Тысяча и один

– Как ты себя чувствуешь, Витюша? Слышать такой вопрос от Франа, который очевидно знал ответ лучше всех, было как минимум странно. – Я в полном порядке, – Вит опустил чашку и промокнул губы салфеткой. – Почему ты спрашиваешь? – Сегодня отличная погода для патрулирования: дождя почти нет, – Фран многозначительно улыбнулся. – Мы ведь должны показать Луке, как у нас все устроено. Правда, дружочек? Лука поперхнулся хлебом от неожиданности. Он-то рассчитывал, что ему дадут подумать в тишине и спокойствии, наедине со своими мыслями. А получается, его сразу берут в оборот? – Что ж, это имеет смысл, – согласился Витольд. – Жду всех внизу через час. Занятый мыслями о предстоящей вылазке, Лука не находил себе места. Он шагал по комнате из угла в угол, присаживался на кровать и снова вскакивал. Нужно ли что-то взять с собой? Должен ли он как-то проявить себя или разумнее будет просто понаблюдать? Что вообще делают на патрулировании?! Ланька, с интересом наблюдавший за этой суетой с любимого насеста, дразнился «белкой-истеричкой». Устав и от собственных метаний, и от птичьих издевок, Лука решил спуститься во двор пораньше. К его удивлению, мастер Витольд был уже там. Он стоял на подсохшем пятачке под раскидистым деревом, подняв голову к набухающему очередным дождем небу. Подойдя ближе, Лука понял, что мастер смотрит вовсе не в небо: на ветку оказался живописно наколот мышиный трупик. Всю сумятицу мыслей разом смыло волной стыда. Лука отлично знал, чьи это проделки. С воплем «Простите, мастер, я сейчас же все уберу!» он бросился к дереву. – Неужели мы настолько не понравились твоему другу? – Вит с легкой улыбкой наблюдал, как мальчишка прыгает в попытке притянуть к себе ветку со специфичным украшением. – Нет, что вы! Это просто… уф… сорокопуты так запасы делают! – Лука растерянно огляделся, высматривая, что бы подставить под ноги. – Это ничего такого! Просто особенность этих птиц. – Что ж. Что естественно, то не безобразно, – Витольд щелкнул пальцами, и ветер унес кремированные останки прочь. – А что касается других твоих затруднений, пора бы начать осваивать вот это. Он повел рукой, и в воздухе в шаге над землей заколыхались два уже знакомых парящих лепестка. Вит поднялся на свой спокойно, как на ступеньку, и посмотрел на Луку. – Справишься? Лука неуверенно кивнул и с опаской ступил на лодочку. В этот раз он снова неловко покачнулся и подобрался, ожидая, что лепесток колыхнется под ногами, как это бывает, когда ступаешь на обычную лодку на воде, но лепесток даже не шелохнулся. Лука осторожно выпрямился – лепесток стоял как вкопанный. Тогда он рискнул притопнуть и убедился, что стоит так же твердо, как на стоял бы на городской площади. Вит медленно парил на своей лодочке вокруг Луки, ожидая, пока тот освоится, и рассказывал: – Эфирная лодка подчиняется твоей воле. Для начала подумай, чего ты хочешь, и она выполнит приказ. Со временем, когда привыкнешь, необходимость в мысленных командах отпадет. Попробуй представить, что очень медленно взлетаешь. Только не вздумай закрывать глаза! Лука широко распахнул веки, которые и в самом деле уже почти опустились. Ему отчего-то казалось, что взлетать нужно непременно на длинном глубоком вдохе, закрыв глаза и вытянувшись стрункой. – С закрытыми глазами сложнее держать равновесие и контролировать высоту, – пряча смешок, пояснил Вит. – Не говоря уже о столкновениях с препятствиями. – Но надо мной вроде ничего нет? – Лука задрал голову. – Скажи это своей птице, – Вит показал на кружащего над ними Ланьку. – Кроме птиц и животных над тобой при взлете могут оказаться ветки, крыши, твои товарищи. Враги, наконец. Контролировать пространство вокруг жизненно необходимо. Лука понимающе угукнул и постарался вообразить, как взлетает. Сделать это оказалось не так уж просто. Сложней всего было выкинуть из головы паническое ощущение, что стоишь в воздухе буквально ни на чем. Глаза все время норовили закрыться, тело требовало растопырить руки и подогнуть колени на случай падения с высоты. Ланька язвительно сообщал сверху, что такую раскоряку любая птица просто выпнула бы из гнезда. Несмотря на все это, лепесток плавно поднимался и застыл у окон второго