда он чувствует взрыв своего семени — кипящий, обжигающий поток жидкого жара, выстреливающий между их прижатыми телами. Финн издаёт рычащий стон. Ноа, не останавливаясь, продолжает тереться в этой мешанине, его стоны становились всё громче и резче. Финн жадно хватает ртом воздух, его руки сжимают зад Ноа, отчаянно пытаясь удержать его прямо здесь, даже если сейчас ему чертовски больно. Он хочет, чтобы Ноа использовал его так, как захочет. — Тебе нравится чувствовать, как я изливаюсь на тебя, не так ли? — хрипит Финн, его голос сорван, когда он чувствует, как из него выходит ещё одна порция спермы. Финн задыхался, его грудь тяжело вздымалась под весом Ноа, а мозг будто плавился. Он был одурманен, потерян в густом тумане удовольствия и боли, от которого тело казалось тяжёлым и бесполезным, пока Ноа продолжал двигаться, размазывая семя Финна по ним обоим. Ощущение было изнуряющим. Член Финна был настолько чувствительным, что казалось, он в огне; каждое скольжение кожи Ноа по его собственной посылало резкие импульсы в самый живот. Он издал ломаный, высокий всхлип, голова откинулась на подушку, пока он пытался осознать происходящее — это граничило с болью, но при этом было так хорошо слышать этот влажный звук и стоны Ноа. Он застрял в том ранимом, уязвимом состоянии, где прикосновение ощущалось одновременно и наградой, и наказанием. — Чёрт. Чёрт, Ноа, — невнятно пробормотал Финн. Финн ощущал ответную пульсацию: Ноа двигался всё более отчаянно и рвано, используя его излитое семя, чтобы довести себя до предела. Он наблюдал за ним сквозь мутную пелену, видя, как голова Ноа откинута на его грудь, как обнажено его горло, вздрагивающее при каждом вдохе. — Чёрт возьми, какой грязный мальчик, — прохрипел Финн, теряясь в удовольствии, боли и гордости. — Втираешь всего меня в свою кожу. Ноа всхлипнул — сорванный всхлип — услышав эти слова. Его тело напряглось, достигая предела. Он всем весом навалился на Финна, его бёдра в последний раз качнулись в этой горячей влаге, и он просто обмяк, кончая. Новая волна горячей жидкости разлилась между ними. Они долго не шевелились, слипшись телами. Тишину комнаты нарушали только их громкие, ритмичные вздохи. Финн чувствовал вес тела Ноа как благословение, его разум наконец начал возвращаться к реальности. — Нам нужно в душ, — наконец прошептал Ноа в изгиб шеи Финна. — Давай просто… ещё пять минут? — выдавил Финн, снова закрывая глаза. Ноа сделал едва заметное движение, собираясь отползти в сторону, но Финн притянул его обратно, удерживая на месте. — Не двигайся, — мягко сказал Финн. — У меня руки затекли, — отозвался Ноа, всё ещё удерживая собственный вес на локтях. — Расслабься. Ложись на меня, — произнёс Финн. — Я же тебя буквально раздавлю, — Ноа издал короткий смешок. — Я справлюсь, — Финн провёл рукой по предплечью Ноа, чувствуя напряжённые мышцы. — Всё нормально. Ноа расслабился и тяжело обмяк на нём. Приложился он крепко — из лёгких Финна с шумом вырвался воздух, но ему было плевать. Ощущать, как Ноа вжимает его в матрас всем своим весом, было лучшим чувством в жизни Финна. Он ощущал каждый сантиметр тела Ноа, прижатого к нему; распаренная кожа, пот и семя намертво склеивали их тела. Давление было абсолютным. Финн чувствовал, как сердце Ноа гулко бьётся о его собственные рёбра — быстрый, рваный ритм, совсем как у него самого. Хотя, возможно, и по другой причине. Он обхватил Ноа ногами, сплетая их вместе так, что между ними не оставалось места для всего остального мира. Ему казалось, что его хоронят заживо в самом лучшем смысле этого слова. В воздухе стоял густой аромат — резкий, металлический и сладкий (последнее исходило от Ноа). Финн уткнулся лицом в волосы Ноа, вдыхая его запах, чувствуя, как его тело наконец стало мягким и тяжёлым, доверив Финну удерживать их обоих. Финн сжал его сильнее, впиваясь пальцами в мягкую кожу спины Ноа; ему хотелось впитать его в себя, хотелось навсегда замереть под этой тяжестью. Ноа не шевелился. Он просто дышал. И даже это было, сука, идеально. — Ты дышать-то можешь? — тихо спросил Ноа. Финн не видел его лица, но по голосу было ясно — он улыбается. — Да. Едва-едва, но мне хватает, — ответил Финн. Его лёгкие с трудом расширялись под весом Ноа, но сейчас ему нравилась эта борьба за воздух. — Я ужасно голоден, — пробормотал Ноа, и его желудок издал низкое урчание прямо напротив живота Финна. — Это потому, что вчера вечером ты не ел пиццу, а взял этот чёртов салат, — поддразнил Финн, прослеживая пальцами линии на спине Ноа. — Я тренируюсь. Дешёвая пицца того не стоит, — фыркнул Ноа, переложив голову так, чтобы подбородок покоился на груди Финна. — Теперь только изысканная еда? — спросил Финн. — Иногда. В следующем году я собираюсь быть таким же крутым, как Уилл Байерс, — сказал Ноа, и то, с какой уверенностью он это произнёс, заставило сердце Финна пропустить удар. — Это определённо работает, — признал Финн, переводя взгляд на мышцы спины Ноа. — Хочешь сказать, я выгляжу горячо, Финн Вулфхард? — Мне обязательно говорить это вслух?.. — Финн оставил вопрос висеть в воздухе. — Почему бы и нет… — Ноа подтолкнул его, и его колено скользнуло между ног Финна, заставив того резко шикнуть, когда движение задело его гиперчувствительный член. — Да, Ноа, ты выглядишь охрененно горячо. Не то чтобы раньше было иначе, но… да, сейчас ты стал в разы круче, — произнёс Финн, и в его охрипшем голосе прозвучала та честность, которую он не привык показывать. — Доволен? — Весьма, — прошептал Ноа, и Финн почувствовал вибрацию этих слов кожей у ключицы. Ноа скатился с Финна и устроился на матрасе рядом. — Чт… нет, — попытался запротестовать Финн, и его голос сорвался на жалкий хрип, но Ноа уже отстранился. Финн наблюдал, как Ноа потягивается, выгибая спину, и каждая мышца, о которой они только что говорили, рельефно проступала в тусклом свете. Ноа выглядел так, будто был сотворён из золота и греха; его кожа всё ещё была раскрасневшейся и отмеченной следами рук Финна. — Мне нужно в душ, если я хочу дожить до похода за завтраком, — сказал Ноа, садясь и запуская руку в волосы, которые превратились в полный хаос. Он посмотрел через плечо на Финна игривым взглядом: — Ты идёшь? Или так и будешь лежать и пялиться на мой зад, когда я встану? — И то, и другое? — рассмеялся Финн, всё ещё чувствуя себя немного дезориентированным. — Определённо и то, и другое. Он заставил себя сесть, на секунду голова закружилась. Член всё ещё пульсировал, кожа была воспалённой и чувствительной, и он чувствовал липкость их семени на животе. Он посмотрел на кровать, на спутанные простыни и мокрые пятна, и на мгновение его накрыла первая волна реальности. Они в отеле. В коридоре люди. Через двадцать четыре часа Ноа и Финн должны будут вести себя как профи, отрабатывать гонорар, проходить подготовку по связям с общественностью. Но тут Ноа протянул руку, схватил Финна за ладонь и потянул к краю кровати, и паника отступила так же быстро, как и пришла. — Давай, Вулфхард, — поддразнил Ноа, снова потянув его за руку. — Я умираю с голоду. И у тебя всё ещё вся шея в моей слюне. Финн встал на слегка дрожащих ногах и последовал за Ноа. Он наблюдал за тем, как Ноа идёт — уверенно, совершенно голый, и, кажется, ни капли не смущаясь. Он вырос таким уверенным в себе. Ну, большую часть времени. Финн знает, что его всё ещё задевают хейтерские комментарии, что он до сих пор тратит слишком много времени, пролистывая тот яд, что люди изрыгают в сети, но здесь, в тишине номера 912, он выглядел неуязвимым. Финну хотелось, чтобы он таким и оставался. Ему хотелось запереть дверь и никогда