De Profundis

На следующий день солнце едва успело позолотить шпили замка, как со стороны главных ворот раздался протяжный звук рога стражи. Подъемный мост с грохотом опустился, и во внутренний двор вихрем влетели два всадника. Их лошади были в мыле, а плащи покрыты дорожной пылью и грязью Восточного тракта. Первым спешился Лукас. Он выглядел как истинный Следопыт, закаленный ветрами Пустошей. На нем был легкий кожаный доспех, не сковывающий движений, поверх которого был наброшен плащ цвета мха и жухлой листвы — идеальная маскировка для лесных засад. Его голову перевязывала бандана, удерживающая короткие волосы, а за спиной виднелся внушительный колчан с оперенными стрелами и длинный тисовый лук. На его запястьях красовались боевые наручи, и, спрыгнув с коня, он первым делом цепким взглядом осмотрел периметр, словно ожидая нападения даже здесь, в сердце крепости. Следом за ним, чуть менее грациозно, сполз с седла Дастин. На его поясе, перегруженном подсумками, звякали склянки с алхимическими смесями и висели диковинные инструменты. Поверх стеганой куртки был надет фартук с множеством карманов, из которых торчали свитки с чертежами. На шее болтались защитные очки с толстыми линзами, а кудрявые волосы выбивались из-под смешной кожаной кепки. Джейн стояла на верхней ступени лестницы, ведущей в главный зал. На ней было длинное платье глубокого синего цвета с высокой горловиной, расшитое серебром, а плечи укрывала тяжелая меховая накидка.  Несмотря на юный возраст, в ее осанке читалась истинно королевская статъ. Увидев Принцессу, Лукас мгновенно выпрямился, ударил кулаком по груди и преклонил колено, склонив голову так низко, как требовал этикет. Дастин, замешкавшись на секунду и поправляя сползающую сумку, поспешно плюхнулся на одно колено рядом с другом. —Ваше Высочество, — голос Лукаса звучал твердо.  — Следопыты Восточного дозора прибыли по вашему первому зову. — Принцесса Джейн, — подхватил Дастин, пытаясь отдышаться.  —Мы гнали коней без устали, но долг исполнен. Мы здесь, как и подобает верным подданным. Джейн медленно спустилась на пару ступеней. Ее лицо оставалось спокойным, но в темных глазах мелькнула теплая искра. Она жестом руки позволила им подняться. —Сердце мое радуется при виде вас,— ее голос был мягким, лишенным командных ноток. Она улыбнулась.  Лукас и Дастин смущенно переглянулись. Они привыкли видеть в ней девочку с невероятными способностями, а не наследницу престола в мехах и серебре, от которой исходила аура власти. — Вы выглядите величественно, леди Джейн! Словно сама богиня зари! — Дастин, не удержавшись от восхищения, выкрикнул это слишком громко, широко распахнув глаза за толстыми линзами очков.  Лукас, стоявший рядом, тут же ощутимо пихнул его локтем в бок, заставив Дастина поперхнуться воздухом. Следопыт выразительно скосил глаза и прошипел сквозь зубы:  — Принцесса. Дастин ойкнул, поправил волосы и осознав свою оплошность перед лицом монаршей особы, неловко, поспешно кивнул, заливаясь краской:  —Прошу простить мою дерзость... Ваше Высочество Джейн тихо хмыкнула, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть смешок. Ей нравилась эта неуклюжесть Дастина.  — Не стоит, — она покачала головой, и ее взгляд стал серьезным, но бесконечно добрым. — Здесь нет лишних ушей. Мы же друзья, прежде всего. Титулы оставьте для зала Совета. Она сделала легкий, едва заметный знак рукой, и из тени арки тут же бесшумно появились двое слуг в ливреях. — Прошу, следуйте за ними. Они покажут вам ваши покои. Вам нужно смыть дорожную пыль и немного отдохнуть перед обсуждением. Сэр Майкл и Клерик вскоре присоединятся к вам. Майкл находился в своих покоях. Здесь было тихо и полумрачно тяжелые шторы были наполовину задернуты, пропуская лишь узкую полоску дневного света, в которой танцевали пылинки. Паладин сидел на краю своей походной кровати, полностью погруженный в монотонное, почти медитативное занятие. На его коленях лежал длинный полуторный меч, верный спутник во многих битвах. Майкл медленно, с ритмичным нажимом проводил промасленной ветошью по лезвию, стирая несуществующие пятна. Ших... Ших... Ших... Звук трения ткани о сталь был единственным, что нарушало тишину комнаты. Майкл смотрел на свое отражение в металле — искаженное, хмурое, с залегающей между бровей складкой. Он пытался вычистить не клинок, а собственные мысли, которые путались после разговора с Уиллом в саду.  В дверь тихо, но настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, тяжелая дубовая створка отворилась. Майкл резко обернулся на звук открываемой двери. Без стука и приглашения в его личное пространство, нарушая все мыслимые границы, позволяли себе врываться только два человека в этом замке. И одного из них он сейчас меньше всего хотел и больше всего боялся увидеть. Но это был не Уилл. Джейн тихо зашла в покои и плотно закрыла за собой тяжелую дубовую створку, отсекая шум коридора. Паладин, узнав её, выдохнул, отложил промасленную ветошь и, поднявшись с края кровати, сдержанно кивнул головой, обозначая уставной поклон.  —Ваше Высочество, чем обязан столь личному визиту? Джейн нахмурилась, и эта строгая складка между бровей на мгновение сделала её пугающе похожей на отца.  — Полно тебе, Майк.  Она нетерпеливым жестом показала, чтобы он прекратил кланяться.  — Мы не в тронном зале. Оставь этикет для генералов.  Она сделала паузу, смягчаясь.  — Дастин и Лукас прибыли. Они только что въехали во двор. Майкл в моменте распахнул глаза. Маска сурового, измученного командира треснула. Он был искренне счастлив слышать это. Уголки его губ дрогнули вверх , он безумно скучал по ним. По их шуму, по их спорам, по той простой и понятной дружбе, которой так не хватало в этих холодных каменных стенах, пропитанных интригами и войной. Джейн, внимательно наблюдая за его реакцией, тепло улыбнулась. Она видела, как светлеет его лицо.  — Они сейчас в своих покоях, приводят себя в порядок с дороги. Собрание назначено на после обеда. Паладин кивнул, принимая информацию.  —Благодарю за весть. Я буду готов. Он снова повернулся к оружию, беря в руки тяжелый клинок и продолжая придирчиво осматривать лезвие, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Он ожидал, что Джейн, выполнив миссию вестника, сейчас скроется за дверью, оставив его наедине с его мрачными мыслями. Но шороха уходящего платья не последовало.  Она осталась. Майкл напрягся, чувствуя её взгляд спиной. Джейн неловко осмотрела комнату, погруженную в полумрак: смятую постель, разбросанные карты, огарок свечи. Здесь пахло сталью и одиночеством.  Приняв решение, она тихо подошла к кровати, на краю которой снова устроился Майкл. Пружины скрипнули, когда она присела рядом. Её теплые ладони мягко, но настойчиво легли ему на напряженные, словно каменные плечи. Майк застыл. Рука с ветошью замерла на середине клинка. Джейн медленно, почти невесомо провела ладонью по его темным, жестким кудрям, убирая упавшую на лоб прядь. Она плавно опустила голову ему на плечо, туда, где ткань рубашки натянулась на напряженных мышцах. Тепло её щеки обожгло кожу сквозь тонкий лен. — В последнее время ты даже в объятиях мне отказываешь, Майкл, — тихо произнесла она, глядя куда-то в стену.  Майк застыл, словно пойманный зверь. Его дыхание сбилось, став поверхностным и рваным, а пальцы, сжимающие рукоять дрогнули.  