этажа, когда Лука отвлекся, чтобы перевести дух. Вит продолжал нарезать круги рядом. – Когда почувствуешь, что привык, начинай лететь вокруг дома. Не волнуйся, если что-то пойдет не так, я поймаю. Стараясь дышать ровно, Лука заставил лодочку подняться чуть выше крыш. Теперь, когда он немного успокоился, лететь стало легче. Эфирная лодочка мастера и в самом деле была удивительна. Она не шаталась под порывами ветра, не становилась скользкой от дождя и летела вперед устойчиво и плавно, повинуясь мыслям Луки. К тому же мастер Витольд летел чуть сзади и ниже, готовый в любую минуту прийти на помощь. Совсем скоро Лука смог расслабить окаменевшие от напряжения мышцы, выпрямиться и спокойно оглядеться вокруг. Мокрый город, укрытый клочками туманной дымки, лежал у его ног. Отсюда были видны и рынок, и гильдия, и конюшня, в которой он жил. За городом в дождевой пелене смутно темнела полоска леса, скрывающая выжженный рубец, и угадывались далекие пики Ченгорского хребта. От вида бескрайнего пространства у Луки с непривычки закружилась голова, он покачнулся и попытался схватиться за воздух. Заполошный страх перехватил дыхание и тут же исчез – Лука ощутил под локтем уверенную поддержку. – Снижаемся, – скомандовал Витольд. – Нас уже ждут. Когда Лука, даже не запнувшись, спрыгнул на землю, Урса радостно захлопала в ладоши, Фран сдержанно улыбнулся, лишь на мгновение прекратив копаться в своем мешке, а Павел одобрительно хлопнул Луку по плечу. Ланька спустился следом и устроился на привычном месте, чирикая что-то о том, как быстро растут птенцы. – Для первого раза я предлагаю короткую прогулку, – сказал Вит. – Мы можем вернуться в лес и проверить обстановку или навестить Полянки. Что выбираете? – Полянки! – тут же отозвался Фран. – Лес! – в два голоса возразили Павел и Урса. Вит, похоже ожидавший такого исхода, перевел вопросительный взгляд на Луку. – Но ведь в лесу Лука уже все видел! – заспорил Фран, умоляюще глядя на мальчика. – Разве не будет интереснее навестить ближайших соседей: там может понадобиться наша помощь. Лука понял, что окончательное решение свалили на него, и растерянно огляделся. Ему самому, конечно, больше хотелось разведать, что происходит в лесу, но Фран смотрел так умоляюще, что обижать его отказом ужасно не хотелось. Лука раскрыл рот… – Не советую, – неожиданно перебил Павел. – Если полетим в Полянки, будем весь день патрулировать крылечко лекарни, дожидаясь пока Фран вылечит насморк окрестной ребятне. К тому же лететь туда почти в два раза дольше. Для первого раза может быть тяжело. – Не ожидал от тебя, Павлуша! – притворно надулся Фран и тут же, не сдержавшись, хихикнул. – Буду должен, – усмехнулся в ответ Павел. Вит и Урса от души наслаждались представлением. – Если честно, я и сам больше хотел бы в лес, – решился Лука. – Значит, так и поступим, – Вит вызвал эфирные лодки для всей компании. – Павел, пойдем боевым, потихонечку. Лука, запоминай: в простом боевом построении твое место в центре, за спиной Павла. Не волнуйся, сейчас мы не собираемся сражаться, но для первого дальнего полета это самый безопасный порядок. Урса, к тебе тоже относится: не вертись. Все внимание на Луку. – Ла-адно. Я понимаю, – Урса повернулась к Луке, и аметистовые глаза задорно блеснули. – Не переживай, меня в первый раз вообще за ручку тащили. А теперь, хочешь, чего покажу? И не успел Лука ответить, как она кувырнулась солнышком на своем лепестке. На этот раз летели неспешно. Павел сдерживал скорость ради новичка, да и торопиться теперь было незачем. Но для Луки дорога все равно пролетела в одно мгновение. Из своего первого полета он запомнил лишь ощущение ужаса и провалившийся ниже колен желудок. Глаза он тогда держал крепко зажмуренными, а думать мог только о том, как не вцепиться грязными пальцами в дорогущий костюм мастера. На тренировке тоже было не до красот. Зато теперь, успокоенный опытом и надежным присмотром, Лука с удовольствием подставил лицо воздушным потокам. Встречный ветер трепал одежду, надувая рубаху пузырем на спине, и мгновенно высушивал морось, оседающую на коже. Он казался таким плотным, что Луке приходилось подаваться вперед всем телом, чтобы противостоять напору. Дядька