De Profundis

Тяжелые кованые врата замка с протяжным скрежетом распахнулись, впуская стылый утренний ветер. Громогласные крики дозорных возвестили о прибытии гостей, и весь дворцовый люд в одночасье был поднят на уши. Суета наполнила гулкие коридоры. Король Джим, сопровождаемый свитой слуг, спешно вышел в мощеный двор. Простенькая, ничем не примечательная карета, мерно стуча колесами по камням, въехала в пределы замка. Возница слабо поклонился государю, покуда один из королевских рыцарей не приблизился и не распахнул дверцу. В проеме показалась тонкая женская рука, и следом из экипажа плавно ступила на землю леди Джойс. Джим, смягчив суровый лик, неспешно поправил края своей тяжелой бархатной мантии и шагнул ей навстречу.  — Искренне рад тебя зреть, — голос владыки прозвучал на диво тепло и обыденно. Джойс мягко, с затаенной печалью улыбнулась, озирая величественные, но хмурые башни твердыни.  — Ваше величество, — произнесла она, делая почтительный, плавный поклон и изящно подбирая в руки подол своего длинного дорожного платья. Джим лишь добродушно хмыкнул на сие официальное приветствие и широким жестом пригласил гостью проследовать под своды замка.  — Едва ты прислал весточку, я тотчас же собралась в путь, как только смогла. Сие заняло больше времени, нежели я помышляла, — промолвила она, ступая рядом с Королем по направлению к парадным дверям.  — Тебе дóлжно было взять с собой верную подмогу иль вооруженную охрану, — нахмурившись, с укором отозвался Джим.  — Не гоже в наши темные времена путешествовать столь беззащитно. Ведай я, что ты отправишься в путь одна, немедля послал бы навстречу своих лучших конных.  Джойс благоразумно промолчала, не найдя подходящих слов против его суровых, но справедливых доводов. В это же самое время, в другом крыле замка, принцесса Джейн пулей вылетела из своих покоев. Она совершенно, непростительно проспала тот самый час прибытия, о коем предупреждал ее отец! Кое-как, с торопливой помощью заспанной служанки заправив непослушные складки платья, она почти бегущим шагом устремилась прочь из комнаты. Выйдя на верхнюю площадку парадной лестницы, Джейн с облегчением выдохнула: Джим и Джойс как раз вошли в главную залу, ведя тихую беседу. Принцесса поспешно одернула подол платья, гордо выпрямила спину и изящным жестом откинула выбившуюся кудрявую прядь с чела. Она стала бесшумно спускаться по мраморным ступеням, покуда Джойс, подняв очи, не заприметила ее.  — Джейн! — Джойс изумленно и радостно ахнула. — Боги милостивые, какой величественной девой ты стала! Девушка неловко отвела взор, смутившись столь искренней похвалы.  — Приветствую вас, — Джейн нежно и учтиво поклонилась. — Благодарю, вы мне безмерно льстите. Прошу простить мне мое опоздание и то, что не встретила вас у врат, как подобает, — кротко произнесла Джейн. — О, не стоит политесов!  — Джойс всплеснула руками и поспешила подойти ближе, нежно приобняв принцессу.  — Как же ты выросла, дитя мое... Я так тосковала по вам.  Джейн искренне обняла женщину в ответ:  — И мы тосковали... Перекинувшись еще парою теплых слов, Джойс всё же не выдержала и задала тот самый вопрос, что терзал ее материнское сердце всю долгую дорогу:  — Как мой мальчик? Сдается мне, та великая ответственность, что свалилась на его плечи... и это надвигающееся зло... всё сие слишком тяжело.  Джим мрачно и согласно кивнул:  — Твоя правда. На него легла непомерная ноша. Я велю слугам накрыть столы для утренней трапезы, а заодно пошлю за ним. Однако посылать слуг не пришлось. Уилл, забывшийся тревожным, тяжелым сном в своей уединенной келье, был разбужен шумом во дворе. Промычав сквозь сон, он кое-как поднялся с жесткого ложа. Узнав от слуг о прибытии матери, он спешно облачился в мантию и устремился в просторную обеденную залу, куда Джим уже успел проводить гостью. В зале царило гнетущее безмолвие. Джим, восседая во главе стола, устало перебирал кушанья, покуда Джейн бесшумно откусывала листок салата. Внезапно тяжелые двери отворились. Шаг вошедшего Уилла был неловким и быстрым. Подняв потухший взгляд и узрев за столом Джойс, он разом опустил напряженные плечи, исторгнув долгий, дрожащий выдох облегчения.  — Матушка! Джойс тотчас же вскочила из-за стола, едва не опрокинув кубок, и бросилась навстречу сыну.  — Мальчик мой! — голос ее сорвался на счастливый плач. Она крепко обняла его, дрожащими руками поправляя светлые, пахнущие ладаном волосы. — Ох, какой же ты уставший... как же ты исхудал, кровиночка моя... Уилл робко улыбнулся, мягко отстраняясь и боязливо пряча кисти рук в складках мантии, дабы матушка не узрела потемневшие от скверны пальцы.  — Матушка, молю, не стоит тревог. Я в полном порядке. Усевшись за тяжелый дубовый стол подле нее, Уилл прервал тягостное молчание, видя, как Джойс взирает на него с затаенной тревогой: — Матушка, я никак не чаял узреть тебя здесь. Всё ли благополучно в наших родных землях? Джойс благостно кивнула:  — Государь Джим прислал мне весточку. Коли ты сошелся в смертной битве с тьмой, мое место подле тебя. К тому же, сие лишит Векну возможности использовать меня как рычаг давления против тебя. Уилл понимающе склонил голову, безмерно благодарный Королю за сию предусмотрительность.  — Как там мой брат? Нэнси? И мой племянник? — спросил он. Лицо Джойс озарилось теплой улыбкой:  — Всё дивно! Малец растет не по дням, а по часам. Джонатан бережет его пуще зеницы ока. Он непременно прибыл бы сюда, кабы не эти смутные времена, но не смеет он оставлять семью одну.  — И поделом, — согласился Уилл.  — Нечего ему делать здесь, покуда кругом полыхает война. Джойс перевела обеспокоенный взгляд на принцессу.  — А как Майкл? Карен себе места не находит от тревоги, всё шлет гонцов с вопросами. Джейн грустно, виновато улыбнулась.  — Он... тяжело ранен после недавних сеч. Боюсь, он не смог выйти к нам на трапезу. Джойс испуганно ахнула.  — Но... неужто Уилл не в силах ему помочь?! Джейн замялась, пряча очи: — Та битва истощила его дух... Свет его иссяк, и он ныне восстанавливает силы. По завершении трапезы, Джойс вызвалась проводить сына. Шествуя по гулким, освещенным факелами коридорам замка, Уилл вполголоса сказывал матушке о том леденящем душу ужасе, что довелось им пережить в Изнанке.  — Милый мой, я бы премного желала навестить Майкла. Не ссудишь ли ты меня к его покоям? — вдруг попросила Джойс. Уилл внутренне напрягся, словно натянутая тетива. Менее всего на свете ему хотелось ныне предстать пред очами Паладина после их горькой ночной размолвки.  — Да, матушка. Следуй за мной. Они неспешно поднялись по винтовой лестнице.  Приблизившись к массивным дубовым дверям, Клерик нерешительно замялся.  — Наведай его сама. Мне же дóлжно идти, меня ждут неотложные дела с принцессой Джейн. Джойс с готовностью кивнула, уже занося руку для стука. Не теряя ни мгновения, Уилл круто развернулся и быстрым шагом скрылся за поворотом галереи. Услыхав из-за створок глухое мычание, Джойс робко приотворила дверь.  — Майкл, милый, прости мне мое внезапное вторжение... Она переступила порог и в ужасе застыла. Майкл, тяжело опираясь о каменный подоконник, смотрел в стрельчатое окно. На его широкой спине белели свежие повязки, сквозь кои уже успела проступить темная кровь. Паладин резко обернулся на звук и замер.  — Госпожа Джойс! — его измученное лицо озарилось искренней улыбкой.  — Прошу покорно простить, что предстаю пред вами в столь непотребном виде. Никак не чаял узреть вас... Джойс отняла дрожащую ладонь от губ, плотно затворила за собой дверь и поспешила к рыцарю.  — Мальчик мой... что же они с тобой сотворили... Не помышляла я, что раны столь глубоки...  Майкл неловко выдохнул:  — Не извольте тревожиться. И не такие сечи доводилось проходить. Молю лишь об одном: не сказывайте о сем моей матушке. Джойс с недовольством покачала головой, но подошла ближе и нежно приобняла воителя.  — Не скажу. Но лишь при условии, что ты дашь мне клятву беречь себя. Как же ты возмужал... воистину подлинный рыцарь. Майкл смущенно рассмеялся:  — Вы, как и прежде, безмерно льстите мне.  Джойс с теплотой взирала на него.  — Я ведь помню тебя совсем еще безусым мальцом. Как вы с Уиллом носились под столами...покуда мы с Карен стряпали обеды для королевской семьи... Майкл усмехнулся былым воспоминаниям, но одно лишь упоминание имени Уилла заставило его сурово нахмуриться.  — А Уилл? Как он днесь? — голос рыцаря дрогнул. Джойс немало удивилась столь резкой перемене в его тоне.  — Разве вы не виделись?  Майкл отвел потемневший взор.  — Виделись. Минувшим днем. Любопытно, как он чувствует себя нынче. Джойс улыбнулась, свято веря, что узы меж юношами лишь крепнут.  — Выглядит безмерно уставшим. Сказал, что ныне решает неотложные дела с принцессой Джейн. Лицо Майкла вмиг помрачнело. «Неужто он и впрямь вознамерился променять меня на нового стража?» — горькая дума змеей впилась в его израненное сердце. Тем временем Уилл робко приблизился к Джейн, что раздавала указы дворцовой прислуге. Принцесса, завидев Клерика, кивком отослала слуг прочь. — Что стряслось, Уилл? Где Джойс?  — Она осталась с Майклом, — тихо ответил он.  — У меня есть к тебе прошение, Джейн. Но молю, давай обсудим сие втайне, дабы чужие очи не узрели. Джейн напряглась. Повинуясь дурному предчувствию, она решительно ухватила Уилла за рукав мантии и, минуя выставленную стражу, потащила в свои покои. Уилл покорно плелся следом.  — Я лишь хотел испросить у тебя одной милости... Сие великой важности дело. Принцесса кивнула, завела его в опочивальню, настороженно огляделась и наглухо заперла за ними дубовые створки.  — Я внимаю тебе. Уилл с замиранием сердца поднял трясущиеся руки, являя пред очи Джейн свои обнаженные ладони.  — Зри... сей цвет на моих руках. Джейн подалась вперед, присматриваясь. И впрямь... Кончики его тонких пальцев были поражены пугающим, мертвенным фиолетово-черным градиентом, словно плоть его начала гнить заживо. Она испуганно отшатнулась.  — Во имя Света... что сие значит? — Это... скверна. Тьма, — голос Клерика сорвался на покаянный шепот.  — Когда я исцелял Майкла... Чудовища Изнанки оставляют в плоти яд. Коли очищать его не до конца, тьма не растворяется в небытии, ей надобно пристанище. И она избрала меня своим сосудом. Я жажду просить тебя... найди мне перчатки. Я обязан сие сокрыть. Дальше скверна поползет выше... Я не вынесу, коли кто-либо сие узрит. Джейн с неподдельным ужасом взирала на оскверненные руки друга.  — Но... неужто ты останешься таким навеки? Будешь прятать сию хворь? Разве изгнать ее не в твоих силах? Уилл горестно поник головой.  — Я не ведаю, как свершить сие. Сдается мне... покуда Векна дышит и тьма пожирает наши земли, я тоже буду медленно ею поглощен. Девушка прикрыла рот ладонью, сдерживая всхлип.  — Но разве укрывательство — то есть выход? Я тотчас прикажу портным сшить тебе перчатки, но... Боги милостивые, Уилл, сие же подлинное проклятие! Уилл обреченно кивнул. — Я ничего не в силах ныне изменить. Покуда я ищу способ очиститься, мне надобно таить сие от всех. В особенности — от матушки и от Майкла. Им не дóлжно ведать о моей погибели. Принцесса судорожно сглотнула и ответила твердым кивком.  — Я исполню всё, о чем ты просишь. Но заклинаю тебя, не медли с решением!  — Храни сие в строжайшей тайне, Джейн, — умоляюще прошептал Клерик.  — Сдается мне, всё обернется куда страшнее, нежели мы помышляем. Пусть сие бремя покамест останется лишь моей ношей. Спустя пару дней.  Уилл стоял под сводами храма. Вознося безмолвные молитвы, он нервно теребил кисти рук, сокрытые плотными перчатками темно-лилового бархата, что были под стать его мантии. Прикрыв очи, он тяжело вздохнул: бремя тайны вновь вынуждало его таиться. Покинув пределы часовни, он ступил в главную залу. Окинув взором собравшихся, он приметил Лукаса и Дастина, кои вели оживленную беседу с леди Джойс. Лукас не скрывал пылких чувств: близился час прибытия леди Макс, и сие обстоятельство наполняло его сердце великой радостью. Принцесса Джейн и король Джим держались поодаль, поглощенные собственным разговором. Поймав на себе взгляд Джойс, Уилл расправил плечи и приблизился. Исполнив глубокий поклон пред венценосными особами, он почтительно выпрямился: — Отрадно видеть вас, друзья мои. Лукас и Дастин тепло поприветствовали Клерика.  — Полегчало ли тебе? — участливо спросили они. Уилл ответил сдержанным кивком:  — Воистину так. Намного. Пальцы в лиловом бархате нервно сжались. Клерик бросил тревожный взгляд на массивные дубовые двери залы. Если верить словам Джейн, Майкл тоже должен был предстать пред ними. Невзирая на тяжелые увечья, он изъявил непреклонную волю встретить леди Макс, как и подобает Первому Рыцарю.  Они не виделись с той самой злополучной ссоры. Узы, связывавшие их прежде, обратились в прах, и эта утрата терзала душу Уилла. Он винил во всем лишь себя. Менее всего он желал навлечь беду на Майкла, который и без того принял столько мук по его вине.  Уилл жаждал предложить свои целительские силы, дабы вылечить израненную спину рыцаря, но сколь много горьких и неразумных слов было брошено им тогда в пылу гнева! Отогнав тягостные думы, Уилл попытался вникнуть в речи товарищей. Лукас превозносил достоинства Макс, а Дастин лишь добродушно посмеивался, толкая локтем то его, то Клерика. Уилл сглотнул подступивший ком, когда тяжелые петли протяжно скрипнули. В дверном проеме возник Майкл. Облаченный в простую рубаху и темные брюки, он выглядел уставшим. Влажные волнистые кудри были стянуты в высокий хвост. Лукас и Дастин разразились радостными возгласами: — Хвала небесам, наш предводитель вновь в строю! Приблизившись, Майкл бросил короткий взгляд на Уилла, державшегося в стороне.  Клерик взирал на него с затаенным испугом. Майкл едва заметно кивнул ему и тотчас отвернулся, приветствуя боевых товарищей и леди Джойс, попутно отдавая должный поклон королевской семье.  