De Profundis

Тьма Векны не просто наступала, она пускала корни, прорастая сквозь землю черными колючими венами. Во внутреннем дворе замка, зажатом между высокими каменными стенами, остался последний клочок жизни. Небольшой сад, который Уилл оберегал так исступленно, словно от этого зависело дыхание самого мира. Уилл сидел на коленях прямо в сырой земле. Его ряса клерика была испачкана в пыли, но ладони, сложенные лодочкой, излучали мягкое, едва уловимое золотистое сияние. Он шептал слова старой молитвы , не богам на небесах, а самой природе, прося её потерпеть еще немного. В его руках, доверчиво прижав лапки к пальцам, сидела крошечная лесная птица. Она была слишком слаба, чтобы лететь сквозь отравленный воздух, и Уилл отдавал ей капли своей жизненной силы. Джейн — принцесса, чья корона казалась непосильной ношей в эти темные времена стояла в тени арки. Она молча наблюдала за ним. В её глазах, обычно холодных и сосредоточенных, промелькнула тень печали. Она видела, как дрожат плечи Уилла. Быть связанным с природой этого замка стоило ему слишком дорого. Услышав шорох тяжелого платья по камням, Уилл вздрогнул. Он осторожно поднес птицу к губам, коснувшись мягких перьев мимолетным поцелуем, и разжал ладони. — Лети, — прошептал он. — Ищи свет. Маленькое создание сорвалось с места, отчаянно забив крыльями, и скрылось в серой дымке над зубчатыми стенами. Уилл обернулся, не поднимаясь с колен. — Чем обязан, Ваше Высочество?  — Его голос звучал тихо, но в нем отчетливо слышался звон натянутой струны. Эл выдохнула, расправив плечи и принимая ту самую позу, которой её учили наставники: прямая спина, подбородок вверх, лицо непроницаемая маска. Но пальцы её мелко подрагивали. — Царство теней поглотило еще одно поселение, Уилл. Оно рядом с нами. Предвестник был там. Уилл медленно привстал, опираясь на деревянный посох. Его лицо побледнело. Он почувствовал это еще утром резкую, колющую боль в затылке, словно невидимый лед коснулся его позвоночника. — Дракон? — переспросил он, и в этом слове послышался страх, который они оба пытались подавить. — Значит, легенды не врали. Векна больше не таится. Он посылает свою Тень за нами. — Майк уже собирает рыцарей у главных ворот на разведку остатков, — добавила Джейн, и её голос на мгновение дрогнул.  — Он ждет твоего благословения. И твоего совета. Уилл выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. Сердце отозвалось знакомой тянущей болью. Конечно, Майк. Его Паладин не умел ждать, когда где-то за стенами замка гибли люди. Опасность была для него не предупреждением, а призывом к действию. Тревожные ощущения, поселившиеся в груди Уилла с самого рассвета, теперь разрослись до размеров ледяной глыбы. — Я иду, — тихо, но твердо повторил Уилл. Он коротко поклонился принцессе, признавая её статус, и прошел мимо, скрывшись в тени гулких коридоров замка. Джейн осталась одна. Она обернулась и обвела взглядом маленький сад. Среди камней и пепла этот крошечный клочок зелени, взращенный молитвами Уилла, казался единственным живым существом во всей крепости. Лучиком жизни, который Тьма пока не смогла задушить. Снаружи, у главных ворот, царил контролируемый хаос. Майк стоял у своего боевого коня, и его голос, окрепший и огрубевший за годы войны, перекрывал лязг металла. — Нужно больше оружия! Снарядить коней походным пайком на трое суток! Проверьте заточку клинков, тени не любят тупую сталь! Доспех Паладина был тяжелым, кованым вручную, но выделялся среди стандартного снаряжения. В самом центре нагрудной пластины было выгравировано ярко-красное сердце — символ его непоколебимой верности и защиты королевства.  Красные элементы на наплечниках и плаще горели на фоне серого неба, напоминая о пролитой крови и бесчисленных вылазках, из которых он возвращался победителем. Майк давно перестал заботиться о внешности: его темные волосы отросли, спутанными прядями падая на плечи, а лицо пересекал глубокий шрам память о первой встрече с порождением Векны. Он выглядел старше своих лет, суровый лидер, за которым рыцари готовы были идти в саму бездну. Клерик вышел на площадь, щурясь от резкого ветра. Вид суетящихся воинов вызывал у него лишь печаль. Он знал, что они найдут там, в Южном пределе. Горстка пепла, трупы, застывшие в позе мольбы, и холодный след магии Царства Теней. Никакого прогресса. Только новые шрамы. Уилл направился прямиком к Паладину. Тот в этот момент распекал молодого оруженосца, но, заметив краем глаза знакомую фигуру в светлой рясе, мгновенно преобразился. Строгость в чертах лица сменилась чем-то трепетным, почти уязвимым. Майк тут же замолчал и поспешно склонил голову в глубоком, искреннем поклоне приложив руку к груди. — Мой Клерик, — произнес он, и в этом приветствии было больше личной преданности, чем церковного протокола. Уилл едва заметно махнул рукой, останавливая его. — Не стоит, Майкл, — его голос прозвучал мягко на фоне общего шума Майкл лишь качнул головой, не спеша выпрямляться до конца.  — Оставь официальные речи, — негромко повторил Уилл, подходя ближе. — Это дань уважения. Уилл тяжело выдохнул. Майк вел себя так всегда: стоило ему увидеть Клерика, как весь его грозный вид главного рыцаря королевства осыпался, уступая место почти религиозному почтению. Хуже всего было то, что молодые рыцари, стоявшие за спиной своего командира, моментально среагировали на его жест. Увидев, как их несокрушимый лидер преклоняется перед юношей в испачканной землей рясе, они тут же, в едином порыве, отдали дань, склонив головы и прижав кулаки к нагрудникам. Лязг их доспехов эхом разнесся по двору. Это смущало. Уилл почувствовал, как к щекам приливает кровь, и, выставив руку вперед ладонью к воинам, заставил их остановиться. — Не стоит! — голос его окреп, на мгновение перекрыв шум подготовки.  — Пожалуйста, вернитесь к своим делам. Рыцари замешкались, поглядывая на командира, и Майк наконец поднял взгляд. Его шрам на лице слегка стянулся, когда он прищурился от порыва ветра. — Нам нужно ваше благословение, — произнес Майк.  Для его людей благословение Клерика было щитом более надежным, чем любая сталь. Уилл снова выдохнул, глядя в это упрямое лицо. В его памяти Майк всё еще был тем мальчишкой, что звал его играть в поле, но сейчас перед ним стоял Паладин с сердцем на груди, готовый сгореть ради спасения остальных. — Вы и вправду хотите туда... сразу же, как донеслись вести? — Уилл сделал шаг вперед, понизив голос, чтобы слышал только Майкл.  — Это может быть опасно. Векна не просто разоряет деревни, он оставляет за собой ловушки. Тьма еще не осела, она всё еще голодна. Майк кивнул, его взгляд стал жестким и сосредоточенным. — Это будет опасно, — подтвердил он, покрепче перехватывая поводья коня.  — Но не гоже страже порядка сидеть в замке, прячась от угрозы. Если мы не узнаем, что там произошло, завтра Тени будут у этих ворот. Сейчас они, а завтра мы. Нужно быть на шаг впереди. Он протянул руку к Уиллу, ладонью вверх, безмолвно прося о том единственном, что могло дать ему уверенность в этой безумной вылазке. Уилл принял руку Майка, накрывая её своими ладонями. Это прикосновение было единственной теплой вещью в этом холодном, пропахшем пеплом утре. Клерик закрыл глаза, сосредотачиваясь на пульсе Паладина, и едва слышно прошептал слова древней молитвы на латыни. Он провел пальцами по мозолистой ладони Майка, запечатлевая невидимый оберег, и выдохнул: — Прошу, будь осторожен. Не рискуй собой при малейшем поводе. Тьма только и ждет, когда твой свет дрогнет. Майкл нежно, едва ощутимо, коснулся пальцев Уилла в ответном жесте, прежде чем отпустить его. — Я вернусь, — пообещал он. Он в последний раз окинул Уилла долгим, пронзительным взглядом и, резко развернувшись, взялся за поводья коня. В этот момент на площадь вышла Джейн. Её тяжелое платье шуршало по камням, привлекая внимание. Майк коротко поклонился принцессе, и за ним, словно волна, склонились остальные рыцари. Уилл наблюдал за этим со стороны, и горькая догадка в очередной раз кольнула его сердце. То, как Майкл кланялся ему с трепетом, почти сокрушительной преданностью и то, как он приветствовал Джейн — с холодным, безупречным почтением вассала , отличалось слишком сильно. Хотя по праву и законам этих земель, именно Джейн должна была со временем стать невестой Майка, скрепив союз меча и короны. Принцесса подошла ближе, её лицо было бледным, но решительным. Она осмотрела доспехи Майка, проверяя, плотно ли прилегают пластины. — Возвращайтесь, — твердо произнесла она. — И не делай необдуманных поступков, Майкл. Королевству нужен живой лидер, а не герой в легендах. Майк кивнул, принимая наказ. Он легко, несмотря на тяжесть брони, запрыгнул в седло. Взяв шлем, он