не показывать миру эту версию Ноа — с припухшими губами и растрёпанными волосами. Когда они вошли в ванную, люминесцентный свет показался ослепительно-резким, выставляя напоказ каждую отметину и каждое пятно на их коже. Ноа даже не вздрогнул, он просто дотянулся до стеклянной кабины и повернул ручку; звук воды, бьющей о плитку, громким эхом разнёсся в небольшом пространстве. — Заходи, — сказал Ноа, оглянувшись на Финна, пока начал подниматься пар. — Пока я не передумал и не съел тебя на завтрак вместо еды. Финн зашёл вслед за ним в пар; горячая вода ударила по коже, смывая наконец слой пота и засохшего семени. Ноа постоял под струями мгновение, закрыв глаза и позволяя теплу напитать мышцы. Взглянув на Финна, он проявил такую мягкость, что она ощущалась почти угрожающей — куда серьёзнее всего, что было между ними до этого. — Мне нравится, когда у тебя такие мокрые волосы, — сказал Ноа, делая шаг ближе. Он поднял руку, и его пальцы скользнули сквозь кудри, прилипшие ко лбу Финна. — Они длиннее, чем когда я видел тебя в прошлый раз. Финн подставился под прикосновение, его глаза непроизвольно прикрылись. Мягкие, неторопливые касания Ноа к его волосам заставили Финна забыть об остром комке в груди, который нарастал с каждой секундой. — Да? — прохрипел Финн, кладя ладони на бёдра Ноа, просто чтобы удержать его рядом. — Да, — прошептал Ноа, поглаживая большим пальцем висок Финна. — Тебе идёт. Вид у тебя такой, будто ты только что из постели, но в самом сексуальном смысле, причём ты всегда так выглядишь. Взгляд Ноа скользнул по лицу Финна и остановился на его губах. Больше не было никакой грязи, слюны или соли — только эта сияющая чистота и кожа, отмытая до блеска. Пар стал совсем густым, окутывая их как саван, скрывая от всего остального мира. Финн наблюдал, как капля воды скатилась по горлу Ноа, минуя бледный синеватый след, который Финн оставил там всего несколько часов назад. — Черт, я реально поставил тебе метку на шее, прости. Гримёры на тебя разозлятся, — сказал Финн, едва касаясь пальцем темнеющего пятна. Он чувствовал вину вперемешку с каким-то порочным чувством гордости от того, что это сделал именно он. Ноа слегка откинул голову, ещё больше подставляя след под струи воды. Он лишь слегка пожал плечами: — Пускай злятся… Это же просто примерка для фото, они не так важны. — Что случилось с настоящим Ноа Шнаппом?! — спросил Финн с напускным шоком. — Ты не боишься, что люди увидят засос на съёмочной площадке?! — Мы не будем на площадке до января, — ответил Ноа, пожимая плечами и позволяя намыленным рукам Финна скользить по своей спине. — Буду просто ходить в худи, а для фото они используют консилер. — Ого. — Ты что, не берёшь свои вещи в отели? — спросил Ноа, прищурившись на маленькие бутылочки отельного шампуня. Шея Ноа теперь — прямое доказательство того, что произошло ночью! Финн явно не ожидал такой дерзости от «нового» Ноа. — Это шикарный отель, Ноа. Тут хорошие вещи, — защищается Финн, смывая мыльную пену с рук. — Да… но они не пахнут тобой, — говорит Ноа, поворачиваясь так, чтобы вода била в лицо. Он протирает глаза от воды и смотрит на Финна. — И ты знаешь, как я пахну? Ноа корчит гримасу — идеальное выражение «очевидно», закатывая глаза. — Знаю. — С каких это пор? Ноа тянется за флаконом шампуня, его мокрые волосы прилипли ко лбу. — Не знаю. Но ты не пахнешь как Diptyque. Слишком много парижского шика для такого канадца, как ты. Ноа открывает крышку, принюхивается и разочарованно фыркает. — «Philosykos»? Тебе не идёт. Инжир и древесные ноты? И близко нет. Ты пахнешь… кожей и чем-то вроде… флёрдоранжа. Финн стоит неподвижно, прижавшись спиной к плитке, позволяя воде литься на голову. То, как Ноа только что проанализировал его запах, тот факт, что он уделял этому столько внимания так долго, заставляет грудь Финна сжаться. Такая наблюдательность кажется куда более интимной, чем нахождение голышом в душе вместе. — Кожа и флёрдоранж, — повторяет Финн, и его голос едва различим за шумом воды. — Очень специфическое описание, Шнапп. — Я очень специфический человек, — парирует Ноа, подходя ближе, чтобы намылить волосы Финна. — Ты становишься выше. Ноа приходится ещё сильнее задирать голову, чтобы посмотреть Финну в глаза. Разница в росте стала очевидней теперь, когда они стоят грудь к груди в тесном пространстве; вода делает их кожу скользкой, заставляя их тереться друг о друга. — Нет, — говорит Финн, замечая, как его подбородок идеально располагается над лбом Ноа. — Это ты просто уменьшаешься. — Заткнись, — смеётся Ноа, его руки скользят с волос Финна вниз, ложась на его мокрые плечи. Финн смотрит вниз, на губы Ноа, всё ещё припухшие, а затем на засос на его шее. Он чувствует внезапную, острую необходимость защитить их маленькую тайну, не открывать дверь во внешний мир и остаться в этом дурмане, где есть только они двое. — Нам, наверное, пора выходить, — шепчет Финн, хотя сам не сдвигается ни на миллиметр. — Наверное, — соглашается Ноа, его пальцы прослеживают линию ключицы Финна. — Но вода всё ещё горячая. — Опять же, это шикарный отель, Ноа. Вода не остынет, — говорит Финн. — Хочешь проверить? — спрашивает Ноа, в его глазах вызов, а на припухших губах играет лёгкая ухмылка. Руки Финна скользят с плеч Ноа на затылок, и он впивается в его рот. Это влажный поцелуй, горячий от льющейся на них воды. Язык Финна проникает глубже, изучая его, и Ноа тут же отвечает, увлекая его в жадный поцелуй, от которого у Финна сладко тянет внизу живота. Он впивается пальцами в затылок Ноа, путаясь в его волосах и заставляя его раскрыться для ещё более глубокого поцелуя. Ноа ведёт руками вверх по торсу Финна, пока его ладони не оказываются на лице любимого. Финн вжимает его в плитку душа; глухой стук их тел о стену тут же тонет в рёве воды. — Боже, Ноа, — стонет Финн в поцелуй, задевая зубами нижнюю губу Ноа. — Вчера ночью мне так и не удалось попробовать тебя на вкус, — шепчет Ноа, поглаживая большими пальцами скулы Финна. Он опускается вниз, и Финн издаёт дрожащий выдох, прижимаясь спиной к плитке; он смотрит вниз сквозь густой пар и видит Ноа прямо там, стоящим на коленях под струями. Ноа протягивает руку, обхватывая пальцами член Финна, и голова Финна откидывается назад от предвкушения. Ноа наклоняется и облизывает член Финна по всей длине. Касание горячего, мягкого языка заставляет чувствительную кожу пылать, — прежде чем Ноа широко открывает рот и вбирает его целиком. Ноа заглатывает его одним глубоким движением. Финн стонет, впиваясь пальцами в мокрые волосы Ноа и притягивая его ближе. Ноа двигает головой вперёд-назад в ровном, тягучем темпе, не обращая внимания на летящие повсюду брызги. Одной рукой он ласкает основание, пока его рот работает над головкой. Финн чувствует, как член упирается в самое горло Ноа, как тугие мышцы сжимают его при каждом глубоком толчке. Ноа смотрит вверх сквозь мокрые ресницы, не отрывая взгляда от лица Финна, наблюдая, как тот тонет в наслаждении. Ноа нарочно замедляется, только чтобы обвести языком самую чувствительную часть головки, заставляя бёдра Финна бесконтрольно дёргаться. — Вот так, — задыхается Финн, его колени дрожат под струями воды. Ноа берёт его ещё глубже, его горло растягивается, чтобы принять его; он глотает воду и Финна одновременно. Руки Финна дрожат в волосах Ноа, его тело бьёт крупная дрожь, когда давление внизу живота становится невыносимым. — Чёрт. Ты так охеренно хорош в этом, — стонет Финн, закатывая глаза. — Ноа, я близко, пожалуйста… Ноа отдаётся этому с лихорадочным азартом, его руки скользят к заду Финна, чтобы притянуть его ещё