De Profundis

Уилл лежал на жесткой траве, укрытый лишь тонким плащом, и нервно теребил край своей мантии, едва не разрывая плотную ткань. Костер давно потух, оставив после себя лишь горький запах золы и едва тлеющие угли, но внутри Клерика пожар только разгорался. Стоило ему закрыть глаза, как он снова возвращался к тому диалогу..  «Неужели всё-таки...» — мысль обжигала мозг. Его догадки, которые он так долго гнал прочь как дьявольское искушение, обрели плоть и кровь. Майкл, его защитник, его командир, питал к нему отнюдь не братские чувства. И от этого осознания Уилла била крупная, неуправляемая дрожь. Уилл судорожно выдохнул и приподнялся на локтях, закрывая лицо руками. — Какой стыд... — сорвалось с его губ едва слышным стоном.  — О Свет, какой невыносимый стыд. Он сидел во тьме, окруженный лишь сопением спящих друзей и далеким уханьем совы, чувствуя себя самым последним грешником на земле. Но даже этот стыд не мог заглушить томящее, тянущее чувство в груди, которое требовало продолжения этого грехопадения. Сквозь зыбкую пелену тревожного сна Уилл ощутил движение. Он приоткрыл веки и увидел, как Майкл, подобно огромной тени, бесшумно подошел к Лукасу. Короткий шепот — и вот уже следопыт, потирая заспанные глаза, поднялся, чтобы сменить командира на посту. Уилл мгновенно зажмурился, сердце его пропустило удар и пустилось вскачь. Он поспешно отвернулся на другой бок, кутаясь в плащ, точно в кокон, лишь бы не видеть тяжелую фигуру Майкла. Он слышал каждый звук. Вот Майкл опустился на траву, на то самое место, где еще минуту назад лежал Лукас. Раздался тяжелый, протяжный выдох — в нем слышалась такая запредельная усталость и горечь, что у Уилла сжалось все внутри. Шорох плаща, когда Паладин укрывался, казался в ночной тишине оглушительным. Они лежали совсем рядом, разделенные лишь парой шагов и догорающим прахом костра. Уилл чувствовал его присутствие каждой клеточкой своего тела. Клерик до боли сжал челюсти, борясь с безумным желанием обернуться. Ему казалось, что если он посмотрит сейчас на спящего Майкла, то его собственная воля окончательно рассыплется в пыль. Но даже с закрытыми глазами он продолжал видеть это удивление на лице Майкла в лунном свете.  Утро наступило серое и прохладное. Уилл, чья смена пришлась на предутренние часы, устало зевнул, чувствуя, как песок под веками мешает смотреть на мир. Когда первые робкие лучи солнца коснулись верхушек деревьев, он завершил последний обход и вернулся к лагерю. Голос его, хриплый от долгого молчания и ночной прохлады, разбудил товарищей. Не дожидаясь, пока те окончательно придут в себя, Уилл поспешил увести свою лошадь к реке. Он двигался быстро, почти суетливо, стараясь ни на миг не задерживать взгляд на фигуре Паладина. Каждое движение Майкла — шорох его одежды или звук шагов, заставляло Клерика внутренне вздрагивать. Майкл, пробудившийся в дурном расположении духа, сидел на поваленном бревне. Он небрежно собирал свои тяжелые волосы в пучок, стягивая их кожаным шнурком, и его движения были резкими, порывистыми. Лукас и Дастин, привыкшие к тяготам похода, работали слаженно: проверяли подпруги и паковали остатки провизии. В лагере царило то деловое молчание, которое бывает лишь перед долгим и опасным переходом. Уилл, стоя у самой кромки воды, всё же не выдержал. Он обернулся и бросил короткий, вороватый взгляд в сторону лагеря. Майкл как раз поднялся на ноги, сонно потирая затекшую шею. В свете восходящего солнца след от вчерашней пощечины на его щеке почти сошел, но для Уилла он всё еще горел клеймом. Паладин внезапно вскинул голову, словно почуяв на себе этот взгляд.  Его глаза — темные, встретились с глазами Уилла. Уилл резко отвернул голову, пряча лицо за густой гривой коня. Он судорожно поглаживал шею животного, уговаривая самого себя, что отныне между ним и Паладином вырастет стена изо льда и молчания. Это был единственный способ спасти остатки своего рассудка. Когда отряд тронулся в путь, над лесом еще висел густой утренний туман. Майкл ехал впереди, его широкая спина в кожаном доспехе казалась незыблемой скалой, ведущей их сквозь неизвестность. Уилл следовал позади, нервно теребя кожаные ремни поводьев, пока пальцы не онемели. Его терзали сомнения. Гневается ли Майкл? Презирает ли его за ту пощечину или за те слова у реки? Раньше они понимали друг друга без слов, их близость была естественной, как дыхание. Но теперь всё разбилось. Уилл признался себе: чувства к Майклу жили в нем давно, глубоко под сутаной, но вчерашний жар выжег все преграды, сделав это влечение почти невыносимым. Не в силах более терпеть эту удушающую тишину, Уилл пришпорил коня. Он проехал мимо Лукаса и Дастина, которые как раз о чем-то вполголоса переговаривались. Заметив решительный взор Клерика, друзья переглянулись и понимающе придержали коней, давая им место. Уилл поравнялся с Майклом. Сердце колотилось в горло, мешая говорить. — Майкл, — тихо, но отчетливо позвал он. Паладин, погруженный в свои думы, заметно вздрогнул. Его плечи напряглись, он резко повернул голову, и в его взгляде на мгновение промелькнуло замешательство, прежде чем он вновь облачился в маску сурового воина — Клерик? — Майкл удивленно вкинул брови , но продолжал смотреть прямо.  Уилл нервно потеребил кожаные пряжки поводьев, чувствуя, как ладони становятся влажными. Его конь шел вплотную к массивному скакуну Паладина, так что их стремена порой соприкасались. Наконец, собрав остатки мужества, Клерик выдохнул: — Ты... не гневаешься на меня? За вчерашнее? Майкл на мгновение прикрыл глаза, и тяжелый вздох вырвался из его груди, облачком пара растворяясь в утреннем тумане. — Нет, — глухо отозвался он, по-прежнему упорно глядя на тропу перед собой.  — Я же молвил тебе: я заслужил. Негоже было бросать в твою сторону столь ядовитые речи. Это было грубо и недостойно воина Света. Уилл почувствовал, как к горлу подступил комок от этого смиренного тона. Ему хотелось, чтобы Майкл кричал, злился — что угодно, только не эта скорбная холодность. — Нет, это... это я был груб, — возразил Клерик, и голос его дрогнул.  — Прости меня, Майкл. Я не вправе был избегать тебя столь малодушно, словно ты — враг мой, а не соратник. Мне невыразимо жаль... и за пощечину тоже. О Свет, мне так жаль, что я поднял на тебя руку. Майкл наконец натянул поводья, заставляя коня замедлить ход, и повернулся к Уиллу. — Оставь извинения, Уилльям, — тихо произнес Паладин.  — Твоя рука лишь ответила на то, что творилось в моем сердце. — Я и вправду виноват, — вновь прошептал Уилл, и его пальцы  сжали поводья. — Мне искренне жаль. Перед лицом столь опасной миссии мне не стоило давать волю эмоциям. Прошу, прости меня. Майкл медленно прикрыл глаза, отворачиваясь к лесу.  — Я и вправду не зол на тебя, — повторил он.  — Я заслужил это сполна. Негоже было паладину распускать столь постыдные слова и смущать твою душу. Уилл закусил губу, не сводя взгляда с сурового профиля Майкла. В его груди всё еще щемило от неловкости и невысказанного страха. — Я, верно, буду эгоистом, — тихо произнес Клерик, — если попрошу тебя о том, чтобы мы... не были врагами. После всего. Майкл резко развернулся в седле, и на его лице промелькнуло нечто, похожее на усмешку. Он коротко хмыкнул, глядя на юношу сверху вниз. — С чего ты взял, что мы враги? Уилл удивленно вскинул брови, едва не выронив поводья.  — Ну, я же... поднял на тебя руку. И отвергал тебя столь рьяно. Я мнил, что теперь ты относишься ко мне иначе... С презрением или холодом. Майкл лишь снова хмыкнул, и на сей раз в его глазах блеснула искра того прежнего, теплого света, который Уилл так боялся потерять. Паладин поджал губы, явно сдерживая невольный смех, вызванный наивностью своего спутника.  — Я не знаю, что ты должен сделать, Уилльям, чтобы я начал относиться к тебе иначе, — произнес он, и в голосе его прорезалась былая уверенность.  — Ты всё так же мой Клерик. И я всё так же уважаю тебя превыше многих.  Он чуть тронул поводья, поравняв своего коня с конем Уилла так близко, что их колени соприкоснулись. — Пощечина не сотрет годы нашей дружбы, — добавил он тише, глядя прямо в глаза Уиллу. — А что до остального... Свет свидетель, мое уважение к тебе непоколебимо, как и мой долг защищать тебя. Уилл смущенно отвел взгляд, чувствуя, как губы сами собой расплываются в кроткой, облегченной улыбке. Как бы он ни старался сохранять подобающее клирику беспристрастие, скрыть ликующую радость сейчас было выше его сил. Он понимал, что, возможно, ведет себя как законченный эгоист, но мысль о потере того особого отношения, которое даровал ему Майкл, пугала его до дрожи. Ему было жизненно необходимо чувствовать эту незыблемую верность Паладина, видеть его почтительные поклоны и ощущать его безграничное уважение. Это безмолвное поклонение Майкла словно возносило Уилла над грешной землей, даровало ему уверенность, которой не могла дать ни одна молитва. — Благодарю тебя, Майкл, — тихо отозвался Уилл, и в его голосе вновь зазвучали те мягкие, доверительные нотки, что были между ними прежде.  — Твои слова... они возвращают мне мир в душе. Он украдкой взглянул на колено Паладина, прижатое к его собственному. Это мимолетное касание сквозь ткань и кожу доспехов больше не обжигало стыдом — оно дарило покой. Уилл грелся в лучах преданности Майкла, упиваясь своей властью над этим суровым воином, даже если сам себе не решался в этом признаться. Майкл кивнул, принимая эту благодарность, и в его суровом взгляде промелькнуло нечто похожее на облегчение. Он поправил поводья, выравнивая ход своего тяжелого скакуна. — Покуда я дышу, Уильям, — пророкотал он, глядя вперед на извилистую тропу, — ты никогда не будешь один. Мой меч и моя жизнь принадлежат тебе, как и прежде. Несмотря на наши трудности.  Уилл смотрел на затылок Майкла, на его широкие плечи и уверенную посадку в седле, и чувствовал, как в груди разливается восторженный, почти болезненный трепет.  Он закусил губу, пытаясь скрыть застенчивую улыбку и подступающий к щекам румянец. То, что Майкл, несмотря на их резкую ссору и постыдную пощечину, остался верен своей клятве, дарило Уиллу не только спокойствие, но и какое-то темное, сладостное упоение своей значимостью для этого человека. Но момент этого интимного единения был бесцеремонно прерван. — Майкл, Уилл! Смотрите! — голос Лукаса прозвучал резко, взламывая тишину леса. Следопыт резко свернул с тропы, направляя коня к густым зарослям. Майкл мгновенно подобрался, рука его привычно легла на рукоять меча, а взгляд стал колючим и бдительным. — Что там? — Майкл направил коня следом, и Уилл, чувствуя, как липкий холод страха заменяет недавнее тепло, поехал за ними. То, что они увидели, заставило лошадей тревожно захрапеть и пятиться. Огромное древнее дерево — в три обхвата шириной — было не просто сломано. Оно было буквально раздавлено, смято, словно сухая ветка в руках великана. Но страшнее всего была густая, дегтеобразная черная жидкость, сочившаяся из трещин в древесине. Там, где эта субстанция касалась коры, дерево шипело и растворялось, превращаясь в бесформенное гнилое месиво. Воздух вокруг пах озоном и старой могильной землей. — Это не просто Тьма, — тихо произнес Майкл, спрыгивая на землю и осматривая уничтоженный ствол. Он обернулся к Уиллу, и в его глазах отразилась холодная решимость. — Уилл, не слезай с коня. Это скверна высшего порядка. — Я не пойму, неужто тьма эта возникает ниоткуда, — пробормотал Лукас, присаживаясь на корточки у края пораженной зоны, но стараясь не касаться шипящей жижи.  — Как они умудряются появляться в стольких местах одновременно?  Это похоже на заразу, что расползается под кожей мира. Уилл сидел в седле, вцепившись пальцами в гриву своей лошади. Животное под ним мелко дрожало, чувствуя неестественную природу этого места. Несмотря на охватившую его тревогу, Уилл послушно оставался наверху, как и велел Майкл, но его разум уже лихорадочно искал ответы. — Я думаю, дело в порталах, — подал голос Уилл.  — Скорее всего, эта лужа тьмы была разрывом материи — крохотной трещиной, сквозь которую они просочились. Майкл обернулся к нему, внимательно слушая. Клерик обвел рукой изуродованный лес. — Если эта лужа — лишь капля, то я уверен: где-то есть и более крупный портал. Главный разрыв, через который Тьма вливается в наш мир полноводным потоком. Нам нужно найти источник, иначе мы будем лишь бесконечно латать дыры, пока всё вокруг не станет черным. Майкл нахмурился, оценивая масштаб угрозы. Он подошел к коню Уилла и, положив руку на поводья, посмотрел Клерику прямо в глаза. — Если ты прав, Уилльям, то мы должны идти в самое логово.  — Лукас, ищи след. Нам нужно знать, куда поползла эта скверна. Лукас осторожно подцепил кончиком ножа каплю вязкой субстанции. Он поднес лезвие ближе к лицу, наблюдая, как металл начинает покрываться темным налетом, и нахмурился еще сильнее. — Я думаю, тут всё сложнее, — проговорил он, вытирая нож о сухую траву, которая мгновенно почернела.  — Скорее всего, порталы откроются в полную мощь, когда начнется новое наступление. Но мои чувства следопыта не могут уловить такие тонкие материи. Я вижу лишь то, что уже свершилось. Майкл стоял неподвижно, погруженный в тяжелые думы. Он смотрел в чащу леса, словно пытался пронзить взглядом саму Тьму. Дастин тем временем, стараясь не дышать, аккуратно перелил остатки жидкости в стеклянную колбу, чтобы изучить её природу позже. Уилл, всё еще сидя в седле, чуть расправил плечи и сжал губы. Он почувствовал, как внутри него, в самом средоточии его Света, нарастает странный резонанс — едва уловимая вибрация, идущая от корней деревьев и самой почвы. — Я думаю... я могу это почувствовать, — негромко, но твердо произнес Клерик. Майкл мгновенно обернулся к нему, его взгляд стал острым и внимательным. — Связь с землей и природой у меня сильная, — продолжил Уилл, прикрывая глаза и прислушиваясь к гулу в голове.  — Любая странная, чужеродная энергия проходит сквозь меня, словно холодный сквозняк. Если порталы готовятся к открытию, я узнаю об этом раньше, чем они прорвут нашу реальность.  