помедлил секунду, бросая последний взгляд на Уилла. Тот стоял у края площади, бледный и хрупкий на фоне серых стен, и мягко улыбался, стараясь передать другу остатки своего спокойствия. Майк надел шлем, скрывая лицо за забралом, и его голос теперь звучал глухо, словно из-под земли: — Выдвигаемся! Молодой парень на коне, сжимая древко с прапором их королевства, выехал вперед. Ткань знамени тяжело захлопала на ветру. Под топот копыт и лязг металла отряд двинулся к воротам, навстречу наползающей Тени. Уилл прикрыл глаза, чувствуя, как холодный ветер треплет его рясу, и снова зашептал молитву, провожая взглядом красное сердце на доспехах, которое медленно растворялось в тумане Уилл посмотрел на Джейн. Он осторожно положил руку ей на плечо, чувствуя холод дорогой ткани её платья. — С ним все будет хорошо, Джейн, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как истина, не подлежащая сомнению. — Майкл слишком упрям, чтобы позволить Тьме забрать его так просто. Эл медленно кивнула, глядя на пустую арку ворот, где только что исчезли последние всадники. Туман там казался гуще и темнее, чем во всем остальном мире. — Я на это очень надеюсь, — тихо ответила она, и в её голосе проскользнула усталость, не свойственная принцессе. Она повернулась к Уиллу, и её взгляд стал умоляющим. — Прошу, Уилл, молись о их спокойствии. И о том, чтобы их путь освещало не только пламя пожаров. Клерик склонил голову. — Я не покину этого сада, пока они не вернутся, — пообещал он.  — Каждая минута моей молитвы будет щитом для них. Уилл не просто чувствовал Тьму — он ею дышал. С каждым шагом к саду пульсация в висках становилась всё невыносимее. Это было эхо того самого первородного ужаса, который он испытал ребенком, когда впервые провалился в Царство Теней. Тогда он был лишь испуганным мальчиком, пытавшимся спрятаться в гниющих лесах Изнанки, но Тьма не отпустила его просто так. Она оставила в нем свои когти. Теперь это было его тайным проклятием. Каждое порождение Векны, ступавшее на землю их королевства, отзывалось в сознании Уилла резким, колющим ударом. Он опустился на колени среди увядающих цветов, но вместо запаха сырой земли и нежного аромата трав его легкие заполнил тяжелый, металлический привкус крови и едкий смрад разложения. Где-то там, далеко на юге, куда ускакал Майк, Тьма только что сделала очередной вдох. Уилл прижал ладони к лицу, пытаясь заглушить нарастающий гул в голове. Перед глазами вспыхивали обрывки образов: черные извивающиеся лозы, холодный пепел, падающий с неба, и огромная тень Дракона-предвестника, застилающая горизонт. — Слишком много... — прошептал он, сжимая пальцами ткань рясы. — Их слишком много. Он чувствовал их всех. Каждую тварь, что ползла сейчас по выжженным полям. Каждую тень, что затаилась в ожидании отряда рыцарей. И самое страшное он чувствовал холодный, расчетливый взгляд самого Векны, который сквозь пространство и время всё еще смотрел на Уилла, как на свою самую ценную, потерянную вещь. Векна не просто разорял мир. Он звал Уилла домой. Уилл судорожно выдохнул и прижал свой святой символ к груди. Он должен был выстоять. Если он поддастся этой боли, если Тьма внутри него откликнется на зов хозяина, то Майк останется там, за воротами, без защиты и без света. — Я не твой... — сквозь зубы процедил Клерик, и из его ладоней, вопреки окутывающему его мраку, вырвалось тусклое, дрожащее золотистое сияние. — Я больше не твой. Копыта коней ступали по земле, которая больше не давала жизни. Высокая, иссохшая трава ломалась с сухим хрустом, похожим на треск костей, а черные пятна выжженной почвы дымились, хотя огня нигде не было видно.  Майк ехал впереди, его рука не покидала эфес меча. Забрало шлема было поднято, и его острый, напряженный взгляд сканировал каждый валун, каждый корявый остов дерева. В этом лесу тишина была слишком плотной, неестественной.  — Держать строй! — не оборачиваясь, скомандовал он. Голос Майка в металлической тишине прозвучал резко и властно.  — Дистанция в два корпуса. Не позволяйте траве скрывать ваши ноги. Если увидите шевеление теней — щиты к бою.  