плотнее к своему лицу. Он хочет его всего. Ноа ускоряется, и из его горла вырывается глубокий, гортанный звук, когда он заглатывает Финна так глубоко, как только может. — Сделай это, — бормочет Ноа, не разрывая контакта, и его голос дрожью передаётся Финну, заставляя его плоть трепетать, от чего горячая волна накрывает его с головой. Финна накрывает с головой, его тело дёргается вперёд, и он вскрикивает — громко и хрипло, и этот звук гулко отражается от кафельных стен. Финн до боли сжимает пальцы на затылке Ноа, ощущая, как первая струя спермы заполняет его горло, а следом — ещё одна, и ещё. Ноа продолжает сосать сквозь пульсацию, его язык проходится по головке, стараясь не упустить ни единой капли. Он тяжело сглатывает, его горло движется, пока он проглатывает сперму Финна. От того, как Ноа выпивает его досуха, не выпуская изо рта, Финн чувствует, что у него подкашиваются ноги — он обессилен и слишком чувствителен, чтобы вынести это. Финн сползает по стене, пока не оказывается сидящим на мокром полу прямо перед Ноа; оба тяжело дышат. — Чёрт, Ноа, — выдыхает Финн. Он протягивает дрожащую руку, очерчивая пальцами линию челюсти Ноа. — Что, блять, ты только что со мной сделал? Ноа протягивает руку, и обхватывает подбородок Финна, нажимая большим пальцем на его нижнюю губу и оттягивая её вниз. Он наклоняется, впечатываясь в его губы жёстким поцелуем, а затем прихватывает нижнюю губу зубами, наказывая коротким, резким укусом. — Ну и вид у тебя, Вулфхард. Давай, заканчивай с душем. Он быстро встаёт и выходит из душа, не оглядываясь, хватает полотенце и низко оборачивает его вокруг бёдер. Он замирает и оглядывается на Финна, который всё ещё сидит на полу душевой — мокрый и совершенно разбитый. На лице Ноа вспыхивает выражение чистой гордости; он в последний раз окидывает взглядом дело своих рук. После чего разворачивается и выходит из ванной.

***

До гостиничного завтрака они так и не добрались. Вместо этого они заказали еду в номер, поели прямо в постели и снова провалились в сон. Финн проснулся первым и впервые за день взял в руки телефон. 108 текстовых сообщений. Восемьдесят из них точно были старым спамом — он либо игнорировал их, либо не находил в себе сил даже открыть. Он пробежался глазами по новым. Кое-что из общего чата каста, что-то из музыкальной студии, пара сообщений от мамы и несколько от PR-группы. «Эй, если соберёшься сегодня выходить — дай знать. Вокруг полно папарацци». Отправлено в 7 утра. Он ограничился короткой реакцией, оставив статус «просмотрено». Выходить на улицу сегодня он не планировал. Он пролистал сообщения выше. «Финн, сегодня вечером в Tyler Perry Studios будет вечеринка. Знаю, что у тебя выходной, но было бы здорово, если бы ты заглянул. Как ты на это смотришь?» Отправлено в 2 часа дня. Чёрт. «Привет, Пэт. Это обязательно? Просто я планировал сегодня вообще ничего не делать. К тому же, завтра уже съёмки», — отправил он. «Желательно, Финн. Если у тебя нет с собой вещей, я могу всё организовать». «Насколько всё будет плохо, если я пропущу?» Отправить. Телефон снова завибрировал на матрасе. «Дело твоё, но это плохой тон — пропускать местные мероприятия, раз уж ты здесь. Всего-то два часа, Финн. Прислать машину к восьми?» Финн уставился в экран. Уже 4 часа дня. У него осталось всего четыре часа покоя, прежде чем ему придётся снова стать той версией себя, которая принадлежит публике. Он оглянулся на Ноа, на засос на его шее и на его губы, всё ещё немного воспалённые. «А если я заболел?» — печатает он, чувствуя, как в груди всё неприятно сжимается. «Финн, мы оба знаем, что ты не болен. Просто будь готов к восьми». Блять. Раздражённо вздохнув, Финн швырнул телефон на матрас. Он перевернулся на бок, наблюдая за тем, как спокойно вздымается и опускается грудь Ноа. Свет в комнате сменился на густой, медовый оранжевый — солнце начало садиться, отбрасывая длинные тени. Ноа выглядел таким умиротворённым. Финн протянул руку, очерчивая пальцами край тёмно-багрового пятна на шее Ноа. Это была кричащая, яростная метка на его коже, несмываемое напоминание о том, как Финн вчера потерял голову. Ноа зашевелился, его ресницы дрогнули, и он наконец открыл глаза. Он выглядел заспанным и мягким; увидев, что Финн наблюдает за ним, он сонно улыбнулся. — Эй, — пробормотал Ноа, и его голос был хриплым от сна. — Ты давно проснулся? — Не очень, — ответил Финн вполголоса. — Пэт забрасывает сообщениями. Сегодня вечером какая-то тусовка у Тайлера Перри. Хотят, чтобы я был там в восемь. — Сегодня? — улыбка Ноа слегка погасла. Он потянулся к тумбочке за своим телефоном. Пролистал пару секунд. — Чёрт. Мне тоже пришло. Моя команда хочет, чтобы я заскочил. Во взгляде, который Ноа бросил на Финна, читалась забавная помесь досады и кокетства. — Придется им вместе с вещами прислать мне и консилер, Вулфхард. Финн простонал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Ноа, прямо рядом с меткой. — Ни одного, блять, выходного. Ни одного. Я терпеть не могу фильмы Тайлера Перри. Какого хрена? — Все их ненавидят, Финн. Дело не в этом, — сказал Ноа, запуская пальцы в волосы на затылке Финна. — Дело в том, что мы идём туда, улыбаемся камерам, говорим с какими-то режиссёрами, с которыми никогда не будем работать, и сваливаем. К полуночи сможем уже вернуться. — К полуночи? Ты с ума сошёл? Моя машина будет в восемь. В половине десятого я ухожу, это максимум, на что я согласен, — сказал Финн. Он простонал: — Давай просто забьём. Это не обязательно. — Если мы оба забьём в один и тот же вечер, пробыв в одном городе двадцать четыре часа, поползут слухи. Пэт не дура. Финн немного отстранился, глядя на Ноа с неподдельным шоком. Оранжевое зарево заката подчёркивало резкие линии его челюсти. — Что? — спросил Ноа, прищурившись. — Ты думаешь об этом? О пиар-штучках? — спросил Финн. То, как Ноа просчитывал риски, действовало как пощёчина — это лишь подтверждало худшие опасения Финна. Раз об этом думал и Ноа. — Просто… это обычная мысль, — сказал Ноа, и его голос потерял часть былой игривости. — Понятно, — бросил Финн, хватая телефон, который снова начал вибрировать. Он прочитал сообщение, и у него вырвался безрадостный смешок. — Похоже, мы в одной машине. — Он спародировал тон Пэт, сделав голос выше: — «Поговорила с Брук. Вы с Ноа едете вместе, убедитесь, что вас сфотографируют вдвоём. Машина будет в восемь». Ноа замер на секунду, его рука всё ещё была запутана в волосах Финна. Он посмотрел на экран телефона, затем снова на Финна; ирония ситуации ударила по ним обоим одновременно. Минуту назад они боялись, что их увидят вместе, а теперь их команды практически насильно впихивают их в один кадр. Финн отшвырнул телефон на матрас; ему было тошно от того, что их личные взаимоотношения превращают в обычный пиар-ход. Он навис над Ноа, прижимая его к подушкам. — Ладно, — пробормотал Финн, коснувшись носом носа Ноа. — Мы дадим им эти чёртовы фото. Мы будем лучшими друзьями, но в ту же секунду, как мы вернёмся в машину, я запущу руки именно туда, где им запрещено находиться на публике. Ноа ухмыльнулся, его ладони скользнули по голой спине Финна, ногти слегка царапнули кожу. — Только в машине? Я думал, ты более изобретателен, Вулфхард. — Ты же понимаешь, что Пэт будет там? — сказал Финн, его взгляд упал на тёмную метку на шее Ноа; он подумал о том, что его пиарщица следит за всем, как грёбаный ястреб. — Ты же знаешь её. Я даже в туалет спокойно сходить не могу. — Тогда удачи тебе, — сказал Ноа низким, дразнящим голосом, шутливо толкая Финна. — Мне пора в свой номер. Буду дожидаться обещанных вещей и консилера.