И в этот самый миг разум Уилла пронзила горькая истина... Майкл не склонил пред ним головы в знак приветствия. Как делал это... всегда. Дыхание Клерика перехватило. Быть может, рыцарь и не был обязан выказывать ему подобные почести? Но ведь сие неизменно длилось всю их жизнь, с самых юных лет.  То была их негласная привычка, их сокровенный обычай. Уилл ощутил, как грудь сковывает неприятное, леденящее чувство, уступая место... гневу.  Он гневался.  Неужели? Невзирая на свои мысли, он не чаял, что друзья прочтут сию бурю в его поведении, однако от проницательного взора Дастина это не укрылось. Пока Лукас продолжал воспевать оды красивой и сильной рыжеволосой деве, Дастин бросил многозначительный взгляд.  Было ясно, что они снова в ссоре. Дастин тяжело вздохнул:  — Как здравие твое, Майкл? Помогли ли мои снадобья? Я передал сестре милосердия отборнейшие отвары, она клялась обихаживать тебя со всем тщанием. И, сдается мне, шаг твой стал тверже. Вылечила?  Дастин ободряюще усмехнулся, подмигнув рыцарю. Майкл отвел очи и закатил их к сводам:  — Снадобья хороши. Как, впрочем, и сама сиделка. Дастин и Лукас обменялись лукавыми смешками, после чего Дастин с жаром зашептал другу, что дева-то еще весьма недурна собой.  Уилл же поймал себя на иной мысли: слушать сии речи было невыносимо тошно. Черная ярость закипала в его крови. Пальцы с остервенением сминали бархат перчаток, а взор блуждал в стороне, пока в мыслях он о чем-то молил. О чем?  Он сам обратил все в прах, а ныне смел... ревновать. О нет, то не было ревностью. Скорее, уязвленным чувством собственника. Уилл не желал принимать этого.  Судорожно сглотнув, он покинул круг товарищей и приблизился к Джейн; леди Джойс тем временем уже вовсю веселила чем-то Джима. — Как ты? — Джейн мягко опустила ладонь на плечо Уилла.  — Как твои руки? Клерик смиренно склонил голову.  — Получше. Благодарю за перчатки, сударыня, прекрасная ткань.  Джейн кротко улыбнулась, успокаивающе поглаживая его по плечу. Ее внимательный взор изучал лицо юноши.  — Прошу, ежели в чем-либо возымеешь нужду — говори. Ежели тревога гложет сердце — не таи. Я бы не желала потерять тебя.  Уилл кивнул: — Спасибо, Джейн. Майкл, стоя поодаль, не сводил глаз со спины Клерика. Желваки на его скулах заходили ходуном при виде его поведения. Ровная спина, руки спрятаны в перчатках, взор равнодушный.  Здесь явно что-то было не так. Да еще и Джейн, столь успокаивающе гладящая его по плечу. Вполуха слушая россказни друзей, Майкл сверлил взглядом спину Уилла. И волосы немного отросли… Шум колоколов возвестил о прибытии гостей. Стражи завыли в трубы, распахивая врата. Король Джим, принцесса Джейн и леди Джойс вышли на улицу, а следом за ними поспешили и юноши.  Уилл старался держаться ближе к Джейн и Джойс, не оборачиваясь назад, на хромающего Майкла.  Множество рыцарей-воителей, осененных прапором ее королевства, въехали во двор. Стража, шедшая впереди Макс, расступилась по сторонам. Девушка верхом на белом коне с рыжими пятнами выступила вперед.  Облаченная в удобное походное одеяние, она с гордостью несла копну густых кудрявых рыжих волос, стянутых в хвост. Направив коня ближе, она легко спрыгнула наземь и исполнила поклон.  — Ваше Величество. Леди Джойс. Привела лучших воинов. Путь был долгим.  Джим кивнул:  — Отрадно видеть тебя, дитя мое. Она подняла голову, приоткрыв один глаз. Джейн улыбнулась и, казалось, даже воодушевилась. Лукас позади уже, кажется, был готов лишиться чувств, дергая Дастина за рукав, и томился в ожидании конца официальных речей.  — Рад видеть тебя, Макс. Рад, что Свет уберег твой путь сюда, — Уилл сделал мягкий поклон.  Макс ответила кивком.  Майкл также склонил голову в знак почтения: — Давно не виделись, Макс.  Воительница насмешливо хмыкнула, когда Лукас поспешно выступил вперед:  — Макс! Приветствую! Я так рад зреть тебя здесь!  Дастин кивнул:  — Уже все уши нам прожужжал рассказами о тебе. Макс хмыкнула, но тотчас вернула лицу строгое выражение:  — Лукас, не забывай, где мы.  Рыцарь неловко кивнул, поклонившись. Джим, казалось, не придал значения сему ребячеству и жестом пригласил Макс вовнутрь:  — О стражах и воинах с их конями мои слуги позаботятся как следует. Прошу, проходи, ужин ждет всех. За пиршественным столом Макс заняла место подле Джейн, благосклонно внимая ее воодушевленным рассказам об уроках шитья. Макс соглашаясь кивала: невзирая на свой статус, ей тоже приходилось поддерживать манеры леди и посещать подобные занятия.  