Отряд продвигался вглубь выжженной пустоши, и каждый шаг давался коням всё тяжелее. Воздух здесь был пропитан гарью и чем-то приторно-сладким — запахом магии, которая не созидает, а высасывает жизнь. Майк ехал молча, его взгляд скользил по остовам деревьев, которые когда-то были могучими дубами, а теперь превратились в скрюченные черные когти, тянущиеся к безрадостному небу. Природа здесь не просто погибла — она была осквернена. От травы остался лишь серый пепел, который взметался из-под копыт, оседая на начищенных доспехах рыцарей липким слоем копоти. Глядя на этот мертвый пейзаж, Майк невольно сжал поводья сильнее. В голове вспыхнул образ Уилла в его маленьком саду — то, как он бережно касался каждого листка, как шептал молитвы увядающим цветам, отдавая им свою силу. Ему было бы больно здесь находиться, — пронеслась мысль в голове Паладина.  Он знал, что для Уилла природа была не просто декорацией, а живым продолжением его собственного духа. Даже сейчас, в шаге от возможной засады, когда Тени могли выпрыгнуть из любого разлома, мысли о Уилле не покидали его. Они были его личным оберегом. Майк поклялся защищать этот мир, но в глубине души он знал: он защищает его прежде всего потому, что в этом мире живет Уилл. — Командир, посмотрите... — голос молодого рыцаря заставил Майка очнуться от мыслей. Впереди, на месте бывшей деревни, больше не было домов. Только черные провалы фундаментов и густой, противоестественный туман, который не рассеивался ветром. Над этим пепелищем кружили вороны, но их крики звучали как человеческие стоны. Майк опустил забрало, и его мир сузился до узкой щели шлема. — Приготовиться к бою, — скомандовал он.  — За этой чертой нас ждет только Тьма. Из густого тумана, который до этого неподвижно висел над руинами, вырвался гортанный, булькающий рев, от которого кровь застыла в жилах даже у самых опытных бойцов. — С флангов! — выкрикнул Майк, выхватывая меч. Из черных провалов сгоревших хижин выметнулись существа. Это были не тени, а плоть и кровь Царства Теней , демогоргоны. Их безглазые головы-цветы раскрылись, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Они двигались на четырех конечностях с пугающей скоростью, игнорируя град стрел, выпущенный рыцарями. Первый монстр врезался в строй, сбивая коня вместе с наездником. Раздался хруст ломающихся доспехов и предсмертный крик. — Стоять насмерть! — Майк вогнал шпоры в бока своего коня и бросился в самую гущу. Его меч, озаренный алым сиянием Сердца, разрубил плоть демогоргона, брызнув густой черной жижей на землю.  — Защищайте прапор!  Но врагов было больше, чем казалось вначале. Из пепла поднимались всё новые и новые твари. Майк видел, как один из его лучших рыцарей упал, растерзанный сразу двумя монстрами. Железо и магия Тьмы столкнулись в кровавой бане.  Строй распадался. Кони в панике сбрасывали всадников, а демогоргоны, почуяв запах страха и крови, становились только свирепее. Майк сражался как одержимый, его плащ превратился в окровавленные лохмотья. Он разрубил голову очередному монстру, когда почувствовал резкую вспышку боли в плече — когти задели его, пропоров сталь. Оглянувшись, он увидел ужасающую картину: половина его отряда уже лежала в пепле, а оставшиеся были прижаты к стене разрушенной кузницы. Это была не разведка. Это была бойня. В голове Майка снова всплыл образ Уилла , его печальные глаза и предостережение. Если они погибнут здесь все, в замке никто не узнает о силе врага. — Отступаем! — Его голос сорвался на крик, полный горечи и ярости. — Всем назад! К лесу! — Это приказ! Уходите, я прикрою! — Майк развернул коня, преграждая путь тварям, которые уже готовились к новому прыжку. Он остался один против троих демогоргонов, удерживая их своим яростным натиском, пока остатки его людей в панике разворачивали коней. Майк сжал зубы так сильно, что челюсть свело судорогой. Когда три демогоргона одновременно прыгнули на него, он вскинул меч, и алое Сердце на его груди вспыхнуло ослепительным защитным светом. Магический импульс отбросил тварей назад, впечатав их в обгоревшие остовы стен. Пока монстры яростно рычали, пытаясь прийти в себя и расправляя свои пасти-лепестки, Майкл резко развернул коня. — Вперед! Не оглядываться! — прохрипел он, вонзая шпоры в бока верного скакуна.  