***

Студия представляла собой массивное промышленное здание, превращённое в залитую неоном площадку для ночных вечеринок элиты. Они вошли через чёрный ход, попозировали камерам у входа, прежде чем смешаться с толпой, спрятавшись за масками из дежурных улыбок. Пэт следовала за Финном как тень, время от времени направляя его к продюсерам, с которыми он совершенно не хотел говорить, и вполголоса называя их имена. Финн сидел в углу вместе с Пэт; он держал напиток, к которому даже не притронулся, и кивал в такт чьей-то речи, пока его глаза сканировали помещение. Наконец он заметил Ноа у колонны вместе с Брук и кем-то ещё, кто стоял к нему спиной, из-за чего Финн не мог разглядеть лица. Продюсер наконец закончил свою тираду и отошёл, оставив Финна наедине с Пэт. — Тебе нужно проявлять чуть больше интереса к людям, Финн. Серьёзно, — сказала Пэт, и в её голосе прозвучало раздражение. — Мы уже говорили об этом. — Пэт… я скорее умру, чем буду работать с этим парнем, — пробормотал Финн, и его взгляд снова устремился в сторону колонны. — Дело не только в тебе, Финн. Не забывай об этом. — Да уж… как будто я могу об этом забыть, — огрызнулся Финн, сильнее сжимая стакан. — Почему ты в таком скверном настроении? — спросила Пэт, прищурившись и изучая его лицо. — Может, потому что это был мой грёбаный выходной, Пэт? — Ты слишком взвинчен для того, чтобы дело было только в этом, — отрезала Пэт. — Ты здесь ненадолго. Это просто формальное появление, Финн. Перестань. Боже, она порой ужасно раздражает. Да что там — почти всегда. Но она права. Он заводился всё сильнее с каждой секундой. Он снова посмотрел на колонну и заметил, что Брук ушла. Теперь тот парень стоял боком, и Финну открылся его профиль. Высокий, с татуировками на руке, и… он нагло вторгался в личное пространство Ноа с такой уверенностью, что у Финна всё внутри перевернулось. — Кто это такой? — пробурчал он раздражённым тоном, скорее для самого себя. На мгновение он даже забыл, что стоит рядом с Пэт. — Кто? Финн мгновенно осознал свою ошибку. Думай быстро. — Вон тот, — сказал он, указывая на случайного парня на другом конце зала. — В синем костюме. — Это Марк ДиСтефано. Глава отдела маркетинга в Lionsgate, — ответила Пэт, едва взглянув на мужчину. — Хмм. А тот другой, что разговаривает с Ноа? Интересно, получилось ли у него спросить это как бы невзначай? Он попытался сделать голос ровным, но в нём прорезалась хрипотца, которую не удалось скрыть. — Винни Хакер, модель, — ответила Пэт, мгновенно переведя взгляд на колонну. Она долго и испытующе посмотрела на Финна. — Почему ты спрашиваешь? — Лицо знакомое, — солгал Финн, чувствуя, как сердце падает куда-то вниз. — Наверное, видел в какой-нибудь кампании. Пожалуй, слишком много оправданий для обычно немногословного Финна Вулфхарда. Ну и лузер. Финн наблюдал, как Винни наклоняется ещё ближе. Рука модели лежала на колонне прямо над головой Ноа, и он говорил что-то такое, от чего Ноа смотрел в свой бокал с застенчивой и неловкой улыбкой. Для любого другого это выглядело как флирт. Для Финна это выглядело так, будто кто-то пытается украсть то, что принадлежит ему. Он увидел, как татуированная рука Винни шевельнулась. Она больше не просто лежала на колонне. Винни потянулся и коснулся большим пальцем плеча Ноа, медленно ведя им в сторону воротника пиджака. Всего пара миллиметров отделяла его от шеи Ноа — той самой, которую Финн так жадно помечал еще несколько часов назад. Твою мать. — Он очень популярен среди молодёжи, — сказала Пэт, и в её голосе прозвучало предостережение. — Ноа пойдёт на пользу, если их заметят вместе. — С чего бы это было полезно для Ноа? Ноа не модель, — голос Финна прозвучал резче, чем он планировал. — Потому что он «it boy», Финн. У него миллионы подписчиков и очень специфический, крутой имидж. Работая на контрасте с таким парнем, Ноа получает доступ к новой аудитории. Это называется брендинг. Финн её больше не слушал. Всё вокруг поплыло, когда он увидел, как Винни наклоняется, его губы почти касаются уха Ноа, шепча что-то, от чего Ноа кивает. Финн практически чувствовал жар кожи Ноа через весь зал. Он точно знал, какое мягкое это место у Ноа на шее. Он знал, какой именно звук издаёт Ноа, когда его туда кусают. Мысль о том, что Винни Хакер может даже просто представить себе этот звук, заставила Финна захотеть разбить стакан об пол. — Ну… Ноа выглядит так, будто ему не по себе, — говорит Финн с горечью в голосе. — По мне так он просто обрастает нужными связями, — бросила Пэт, и в её голосе зазвенела сталь. — Да, ты его не так хорошо знаешь, — огрызнулся Финн, щурясь и наблюдая, как Винни наклоняется ещё ближе к изгибу уха Ноа. — Он загнан в угол. Посмотри на его руки. Финн знал. Он знал, как Ноа теребит кольцо, когда нервничает, как его осанка становится зажатой, когда кто-то нарушает его личное пространство. И сейчас Ноа стоял как статуя. Идеальный повод. Спасибо. — Финн, я тебя предупреждаю… — Мне плевать, — перебил её Финн. — Если бы какая-то левая девчонка так на меня навалилась, ты бы уже охрану звала. Но раз это «крутой» парень, то это брендинг? Забудь. — Финн, остынь. Он не левый человек, и тебе не стоит давать повода для сплетен, здесь слишком много прессы, — прошипела Пэт, впившись пальцами в его руку, словно стальные браслеты. — Следи за тем, что говоришь вслух. Люди слышат. — Я спокоен, — солгал Финн, хотя пульс на его шее бешено колотился. — Я помогаю другу. Брук рядом нет. Можешь пойти со мной, если хочешь. Хороший ход. Предложить ей пойти вместе. — Я не работаю на Ноа, я работаю на тебя. — Тогда не своди с меня глаз, — отрезал Финн. Он не дал ей ни секунды на возражения. Он повернулся и зашагал к колонне; чем ближе он подходил, тем тише казалась музыка, вытесняемая гулом крови в ушах. Он видел, как Винни наклоняется, его губы опасно близко к Ноа, и видел, как рука Ноа так сильно сжала бокал, что тот едва не треснул. Финн подошёл к ним как раз в тот момент, когда Винни сказал что-то вполголоса, отчего сам же притворно усмехнулся, склонив лицо ещё ближе к шее Ноа. К той самой шее, которую пометил Финн. К той шее, которую Финн целовал весь день. — Ноа, — произнёс он. Это не было приветствием. Ноа вскинул голову, и в его глазах читалось безмолвное «слава богу». Винни медленно выпрямился, его движения были раздражающе уверенными. Он не выглядел напуганным. Он выглядел заинтригованным? Придурок. — Финн! Вот ты где, — сказал Ноа, слишком быстро, слишком оживлённо. Он тут же сделал полшага в сторону Финна, создавая дистанцию между собой и моделью. — Эй, вы знакомы с Финном? Вулфхардом? Винни лишь склонил