Он протянул руку ладонью вниз, словно пытался коснуться невидимых потоков воздуха. Его лицо в этот миг стало бледным и сосредоточенным, а голос обрел ту священную глубину, которая всегда заставляла Майкла замирать от благоговения. — Но когда она проявится снова? — Дастин наконец вставил свои слова, нетерпеливо постукивая по колбе с пробой.  — День, два, три? Нам нужно знать, сколько у нас времени на подготовку, прежде чем реальность снова начнет трещать по швам. Уилл задумчиво нахмурился, его взгляд был устремлен куда-то сквозь деревья. Он медленно поглаживал шею коня, успокаивая и животное, и самого себя. — Я не уверен, — признался он, и в его голосе проскользнула тень усталости.  — Я чувствую это со всей ясностью лишь в тот момент, когда это происходит — как сильный, оглушающий поток энергии. А до этого... лишь слабую, ноющую тревогу, будто где-то за горизонтом собирается гроза. Лукас, отряхнув колени от лесной земли, решительно встал и поправил колчан за спиной. — Все же предлагаю дойти к той деревне, — подал он голос, вглядываясь в просветы между стволами.  — Возможно, там, на открытом пространстве или у колодцев, поток магии будет ощутимее. Майкл кивнул, бросив последний суровый взгляд на уничтоженное дерево, которое всё еще продолжало тихо шипеть под гнетом скверны. Он легко запрыгнул в седло своего массивного скакуна, и доспехи его отозвались коротким, тяжелым лязгом. — Да, деревня уже близко, — пророкотал Паладин, поравнявшись с Уиллом и внимательно заглядывая ему в лицо, проверяя, не слишком ли сильно тот истощен.  — Нужно лишь миновать этот лес и пересечь поле. К закату будем на месте. Дастин с Лукасом синхронно кивнули и, не теряя времени, запрыгнули на своих лошадей. Отряд снова тронулся в путь, но теперь их движения стали более слаженными и быстрыми. Уилл ехал рядом с Майклом, чувствуя, как слабая тревога, о которой он говорил, начинает пульсировать в такт копытам. Он ощущал, как Майкл то и дело косится на него, охраняя не только их путь, но и его пошатнувшееся спокойствие. Лес наконец расступился, и отряд вышел на открытое пространство. Перед ними раскинулось бескрайнее поле, заросшее высокой, выгоревшей травой, которая колыхалась под порывами ветра, словно серое море. Майкл внезапно натянул поводья, и его лицо исказилось в невольной гримасе боли. Он невольно сморщился, глядя на пологий холм вдали. Память — штука коварная: она мгновенно подбросила ему образ того, как он шел по этой самой траве.   Тогда земля под ногами была скользкой от его собственной крови, а доспех казался неподъемным грузом, тянущим в могилу. Паладин заметно напрягся. Его взгляд, обычно уверенный и стальной, теперь метался по горизонту, выискивая призраков прошлого или новые угрозы. Его пальцы нервно, почти судорожно теребили поводья — жест, который Майкл позволял себе крайне редко. Уилл ехал по правую руку от него, стараясь держаться как можно ближе. Тишина, повисшая между ними после утреннего признания, теперь стала плотной и тяжелой, как грозовое небо.  Майкл не проронил ни слова, запершись в своей броне и своих воспоминаниях, и Уилл не смел его беспокоить, хотя его собственное сердце замирало от дурного предчувствия. Уилл не сводил глаз с Майкла. Он видел, как некогда непоколебимый Паладин сейчас буквально каменел в седле. Даже конь Майкла — могучий вороной зверь, привыкший к свисту стрел и звону стали — перенял тревогу хозяина: он то и дело вскидывал голову и сбивался с ровного шага, чувствуя, как дрожат руки на поводьях. Не в силах больше выносить это безмолвное страдание, Уилл осторожно направил свою лошадь вплотную к Майклу. Он протянул руку и мягко, почти невесомо, коснулся темной, жесткой гривы чужого коня, поглаживая ее, чтобы успокоить и животное, и его всадника. — Майкл, — тихо позвал он, и в его голосе прозвучало столько искреннего участия, что броня Паладина дала трещину. — Если тебя что-то тревожит... если тени этого поля давят на тебя — скажи мне. Не неси это в одиночку. Майкл медленно, словно преодолевая сопротивление невидимых цепей, повернул голову. Он посмотрел на руку Уилла, ласкающую гриву, затем перевел взгляд на лицо Клерика. На мгновение его глаза — обычно холодные, как сталь — стали беззащитными. Он тяжело, надрывно выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Нет, Уилльям, —проговорил  он, но голос его звучал глухо, лишенный прежней силы. — Это просто плохие воспоминания. Они впиваются в меня, стоит лишь копыту коснуться этой земли. Это... нормально для такого, как я. Уилл напрягся. Его пальцы на гриве замерли. В этом «нормально» он услышал приговор: Майкл привык жить в аду своей памяти, считая боль своей естественной спутницей. Клерик почувствовал, как внутри него вскипает протест — не праведный гнев на Тьму, а жгучее, почти болезненное желание защитить этого воина от его собственных призраков. — Боль не может быть нормой, Майкл, — прошептал Уилл, и его взгляд стал твердым. — Даже для Паладина. — Тебе не стоит за меня так переживать, Уилльям, — Майкл произнес это, не оборачиваясь, но в его голосе слышался надлом.  — Твоя тревога... она лишь разжигает мою вину, напоминая о том, как низко я пал в твоих глазах. Уилл нахмурился, и волна раздражения, смешанного с болью, захлестнула его. Он сильнее сжал поводья, заставляя лошадь идти вровень с Паладином. — Майкл. Прекрати, — отрезал он, и в его тоне прорезалась несвойственная ему резкость.  — Я вроде бы сполна отплатил тебе за вчерашние слова. Моя рука до сих пор помнит твою щеку — неужто этого мало, чтобы мы считали счет закрытым? Майкл наконец взглянул на него, и в этом взгляде было столько тяжелого, честного страдания, что Уиллу захотелось забрать свои слова назад. — Нет, — Майкл покачал головй.  — То была лишь заслуженная кара. Я не имел права позволять себе подобное. Ревность... она просто затмила мне разум. Худший враг воина — не сталь, а собственное сердце. Уилл почувствовал, как внутри всё похолодело. Фраза о ревности повисла в воздухе, тяжелая и липкая. Он до боли закусил губу, и неприятная, острая тоска кольнула самое сердце, разливаясь под кожей ядом.  — Это нормально, — выдавил из себя Уилл, и его голос прозвучал безжизненно, почти механически.  — Ты... ты просто ревновал свою невесту. Вполне естественное чувство для мужчины, который боится потерять то, что принадлежит ему по праву. Майкл резко натянул поводья, заставляя коня остановиться. Он посмотрел на Уилла с такой странной, болезненной смесью иронии и отчаяния, что Клерик невольно задержал дыхание. — Свою невесту? — переспросил Майкл тихим, опасно вибрирующим шепотом.  — Ты и вправду думаешь, Уилльям, что вчера на берегу я думал о Джейн? Уилл замер, не смея вздохнуть, глядя в потемневшие глаза Паладина, но в этот момент тишину поля взломал голос Лукаса: — Что-то случилось, Майкл? Почему вы остановились? Следопыт и Дастин придержали коней чуть поодаль, с тревогой вглядываясь в застывшие фигуры своих лидеров. Майкл резко вскинул голову, стряхивая морок момента, и его лицо мгновенно вновь превратилось в бесстрастный щит. — Нет, ничего, — громко ответил он, не оборачиваясь.  — Просто диалог. Идем дальше. Майкл коротким, жестким движением пришпорил коня, заставляя его двинуться вперед по тропе. Уилл, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, направил своего коня следом. Его разум лихорадочно прокручивал услышанное. Отрицание Майкла было слишком явным, слишком острым, чтобы его проигнорировать. — Я не понимаю... — Уилл подогнал лошадь вплотную, переходя на рваный шепот.  — Неужто ты ревновал... меня? Майкл лишь коротко фыркнул — звук, в котором смешались самоирония и глухое раздражение на самого себя.  — Мой Клерик, я поистине не понимаю, почему ты этого не примешь, — Майкл произнес это так просто словно это было обыденным.  — Я думал, это сразу понятно... Уилл вскинул брови, и рот его невольно приоткрылся. Мир вокруг него на мгновение качнулся. Майкл, заметив его оцепенение и немой ужас в широко распахнутых глазах, предостерегающе выставил руку вперед, словно выстраивая невидимый барьер между ними. — Не стоит, — отрезал он, и в его глазах промелькнула тень привычного страдания.  — Я понимаю, что это сложно, неправильно и поистине оскверняет тебя и твой Свет. Я ничего не прошу, Уилльям. Ни признаний, ни милости. Он поправил поводья и на мгновение задержал взгляд на лице Клерика.  — Просто, если я не вернусь из этой мисии... знай об этом. Пусть это останется моей последней правдой, какой бы грязной она тебе ни казалась. Уилл судорожно вдохнул, и его губы дрогнули, готовые вытолкнуть признание или протест, но слова застряли в горле. В этот момент горизонт расступился, и перед ними предстала деревня. Все четверо замерли, как вкопанные, глядя на то, что осталось от некогда живого поселения. Это были руины. Майкл тяжело сглотнул, и Уилл услышал этот звук даже сквозь свист ветра. Паладин смотрел на разрушенные стены, и в его памяти, как в кровавом калейдоскопе, вспыхнули крики братьев, которых чудовища Тьмы скидывали с лошадей , разрывая на части прямо в воздухе. В груди у него всё заледенело, скованное старым, въевшимся в кости ужасом. — Идем, — коротко бросил Майкл.  Как только копыта их коней коснулись оскверненной земли, правда открылась им во всей своей беспощадности. Повсюду лежали тела. Рыцари в помятых, исцарапанных доспехах со знакомыми гербами — братья Майкла, те, с кем он преломлял хлеб и давал клятвы. От них почти не осталось живого места: Тьма не просто убивала, она потрошила саму человеческую суть. Майкл до боли сжал челюсти, губы его искривились в горькой, мучительной гримасе.  Он резко выдохнул через нос, заставляя себя смотреть только вперед, мимо этих застывших в агонии лиц, мимо гербов, залитых черной гнилью. Уилл перевел взгляд с обезображенных трупов на профиль Майкла и невольно сжался в седле. Видеть Майкла — своего несокрушимого защитника — таким разбитым и раздавленным было почти невыносимо. Боль Майкла просачивалась в Уилла, смешиваясь с его собственной тревогой. — Лукас, осмотри деревню на наличие тьмы. Дастин, ты с ним, — голос Майкла ровно, механически. Он отдавал приказы, чтобы не сойти с ума от тишины, в которой ему всё еще слышались предсмертные хрипы его братьев.  — Я на дозоре. Уилл, ты со мной и за мной. Без приказа лошадь не покидать. Трое спутников синхронно кивнули. Лукас и Дастин, обменявшись короткими взглядами, бесшумно двинулись в сторону ближайших руин, стараясь не задевать разбросанные по земле истерзанные доспехи. Уилл остался на месте, послушно следуя за Майклом, который направил коня к центру площади. Паладин смотрел только прямо перед собой, в пустоту, отчаянно пытаясь игнорировать развалины монастыря и кузницы. Уилл открыл рот, желая подобрать слова утешения, которые полагались ему по сану, но горло перехватило. Любые фразы о «свете» и «высшем покое» казались здесь, жалкими и фальшивыми.  Майкл, словно почувствовав на себе этот мучительный, сочувствующий взгляд, наконец нарушил тишину. — Их даже не похоронили достойно, — произнес он.  — Они столько прошли... штурмы, осады, бесконечные мили дорог. А теперь они просто лежат тут. Гниют в грязи. Никому не нужные, забытые своим орденом и королем. Уилл прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости этого мира. Он направил своего коня чуть ближе, так, чтобы их колени почти соприкоснулись, давая понять Майклу, что он здесь, рядом. — Мне жаль, Майкл, — выдохнул он. Это было единственное честное, что он мог сказать.  — Поистине жаль. Ни один воин не заслужил такого забвения. Майкл медленно повернул к нему голову — Это судьба всех воинов, Уильям, — произнес он низким, надтреснутым голосом. — Каждый, кто берет в руки сталь, проходит через это. Рано или поздно. Когда-нибудь и меня настигнет эта участь — лежать в дорожной пыли, забытым богами и людьми. Но смотреть на это со стороны... смотреть на них сейчас... это поистине ужасно. Уилл почувствовал, как в груди закипает жаркое, острое несогласие. Он громко, почти яростно выдохнул через рот, и его пальцы так сильно сжали поводья, что кожаные ремни впились в ладони. — Этого не случится, Майкл! — отрезал Клерик.  — С тобой — нет. Я не позволю. Свет не позволит. Ты не закончишь так, слышишь меня?  Паладин замер, пораженный этой внезапной вспышкой силы в своем спутнике. Он долго смотрел в глаза Уилла — в этот чистый, нежный взгляд. Майкл медленно покачал головой и вдруг улыбнулся — слабо, но с нескрываемым теплом. — Рад, что ты в меня веришь, мой Клерик, — тихо ответил он, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая нежность, о которой он говорил в поле.  — Поистине, твоя вера — единственный щит, который мне еще дорог. Но это мой долг. И если смерть — цена его исполнения, я приму её. Он выпрямился в седле, возвращая себе облик воина, и обвел взглядом руины. — Но покуда я дышу, я буду биться за тех, кто еще жив. И за память тех, кто пал. — Майкл! Уилл! Сюда! — донесся резкий голос Лукаса из-за угла разрушенной таверны. Следопыт неистово махал рукой, призывая их к себе. Майкл мгновенно среагировал: он выехал вперед, инстинктивно выставив руку в сторону, прикрывая собой фигуру Уилла и преграждая ему путь, пока не убедится в безопасности. Только когда они приблизились к ребятам, Паладин позволил Клерику поравняться с собой.  — Смотрите! — Лукас указал на узкую, сочащуюся слизью расщелину в фундаменте здания. Она была похожа на рваную дыру, заросшую странными, переплетенными ветвями, но при ближайшем рассмотрении они казались живыми, пульсирующими нитями из багровой плоти, окруженными выжженной, обугленной Тьмой. — Думаю, это и есть что-то вроде портала, — мрачно подытожил Лукас. Уилл, нахмурившись, пытался разглядеть аномалию, приподнимаясь в стременах. Не выдержав, он всё же ослушался приказа и ловко спрыгнул с коня на землю, подходя ближе. Майкл лишь бросил на него короткий предостерегающий взгляд, но не отогнал. Паладин и Дастин присели рядом с Лукасом, изучая жуткий разлом. — Как её раскрыть? — Майкл коснулся рукояти меча, словно собирался разрубить плоть портала.  — Думаешь, именно оттуда вылазят эти твари? — Да, я уверен! — в голосе Лукаса слышалась непоколебимая убежденность. Уилл сделал шаг вперед, чувствуя, как от дыры исходит тошнотворный холод.  — Нужен огонь, — подал он голос, привлекая к себе внимание.  — Или что-то очень горячее. Майкл медленно повернул голову и кинул тяжелый, задумчивый взгляд на Уилла. — Когда я был там... — голос Уилла  стал низким и хриплым, — меня спас Свет. И огонь. Нам нужно разогнать портал огнем. Думаю, под воздействием жара он станет больше, и мы сможем увидеть, что там внутри. Дастин, чьи глаза заблестели от научного азарта, тут же закивал, активно ковыряясь в своих кожаных сумках со склянками.  — Смесь «Дыхание Дракона»! — воскликнул он, извлекая флакон с яростно бурлящей оранжевой жидкостью.  — Она прожжет даже само пространство, если потребуется. — Нам стоит оставить коней тут, — негромко произнес Уилл. Ласково поглаживая свою лошадь, начал отводить её подальше от пропитанных скверной руин.  — Там, внизу, они сразу погибнут. Нужно оставить их у травы, чтобы они дождались нашего возвращения. Ребята молча переглянулись, осознавая тяжесть этих слов: оставить коней означало отрезать себе путь к быстрому отступлению. Каждый отвел своего скакуна к уцелевшему клочку зелени на окраине и надежно привязал. Уилл на мгновение прижался лбом к теплой шее своей лошади, шепча ей тихие слова утешения и благословения, прежде чем решительно снять с седла свой тяжелый посох. Майкл подошел к своему верному жеребцу последним. Он не любил долгих прощаний, лишь крепко похлопал воронóго по мощной спине. Конь в ответ громко фыркнул и мотнул головой, словно понимая, что его хозяин уходит туда, где нет места свету и жизни. Когда отряд снова сгруппировался у расщелины, воздух вокруг стал ощутимо гуще. Уилл крепко прижал посох к груди, чувствуя, как дерево холодит ладони.  Майкл тут же сделал шаг вперед, перекрывая собой Клерика, словно стальной щит, ограждающий его от пульсирующей плоти портала. Дастин, суетливо смешивая что-то в пробирке, напоследок энергично встряхнул её и резко выкрикнул:  — Отойдите! Он швырнул флакон прямо в зев прощелины. Жидкость взорвалась ослепительной вспышкой оранжевого пламени, которое мгновенно вцепилось в живые ветви. Портал истошно зашипел; мерзкая багровая плоть начала плавиться и растворяться в жаре «Дыхания Дракона», сгорая с тошнотворным запахом. Дыра в пространстве начала стремительно расширяться, края её обуглились, обнажая проход в абсолютную, густую Тьму, из которой потянуло могильным холодом. Майкл сильнее сжал рукоять меча.  — Ну вот и всё, — прошептал Паладин, не оборачиваясь к Уиллу.  — Врата открыты. — Дастин, зажги факел. Все при себе с факелами? — голос Майкла звучал как приговор, не терпящий возражений. Ребята синхронно кивнули, проверяя снаряжение. В руках Дастина вспыхнуло пламя, но даже этот яркий огонь казался тусклым и немощным перед лицом той бездны, что разверзлась в фундаменте. — Идем. Майкл шагнул первым, и тьма портала поглотила его фигуру без остатка. Как только он пересек невидимую черту, на него обрушился мертвенный холод, сменившийся удушливой тяжестью воздуха, в котором не было ни капли жизни. Это действительно было другое измерение. Над головой, в неестественно черном небе, беззвучно грохотала багровая гроза, освещая всполохами бесконечную равнину. Здесь всё было пропитано тленом: и небо, и каменистая, изъеденная язвами земля. Лукас зашел следом, как только Майкл подал условный сигнал — короткий взмах клинка, блеснувшего в сумерках. Затем нырнул Дастин, судорожно сжимая факел, и наконец Уилл аккуратно ступил на ту сторону. Холод и влага мгновенно ударили по Клерику, пробираясь под мантию, облепляя кожу липким слоем чужеродной магии. Уилл замер, его зрачки расширились от ужаса. Он помнил эти ощущения. Этот запах сырого подземелья и старой крови, это чувство, будто тысячи невидимых глаз наблюдают за каждым твоим вздохом. Это был мир, из которого он однажды чудом спасся, и теперь он вернулся сюда добровольно. Майкл тут же оказался рядом, его тень накрыла дрожащего юношу, защищая от враждебного пространства. Паладин инстинктивно потянулся, чтобы положить тяжелую руку на плечо Уилла, прижать к себе, дать почувствовать сталь и тепло своего присутствия, но в последний момент сдержался. — Уилл, — негромко позвал он.  — Все хорошо? Нормально себя чувствуешь? Уилл рвано выдохнул, облачко пара сорвалось с его губ и тут же растворилось. Он чуть сильнее сжал посох, чувствуя, как дерево дает ему опору, и заставил себя поднять взгляд на Майкла. В этом взгляде еще плескался первобытный страх, но за ним уже проступала та самая стальная решимость, которую Майкл так уважал. — Все хорошо, — ответил Уилл, и его голос, поначалу слабый, окреп к концу фразы.  — Идем. Нам нельзя стоять на месте. Майкл кивнул, принимая этот ответ, хотя его сердце всё еще обливалось кровью от вида бледного, почти прозрачного лица Клерика. Он развернулся, выставляя вперед щит и факел, прокладывая путь сквозь густой, липкий туман. — Держись за мной, — бросил он через плечо. — И не отпускай Свет. Здесь Тьма питается сомнениями. Они продвигались сквозь вязкую темноту, которая, казалось, обрела плотность и вес. Здесь не было ориентиров — лишь бесконечное «нигде», пропитанное запахом озона и застарелого страха.  Голоса в голове Уилла.. вкрадчивые, липкие, полные лживых обещаний, давили на разум всё сильнее, пытаясь пробить его защиту. Клерик до боли сжимал пальцы на посохе, шепотом читая молитвы, возводя внутри себя незримый барьер из слов веры. Внезапно мертвую тишину Изнанки разорвал пронзительный, потусторонний крик, донесшийся прямо из черного зенита. Огромная тень, похожая на костлявого кажана с размахом крыльев в несколько человеческих ростов, камнем рухнула вниз. Тварь пронеслась над их головами, обдав ледяным вихрем и оглушительным хлопаньем перепончатых крыльев. — Назад! — рявкнул Майкл. Реакция Паладина была мгновенной. Он резко вскинул кулак, и в ту же секунду из его воли и веры соткался золотистый купол щита. Майкл собственническим, защитным жестом прижал Уилла спиной к своей груди, накрывая его свободной рукой и закрывая собой от опасности. — Держаться всем рядом! — скомандовал он, и его голос, усиленный магией, заставил тьму вокруг щита недовольно зашипеть. Уилл вскинул посох, его ладони вспотели, а сердце бешено колотилось о ребра.  