Красный свет твоего неба

      — Я тебе говорю, они уже год как вместе! — кричал Оскар, размахивая телефоном с тем самым фото. — Ты посмотри на их пальцы, это не «дружеское переплетение»!             — Да они даже не скрывают, — подхватил Карлос, развалившись на диване. — Вспомни Спа. Макс отдал Шарлю позицию без боя — я тогда ещё сказал, что это странно.       — Или Монако в гонке! — добавил Ландо, стоя на стуле. — Шарль так на торможении его пропустил, что это было похоже на свадебный танец, а не на обгон!       — А вы видели, как они смотрят друг на друга на пресс-конференциях? — влез Пьер с бокалом в руке. — Это не ненависть, это… не знаю, такое напряжение, что камеры плавятся.             — Я думал, они вообще не скрывают, — пожал плечами Алекс Албон. — Они же постоянно вместе. Вот даже на эту вечеринку, уверен, придут вдвоём.       — Да ладно, — усмехнулся Валттери Боттас. — Шарль сказал, что приедет один. И Макс тоже.       — Шарль много чего говорит, — отмахнулся Ландо. — Он вообще не умеет врать. Помните, как он на вопрос про отношения покраснел так, что стал одного цвета с Ferrari?       Все засмеялись.       — А я думал наоборот, — сказал Льюис Хэмилтон, до этого молча сидевший в кресле. — Что они так плохо скрываются, что это уже не скрывание, а… как это называется… публичная игра в кошки-мышки.       — Только никто не понял, кто кошка, а кто мышка, — добавил Джордж, поправляя очки.       — Да какая разница! — Ландо спрыгнул со стула. — Они идеальные друг для друга. Я просто жду, когда они перестанут мучить всех вокруг и уже признаются. Официально. Чтобы мы могли их нормально поздравлять.       — Ага, — усмехнулся Оскар. — Ты просто хочешь быть свидетелем на свадьбе.       — И ты нет?       — Я буду фотографом.       В этот момент Карлос, потягивая виски, бросил взгляд в сторону входа и замер.       — Ребята… — медленно сказал он.       — Что? — не понял Ландо.       — Я же говорил, — выдохнул Карлос. — Они даже сюда пришли вдвоём.       Все головы разом повернулись к двери.       Там, в проёме, стояли Шарль и Макс. Живые, настоящие, с одинаковыми ошарашенными лицами. Шарль замер на полшаге, как будто хотел развернуться и убежать. Макс просто застыл, не веря своим ушам — брови взлетели на лоб.       Они услышали всё.       В комнате повисла тишина, которую можно было резать ножом. Ландо открыл рот, закрыл, снова открыл.             — Эм… привет, — выдавил он наконец. — Вы… давно?       Шарль медленно перевёл взгляд на Макса. Макс смотрел на него в ответ.       А потом Макс сделал то, чего никто не ожидал.       Он шагнул вперёд, взял Шарля за подбородок, наклонился — и поцеловал.       Прямо здесь. Прямо сейчас. Прямо перед всей гостиной, полной гонщиков, которые только что обсуждали их отношения как горячую сплетню.       Поцелуй был коротким, но таким, что у Шарля подкосились колени. Губы Макса — твёрдые, уверенные, не терпящие возражений. Когда он отстранился, его глаза светились победой и чем-то ещё — таким тёплым, что Шарль никогда раньше этого не видел.       — Ты идиот, — прошептал Шарль, всё ещё не веря, что это произошло.       — Твоя правда, — ответил Макс, и в его глазах плясали чёртики. — Но зато твой.       Гостиная взорвалась.       Ландо издал звук, похожий на крик радости, и рухнул на диван:       — Я ЭТО ВИДЕЛ! Я ЭТО ЗАПИСЫВАЛ НА ДИКТОФОН! НЕТ, Я ВСЁ ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ!       Пьер Гасли побежал обниматься первым. Карлос Сайнс демонстративно налил два бокала шампанского. Льюис просто улыбнулся.       А Шарль и Макс так и стояли — ближе, чем когда-либо, и никто из них не собирался отходить.