Яков, когда бывал в хорошем настроении, разрешал Луке «выгулять» лошадь без упряжи. Ощущения были немного похожи, но ритмичная дрожь животного, упоенного свободой и собственной силой, не шла ни в какое сравнение с идеальным скольжением невесомой лодочки. – Значит, вот как ты себя чувствуешь, когда летишь? – крикнул Лука Ланьке, вызвав улыбки всего костра. – Нет! – Птица, красуясь, заложила крутой вираж. – Я – намного лучше! Внизу, на площади раздались крики: мальчишки заметили пролетающего над городом героя, понеслись следом по улице, улюлюкая и размахивая руками. Лука попытался склониться, чтобы рассмотреть, нет ли там кого из знакомых, и послушная движению лодочка тоже клюнула носом. Пока он восстанавливал равновесие, и мальчишки, и площадь остались уже позади, уступив место пышной лесной зелени. Костер приземлился на опушке примерно в середине выжженной полосы. Ланька спускаться к пожарищу отказался: покричал сердито сверху и улетел в чащу на промысел. – Что ж, давайте осмотримся, – распорядился Вит. – Урса, поиск по всей полосе. Нужно выяснить, не появились ли где-то новые яйца. Фран, со мной. Поищем источник, откуда они вообще берутся на таком расстоянии от логова. Лука и Павел, защищайте Урсу. Луке было немного досадно, что для него не нашлось никакой специальной задачи, но что поделаешь, если посреди выжженной земли он и сам не чувствовал ничего живого. Фран и Витольд улетели на эфирных лодочках, Урса уселась под деревом и закрыла глаза, Павел просто застыл рядом с ней. Лука скучал. Павел разрешил ему свободно передвигаться в пределах видимости, вот только заняться на абсолютно пустом клочке земли было абсолютно нечем. Лука попинал обгорелые пеньки, пошевелил прибитую дождем золу палкой. Какое-то время после этого пришлось потратить на оттирание перепачканных пальцев мокрой травой. Маясь от скуки, он попробовал свистнуть Ланьке, но крылатый предатель охотился где-то далеко и не вернулся на зов. Тогда Лука плюхнулся под дерево рядом с Урсой, обхватил руками колени и стал смотреть на границу. Граница была удивительно четкой, будто кто-то поставил бортик: вот зола и пепел, а вот плещется черная с прозеленью гниль. Из поганого моря кое-где торчали лысые холмики и остовы недогнивших деревьев. Вдалеке виднелись размытые моросью силуэты, похожие на здоровенные бочки. И больше ничего до самого горизонта. Сколько же земли уже успела отравить эта гадина?! – Далеко отсюда до логова? – спросил Лука. – Отсюда, – задумался Павел, – километров восемь. – А на что оно похоже? – Ты видел когда-нибудь гнезда болотных птиц? Такая здоровая мокрая куча грязи, камней и веток, а сверху свернулась хозяйка: шипит и брызгет слизью. – Как же вы пробрались туда через все это? – Лука кинул уголек в сторону границы. – Тогда всего этого еще и не было. Заражена была только земля вокруг логова, да и то скорее испачкана, а не залита, как теперь. Потому никто особо и не обратил на эту грязь внимания. Все стремились поскорее покончить с тварью и вернуться в столицу. Когда мечники атаковали, она выпустила первую волну гнили и затопила нападающих. Из тех, кто был у самого логова, не выжил никто. – А вы? Лука собирался спросить, как удалось спастись их костру, но Павел неожиданно сменил тему. – Ты, я смотрю, совсем заскучал? Сходи-ка к лесу, принеси две ровные палки, примерно с твою руку длиной. – Зачем? – Тренироваться будем. Даже если ты не останешься с нами, нужно уметь за себя постоять. Через полчаса Лука уже отчаянно молил Урсу поскорее закончить поиск. Легкие у него горели, отшибленные ладони зудели, бока и бедра покрылись синяками, а плечи и шея немилосердно ныли. Павел называл это «слегка размялись» и сулил подопечному собственный тренировочный меч из утяжеленной древесины. Когда Урса открыла глаза и потянулась, Лука готов был ее расцеловать. Он повалился прямо на сырую хвою под деревом, надеясь дать отдых натруженному телу, но не тут-то было. Урса запустила в небо сигнальный флажок для Вита, отобрала у Павла палку, и заявила, что, раз такое дело, сейчас быстренько научит Луку паре приемов собственного изобретения. С возвращением Витольда дела его стали совсем плохи: мастер идею тренировок