Ветер свистел в прорезях шлема, но даже он не мог охладить жар, разливающийся по левому плечу. Боль становилась невыносимой когти твари прошли глубоко, разрывая кольчугу и плоть под ней. Майк чувствовал, как липкая, теплая кровь стекает под доспех, пропитывая поддоспешник и делая руку неповоротливой. Они не были готовы к такому. Это не были просто дикие звери , это были солдаты Векны, идеально приспособленные для убийства рыцарей. Адреналин жгучей волной разливался по венам, заставляя Майка держаться в седле. Он ехал последним, замыкая их поредевший строй. Каждый раз, когда краем глаза он замечал движение в высокой серой траве, он вскидывал правую руку, готовя контрзаклинание или удар. Его взгляд затуманивался от потери крови, но воля оставалась твердой. «Только не упасть. Только не здесь», — билась в голове одна-единственная мысль. Перед глазами всё плыло, и багровое небо Хоукинса начало казаться тем самым Царством Теней. Майк знал: если он потеряет сознание сейчас, его люди погибнут. Уилл не покидал сад ни на миг. Время для него слилось в одну бесконечную череду шепотов и боли. Весь день и всю долгую, удушливую ночь он сидел на коленях, касаясь ладонями корней старого дерева. Он посылал сигналы самой земле, умоляя природу скрыть его людей от глаз Теней, сплести из тумана и ветвей защитный покров. Каждая отданная капля сил отзывалась звоном в ушах, но он не останавливался. Он молился о благословении Паладина, вплетая в свои просьбы столько света, сколько мог выжать из истощенной души. Он просил силы не для себя для Майка. Чтобы его щит не треснул, чтобы меч не затупился о плоть демогоргонов. Уилл не заметил, как серая хмарь над замком чуть посветлела, возвещая о приходе утра. Сидя на корточках в тени густого кустарника, он почувствовал, как кто-то ступил на влажную землю сада. Земля отозвалась тихой вибрацией, передавая Уиллу присутствие чужой, но знакомой энергии. Повернувшись, он увидел Джейн. Она стояла в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу, и её дорогая мантия казалась слишком тяжелой для её хрупких плеч. — Уилл, — тихо позвала она. Клерик, превозмогая ломоту в теле, оторвался от земли. Его пальцы, испачканные в черноземе, всё еще дрожали. Он коротким кивком поклонился принцессе, признавая её право находиться здесь, в его убежище. Эл помялась, глядя на увядающие бутоны роз, которые Уилл из последних сил поддерживал живыми, и всё же вымолвила: — Я поговорила с отцом. Нам будешь нужен ты. Там, за чертой. Уилл прикрыл глаза. Его проклятие, его дар, его судьба, всё сошлось в одной точке. — Я знаю, — просто ответил он. Джейн тяжело выдохнула, и в её взгляде мелькнула тень человеческого страха, скрытого за маской власти. — Я не хочу тебя отпускать туда. Правда, — она сделала шаг ближе, но остановилась, словно боясь осквернить тишину сада своими мыслями.  — Но у меня нет выбора. Нам нужно будет думать, что делать дальше, как вырвать наши земли из этой пасти. Уилл глянул вверх. Раздался мягкий хлопок крыльев, и та самая птица, белая, как первый снег, опустилась на его руку. Она заворковала, чувствуя тепло, исходящее от Клерика. Уилл едва заметно улыбнулся и осторожно почесал ей перья кончиком пальца. — Всё хорошо, Джейн, — произнес он, не отрывая взгляда от маленького существа.  — Я исполню свой долг. Если мой свет может осветить дорогу Майклу в той тьме, значит, я пойду. Джейн смотрела на него, и в её душе поднялась волна искреннего восхищения. Уилл относился к этой птице, к этому саду, к каждому листку с такой трепетной любовью, которая была ей недоступна. Она знала, на что способна сама: её силы были про разрушение, про хаос, про кровь. Она была молотом, а Уилл был живительной влагой. И в этот момент она остро почувствовала, что именно эта его способность восстанавливать и лечить, самое опасное оружие против Векны. — Отец уже отдал приказ готовить резерв, — негромко произнесла она, не глядя на Клерика. — Если к полудню от Майкла не придет весть или если небо не прояснится... мы вышлем подмогу. Но он боится, что мы просто отправим людей в пасть к монстрам. — Он вернется, — тихо, но с пугающей уверенностью сказал Уилл. Птица на его руке внезапно встрепенулась и взлетела, скрывшись в густом тумане над крепостной стеной. — Ты бледнее смерти, Уилл. Ты отдаешь слишком много. Ты ведь знаешь, что Майкл никогда бы не позволил тебе так рисковать собой ради него. — Поэтому он об этом не узнает. Для него это будет просто удача. Просто внезапный туман, скрывший его от демонов, или вовремя подоспевший порыв ветра. Джейн нахмурилась, и в этом жесте было больше искренней заботы, чем холодного величия принцессы. — Прошу, хотя бы поешь. Я принесла немного, — её голос смягчился.  