Лукас, восседавший напротив с Дастином и Майклом, все пытался поддержать общий диалог, норовя больше поговорить о Макс. Уилл сидел по левую руку от Джейн и тихо разрезал мясо, стараясь не отзываться на шутки товарищей и не реагировать на происходящее. Майкл сидел за столом и то и дело бросал взгляды на Уилла.  Но тот не смотрел на него.  Вообще. Вскоре Джим, с глухим стуком опустив бокал с вином, резво привстал.  — Итак, други мои и собратья! — громогласно начал он.  — Мы собрались здесь спустя столько времени, ибо нам дóлжно победить общего врага! Король Джим обвел тяжелым, непреклонным взором всех сидящих за пиршественным столом. Огонь в каменном очаге отбрасывал пляшущие тени на их напряженные лица. — Наш враг хитер, и логово Векны сокрыто в самом сердце Гиблых Земель, — голос Джима эхом отразился от высоких сводов.  — Путь туда кишит ночными тварями и порождениями тьмы. Мы не можем позволить себе былых ошибок. Майкл, чья спина все еще болезненно ныла под плотной тканью рубахи, хмуро кивнул. Он оперся руками о столешницу, всем своим видом источая решимость Первого Рыцаря.  — В минувший раз мы излишне доверились слепой ярости, — твердо произнес Майкл, бросив мимолетный, но цепкий взгляд на Клерика.  — Мы ринулись в сечу, и это едва не стоило нам всем жизней. Твари Векны нападают стаями, они чуют кровь и шум. Наша цель — не перебить их всех, а проскользнуть сквозь их ряды с наименьшими потерями. Макс задумчиво потерла подбородок, откидываясь на спинку резного стула:  — Ежели мы желаем пройти незамеченными, мои воины спешатся. Кони в тех гиблых топях станут лишь обузой и приманкой для монстров. Мы выстроимся клином. Мои люди возьмут на себя авангард: будем расчищать путь тихо, клинками и стрелами. — А я позабочусь о том, чтобы нас не учуяли, — воодушевленно вставил Дастин, поправляя пояс с побрякивающими колбами.  — Я сварил особые теневые зелья. Они скрывают запах живой плоти и отпугивают мелких тварей. Если же нас зажмут, в ход пойдут едкие дымы, дабы ослепить супостатов и дать нам время отступить. Лукас кивнул, подтверждая слова друга:  — Мы с Дастином прикроем фланги. Ни одна бестия не подберется незамеченной. Уилл сидел, потупив взор в свою тарелку. Под столом он нервно сжимал скрытые лиловым бархатом кисти. Боль от проклятия, о коем не ведала ни одна живая душа, жгла его плоть, но он стиснул зубы. Он не станет обузой. Ни за что.  — Я возьму на себя раненых, — тихо, но уверенно молвил Уилл.  — И буду поддерживать безмолвные обережные чары вокруг отряда. Молитвы Света отведут взор тварей, блуждающих во мраке. Майкл на мгновение замер. Желваки на его лице дрогнули, когда он вновь посмотрел на Уилла, силясь прочесть хоть что-то в его отстраненном лице, скрытом за стеной равнодушия. Но Клерик упрямо избегал его взгляда. — План таков, — подытожил король Джим, тяжело опираясь на стол.  — Движемся скрытно, избегаем крупных стай. Наша истинная битва свершится лишь тогда, когда мы ступим под своды логова Векны, и ни мгновением раньше. Мы должны сберечь силы. В повисшей тишине леди Джойс, доселе внимательно слушавшая советы воинов, деликатно, но весьма многозначительно кашлянула. Она приподняла бровь и выразительно перевела взгляд с короля на сидевшую рядом Джейн. Джим осекся. Он тяжело вздохнул, словно вспомнив о самом важном и трудном уговоре. Его суровый взор смягчился, когда он посмотрел на дочь.  — Да... и еще кое-что, — Джим понизил голос. — Джейн, дитя мое. Мы все помним, сколь велика твоя мощь, и сколь дорого ты за нее платишь. В этот раз... — он бросил быстрый взгляд на Джойс, словно ища поддержки, — в этот раз ты не станешь бросаться в самое пекло с первых же минут. Скажи мне, что ты могла бы сделать... безопасного? Безопасного для себя, покуда мы не достигнем самого Векны? Все взоры обратились к Джейн. Уилл, забывшись на мгновение, чуть подался вперед, с тревогой ожидая ответа принцессы. Джейн медленно обвела взглядом встревоженные лица отца и друзей. В ее темных очах читалась радость от того что ее берут в действо.  — Мой дар — не только всесокрушающая буря, отец, — тихо, но твердо молвила она.  — Покуда мы не ступим на порог его логова, я не пролью ни единой капли крови. Я стану нашими очами во мраке. Она извлекла из складок платья лоскут темной ткани, служивший ей повязкой.  — Я погружусь в Пустоту. Мой дух воспарит над Гиблыми Землями, незримый для тварей. Я узрю каждую засаду, каждую рытвину на нашем пути и проведу вас тропами, где не ступала лапа чудовищ. Чтобы отряду не пришлось переговариваться во тьме и привлекать слух тварей, я могу сплести ваши разумы воедино. Вы сможете общаться друг с другом мысленно. Это идеальный инструмент для бесшумного продвижения и координации атак из засады. Джейн выдохнула но продолжила: —С помощью легкого телекинеза я могу гасить звуки ваших шагов по сухим веткам или лязг рыцарских доспехов Майкла, создавая вокруг отряда сферу безмолвия. Джим медленно выдохнул, напряжение в его плечах чуть спало. Леди Джойс одобрительно кивнула, накрыв ладонь короля своей. — А когда мы встретимся с Ним? — хмуро вопросил Майкл, подавшись вперед.  — Векна не станет биться честно. Он насылает мороки. Он забирается в самый разум, вытаскивая на свет наши худшие страхи. Джейн перевела свой пронзительный взгляд на Первого Рыцаря, а затем — на затихшего Уилла, чьи израненные руки нервно сжались в кулаки.  — Для того я и сберегу свои силы, Майкл. Когда пробьет час, я воздвигну чертоги вокруг ваших разумов. Ни один морок, ни один страх не коснется ваших душ. Я скукую его волю и удержу его темную магию. А вы... — она обвела взглядом Майкла, Макс и Лукаса, — вы пронзите его плоть. Трапеза продолжалась. Леди Макс, принцесса Джейн и король Джим вели неспешную, но тягостную беседу о грядущей сече, покуда Лукас с Дастином то и дело вставляли свое слово, пытаясь выведать мнение Майкла.  Но мысли Первого Рыцаря блуждали далеко от военных стратегий.  Вернее, не совсем так.  Его тяжелый, непреклонный взор неотрывно сверлил Уилла, отчего Клерик невольно вжимался в резную спинку стула, всеми силами избегая смотреть в его сторону. «Интересно знать, о чем они шептались с Джейн? — тревожно размышлял Уилл.  — Неужто и впрямь о назначении нового рыцаря?..» От Майкла буквально исходили волны затаенной обиды и глухого гнева. Сие давило на Уилла незримым камнем, вселяя в душу смятение. Сомнений не оставалось: Майкл злился на него. Когда же гости начали мало-помалу подниматься из-за стола, Уилл, поспешно вознеся благодарность за щедрый ужин, стремительно покинул пиршественную залу.  Майкл, в свой черед, не желал так просто отпускать сие дело. Помедлив лишь краткий миг, он принес извинения за внезапный уход, еще раз поблагодарил венценосных хозяев за яства и устремился вслед за Клериком. Из-за незаживших ран на спине сие едва ли можно было назвать бегом — скорее, мучительной попыткой нагнать беглеца. Джейн бросила им вслед полный тревоги взор, однако не обронила ни звука, мудро продолжая поддерживать застольную беседу о грядущей битве. Уилл же тем временем спешно шагал по мрачным, освещенным лишь тусклыми факелами коридорам замка, затравленно озираясь по сторонам. Он жаждал лишь одного — поскорее укрыться от чужих глаз. Завернув за спасительный угол, он тяжело привалился спиной к холодной каменной кладке, судорожно выдыхая.  Паника подступала к горлу. В груди бушевала яростная буря: грядущая война, пожирающее его проклятие и... Майкл. Клерик вовсе не желал, дабы все завершилось столь горестно. Сдавленно выдохнув, он бессильно осел на каменный пол, утирая лицо дрожащими руками. Он не мог допустить, чтобы рыцарь узрел его слабость и его тайну. Но Майкл явно не собирался отступать. И сие упрямство злило Уилла до скрежета зубовного. Неужто гордый воин не внемлет его словам?! Он ведь просил лишь об одном — оставить его в покое! Не держаться подле него! Собрав остатки воли, Уилл поднялся и быстрым шагом направился в свой уединенный сад. На дворе уже сгущались вечерние сумерки. Что ж, тем лучше. Он вознесет молитвы Свету и растворится во мраке. Но стоило Клерику ступить на влажную землю сада, как ночную тишь прорезал до боли знакомый глас. Майкл, тяжело похрамывая, неотвратимо приближался к нему. — Уильям, стой! Уилл замер как вкопанный, до побеления костяшек сжав руки в перчатках. Воистину, это было жестокой насмешкой богов. Майкл подошел ближе, прерывисто дыша. — Уилл... Клерик стоял, напряженный как натянутая тетива. На его побледневшем лице явственно проступала ярость, а желваки ходили ходуном от крепко стиснутых челюстей.  Повернув к рыцарю пылающий гневом взор, он холодно отчеканил: — Я внимаю тебе. Майкл, тяжело ловя ртом воздух, испытующе вглядывался в лицо Уилла, силясь собрать мысли воедино.  — К чему сие ребячество?! — с горечью выдохнул он.  — Ежели ты столь жаждал видеть подле себя иного рыцаря, мог бы поведать мне об этом прямо. Я твой друг, и, быть может, я бы понял тебя. К чему эти тайны? К чему прятки во мраке? — он резко взмахнул рукой, указывая на сокрытые бархатом кисти Клерика. Майкл сделал еще один неверный шаг навстречу.  — Мой разум отказывается сие постичь! Неужто тебе ныне столь претит находиться подле меня? Неужто какие-то бренные думы и страхи способны в одночасье разрушить наш союз? Уилл растерянно моргнул, но в следующее мгновение гнев вспыхнул в нем с новой, невиданной силой.  — Не всё дóлжно тебе ведать, Майкл. Сие — мои заботы. — От века твои заботы были и моими! Наши пути были едины! — взорвался рыцарь, и голос его эхом разнесся по саду.  — Отчего же Джейн ныне ведает о тебе больше, нежели я?! Выходит, я для тебя — ничто? Безликий страж, коего можно с легкостью заменить?! Уилл до боли сжал руки в перчатках. Проклятие под тканью отозвалось жгучей пульсацией.  — Что ты ко мне пристал?! — крикнул он. — Я, помнится, уже все сказал. Ежели я скрываю от тебя нечто, значит, такова моя воля! Я не желаю, дабы ты сие знал! Майкл застыл, и на его изможденном лице отразилась глубокая печаль, смешанная с непониманием.  — Что ж... воистину так. Нашел мне замену, избрал иного человека, а ныне творишь вид, будто я ничего не значу. — Я никем тебя не заменял! — с отчаянием воскликнул Клерик. — Неужто? — горько усмехнулся рыцарь.  — А к чему тогда сии тайные перешептывания с Джейн? К чему твои крики в моих покоях о том, что тебе нужен новый защитник? — То были слова, сказанные в пылу эмоций! — Уилл отвернулся, пряча глаза.  — А ежели бы и так — я сам властен вершить свою судьбу. Повисла тяжелая, звенящая тишина.  — Так вот как, значит... — голос Майкла дрогнул, упав до хриплого шепота.  — Простой ребяческий поцелуй оказался способен ввергнуть в прах все, что мы строили годами... Уилл словно воспламенился. Оскорбленные чувства и тщательно скрываемая ревность вырвались наружу.  — Да при чем здесь он?! Ежели тебе столь нестерпимо хочется дарить кому-то свои лобзания, на то у тебя найдутся охотники! Иди к своей распрекрасной сиделке, и да пребудет с вами Свет! А меня — оставь в покое! Майкл в изумлении распахнул очи, тогда как Уилл, вмиг осознав, какие дерзкие речи только что сорвались с его уст, поспешно отвернулся, силясь сокрыть вспыхнувший на щеках густой румянец. — Что? — едва слышно выдохнул рыцарь. — Не смей. Не смей даже произносить сие вслух! — отрезал Клерик. Майкл прикрыл рот ладонью, дабы утаить прорвавшийся смешок. — Неужто ты... ревновал меня к той деве, что омывала мои раны? — Ничуть!  Тут уж Майкл расхохотался в полный голос, так что эхо разнеслось по уснувшему саду. Он обвел лукавым взором темные силуэты деревьев. — Охотно верю. Уилл застыл, натянутый как струна. — Более не желаю внимать твоим речам. Я пришел сюда, дабы вознести молитвы Свету. А свои пустые фантазии оставь при себе. Однако Майкл, не вняв его словам, сделал тяжелый шаг ближе. — Стало быть, ты велишь мне подарить ей свой поцелуй? Уилл вспыхнул пуще прежнего, затравленно бегая глазами по сторонам. — Волен творить, что душе угодно! Ежели тебе так неймется предаваться лобзаниям и решать девичьи кручины — ступай! Я пресытился сими разговорами. И не желаю даже вспоминать о том безумии, что сотворил тогда в твоих покоях... Но договорить Уиллу было не суждено. Майкл властно оборвал его гневную речь. Его ладонь твердо легла на подбородок Клерика, и рыцарь резко подался вперед, жадно впиваясь поцелуем в уголок его губ. Уилл судорожно выдохнул. Все колючие слова, кои он готовился обрушить на голову Майкла, вмиг растворились во мраке, обратившись в пепел. — Что ты... — только и сумел растерянно вымолвить он. Майкл же, не разрывая близости, вскинул на Уилла потемневший взор. Чуть приподняв голову Клерика выше и воспользовавшись его полнейшим замешательством, он властно и пылко углубил лобзание, исторгнув из груди Уилла тихий, непроизвольный стон. Но Майкл не мыслил отступать. Вняв сладостному стону, сорвавшемуся с уст Уилла, и воспользовавшись его минутным замешательством, он продолжал исступленно целовать его, сам не ведая как, прижав Клерика к холодной каменной кладке стены. Уилл тщился проронить хоть слово, но властный поцелуй рыцаря пресекал всякую попытку. Впрочем, по правде сказать, Клерик не больно-то и желал противиться сему натиску.  Жаркие уста Майкла с уверенной пылкостью сминали его губы, покуда Уилл трепетал в его крепких объятиях, накрепко пригвожденный к стене. Сильные длани рыцаря уже блуждали по изгибу шеи и талии юноши, отчего тот вновь издал протяжный, невольный стон, выгибаясь станом и доверчиво склоняя голову навстречу Майклу. Тягучая, дурманящая тяжесть обрушилась на Уилла; разум его помутился, отказываясь постигать происходящее. Сие было чертовски горячо и упоительно. Неистовая страсть, исходившая от Первого Рыцаря, вконец обезоружила его. Он безвольно обмяк, ища опоры в Майкле и стене, покуда руки воина продолжали жадно оглаживать его спину поверх плотной ткани мантии. Услыхав сей стон, Майкл на миг замер. Он вгляделся в лицо Клерика, что ныне едва держался на ногах, тщась поймать его взор. Но очи Уилла судорожно метались во мраке сада, лишь на краткие мгновения задерживаясь на лице Майкла. Воин склонился к самой его шее и жарко зашептал:  — Сдается мне, ты жаждал, дабы сии лобзания достались именно тебе, а вовсе не той деве с бинтами. Уилл смежил веки, до боли закусив губу. Он хранил молчание. Воистину, так оно и было. Рыцарь лишь довольно хмыкнул, и его тихое, бархатистое дыхание, смешанное с лукавым смешком, овеяло шею Клерика, пустив по его телу дрожь и мириады мурашек.  