Меч на коленях вдруг показался невыносимо тяжелым, как и вина, что навалилась на него гранитной плитой. Он и правда отстранился. Все его мысли, все его ночные кошмары и дневные страхи в последние месяцы были посвящены не ей, Принцессе, которую он поклялся любить, а упрямому Клерику в саду.  Прикосновение Джейн, которое раньше дарило покой, теперь вызывало панику. Он чувствовал себя предателем, чье сердце раскололось надвое, и большая часть больше не принадлежала ему самому. — Прости... война забирает все силы. Майкл врал. Конечно, врал, и эти слова царапали горло, как сухой песок. Думать о Клерике даже во время самой жаркой битвы, когда кровь заливала глаза, а сталь звенела о сталь, ему ничто не мешало. Наоборот, образ Уилла, его светлых глаз, его тонких пальцев, сжимающих посох был тем единственным, что заставляло сердце  Майкла биться, а руку наносить удары.  Война не забирала силы, она лишь обостряла чувства к тому, кого он боялся потерять больше, чем собственную жизнь или королевство. Это была ложь, и они оба это знали.  Джейн выдохнула, и этот звук был похож на тихий шелест. Ее губы тронула грустная, понимающая усмешка, которая не предвещала ничего хорошего для секретов Майкла. — Но ведь истина кроется в ином, не так ли?— прошептала она, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в его бегающие глаза. — Ты просто меня не любишь. Джейн отвернула взгляд к окну, где сквозь щель в шторах пробивался луч пыльного света. Её рука медленно, словно нехотя, соскользнула с его плеча. Майкл оживился, словно его ударили хлыстом. Он дернулся вперед, пытаясь поймать её взгляд.  — Что? — его голос дрогнул от возмущения, смешанного с паникой.  —О чем ты? Мои чувства к тебе незыблемы, Эл! Ты — моя Принцесса, мы связаны клятвой с малых лет! Джейн тяжело, устало выдохнула, не поворачивая головы. —Возможно, ты и любишь меня..— прошептала она, теребя кольцо на пальце.  — Но не как суженую. Не как женщину, с которой хочешь делить ложе и жизнь. Ты любишь меня как сестру, Майкл. Как корону. Как долг. Майкл нахмурился, собираясь возразить, собираясь вывалить на неё кучу клятв и обещаний, которые он заучил наизусть. — Поцелуй меня. Майкл застыл, приоткрыв рот. Слова застряли в горле комом. Он смотрел на её профиль, на знакомый изгиб шеи, на губы, которые он целовал раньше... но сейчас, мысль о поцелуе с Джейн вызывала странное, липкое отторжение. Джейн медленно повернулась к нему. — Если ты меня любишь, — повторила она, глядя ему прямо в душу, — поцелуй.  Прямо сейчас. Докажи, что я ошибаюсь. Майкл тяжело сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Он медленно поднял руку, и его пальцы, загрубевшие от рукояти меча, осторожно коснулись мягкой кожи её подбородка. Джейн не отстранилась, не закрыла глаза. Она смотрела прямо на него, ожидая. Он наклонился вперед, сокращая расстояние, заставляя себя преодолеть эти несчастные несколько сантиметров. И... Ничего. Внутри была пугающая, звонкая пустота. Вместо трепета, вместо жара, который должен испытывать мужчина к своей невесте перед разлукой, он чувствовал лишь липкое, холодное отвращение к самому себе. Он чувствовал себя обманщиком, вором, который пытается украсть поцелуй, на который не имеет права. Он не хотел эту девушку. Совсем. Образы из прошлого пронеслись в голове. Раньше, когда они были детьми, целовать её было так просто. Это было игрой, обещанием, скрепленным смехом и дружбой. По-детски невинно. Они никогда не горели страстью друг к другу, их отношения были стерильно чистыми. Даже когда они выросли, ничего не изменилось. Их «роман» строился на коротких, сухих касаниях губ, поцелуях в щеку при встрече — дани этикету и привычке. Майкл никогда не позволял себе большего. Он никогда не распускал руки, не искал возможности прикоснуться к ней лишний раз, не сгорал от желания остаться с ней наедине за закрытыми дверями. Он думал, что это , благородство и рыцарская сдержанность. Теперь, замирая в миллиметре от её губ, он с ужасом понимал: это было не благородство. Это было равнодушие. Его тело просто не отзывалось на неё.  