Она медленно развернула клаптик ткани, который до этого прятала за спиной, стараясь не привлекать внимания стражи у входа в сад. Внутри лежал кусок свежего хлеба и немного сыра , простая еда, которую она, вероятно, сама взяла с королевского стола, не дожидаясь слуг. Уилл, пошатываясь от внезапно накатившей слабости, заставил себя привстать. Он медленно подошел к ней и сделал поклон в жесте благодарности. Для него, изможденного ночным бдением, это простое подношение казалось бесценным даром. — Ваше Высочество... благодарю, но не стоило тратить на меня время, — тихо проговорил он, всё еще не поднимая глаз. Джейн резко отмахнулась, почти насильно протягивая еду Уиллу. — Не стоит, это мелочь, — отрезала она, настойчиво вкладывая сверток ему в руки.  — Если ты упадешь в обморок от голода, твои молитвы Майклу не помогут. Ешь. Это приказ не принцессы, а друга. Уилл принял еду, чувствуя тепло свежего хлеба. Он отломил кусочек, заставляя себя жевать, хотя горло сжималось от тревоги. Каждый миг тишины в саду казался ему украденным у той битвы, что бушевала в лесах. — Спасибо, Джейн, — искренне прошептал он. Она кивнула.  — Я буду на стене. Смотреть на дорогу. Если увижу их... я дам знак. Уилл остался один. Он медленно ел, чувствуя, как силы по капле возвращаются в тело.  Отряд рыцарей Майка двигался сквозь серую хмарь, словно призрачное войско. Стук копыт по промерзшей, оскверненной земле был единственным звуком в этой давящей тишине. Тоска по погибшим товарищам тяжелым камнем лежала на плечах каждого; те, кто еще утром шутил у костра, теперь остались лежать в пепле Хоукинса, растерзанные безглазыми тварями. Щит Майка, озаренный сиянием Сердца, спас их, когда демогоргоны прижали отряд к обрыву, но эта магия выпила из него почти всё. Теперь, когда яростный прилив адреналина схлынул, Майкл чувствовал, как боль в плече возвращается, становясь невыносимой. Рана, нанесенная когтями монстра, не просто ныла , она горела холодным, ядовитым огнем. Такого количества существ они не встречали никогда. Это было ясное послание: Векна больше не прячется в тенях, он расширяет свои владения, и его армия растет. — Майкл. Старший помощник, опытный воин с лицом, покрытым гарью и пылью, подогнал коня вплотную к командиру. Его взгляд был тяжелым и тревожным. — Рана как? Давай сделаем привал, чтобы перебинтовать. Ты так до замка не дойдешь. Майк нехотя помотал головой, даже это короткое движение отозвалось вспышкой боли в шее. — Не стоит, потратим время. Нам нужно доставить сведения Королю. Каждая минута на счету. Но старший не сдавался, он знал Майка слишком хорошо, чтобы позволить ему погубить себя из упрямства. — Мы потратим куда больше времени, если от потери крови ты потеряешь сознание посреди дороги. Тогда нам придется тащить тебя на себе, а это замедлит нас вдвое. Да и люди... посмотри на них. Они устали, Майкл. Кони едва переставляют ноги. Майк тяжело вздохнул и со скрипом поднял заслонку шлема. Холодный воздух обжег его бледное лицо, покрытое липким потом. Он оглянулся на своих воинов: поникшие головы, измятые доспехи, пустые глаза. Он не имел права гнать их до самой смерти. — Хорошо, — глухо отозвался он. — Давайте найдем место для привала. Вон та роща у ручья подойдет. Десять минут, не больше. Майк тяжело спрыгнул с коня, едва удержавшись на ногах земля под ним словно качнулась. Пока рыцари в изнеможении опускались на камни, Майкл отошел к поваленному стволу и с хрипом начал расстегивать ремни нагрудника. Металл был ледяным, но плоть под ним пылала. Когда лекарь отряда пожилой мужчина с иссушенным лицом подошел ближе, Майк уже стянул поддоспешник, обнажив плечо. Воздух в роще словно стал гуще. Лекарь замер, его рука с чистой холстиной задрожала. Рана, нанесенная когтями демогоргона, больше не была просто рваной плотью. Края её потемнели, став иссиня-черными, а от центра, словно корни зловещего растения, под кожей расходились тонкие чернильные вены. Они пульсировали в такт сердцу Майка, и из самой глубины пореза сочилась густая, темная жидкость, не похожая на человеческую кровь. — Командир... — прошептал лекарь, коснувшись пальцами края оскверненной кожи. — Это не просто когти. Это порча. Майк стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он смотрел на свою руку, которая теперь казалась ему чужой. Боль была не только физической; он чувствовал, как эта темнота шепчет что-то на краю сознания, пытаясь пробраться глубже. — Значит, слухи были правдой, — Майк поднял холодный, решительный взгляд на лекаря, делая вид, что сохраняет полный контроль. — Теперь он посылает проклятия вместе со своими псами. Он хочет, чтобы мы гнили заживо, еще до того, как доберемся до его цитадели. Он сказал это громко, чтобы остальные рыцари слышали голос своего лидера, а не его страх. Для них это должно было выглядеть как очередная тактика врага, а не как его личная гибель. — Перевязывай, — приказал Майк, отворачиваясь.  — Туго. Мази не помогут, просто останови кровь. Мы должны дойти. Лекарь, дрожащими руками нанося антисептический состав, который зашипел при контакте с «черной» кровью, начал обматывать плечо чистыми бинтами. Майк даже не поморщился, хотя чувствовал, как магия Изнанки сопротивляется прикосновению холстины. В какой-то момент, когда бинт в очередной раз обернулся вокруг его груди, Майк на мгновение прикрыл глаза. — Готово, сэр, — выдохнул лекарь, закрепляя узел. — Но вам нужен Клерик. Немедленно. Обычная медицина здесь бессильна, только силы природы и божества могут излечить это.  Майк молча натянул одежду обратно, скрывая черные отметины от глаз своих людей. — Скоро будем на месте, — бросил он, надевая шлем.  — По коням! Солнце еще не успело достичь зенита, когда над крепостными стенами пронесся долгожданный и пугающий звук. Горн часового проревел трижды , отрывисто, тяжело, возвещая о возвращении выживших. Уилл, сидевший у корней дерева, дернулся. Он резко привстал, и на мгновение в глазах потемнело , истощенное молитвой тело протестовало против резких движений. Но страх и надежда были сильнее слабости. — Они здесь... — выдохнул он Он бросился к выходу из сада, путаясь в длинных полах своей серой рясы. У самого порога его едва не сбила Джейн. — Уилл! — она перехватила его за локоть, не давая упасть. — Они вошли в долину. Идем. Они вместе торопливо пошли по коридорам к главным вратам. Уилл чувствовал, как воздух вокруг становится тяжелее. Тяжелые створки ворот расходились со скрежетом, который, казалось, разрывал саму душу Уилла. В проеме показались всадники — изломанные, покрытые серой пылью и гарью, они больше походили на тени, чем на живых людей. Уилл стоял рядом с Джейн, вцепившись пальцами в грубую ткань своей рясы. Его сердце колотилось о ребра так сильно, что каждый удар отзывался звоном в ушах. И вот он увидел его. Майкл ехал последним. Он сидел в седле неестественно прямо, словно его позвоночник превратился в стальной стержень. Левое плечо было скрыто под наспех накинутым плащом, который он придерживал здоровой рукой, плотно прижимая ткань к телу. Майк знал: если Уилл увидит хоть каплю черной крови, если почувствует дыхание Векны в его ране, он отдаст всё, до последней искры своей жизни, чтобы выжечь эту скверну. «Не сегодня, Уилл. Ты не должен страдать за мои ошибки», — пульсировало в голове Майкла. Их взгляды встретились. Для Уилла мир вокруг перестал существовать. Крики стражи, топот копыт и голос Джейн стихли, превратившись в неразличимый гул. В глазах Майкла он увидел не героя-победителя, а того самого испуганного мальчика, который когда-то искал его в лесах Хоукинса. Уилл видел, как Майкл едва заметно вздрогнул, когда их глаза сцепились. У Майкла же на мгновение перехватило дыхание. Увидев Уилла бледного, с растрепанными волосами и этим до боли знакомым сочувствием в глазах он чуть не выпустил край плаща, скрывающий его позорную рану. Свет, исходивший от Клерика даже сейчас, в серых сумерках двора, казался Майку невыносимо ярким. Он почувствовал, как тьма в его плече злобно зашипела, съеживаясь под этим чистым взглядом. Майк выдавил из себя тень улыбки кривой, измученной, но предназначенной только для одного человека. Он хотел показать, что всё в порядке, что это просто усталость, что лекарь зря поднял панику. — Майкл... — сорвалось с губ Уилла, почти беззвучно.  