голову набок, на его лице расплылась медленная, ленивая ухмылка; он оставил руку на колонне в точности там же, где она и была, не сдвинувшись ни на миллиметр. Он выглядел возмутительно расслабленно, привалившись к опоре. — Знаком ли я с ним…? — повторил Винни. Он наконец посмотрел Финну в глаза, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на вызов. — Думаю, все «знакомы» с Финном, Ноа. Трудно не заметить исполнителя главной роли в твоём же сериале, не так ли? То, как он сказал «в твоём же сериале», будто Финн был просто реквизитом или мимолётным увлечением публики, заставило кровь Финна похолодеть. Это было пренебрежение — в самом чистом виде. — Да, определённо, — ответил Ноа с улыбкой на лице. — Я как раз говорил Ноа, что ему стоит заглянуть к нам в дом попозже, — сказал Винни, и его глаза наконец скользнули обратно к Ноа, на долю секунды задержавшись на его губах, прежде чем вернуться к Финну. Он так и не убрал руку с колонны. — Ты тоже можешь прийти. Он всё ещё, сука, нависает. Вот же козёл. — Мы не можем, — отрезал Финн. Его голос был холодным. — У нас завтра съёмки. Долг зовёт. Дела сериала. Ухмылка Винни стала шире, обнажая зубы. Он наконец убрал руку с колонны, но лишь для того, чтобы засунуть её в карман, наклонившись ещё ближе. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Финн перебил его прежде, чем тот успел начать. — В общем, Пэт заказала машину. Ты со мной? Или остаёшься? — бросил Финн. — Нет. Я с тобой. Лучше выспаться перед этими съёмками, — Ноа повернулся к Винни. — Ты ведь понимаешь, о чём я? Моделинг и всё такое. В любом случае, рад был повидаться, Винни. Брови Винни взлетели вверх. Он выглядел так, будто застрял между восхищением от их внезапного ухода и раздражением от того, что добыча ускользает. Он не собирался просто так их отпускать. Сделав шаг вперёд, он сократил ту дистанцию, которую попытался создать Ноа. — Точно. Сон для красоты, — произнёс Винни вкрадчивым, насмешливым голосом. Он не смотрел на Финна. Весь его фокус был сосредоточен исключительно на Ноа. — Лицо сериала должно выглядеть идеально. Прежде чем Ноа успел шевельнуться, Винни протянул руку и притянул его для объятия. Это не было быстрым, вежливым жестом. Винни по-хозяйски обхватил плечи Ноа, прижимая его к своей груди, и в этот момент посмотрел поверх его головы прямо на Финна — в его глазах вспыхнул явный вызов. Финн стоял неподвижно, сжимая кулаки в карманах. Он видел, как татуированные пальцы Винни растопырились на спине пиджака Ноа. Винни наклонился, его губы оказались у самого уха Ноа. — Ещё увидимся, Ноа, — сказал он достаточно громко, чтобы Финн уловил каждое слово. Он отстранился, но не раньше, чем его рука медленно соскользнула по предплечью Ноа. Переведя взгляд на Финна, он снисходительно похлопал его по плечу и, сверкнув фальшивой пластиковой улыбкой, добавил: — Рад знакомству, Финн. Винни развернулся на каблуках и вальяжной походкой вернулся в толпу, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и откровенного раздражения. Финн не двигался. Он сверлил взглядом то место на своём плече, которого коснулся Винни, будто мог испепелить его силой мысли. Челюсть была сжата так сильно, что заныли зубы. Ноа же уткнулся взглядом в пол, поправляя пиджак и пытаясь восстановить дыхание. Он выглядел так, будто чудом уцелел после автомобильной аварии. — Пошли, — голос Финна звучал глухо и надрывно, через силу пытаясь скрыть свою чертову ревность. Ты провёл с ним всего одну ночь. Не сходи с ума. — Нам не стоит предупредить Пэт и Брук? — спросил Ноа. — Пэт уже в курсе. Просто напиши Брук, — почти резко отрезал Финн. — Машина уже едет. Он солгал. Она не ехала. Но будет здесь. И очень быстро. Финн агрессивно набрал сообщение водителю. Он не отрывал взгляда от синего облачка на экране, пока не мигнуло подтверждение. «Возвращаемся в отель прямо сейчас. Сейчас. Плевать на парковку, просто скажи, где стоишь, мы сами подойдём. НЕМЕДЛЕННО». — А где вообще Брук? — спросил Финн. — Ушла в дамскую комнату, кажется, или за напитком. Наверное, столкнулась с кем-то. Телефон Финна завибрировал в ладони. «На месте. Четвёртая машина в очереди. Номер RZK-4821». — Хмм. Ну конечно, — пробормотал Финн с сарказмом, граничащим с рычанием. — Похоже, сегодня все так и норовят наткнуться друг на друга. Вечеринка — дерьмо, кругом одни придурки. — Финн, пожалуйста. Здесь куча народу, — голос Ноа был напряжён; он пытался сохранять спокойствие, пока его глаза нервно метались в сторону фотографов у выхода. — Они могут тебя услышать. — Плевать на них всех, — огрызнулся Финн, даже не оглядываясь. Он зашагал вперёд, проверяя, следует ли Ноа за ним. Он знал, что следует. Или, по крайней мере, надеялся на это. Он быстро пробирался сквозь толпу, направляясь к веренице чёрных внедорожников, готовый оттолкнуть любого, кто встанет на пути. Найдя номер RZK-4821, он сам рывком распахнул дверь, не дожидаясь водителя. Финн замер тенью, нависая над открытой дверью, пока Ноа не нырнул внутрь. Финн залез следом и с грохотом захлопнул дверь. Салон превратился в тёмный звуконепроницаемый кокон. Тишина наступила мгновенно — настолько плотная, что заложило уши. Проведя какое-то время в полном молчании, машина плавно затормозила у отеля, вдали от вспышек и удушающего шлейфа дорогих парфюмов. Водитель остановился, и мгновение никто из них не шевелился, пока Финн не толкнул дверь и не вышел; его движения всё ещё были пропитаны раздражением. По мраморному лобби они прошли молча. — В твоём номере прибрались? — тихо спросил Ноа, когда они подошли к лифтам. — Надеюсь. Я просил об этом на ресепшене перед уходом, — ответил Финн, не сводя глаз с серебристых дверей. — Можем пойти к ко мне. Или ты хочешь проверить свой? — Давай к тебе. Эти лифты невыносимо медленные, мне нужна кровать, — вздохнул Финн, в ожидании прислонившись плечом к деревянной панели. Он не мог ждать ни минуты больше. Плевать на всё. Запереть дверь. Кровать ждёт. Быстрее. — Ты не в духе, — заметил Ноа, переступив с ноги на ногу. Это было утверждение, а не вопрос. — Я устал. Я не хотел идти на эту дурацкую вечеринку сегодня, — огрызнулся Финн, и его голос эхом разнёсся по пустому холлу. Ноа всмотрелся в его лицо, замечая, что глаза Финна кажутся темнее обычного, преследуемые тем, о чём Финн ему так и не рассказал. И не расскажет. Лифт звякнул, и серебристые двери разъехались, открывая зеркальную кабину, в которой отразились их напряжённые силуэты. Наконец-то, блять. Они поднялись в 1012-й номер. Когда дверь открылась, комнату заполнил запах Ноа — тёплый и обволакивающий, с едва уловимым ванильным