Красный свет твоего неба

      Наутро Шарль проснулся от того, что телефон вибрировал как бешеный. Сначала он подумал — пожар. Потом увидел 47 уведомлений от Ландо Норриса, 32 от Пьера Гасли и 15 пропущенных от Карлоса Сайнса.       Самое первое сообщение было от Ландо: «БРАТ ТЫ ЧЕГО МОЛЧИШЬ??? ТЫ В ТРЕНДАХ ВСЕГО МИРА 🔥🔥🔥»       Шарль открыл твиттер.       Там было оно.       Фото с набережной. Закатное солнце. Две фигуры на парапете, сидящие так близко, что между ними нет места даже для воздуха. Их переплетённые пальцы. И крупный заголовок на жёлтом фоне, который разлетелся по всем спортивным таблоидам:       «ЛЕКЛЕР И ФЕРСТАППЕН: РОМАН, КОТОРЫЙ МЫ НЕ ЗАМЕЧАЛИ? ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ФОТО В МОНАКО»       Под ним — миллионы комментариев. Кто-то плакал от счастья, кто-то требовал дисквалификации, кто-то просто писал «я знал, я всегда знал».       Шарль уронил телефон на подушку и уставился в потолок. Пришло сообщение от Макса: «У тебя тоже взбесился телефон?» Шарль: «Ты видел фото?» Макс: «Ты про то, где мы выглядим как влюблённые подростки? Да. Моя мама уже позвонила» Шарль: «И что ты ей сказал?» Макс: «Что она права»       Шарль не знал, смеяться ему или плакать. Он выбрал смеяться — истерически, в подушку, пока Лео не начал лаять.       Через три дня была запланирована закрытая вечеринка в Лондоне — встреча гонщиков без камер, без прессы, только свои. Организовали её Ландо и Джордж, как два главных социальных бабочки пелотона.       Шарль и Макс договорились приехать отдельно — чтобы не давать повода. В теории.       На практике они столкнулись за два квартала от места встречи, совершенно случайно.       Макс выходил из такси, Шарль — из другого. Они переглянулись, оба в тёмных джинсах, и молча пошли вместе, даже не обсуждая. Макс что-то сказал про погоду, Шарль фыркнул, и они оба засмеялись — легко, по-настоящему, как не смеялись за всю гонку.       Они подошли к двери лофта, где уже гремела музыка. Никто их не встретил — охрана пропустила без вопросов. Внутри было шумно.       И они замерли на пороге.       Потому что прямо перед ними, в гостиной, собралась половина пелотона, и все говорили о них.