Он сделал шаг вперед, инстинктивно протягивая руку, но Майкл резко отвел глаза и сильнее запахнул плащ, кивком приветствуя Короля, который уже спускался по ступеням. Майкл соскользнул с седла, и тяжесть его собственного тела едва не сбила его с ног. Металл доспехов лязгнул о камни двора, когда он опустился на одно колено, низко склонив голову перед Джейн и Королем. Плащ, наброшенный на левое плечо, тяжелой складкой скрывал перевязь, но Майк прижимал его к себе так крепко, словно от этого зависела его жизнь. — Ваше Высочество... — голос Майкла был надтреснутым, глухим, как шорох пепла. — Мне жаль, но нам пришлось отступить. Мы потеряли людей. Они надвигаются, их много. Больше, чем мы могли представить. Джим Хоппер молча смотрел на своего лучшего рыцаря, и в этом взгляде не было осуждения , только горькое понимание. Он мельком глянул на дочь, которая стояла рядом, нервно сжимая губу. Её пальцы судорожно перебирали ткань платья.  Старший помощник Майкла, тяжело дыша, опустился рядом на колено.  — Ваше Высочество, нам нужны лекари. Многие получили ранения. Нам нужно восстановить силы, прежде чем враг подойдет к стенам. Майк до боли стиснул челюсти. Каждое слово помощника отдавалось в его голове набатом. Он не собирался докладывать о своей ране, он не хотел, чтобы его имя прозвучало в списке нуждающихся в помощи. Главное , чтобы Уилл не заподозрил правду. Чтобы Уилл не увидел эту черную гниль под бинтами. Король кивнул, резким жестом посылая слуг за лекарями. Двор заполнился суетой: раненых подхватывали под руки, коней уводили в конюшни. Хоппер подошел ближе к Майклу и положил руку ему на здоровое плечо. — Тебе нужен отдых, Паладин. Ты сделал всё, что мог. Обсудим детали дальнейшего выхода позже, когда пыль уляжется. Король развернулся, направляясь в сторону замка, его тяжелые шаги эхом отдавались по камням. Джейн, не выдержав, сделала шаг вперед и крепко обняла Майкла.  — Слава богу... ты жив, — прошептала она, уткнувшись лицом в его холодный доспех. Майк натянул на лицо усталую, почти механическую улыбку. Он здоровой рукой приобнял принцессу, отвечая на жест, который требовал от него долг и статус. Но его взгляд, поверх плеча Джейн, неотрывно следил за Уиллом. Уилл стоял в стороне, словно вырезанный из серого камня. Он нервно оглядывал Майкла, пытаясь поймать малейший признак его состояния, но видел лишь эту сцену: принцессу в объятиях героя. Сказать, что от этих объятий веяло холодом, значит не сказать ничего. В этом жесте не было страсти, только общее горе и облегчение, но для Уилла это был удар под дых.  Ему было больно смотреть, как чужие руки касаются стали, которую он сам хотел бы ощупать на предмет повреждений. Он не мог вот так просто подбежать, прильнуть к Паладину и прошептать слова нежности. Он был всего лишь Клериком. Тенью в саду. Служителем, чья участь — молиться и лечить, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Джейн отстранилась, но ее руки все еще покоились на его предплечьях. Она внимательно всматривалась в его лицо, замечая каждую новую морщинку боли возле глаз. — Майкл, тебе нужно в лазарет, — тихо, но настойчиво произнесла она.  — Лекарь сказал, что битва была страшной. Пусть они осмотрят тебя, проверят… нет ли на тебе следов их когтей. Майк почувствовал, как внутри него всё сжалось. Черный холод в плече словно ждал этого момента, вгрызаясь в мышцы с новой силой, напоминая о своем присутствии. Он заставил себя не поморщиться, лишь мягко, но решительно высвободил руки из хватки принцессы. — Не стоит, Джейн, — Майкл отмахнулся, стараясь придать голосу уверенности и даже легкой небрежности, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Я не получил ранений. Доспех выдержал, а усталость… усталость лечится только сном. Он сделал шаг назад, стараясь не задеть раненое плечо и сильнее кутаясь в плащ.  — Но Майкл, ты бледнее смерти, — Джейн сделала попытку пойти за ним. — Это просто пыль и гарь, — бросил он через плечо, уже направляясь к жилому крылу замка.  — Идите к отцу, Джейн. Ему нужны подробности. Я приду на совет, как только приду в себя. Он шел быстро, насколько позволяли подкашивающиеся ноги, стремясь как можно скорее скрыться с глаз. Он не смотрел на Уилла — просто не мог. Он знал, что если посмотрит еще раз, Клерик увидит ложь сквозь все его преграды. Уилл провожал его взглядом, стоя на месте как вкопанный. Его сердце обливалось кровью. Он слышал этот разговор, слышал, как Майкл отмахивается от помощи Он дождался, пока Майкл скроется в дверях северной башни, и пока Джейн, тяжело вздохнув, направится вслед за отцом. Только тогда Уилл сделал свой первый шаг. Он не пошел в сад. Он направился вслед за Паладином.