шлейфом, кедра и имбиря; его парфюм от Burberry. Казалось, этот аромат создан только для кожи Ноа. Как только замок щёлкнул, дистанция между ними исчезла. Финн даже не дал ему вставить карточку и включить свет. Он двигался с решительной настойчивостью, вжимая Ноа в первую же попавшуюся стену. Прямо к шее. Финн прижался лицом к этому мягкому изгибу, медленно и властно проводя языком по коже. Ему до безумия хотелось оставить след, тёмный и недвусмысленный засос именно там, куда нашёптывал Винни, но он знал, что Ноа убьёт его, если он испортит завтрашние кадры. Он и так испытывал удачу, балансируя на грани того, что может скрыть грим. Он вылизывал его горло, его дыхание было горячим и прерывистым, пока руки Ноа блуждали повсюду, вцепляясь в пиджак Финна и притягивая его ближе. Финн почувствовал, как на него накатывает мощнейшая волна облегчения. Ноа хочет этого не меньше. Ему это необходимо. Финн подхватил его, обхватывая руками под бёдрами, чтобы Ноа крепче обхватил его талию ногами, и ещё сильнее прижал к стене. Их губы столкнулись в поспешном поцелуе — отчаянном и бездыханном. Финн ворвался языком в рот Ноа с первобытным голодом, и наградой ему стал резкий, низкий стон: Ноа выгнулся в его руках, отчаянно ища тепла, трения и ещё большей близости. — Мы тут просто расплавимся, если не включим кондиционер, Финн, — выдохнул Ноа, не сдерживая короткого смешка. — Что смешного? — пробормотал Финн, спускаясь поцелуями к челюсти Ноа и слегка прикусывая её. Не оставляя следов. — Я сам не знаю… я немного пьян… ладно, сильно, — прошептал Ноа, запутываясь пальцами в волосах Финна и снова притягивая его для поцелуя. — Я слишком нервничал, пришлось выпить. Просто вставь карточку в слот, Финн. Пожалуйста. Финн вслепую протянул руку, шаря по стене, пока не нащупал пластиковый ридер. Он с силой вогнал карту в слот. Свет не загорелся — видимо, выключатели были в другом положении, — но кондиционер заработал. Финн не отпустил его. Он продолжал прижимать его к стене, прислонившись лбом ко лбу Ноа, пока оба пытались отдышаться в темноте. Единственным светом было сияние города, пробивающееся сквозь щель в шторах и окрашивающее лицо Ноа в глубокие синие тона. Боже. Он чертовски великолепен. — Лучше? — Лучше, — выдохнул Ноа, ища глазами взгляд Финна в тени. — А теперь вернись к моим губам. Слышать это было чертовски приятно. Он снова впился в губы Ноа, но лихорадочная спешка переросла во что-то более глубокое и отчаянное. Финн чувствовал сладкий привкус того, что Ноа пил на вечеринке, смешанный с родным ванильным шлейфом, исходящим от его кожи. Ноа крепче обхватил шею Финна, податливо выгибаясь всем телом; его движения были расслабленными из-за алкоголя. Финн наконец пришёл в движение, неся Ноа через тёмную комнату. Он не отпустил его, даже когда добрался до края большой кровати. Он просто опрокинул их обоих вперёд, рухнув на прохладное покрывало. Ноа издал тихий стон, когда Финн устроил ногу между его бёдер и потянул Ноа за пояс брюк, с силой прижимая его к себе и не оставляя ему иного выбора, кроме как покориться. — Ты такой… — пробормотал Ноа, отдаваясь ощущениям и протягивая руки, чтобы обхватить лицо Финна. Его большие пальцы с какой-то пьяной, трогательной нежностью очерчивали скулы Финна. — …такой властный сегодня. — Это проблема? — спросил Финн едва слышным шёпотом. Он перехватил одно запястье Ноа, прижимая его к подушке над головой; его грудь тяжело вздымалась. — Нет, — ответил Ноа, и по его лицу расплылась ленивая, кривоватая улыбка. — Всё просто идеально. Финн медленно провёл языком от подбородка Ноа до самой верхней губы, пробуя его кожу на вкус, прежде чем снова примкнуть в поцелуе. Он был глубоким и неряшливым, их дыхание смешалось в темноте. Руки Ноа были прижаты, но его тело жило своей жизнью. Он начал двигать бёдрами, податливо притираясь к ноге Финна. Ноа простонал в поцелуй. Он выгнул спину, всем телом вжимаясь в его ногу в попытке стать ещё ближе; движения его были плавными и требовательными. Подвыпившим он стонет ещё громче. Я сейчас просто сдохну. — Снимай одежду, — простонал Ноа, и звук затерялся в губах Финна. — Пожалуйста, сними одежду. Ну и нытик. Финн выпустил запястья Ноа, и как только они освободились, Ноа вцепился в пиджак Финна неуклюжими, нетерпеливыми пальцами. Финн сбросил его с плеч, прежде чем приняться за рубашку Ноа. Он рванул пуговицы, не заботясь о том, если одна или две отлетят в темноту. Когда рубашка распахнулась, тусклый свет из окна выхватил бледные, темнеющие следы на ключице Ноа. Сердце Финна забилось о рёбра при этом зрелище. Они всё ещё там. Нетронутые. — Финн, шевелись, — выдохнул Ноа, потянувшись к пряжке своего ремня. Он задыхался, его лицо раскраснелось, а движения были торопливыми из-за выпитого. Финн не смог сдержать короткий смешок, глядя на отчаянного Ноа — это был смех, полный чистой гордости. Но он помог ему; его руки легли поверх рук Ноа, действуя гораздо эффективнее и столь же отчаянно. Короткая вспышка, путаница из рук и ткани, и вот уже между ними не осталось барьера из одежды. Когда Финн снова устроился между ног Ноа, это было прикосновение кожи к коже. Жар накрыл их мгновенно и беспощадно. Ноа издал долгий дрожащий выдох, обхватывая ногами талию Финна, чтобы притянуть его вплотную. Финн уткнулся лицом в шею Ноа, найдя губами именно то место, которое укусил ранее, и глубоко вдохнул его запах. Наконец-то он вернулся туда, где ему и место. Он продолжал поглощать кожу Ноа, перемещаясь от пульсирующей жилки на шее к плечу, к мочке уха, к челюсти. Руки Ноа гуляли по спине Финна, ногти царапали позвоночник, пока он не возобновил свои тягучие, ритмичные движения, вжимаясь в ногу Финна. От него исходил почти ощутимый жар; каждое движение Ноа оставляло на бедре Финна влажный след, вызывая у того дикий восторг. Каждый раз, когда Финн наваливался всем весом, Ноа издавал хриплый, надрывный стон, отчаянно выгибаясь навстречу. — Ещё, — выдохнул Ноа, и его голос сорвался, когда он потянул Финна за волосы, привлекая его внимание. — Я хочу чувствовать тебя всего. — Скажи мне точно, чего ты хочешь, — Финн хотел, чтобы пьяный Ноа сказал ему это прямо, без тени стеснения. Ему это было нужно. Нужно было знать, что даже когда Ноа не совсем в себе, он всё равно жаждет именно его. — Оседлать тебя, — прошептал Ноа, его зрачки расширились так, что глаза стали почти чёрными. — Уж я тебя, блять, подготовлю как надо, — сказал Финн, и в его взгляде проступило что-то порочное и первобытное. У него буквально потекли слюнки от этой мысли; в глазах вспыхнул хищный блеск, пока он созерцал отчаянное лицо Ноа. Финн