одобрил и велел Павлу заниматься с новичком утром и вечером. И только Фран, поглядев на взмокшее красное лицо, молча протянул мальчишке флягу с водой. Урса отчиталась мастеру, что на всей зачищенной полосе нашла только одну новую кладку, примерно в километре отсюда. Всего с несколькими яйцами Витольд мог справиться и один, поэтому костер сразу отправился в указанное Урсой место. Пока Вит сжигал раскатившиеся по пеплу кожистые яйца, Лука с интересом осматривался, пытаясь понять, чем это место отличается от всей остальной полосы. Не может быть, чтобы новая кладка появилась именно здесь без особой причины. На первый взгляд этот кусок местности совершенно ничем не отличался от того, где они только что ждали: тот же мокрый лес за спиной, то же пепелище под ногами, то же гнилое море перед глазами. Разве что непонятная бочкообразная фигура была здесь намного ближе к границе. Чем дольше Лука всматривался в эту штуку, тем страннее она казалась. По цвету и форме «бочка» напоминала яйца – такая же бурая и пятнистая, словно гнилая картофелина, располосованная сверху вниз светлыми ребрами. Только гораздо, гораздо больше. Лука так старался разглядеть все в подробностях, что сам не заметил, как подошел вплотную к границе. Если бы только был способ как-то подойти еще ближе к этой штуке... – Ты что творишь! – взвизгнула за спиной Урса. Лука не успел и рта раскрыть, как его окутало зеленое сияние. Гниль у ног забурлила и почти взорвалась, брызнув во все стороны. От заражения Луку спас лишь мощный рывок, отшвырнувший его подальше от опасной черты. Оглушенный и ошарашенный, он сидел на земле рядом с Павлом и смотрел на черные с прозеленью кляксы, разливающиеся там, где он стоял секунду назад. – Все назад! – голос Франа полностью лишился привычных мягких переливов. – Сначала я осмотрю. Встаньте. Повторилась уже знакомая Луке процедура, только на этот раз зеленые пятна вспыхивали и гасли и на нем тоже. – Чисто, – наконец объявил Фран и закрыл глаза ладонью. – Что же ты делаешь, Лука, дружочек… Нельзя же так…. Урса тут же подскочила к Павлу и завертела его, будто не доверяя суждению лекаря. Убедившись, что все в порядке, она обернулась к Луке и вскинула руку. Лука вспомнил, как Витольд в сердцах ударил Павла, когда лопнуло яйцо, и послушно подставил шею. В этот раз он заслужил трепку. Но Урса лишь взъерошила ему затылок и ткнулась лбом в лоб. – Ну ты дурила! – всхлипнула она и поспешно отвернулась. Витольд, бледный как полотно, с хищно выгнувшимися крыльями тонкого носа, смотрел так, что, казалось, покрошит мальчишку в фарш. – Возвращаемся, быстро, – гаркнул он, вызывая эфирные лодочки. – Павел, возьми его к себе. – Погоди-ка, Витюша, – ладошки лекаря успокаивающе похлопали мастера по плечам. – Дай мне одну минуточку. Глаза Вита полезли на лоб: Фран развернулся и направился прямиком к границе. – Ты-то куда?! – взревел Вит и схватил его за локоть. – В могилу меня загнать решили сегодня?! Фран мягко погладил удерживающую его руку и улыбнулся. – Огонечек, ты меня знаешь: я – сама осторожность. Но нужно кое-что проверить. С минуту Витольд сверлил его разъяренным взглядом и в итоге все равно сдался. – Идем, – выдохнул он и подхватил Франа под руку. – Остальным ждать здесь! – Огонечек?! – не сдержался Лука, едва они отошли. – Детское прозвище, – Павел протянул Луке руку и помог встать на лодочку впереди себя. – Но ты этого не слышал. Вит и Фран склонились над пятнышком расплескавшейся гнили. Его поверхность тут же пошла рябью, но клякса была слишком мелкой и маленькой, чтобы брызнуть, поэтому лишь бессильно пузырилась. Фран достал из мешочка на поясе флакон с мутной желтоватой жидкостью и осторожно полил зараженную землю. В воздухе разлился свежий травяной аромат, заглушив запах гнили, а пятно с легким хрустом кристаллизовалось, будто замерзло. Фран огляделся в поисках чего-то подходящего. Не увидев ничего, кроме золы, кинул в застывшую кляксу опустевший пузырек из-под снадобья. Хрупкие кристаллы осыпались мелкой пылью. – Витюша, теперь сгорит? Вит от души жахнул по земле языком пламени, не оставив ни следа ни от россыпи кристаллов, ни от флакона. – Вот теперь можно и возвращаться, – довольно кивнул Фран.