Уилл беспокойно подался в сторону, крепко зажмурившись, но в сей миг горячий язык Майкла дразняще скользнул по пульсирующей жилке на его шее. Уилл судорожно выдохнул, пораженный сей сладостной дерзостью. Майкл властно подался вперед, жадно прихватывая зубами нежную кожу Уилла и с влажным причмокиванием отпуская ее. Клерик вцепился дрожащими пальцами в широкие плечи рыцаря, исторгнув из груди судорожный вздох, смешанный со стоном. Новая волна трепетных мурашек прошила его естество, и он лишь теснее прижался к бедру Майкла, коим тот непреклонно зажал его ноги, не давая обессиленному юноше осесть на стылую землю. Майкл чуть отстранился, вглядываясь в пылающее лицо Уилла и упиваясь его реакцией.  — Неужто иной рыцарь способен сотворить с тобой подобное? — лукаво прошептал он, приблизившись к самому уху Клерика и дразняще прихватив губами его мочку. Уилл отчаянно мотнул головой:  — Нет... не было... никаких иных рыцарей... о боги, Майкл... На устах Первого Рыцаря заиграла торжествующая улыбка, но он все же ощутимо прикусил нежную кожу, исторгнув новый сладостный стон. Отступать он не помышлял.  — К чему же тогда были те дерзкие речи? Ты тщился разжечь во мне ревность? Что ж, сие тебе удалось. Я в великом гневе. Уилл вновь замотал головой, в дурмане страсти откидываясь затылком на холодный камень стены, совершенно не ведая, как совладать с собой.  — Я не помышлял о дурном... я лишь жаждал защитить тебя... Горячий язык Майкла вновь скользнул по его шее, властно спускаясь ниже, к самым ключицам.  — Я твердил тебе не раз: сие мой долг — быть твоим щитом. С коих пор защита обратилась в отвержение меня? Своей холодностью ты лишь пуще разжег во мне желание не отступать от тебя ни на шаг. Уилл с трудом сглотнул ком в горле.  — Майкл, молю... ты не внемлешь моим словам. Рыцарь оторвался от его шеи и вперил тяжелый, пытливый взор прямо в глаза Клерика. Вокруг сгустилась кромешная тьма, и лишь тусклые блики дальних фонарей едва освещали непреклонное лицо Майкла. Но Уилл нутром чуял: воин ждет ответа. — Тебе смертельно опасно находиться подле меня. Векна ведет на тебя охоту. Прошу, пойми... — Уилл запинался, тщетно подыскивая верные слова.  — Узы между нами... ныне столь запутаны и... Тьма ведает об этом. А ты... ты лишь усугубляешь сие бремя. Майкл вопросительно изогнул бровь:  — Чем же? Тем, что не таю своих истинных чувств? Уилл покорно кивнул:  — Воистину так. Майкл задумчиво отстранился, самую малость ослабив железную хватку.  — И как же мне теперь быть? Скрывать сие? Таить жар, что пылает в моей груди и рвет на части сердце? Отчего же нам не испепелить Тьму сим пламенем, вместо того, дабы питать ее стужей нашего отчуждения? Уилл в немом изумлении распахнул очи, растерянно хлопая ресницами. — Одного лишь пыла сердечного недостаточно, Майкл... — едва слышно прошептал Уилл, и голос его предательски дрогнул.  — Тьма... сие куда страшнее и коварнее, нежели ты мнишь. Майкл тяжело, прерывисто выдохнул. Вся его былая ярость и дерзость словно растворились в ночном воздухе, уступая место безмерной усталости и нежности. Утратив остатки сил, он покорно склонил голову, утыкаясь лицом в плечо Клерика, сокрытое тяжелой тканью мантии. — Я люблю тебя, — глухо, но с непоколебимой истовостью изрек Первый Рыцарь. Эти три простых слова сорвались с его уст подобно нерушимой клятве, повиснув в окружающей их ночной тиши. Для Уилла они прозвучали громче храмовых колоколов, напрочь выбивая почву из-под ног.  Сердце Клерика пропустило удар, а дыхание перехватило. Все преграды, кои он так тщетно воздвигал между ними, рухнули в одночасье, обратившись в пыль перед лицом сей великой и искренней правды. — Майкл... — лишь растерянно выдохнул Уилл, не в силах совладать с нахлынувшей дрожью. Его онемевшие пальцы неуверенно, робко легли на напряженную спину воина. — Я люблю тебя пуще, нежели ты способен помыслить, — горячо, с надрывом зашептал Майкл, еще крепче сжимая Клерика в своих объятиях, словно страшась, что тот растворится во мраке ночи.  — Я люблю тебя до полного исступления. Мой разум мутится от этой страсти, Уильям. Я схожу с ума.