потянулся за смазкой, смазывая пальцы. Он не терял ни секунды. Опустив руку вниз, он скользнул ладонью между ног Ноа и ввёл один палец внутрь. Из горла Ноа вырвался сдавленный звук, голова откинулась назад. Финн не медлил. Он согнул пальцы, нащупывая цель, и мгновенно нашёл нужную точку. Ноа буквально «поплыл», его мышцы обмякли, тело стало податливым; он застонал, и этот стон эхом разнёсся по комнате. Его мышцы крепко сжались вокруг пальца Финна. — Чёрт, Финн, добавь ещё один, — простонал Ноа, вцепляясь руками в одеяло и пытаясь сосредоточиться. — Два пальца. Сейчас же. — Тебе это нравится? — прорычал Финн, и голос его завибрировал глубоко в груди. Он ввёл второй палец, растягивая Ноа. Он двигал обоими пальцами, снова и снова ударяя в ту самую чувствительную точку с пугающей точностью. — Тебе хорошо? Ноа лишь неистово закивал, уткнувшись в подушку; его взгляд был остекленевшим, глаза закатились. Каждый раз, когда Финн проникал глубже, всё тело Ноа содрогалось. — Я готов. Я не могу ждать… я, блять, хочу тебя, — выдохнул Ноа сокрушённым шёпотом. — Я отдамся тебе до конца, — произнёс Финн хриплым от вожделения голосом. — Каждый чёртов сантиметр, который сможешь принять. Финн вытащил пальцы; вид Ноа, раскрытого и изнывающего по нему, заставил его собственный член болезненно пульсировать. Он обхватил бёдра Ноа, впиваясь пальцами в мягкую кожу, и перевернул их так, что сам оказался на матрасе, а Ноа — сверху. Тот выглядел совершенно обезумевшим от желания. — Теперь, — сказал Финн, смазывая себя. — Скачи на мне, пока мы не выжмем друг друга досуха. Ноа потянулся вниз, его пальцы дрожали, когда он обхватил член Финна, который пульсировал в его ладони, скользкий от смазки. Он направил головку к себе и прерывисто всхлипнул в то же мгновение, как почувствовал обжигающий жар у самого входа. Он навалился всем весом, насаживаясь на него; дыхание прервалось, когда изнутри его начало распирать от этой пугающей полноты. — Иди ко мне, раздели со мной этот вдох, поцелуй меня, — произнёс Финн, протягивая руки и обхватывая лицо Ноа, поглаживая его раскрасневшиеся скулы. — Не торопись. Хочу ощущать, как ты принимаешь меня — медленно, до самого конца. Ноа подался вперёд, тело его заметно подрагивало, пока он насаживался ещё на пару сантиметров; веки нервно трепетали. Он нашёл рот Финна — его губы были мягкими и отчаявшимися. Он ловил каждый выдох Финна, подстраиваясь под него; их тяжёлое, сбивчивое дыхание заполнило всю комнату. Финн не убирал рук от лица Ноа, запутываясь пальцами в его влажных кудрях и вовлекая в глубокий, медленный поцелуй. Он просто давал Ноа прочувствовать каждое движение, каждый грамм веса, пока тот тягуче опускался на него, принимая всё больше и больше, пока их тела не вжались друг в друга. Ноа простонал в рот Финна, прислонившись лбом к его лбу. Ощущение внутри было ошеломляющим — глубокая, пульсирующая полнота заставляла сознание мутиться. Он замер на мгновение, просто чувствуя, как их сердца стучат в унисон, превращая их в одно целое. — Хорошо. Вот так, — прошептал Финн в его губы. Его ладони прошлись по спине Ноа, слегка царапая кожу ногтями. — Ты такой, блять, узкий. Ноа начал двигаться — медленно и мучительно глубоко вращая бёдрами. У Финна перехватило дыхание, он вцепился пальцами в зад Ноа, стараясь не сорваться и не начать просто вбиваться в него. Трение было грубым и влажным. Голова Ноа запрокинулась, подставляя бледную шею тусклому сиянию городских огней; из его груди вырывались хриплые стоны. Теперь он двигался с какой-то пьяной грацией, его бёдра описывали широкие круги, заставляя его плотно и горячо обхватывать Финна, пульсируя вокруг него в едином ритме. — Это так охеренно, Ноа, — простонал Финн, не в силах отвести глаз от того, как Ноа насаживается на него снова и снова. — Так охеренно. Ноа смотрит на него сверху вниз, его лицо раскраснелось, а взгляд окончательно затуманился от блаженства. Он всхлипывает, впиваясь пальцами в плечи Финна и наваливаясь всем весом ещё сильнее. — Боже… Я люблю, когда ты так глубоко во мне. Он снова наклоняется, его грудь трётся о грудь Финна; он ищет его рот для очередного неряшливого поцелуя. Теперь он двигается быстрее — медленные круги сменились настойчивыми, глубокими толчками вверх-вниз. Каждый раз, когда он с силой опускается на бёдра Финна, из него вырывается сдавленный, рваный стон, а его тело жадно вбирает Финна, обдавая его волной пульсирующего жара. Финн наблюдает за ним, его руки скользят от бёдер Ноа к груди, негласно поощряя каждый его требовательный толчок. — Ты такой красивый, когда вот так скачешь на мне, весь взмокший и, блять, нуждающийся, — рычит Финн. Ноа издаёт жалобный стон, его пальцы впиваются в кожу на плечах Финна, когда он ускоряется. Он начинает подпрыгивать с диким, хаотичным упорством, вбиваясь бёдрами со всей силы, что у него осталась. Весь мир Финна схлопывается до точки их соприкосновения. Руки Финна перемещаются с груди Ноа обратно на бёдра; он давит большими пальцами на тазовые кости, помогая направлять движения. Он отвечает на каждое движение Ноа мощным толчком, подбрасывая бёдра навстречу, вонзаясь так глубоко, будто касается самой души Ноа. — Иди сюда, — хрипит Финн. Ноа падает вперёд, силы покидают его, его грудь тяжело вздымается на груди Финна; он утыкается лицом в изгиб его шеи, дрожа всем телом. Финн протягивает руки, обхватывает лицо Ноа и прижимается губами прямо к его уху; его горячее дыхание заставляет Ноа содрогнуться. — Я сейчас кончу в тебя, и я хочу, чтобы ты продолжал, — шепчет Финн собственническим тоном. — Я останусь внутри. Хочу снова стать твёрдым, оставаясь в тебе. Воздух в лёгких Финна кажется огнём. Он чувствует, как сжимаются его яички; само трение внутренних стенок Ноа так идеально ласкает его, что перед глазами начинает всё плыть. Он продирается сквозь пелену удовольствия, стиснув зубы в ожидании финальной вспышки. Он хочет, чтобы Ноа прочувствовал ту самую секунду, когда он кончит. Он хочет, чтобы Ноа осознавал каждую каплю, каждую пульсацию и то, как Финн отказывается разрывать связь даже после оргазма. А затем он теряет контроль. Он выгибает бёдра вверх в яростном, пробирающем до костей толчке, который вгоняет его в Ноа до самого основания. Он стонет, почти рычит, впрыскивая в Ноа обжигающий поток своей спермы. Мышцы Ноа отчаянно сжимаются вокруг него. Даже когда первая волна разрядки проходит, Финн не двигается, чтобы отстраниться. Он продолжает держать руки, запутавшиеся в волосах Ноа, и крепко сжимать его ягодицы, прижимая его к себе. Он остаётся глубоко внутри, заполняя его до краёв. Финн пульсирует в