Золотистое сияние щита Майкла было их спасением, но оно же создавало слепую зону: за ярким ореолом света тьма казалась еще гуще. Уилл всматривался в непроглядный мрак, пытаясь уловить движение крыльев, но тварь словно растворилась в воздухе, выжидая момент для нового броска. — Убери щит, — негромко, но твердо произнес Уилл. Майкл вскинул голову, не веря своим ушам: — Что?! — Убери щит, Майкл. Она ждет момента, когда ты выдохнешься. Она видит наше свечение, как маяк. Доверься мне. — Майкл, это безумие! — вскрикнул Лукас, сильнее сжимая лук. Дастин прижался к нему, испуганно глядя на рваные клочья тумана, облизывающие золотистую преграду. Уилл не стал ждать. Он резко махнул посохом вниз, и навершие из светлого дерева прорезало вязкую тьму у их ног. Он начал быстро вырисовывать на земле светящиеся круги, сплетая их в сложный, пульсирующий узор. Майкл посмотрел на сосредоточенное, почти отрешенное лицо Клерика, сглотнул и, вопреки всякой логике воина, послушно опустил руку. Оборона исчезла. Тьма хлынула на них ледяной волной. В ту же секунду из черного зенита, почуяв уязвимость, камнем рухнула тварь. Она пронеслась в дюйме от плеча Майкла, обдав его смрадом и холодом, готовясь к решающему удару. Но Уилл был быстрее. Как только тень оказалась в радиусе его рисунка, он с силой ударил посохом точно в центр круга. — Сейчас! — выкрикнул он. Вспышка была такой ослепительной, что на мгновение Изнанка перестала быть темной. Золотисто-белый столп света ударил прямо в брюхо пролетающей бестии. Тварь издала истошный, захлебывающийся визгом крик. Её опаленные крылья подкосились, и огромное, костлявое тело с тяжелым глухим стуком рухнуло на каменистую землю прямо перед ними. Она еще пыталась кряхтеть и скрести когтями почву, но свет Уилла, точно каленым железом, пригвоздил её к месту. Казалось, победа близка, однако Изнанка не отпускала своих жертв так просто. Из глубины тумана, с обугленных, гнилых остовов деревьев, донеслись ответные крики — более резкие и голодные. Три тени, одна за другой, сорвались с мертвых ветвей. Рассекая крыльями густой воздух, новая стая бестий рванула в сторону отряда, их костлявые морды скалились в предвкушении крови. Майкл среагировал мгновенно. Золотистое сияние щита вновь вспыхнуло, озаряя его суровое лицо. Ребята тут же сгруппировались: Лукас выхватил стрелу, Дастин вцепился в склянку с горючей смесью. Уилл, стоя за широкой спиной Паладина, пытался разглядеть врагов сквозь марево чужеродной магии. — Нужно идти под прикрытием щита, — голос Уилла прозвучал решительно, перекрывая хлопанье крыльев над головой. — Если останемся на месте, они нас просто измотают. Нам нельзя здесь задерживаться. Лукас коротко кивнул, не сводя глаз с неба. Майкл, оценив ситуацию, согласно качнул головой. Он покрепче перехватил рукоять щита, а вторую руку вытянул перед Уиллом, собственническим и оберегающим жестом преграждая путь любой опасности, которая могла бы прорваться сквозь их строй. Уилл опустил взгляд на эту руку — мощную, закованную в сталь, ставшую для него единственной опорой в этом кошмарном мире. На мгновение страх отступил, уступая место странному, неуместному теплу. — Идем, — скомандовал Майкл, и отряд медленно, шаг за шагом, двинулся вперед, прямо навстречу пикирующим теням. Они продвигались медленно, золотой купол Майкла едва сдерживал натиск кружащих теней. Но стоило им миновать угол обгоревшей кузницы, как из густой, липкой тьмы вырвалось нечто иное. Это не был очередной «кажан». Из руин метнулась высокая, неестественно тонкая фигура с длинными, похожими на серпы когтями. Она двигалась бесшумно, оставляя за собой шлейф черного дыма. Майкл замер. Вспышка узнавания ударила по нему сильнее, чем любой физический удар. Тот самый наклон головы, тот же характерный скрежет чешуи о камень — это была та самая тварь, что три года назад вспорола его доспехи и оставила умирать в луже собственной крови. На мгновение Паладин перестал быть командиром.  Он снова стал тем раненым, умирающим воином. Дежавю ослепило его, ледяной паралич сковал мышцы. Рука, державшая щит, непроизвольно дрогнула, и золотистое сияние, подпитываемое его волей, мигнуло и внезапно погасло. Тьма сомкнулась над ними в ту же секунду. — Майкл! — вскрикнул Уилл, чувствуя, как защитная ладонь исчезает с его груди. Без защиты щита они оказались как на ладони. Три крылатые бестии, кружившие сверху, мгновенно почуяли уязвимость и с победным клекотом начали пикировать вниз. Тварь-убийца, ставшая причиной этого срыва, припала к земле, готовясь к решающему прыжку на Майкла, который всё еще стоял неподвижно, глядя в пустоту широко раскрытыми глазами. Майкл резко обернулся на отчаянный крик Уилла, но дежавю всё еще туманило его разум. В этот миг над его головой с леденящим свистом пронеслась первая бестия. Лукас среагировал мгновенно: стрела сорвалась с тетивы, пробив перепончатое крыло твари, пока Дастин лихорадочно перетряхивал свою сумку. Тварь-убийца, та самая, что бежала по земле, уже пружинила для прыжка, изрыгая из пасти мерзкое шипение. Дастин, не целясь, швырнул одну из своих самых горючих смесей прямо под лапы монстру. Грянул оглушительный взрыв. Яркое оранжевое пламя охватило существо; оно зашлось в нечеловеческом реве, катаясь по земле и пытаясь сбить огонь. Кажаны в небе испуганно закричали, ослепленные внезапной вспышкой, и начали беспорядочно кружить над головами. Майкл глухо выругался сквозь зубы, встряхивая головой, чтобы сбросить оцепенение. Одним резким движением он вновь воздвиг золотистый купол и, не глядя, нащупал руку Уилла, намертво перехватывая его запястье.  Тяжело дыша, Паладин кивнул друзьям. Его взгляд был полным горечи и признательности. — Спасибо вам, братья... —проговорил он, и в голосе его всё еще слышалась дрожь.  — Я не знаю, что на меня нашло. Уилл не сводил глаз с лица Майкла. Он чувствовал, как сильно сжата его рука. Клерик нахмурился, его голос прозвучал тихо:  — Я думаю, это страхи, — произнес он. Парни одновременно повернулись к нему. — Здесь, в Бездне, пространство не просто мертво, — Уилл обвел взглядом колышущуюся тьму за пределами щита.  — Она находит твои самые глубокие раны. Твои страхи здесь обретают плоть и кровь. Они обостряются, заставляя тебя проживать худшие моменты снова и снова, пока ты не сдашься. — Еще лучше, — нервно бросил Дастин, поправляя на плече сумку, в которой опасно звякнули оставшиеся склянки. Он затравленно огляделся по сторонам, где за границей золотистого света Майкла клубилась живая, голодная мгла.  — Двигаемся дальше? Одна только проблема: мы идем вслепую. В этом проклятом месте нет ни камней, ни троп, мы не оставляем знаков, по которым нам предстоит возвращаться. Уилл нахмурился, оборачиваясь назад. Там, где они только что стояли, тьма уже сомкнулась, стирая даже намек на их следы. Пространство Бездны затягивалось, как незаживающая рана. — С этим я помогу. Мой свет помнит, откуда мы пришли, — тихо, но уверенно произнес Уилл. Он опустил свой посох, коснувшись его навершием каменистой, холодной почвы. В ту же секунду от места касания назад побежала тонкая, пульсирующая нить мягкого молочно-белого сияния. Она на мгновение высветила дорогу, по которой они прошли, запечатлевая её в самой ткани этого мира, а затем плавно угасла, став невидимой для чужих глаз, но ощутимой для чувств Клерика. Все облегченно выдохнули. Напряжение, вибрировавшее в воздухе, немного спало. Майкл, почувствовав, что Уилл снова обрел почву под ногами, медленно разжал пальцы, отпуская его запястье. Майкл выпрямился, его взгляд снова стал стальным.  — Идем, — скомандовал он, и его голос снова обрел ту командную силу, за которой они готовы были идти хоть в самое сердце Пекла. — Нужно понять, с чем именно мы имеем дело и где прячется сердце этой скверны. Они продвигались вглубь Изнанки, словно крохотные искры в густом дегте. Здесь время текло иначе: казалось, они шли часами, хотя по ощущениям Дастина минуло едва ли пятнадцать минут. Воздух становился всё более едким, а тишина — всё более тяжелой. Внезапно Уилл споткнулся. Его посох с сухим стуком упал на камни, а сам юноша замер, неестественно выпрямившись. — Уилл? — Майкл мгновенно обернулся, протягивая руку. Но Уилл не ответил. Его глаза закатились, обнажая белки, а тело начало мелко дрожать. Он не падал, словно чьи-то невидимые нити удерживали его в стоячем положении, лишая воли. Для Уилла мир вокруг исчез. Тьма Изнанки сменилась кроваво-красным маревом, а шепот в голове превратился в оглушительный, леденящий душу голос, который, казалось, исходил из самой земли. «Я чувствую твой страх, маленький клерик... Он пахнет так сладко», — голос Векны рокотал повсюду. Перед глазами Уилла возник образ: среди обломков костей и застывшей лавы стояла высокая фигура, лишенная кожи, опутанная живыми лозами. Векна медленно повернул голову, и его пустая глазница уставилась прямо в душу Уилла. «Вы совершили ошибку, ступив на мои земли. Ты думал, твой Свет защитит их? Посмотри, что я приготовил для твоих друзей». Векна взмахнул костлявой рукой, и Уилл увидел, как из глубоких расщелин, из-под самой почвы Изнанки, начали вылазить сотни, тысячи тварей. Огромная армия кажанов и когтистых преследователей заполнила горизонт, готовая сорваться с места по одному лишь щелчку его пальцев. В реальности Майкл в ужасе ловил Уилла, который начал оседать на землю. — Уилл! Очнись! — Паладин тряс его за плечи, его голос срывался на крик. Векна медленно сокращал расстояние, и каждый его шаг отзывался в сознании Уилла глухим ударом погребального колокола. Когда он поднял свою иссохшую руку, реальность окончательно истончилась: Уилл замер, его горло словно сдавили невидимые тиски, лишая возможности сделать вдох. Он хрипел, хватаясь руками за пустоту, пока пустая глазница монстра высасывала из него остатки воли. — Как прелестно наблюдать за твоим страхом, — прошипел Векна, и этот голос пробрал Уилла до костей.  — А твои постыдные желания... это так сладко. Ты думаешь, твой Свет очистит эту тьму? Векна наклонился почти к самому лицу юноши, и лозы, опутавшие его тело, зашевелились, словно змеи. — Как думаешь, на сколько частей твой милый Паладин может быть разорван, прежде чем перестанет звать тебя? Я могу показать тебе, Уилльям. Я покажу, как твои друзья захлебываются в собственной крови. В ту же секунду перед глазами Уилла вспыхнули картины, от которых его разум закричал. Это не были просто образы — он чувствовал запах горелой плоти, слышал хруст костей. Он видел Майкла, чьи доспехи были вскрыты, как консервная банка, а твари Изнанки рвали его мышцы, вытягивая внутренности. Уилл зашелся в беззвучном рыдании, его тело в сознании Векны содрогалось от отвращения и невыносимой душевной боли, а по щекам катились горячие, соленые слезы. В реальности же всё выглядело еще страшнее. Уилл стоял на четвереньках, уткнувшись лбом в холодную, мертвую почву Изнанки. Его пальцы судорожно впивались в камни, сдирая ногти в кровь. — Уилл! Ты слышишь меня?! — голос Майкла прорывался сквозь видения.  Паладин был в отчаянии: ему приходилось одной рукой поддерживать слабеющий золотистый щит, на который уже начали бросаться первые тени из армии Векны, а другой — обхватывать Уилла за плечи. Майкл пытался заглянуть в лицо юноши, но глаза Уилла были остекленевшими, в них отражалась лишь бесконечная агония и кровавое марево портала. Майкл прижал голову Уилла к своему нагруднику, словно пытаясь закрыть его своим телом от невидимого врага.  — Уилл, борись! Уилл в своем трансе видел, как Векна победно улыбается, указывая костлявым пальцем на Майкла в Из видении: «Смотри, Клерик. Смотри, как гаснет твой единственный щит». Уилл всхлипнул, когда в его сердце, там, где должен был гореть Свет, зарождалась холодная, липкая тьма. Это была не просто боль — это было осквернение самой его сути. Он начал отчаянно молиться про себя, сжимая кулаки, пытаясь разорвать путы, которыми Векна приковал его сознание. Векна лишь довольно прорычал, наслаждаясь его агонией.  — Ты будешь наблюдать за этим в реальности, маленький Клерик, — прошипел он, и его костлявый палец указал на живую Изнанку.  — И твои страхи станут правдой. В ту же секунду Уилла выбросило из кошмара. Он жадно, с хрипом вдохнул воздух, который всё еще был пропитан холодом и смрадом. С его глаз текла кровь, заливая бледные щеки, а по вискам стучали тяжелые удары. Он судорожно отдышался, хватаясь руками за руку Паладина. — Уилл! — Майкл прижимал его к себе, его голос был полон отчаяния. Он всматривался в лицо Уилла, пытаясь понять, что произошло. Дастин сидел рядом, его руки зависли в нерешительности, а Лукас стоял на дозоре, пытаясь уловить суть происходящего, но видя лишь медленно приближающиеся тени. — Что случилось, Уилл? Дыши... всё хорошо, ш-ш-ш... — Майкл пытался успокоить его, прижимая Клерика к своему нагруднику, пока Дастин осторожно держал его за плечо. Но у Уилла началась настоящая истерика. Он судорожно хватался руками за доспехи Майкла, его тело мелко дрожало, а губы шептали что-то непонятное — обрывки фраз, слова Векны, перемешанные с отрывками молитв. Кровь текла по лицу, смешиваясь со слезами, и Клерик казался таким хрупким и сломанным, что сердце Паладина сжалось от боли. — Он... он идет... — прохрипел Уилл, его голос звучал чужой.  — Он идет за вами... за мной... за всем. — Кто «он», Уилл? — Дастин подался вперед, его голос дрожал от плохо скрываемой паники. Он пытался поймать взгляд друга, но Уилл смотрел сквозь него, в саму бездну. — Векна... — выдохнул Уилл.  — Нам нужно уходить отсюда. Мы не вынесем нападения. Их слишком много... Уилл поднял взгляд на Майкла. Лицо Клерика, перепачканное кровью, стекающей из-под век, выглядело в тусклом сиянии щита пугающе мертвенным. Он вцепился в холодную сталь доспеха Паладина.  — Прошу, Майкл... Я не переживу, если это случится. Если они... — он не договорил, захлебнувшись новым всхлипом, но Майкл и так всё понял по его обезумевшим глазам. Майкл нервно сглотнул, чувствуя, как внутри него всё сжимается от первобытного ужаса за юношу. Он быстро оглядел окрестности: за границей света туман больше не был просто туманом — он шевелился. С далекого горизонта начали прорезаться крики тысяч глоток, сливаясь в единый, оглушительный вой. Земля под ногами ощутимо задрожала, словно к ним приближался лавинообразный поток. — Мы должны идти назад. Срочно! — Уилл попытался встать, опираясь на посох, но ноги не слушались его. Майкл подхватил его под локоть, практически поднимая на себя, не давая упасть в липкую грязь. Он обернулся к Лукасу, который застыл на дозоре, вглядываясь в колышущуюся стену тьмы. — Мы слишком слабы, — Майкл признал это с горечью, которую раньше никогда себе не позволял. Его голос был сухим и резким.  — Мы не справимся с ними здесь, на открытом месте. Нам нужен другой план. К порталу! Живо! Лукас и Дастин сорвались с места, не дожидаясь повторения. Майкл почти волоком тащил Уилла, прикрывая их спины щитом, который теперь мерцал и трещал под напором исходящей от земли ярости. Они рванули назад, но Изнанка больше не собиралась играть в прятки. Казалось, сама земля под их ногами вскрылась десятками новых ран: один за другим по всему периметру открывались малые разломы, и из них, изрыгая зловонный пар, выскакивали новые твари. Это не было упорядоченным наступлением — это была первобытная жажда крови. Золотистый щит Майкла опасно замигал, идя трещинами под ударами когтистых лап. Паладин, стиснув зубы так, что хрустнула челюсть, практически нес Уилла на себе, прижимая его к своему боку. Лукас и Дастин работали на пределе: свист стрел сливался с грохотом алхимических взрывов. Твари были повсюду. Сзади, спереди, они выныривали из тумана, словно черные кляксы на сером холсте. Дастин швырнул одну из последних склянок — огненная стена на мгновение отсекла нападающих, но против такой лавины это было лишь каплей в море. И все понимали: это еще даже не основная армия Векны. Уилл, видя, как слабеет рука Майкла, сжимающая щит, и как испуганно мечется взгляд Дастина, преодолел тошноту и звон в ушах. Он резко, со всей оставшейся силой, стукнул посохом по каменистой почве. — В сторону! — выкрикнул он. Из точки удара во все стороны брызнуло ослепительное белое пламя. Оно не жгло друзей, но для существ Бездны стало невыносимым. Звездчатое кольцо чистого, концентрированного Света окружило отряд, выжигая пространство в радиусе трех метров. Твари, попавшие под удар, с утробным шипением и визгом отпрянули назад, скалясь и рыча, но не решаясь переступить черту. — Бежим! Пока кольцо держится! — Уилл схватился за локоть Майкла, его лицо было белым как мел, а из носа тонкой струйкой снова потекла кровь. Майкл, воспользовавшись передышкой, которую подарил им Клерик, рванул вперед с удвоенной силой. — Не останавливаться! Портал уже близко! — проревел он, видя впереди знакомое оранжевое мерцание их единственного выхода. Спасительный круг света, удерживаемый из последних сил Уилла, мигнул и погас. Этого мгновения хватило: тварь, выжидавшая в тенях, с утробным ревом рванула вперед, целясь в спины отступающих. Майкл среагировал на инстинктах, выработанных годами войны. Заметив боковым зрением смертоносную тень, он резко, почти грубо дернул Уилла в сторону, сбивая его с траектории атаки, и вскинул руку, закрывая лицо стальной перчаткой. Удар был страшным. Когти твари с визгом проехались по металлу наплечника, распороли спину Паладина и, соскользнув, глубоко задели лицо, рассекая кожу от виска до скулы. Уилл, ошарашенный толчком, едва удержался на ногах. Но увидев брызнувшую кровь Майкла, он действовал быстрее мысли. В то же мгновение реальность дрогнула. Поверх искаженного болью лица Майкла наложился другой образ — пустая глазница Векны и его торжествующий, скрежещущий шепот: «Смотри, как его рвут на части... Я же обещал тебе». Внутри Уилла что-то оборвалось. Страх, сковывавший его сердце ледяной коркой, мгновенно испарился, сгорая в ослепительной вспышке чистой, первобытной ярости. — Нет! — выдохнул он, и этот шепот перерос в звериный рык. — Ты его не получишь! Гнев затопил сознание Уилла, превращая его страх в оружие. Он не просто хотел защититься — он хотел уничтожить то, что посмело коснуться Майкла. Его рука резко рассекла воздух, и с кончиков пальцев сорвалось лезвие концентрированного света. Оно с шипением вошло в плоть монстра, начисто отсекая когтистую лапу. Тварь зашлась в истеричном писке и, брызгая черной ихорой, отскочила назад во тьму, шипя от боли и света. — Вставай! — рявкнул он, не узнавая собственного голоса. — Мы уходим. Оба! Майкл пошатнулся. Он судорожно вытер перчаткой кровь, заливающую глаз, и скривился от жгучей боли, пронзившей всё тело. — К порталу! Живо! — прохрипел он, сплевывая кровь.  — Я задержу их и закрою проход, чтобы они не рванули следом! Лукас и Дастин, переглянувшись, с ужасом посмотрели на зияющий впереди оранжевый разлом, а затем на своего командира. Уилл же, услышав эти слова, вскинулся, в его голосе зазвенела паника: — Майкл! Это опасно! Ты ранен! — Это приказ, Уильям! Живо к порталу! — рявкнул Майкл, перекрывая вой  приближающейся стаи.  Клерик застыл, не в силах оторвать взгляд от багровых ручейков, бегущих по лицу Паладина, смешиваясь с грязью Изнанки. Он не мог сдвинуться с места, парализованный страхом потерять его. Дастин понял, что счет идет на секунды. Он подскочил к Уиллу и с силой рванул его за руку, буквально волоком таща к выходу.  — Идем! Он догонит! Уилл, спотыкаясь, позволил себя увести, всё еще оглядываясь назад. Майкл бежал следом, замыкая группу. Он сжимал зубы, а каждый шаг отдавался вспышкой агонии в распоротой спине, но он не смел остановиться, пока его подопечные не будут в безопасности. Портал начал затягиваться, словно живая рана, чувствуя, что жертвы ускользают. Мясистые края пульсировали,стремясь сомкнуться и отрезать путь к спасению. Дастин, понимая, что счет идет на доли секунды, с диким криком рванул вперед и буквально вонзил факел в переплетение ветвей. Огонь с шипением вгрызся в преграду,заставляя проход расшириться, истекая черной слизью. — Бегите! Я прикрою! — крикнул Лукас, оглядываясь назад и натягивая тетиву. Новая тварь, огромная и разъяренная, прыгнула из темноты, целясь в спину отступающим. Майкл, превозмогая боль, развернулся и выхватил меч, готовясь принять последний бой, чтобы дать остальным время. Уилл нервно закусил губу до крови. В его глазах на мгновение мелькнул страх, но тут же сменился ледяной решимостью. Он не мог оставить Майкла. Наплевав на крики Дастина и попытку Лукаса удержать его, Клерик рванул обратно, прямо в лапы тьме. — Майкл! Паладин обернулся на зов, его лицо было залито кровью, а глаза расширились от ужаса за друга. Уилл не дал ему времени на возражения. Он с силой ударил посохом оземь и сделал широкий круговой взмах. Из мертвой, каменистой почвы мгновенно вырвались сияющие, полупрозрачные корни, сплетаясь в защитное кольцо вокруг них и закрывая собой Майкла от удара когтей. Майкл ошарашенно смотрел на Уилла. Юноша стоял перед ним, не сгибаясь под ветром Бездны, его губы шептали древние, певучие слова заклинания. Твари вокруг кольца шипели и бесновались, пытаясь пробить барьер. Уилл резко вскинул посох и с финальным выкриком стукнул им в центр круга. Ослепительная вспышка чистого Света разорвала полумрак. Твари, оказавшиеся слишком близко, просто взорвались, превратившись в облака пепла, а остальных ударная волна отшвырнула во тьму, где они остались нервно рычать, не смея приблизиться. — Бежим! — Уилл схватил за руку, дергая на себя. Он подставил плечо под здоровую сторону Майкла, вскидывая тяжелое тело воина на себя. Майкл, нервно сплевывая густую кровь, попытался переставить ноги, но его повело. В этот момент подоспел Лукас. Он подхватил командира под другой бок, принимая основной вес на себя. — Давай, брат, еще немного! — прохрипел Лукас. Дастин махал факелом, как безумный, отгоняя щупальца, которые пытались схватить его за одежду. — Быстрее! Он схлопывается! Уилл и Лукас, практически неся на себе полубессознательного Майкла, сделали последний рывок. Они все вместе, единым клубком тел, перешагнули границу миров и повалились в спасительный свет.