нём, когда он снова начинает двигать бёдрами. Ноа чувствует это первым — то, как член Финна почти не размягчается, а начинает снова набухать и пульсировать, растягивая его до предела. — Боже… это так чертовски горячо, — стонет Ноа ему в ухо. — Блять, я чувствую, как ты твердеешь внутри меня. Ноа наваливается всем весом ещё сильнее, его бёдра начинают вращаться, заставляя горячую сперму внутри хлюпать и скользить. Он начинает буквально пожирать Финна — его рот ищет губы Финна, переходя к поцелуям, вылизываниям и укусам: от рта к челюсти, к шее и плечам. Он метит его, его горячее дыхание обжигает кожу Финна, когда он чувствует, как тот снова становится твёрдым глубоко внутри него. Финн издаёт приглушённый стон, его руки соскальзывают с волос Ноа на поясницу, ногти царапают кожу, притягивая его ещё ближе. Ощущение того, что его заживо пожирает Ноа — и своим ртом, и своим нутром, — снова толкает Финна к краю. — Чёрт, Ноа, — стонет Финн, глядя вниз. — Ты весь течёшь. Финн тянется вниз, между их животами, обхватывая член Ноа; его большой палец поглаживает влажную головку. Он крепко сжимает его, работая рукой в такт толчкам Ноа. Ноа перестаёт терзать шею Финна. Он прерывает своё наслаждение кожей Финна, окончательно теряя рассудок; из его горла вырывается череда высоких стонов прямо тому в ухо. Финн утратил всякое самообладание; его тело било мелкой дрожью от каждого движения Ноа. Эти стоны… Их невозможно вынести. Финн окончательно теряет связь с реальностью. — Поласкай себя для меня, — хрипит Финн, перемещая обе руки на зад Ноа и впиваясь пальцами в ягодицы. — Я сейчас буду трахать тебя так глубоко, пока ты не кончишь на меня. Ноа повинуется; его сознание слишком затуманено, чтобы делать что-то, кроме как подчиняться. Финн мельком видит, как рука Ноа тянется вниз, дрожа, когда он обхватывает собственный член. Ноа полностью во власти Финна; уткнувшись головой ему в плечо, он отдаёт ему каждый хриплый стон и резкий вдох. Этот момент — оглушительный, интимный и пугающе искренний. Финн обожает это. Это было то, ради чего стоило жить. Он приподнимает бёдра Ноа ровно настолько, чтобы изменить угол, прежде чем начать вбиваться в него. Он принимает на себя весь вес Ноа, вонзаясь в него с грубой мощью; его таз с такой силой ударяется о зад Ноа, что выбивает из него последние остатки воздуха. Ноа всхлипывает — высокий, тонкий звук переходит в рыдание, когда он снова и снова выкрикивает имя Финна. — Не… останавливайся! — давится Ноа посреди стона. — Не останавливайся! Финн продолжает, не контролируя звуки, которые вырываются из его горла; стиснув зубы, он яростно вбивается в Ноа. Его нутро начинает содрогаться в яростных спазмах. Жар между ними становится обжигающим, невыносимое трение лишает Ноа голоса. Его крик обрывается, замирая в судорожном, беззвучном вдохе, когда он наконец достигает пика. Горячие брызги попадают на шею и челюсть Финна. Его тело дрожит так сильно, словно он вот-вот сломается пополам. Его внутренние стенки сжимают Финна в сокрушительных, ритмичных спазмах, жадно вытягивая из Финна всё до последней капли. Пока тот не срывается вслед за ним, изливаясь в Ноа ещё раз, заполняя его до краёв. Когда сильная дрожь наконец начинает стихать, силы Ноа полностью иссякают. Он падает на грудь Финна, как марионетка с перерезанными нитями, прислонившись лбом к его плечу. Он скользкий от пота и собственной спермы, которая теперь покрывает их от живота до самой челюсти Финна. Финн всё ещё пульсирует внутри Ноа; его лёгкие горят, пока он пытается набрать достаточно кислорода, чтобы заговорить. Он переносит одну руку с бедра Ноа на его затылок, запутывая пальцы во влажных, спутанных кудрях, и целует Ноа в висок. — Всё хорошо, я рядом, — выдыхает Финн. Ноа согласно всхлипывает, его пальцы всё ещё слабо подёргиваются на плечах Финна. Он полностью истощён, его разум — туманное марево из алкоголя и запредельного удовольствия. Ноа приподнимается на самую малость, ровно настолько, чтобы заглянуть Финну в глаза. Его лицо раскраснелось, волосы — дикий беспорядок, а глаза всё ещё затуманены шоком от произошедшего; и при всём этом на его губах играет слабая, ошеломлённая и чертовски идеальная улыбка. «Грёбаное совершенство», — думает Финн. У него почти текут слюнкиот этого зрелища. — Да иди ты… я в жизни так не кончал, — выдыхает Ноа. — Славно. Именно так я и собирался тебя трахнуть, — Финн смотрит на него снизу вверх и протягивает руку, смахивая большим пальцем капельку пота со щеки Ноа. Ноа наблюдает за ним, его взгляд опускается к шее Финна. Он протягивает всё ещё дрожащую руку и указательным пальцем обводит след, где разбрызгалась его собственная сперма. Он ведёт пальцем вверх, пока не доходит до челюсти Финна. Он крепко обхватывает её, потянув ровно настолько, чтобы заставить Финна открыть рот. — Дай мне свой язык, — пробормотал Ноа, и голос его стал обволакивающим, гипнотическим. Финн послушно приоткрывает рот, не сводя тёмных глаз с Ноа; его язык показывается наружу. Ноа проводит по нему пальцем, обмазывая язык Финна своим вкусом. Он наблюдает, как Финн сглатывает это. Финн издаёт низкое одобрительное «хмм», задевая зубами кончик пальца Ноа, прежде чем отпустить его. — На вкус так, будто ты, блять, принадлежишь мне. «Зря ты это ляпнул, Финн», — думает он. Ноа издаёт мягкий, удовлетворённый вздох; силы окончательно покидают его, и он снова падает на грудь Финна. Он утыкается лицом в изгиб его шеи, вдыхая их общий запах. — Поставь будильник, — бормочет Ноа. — У нас съёмки завтра, не забывай. Финн мычит; усилие, нужное, чтобы пошевелить хоть одним мускулом, кажется титаническим. Одной рукой он вслепую шарит по полу, пока пальцы не натыкаются на телефон. — На какое время? — хрипит Финн, щурясь от яркости экрана. — Пораньше, — бормочет Ноа, сильнее вжимаясь лицом в шею Финна. — Нам нужно успеть принять душ. Мы все в сперме, а ты, судя по всему, не собираешься что-то с этим делать. Финн издаёт низкий, усталый смешок. — Вау, я что, теперь плохой любовник из-за этого? — Нет, — голос Ноа дрожит, а его пальцы слабо сжимают плечо Финна. — Я просто не хочу, чтобы ты двигался. Поставь на 6 утра. Финн ставит будильник, но пока экран ещё светится, в строке уведомлений начинает разворачиваться лавина. 7 пропущенных от Пэт. Больше 50 сообщений в общем чате и личное от Пэт. Он быстро смахивает его большим пальцем; пульс начинает учащаться, хотя тело всё ещё ватное. «Что бы там у тебя ни происходило с Ноа — сворачивай это немедленно. Прямо сейчас, Финн. Это, блять, не шутка». Тишина в комнате больше не кажется мирной. Это тишина перед мощнейшей бурей.