Майкл замер, так и не коснувшись её губ. Его дыхание замерло. Он просто не мог заставить себя сделать это движение. Это было бы преступлением против них обоих. Джейн мягко, но решительно прижала ладонь к его губам, создавая непреодолимую преграду между их лицами. Этот жест был спасением. Её пальцы были теплыми, пахли лавандой и чернилами, и Майкл почувствовал, как этот барьер физически отделил его от необходимости притворяться. — Не стоит себя заставлять, — тихо  прошептала она, глядя на него с бездонной, всепонимающей печалью.  —Не понуждай себя к тому, к чему не лежит душа.  Майк шумно, рвано выдохнул, и его плечи, до этого напряженные как камень, бессильно опустились. Он прикрыл глаза, чувствуя, как горячая волна стыда заливает лицо. Он не мог смотреть на неё. Не после того, как его тело так красноречиво отвергло её близость. — Прости, — глухо произнес он прямо в её ладонь, и его голос дрогнул, ломаясь.  —Я не властен над собой в этом. Джейн медленно, с каким-то странным облегчением кивнула головой. Её рука скользнула с его лица, но не ушла далеко она накрыла его сжатый кулак своей ладонью, сжимая его по-дружески крепко. — Я полагаю, что и мои чувства к тебе лишены девичьей страсти, Майкл. Паладин удивленно вскинул голову. — Думаешь, это не видно? — спросила она, и в её голосе скользнула горечь.  — Когда парень вздрагивает от прикосновений, а не ищет их? Когда он целует так, словно выполняет долг перед короной, а не потому, что не может дышать без этих губ? Когда он не страстен? Каждое её слово было точным ударом, пробивающим его броню лучше любого копья. Майк зажмурился до цветных кругов перед глазами. Ему было невыносимо стыдно, что она всё это чувствовала годами, пока он думал, что искусно играет роль благородного рыцаря. — Прости. Майк выдохнул, с силой потирая свободной ладонью глаза, словно пытаясь стереть усталость и тот стыд, что жег его изнутри. — Я не могу, — глухо повторил он.  Джейн смотрела на него с грустной, но светлой мудростью. — Я знаю, Майк, — тихо произнесла она, и её голос был тверд.  — Не стоит притворяться со мной, играя желание, которого нет. Это унижает нас обоих. Она чуть склонила голову набок, изучая его лицо, которое знала лучше своего собственного. — Девушка всегда чувствует, хотят её или нет. Это в воздухе, в тяжести взгляда, в том, как дрожат руки перед касанием. Особенно когда мы уже не дети и понимаем разницу между детской дружбой и настоящей жаждой. Майкл отнял руку от лица и посмотрел на неё.  — Ты заслуживаешь того, кто будет смотреть на тебя с жаждой, Эл, — хрипло сказал он. — А ты заслуживаешь того, на кого ты смотришь с жаждой, — мягко парировала она. Майкл улыбнулся, склоняя голову, и в этой улыбке впервые за долгие месяцы не было напряжения. Только тихая, светлая благодарность. — Позволишь ли ты мне остаться твоим верным другом?— тихо попросил он, глядя на их сплетенные руки.  — Мы же все-таки... как семья. — Мы и есть семья, Майкл, — твердо добавила она, сжимая его ладонь.  — И быть твоим другом, твоей сестрой по оружию — это будет для меня высшей честью. Девушка улыбнулась в ответ, и её глаза заблестели, но она быстро моргнула, прогоняя влагу. — Я... должна сообщить Уиллу о собрании, — её голос дрогнул на имени Клерика, но она быстро взяла себя в руки.  — Поэтому прошу меня простить. Она мягко, но решительно высвободила свою руку из пальцев Майка, словно разрывая последнюю цепь, что удерживала их в этой ложной помолвке. Она сжала губы, сдерживая эмоции, и грациозно привстала, оправляя складки тяжелого платья. Майк, подумав немного, тоже поднялся следом. Он смотрел на её удаляющуюся спину, на гордый разворот плеч, и вдруг понял, как много она для него сделала прямо сейчас. — Джейн... — позвал он. Девушка остановилась у самой двери и повернулась к нему. В её взгляде читался вопрос и легкая опаска — не передумал ли он? Не вернет ли всё назад? Но Майк подошел ближе. Поддавшись внезапному, искреннему порыву, которого он не испытывал к ней годами, он шагнул вперед и крепко обнял её, прижимая к груди. — Прости, — выдохнул он ей в макушку.  — За всё. Джейн сначала застыла от неожиданности, её руки безвольно повисли вдоль тела. Это объятие было другим. В нем не было холода или обязанности. В нем было тепло и раскаяние. Она судорожно вздохнула и, давя подступившие слезы, обняла его в ответ, уткнувшись носом в его плечо.  Уилл стоял посреди выжженного магией круга, тяжело опираясь на посох. Трещины в земле, оставленные его ударом, всё еще пульсировали мягким золотистым светом, медленно затухая, словно остывающие вены. Он что-то бормотал на древнем наречии, сдувая со лба прилипшую прядь волос.  Практиковать защиту не точечно, а создавая купол вокруг себя, удерживая столько энергии в одной точке, было адски сложно. Тело ломило, а резерв был почти на нуле. Джейн наблюдала за ним из тени арки, прежде чем ступить на солнечную дорожку. Белая птичка, сидевшая на валуне, встрепенулась. Она деловито пошуршала перьями, отрываясь от чесания крыла, и, заметив принцессу, радостно чирикнула. Маленький комочек перьев рванул в сторону девушки и бесстрашно приземлился ей прямо на плечо, слегка царапнув ткань платья коготками. Джейн улыбнулась, коснувшись пальцем мягкой грудки птахи. Уилл, услышав шорох, резко обернулся, едва не потеряв равновесие. — Ваше Высочество... — выдохнул он. Клерик попытался выпрямиться и сделать положенный поклон, но тут же поморщился. Резкая боль прострелила спину и плечо, заставляя его судорожно сжать посох, чтобы не упасть. Джейн мгновенно сократила дистанцию, поднимая руку в останавливающем жесте. — Оставь поклоны, Уилл.— Её голос был мягким.   — Побереги силы. Ты и так истощил себя. Она подошла ближе, и птичка на её плече с любопытством наклонила голову, глядя на хозяина. — Я пришла сказать, что прибыли Дастин и Лукас. — Джейн заглянула ему в глаза, и Уилл на секунду растерялся от того, как внимательно и пронзительно она его изучала. — И... Майкл ждет нас всех в зале Совета. — Хорошо. Я буду через пару минут. — Уилл кивнул, благодарно опираясь на посох, чтобы перевести дух. Джейн, стоявшая у входа в беседку, не уходила. Она немного неловко покручивала пальцами дорогую ткань рукава, сминая бархат. Птичка на её плече склонила голову, словно чувствуя волнение хозяйки. Наконец, принцесса решилась. — Послушай, Уилл... — начала она, глядя куда-то мимо него, на выжженную траву.  —Я желаю принять участие в грядущей битве. Не в первых рядах, но я могу быть полезной здесь, под защитой стен. Мои силы могут послужить нашему делу. Уилл моргнул, мгновенно выпрямляясь и забывая об усталости. Посох глухо стукнул о землю. — Но это невозможно, Ваше Высочество... — Его голос был полон искреннего испуга.  —Но это немыслимо, Ваше Высочество! Король будет в ярости, а Майкл никогда не допустит... Девушка резко выдохнула, перебивая его. — Я ведаю это. Не говори как мои подчиненные, Уилльям . Я прошу поговорить со мной как с другом. Ответь мне как верный друг, с которым мы делили тайны в детстве. Уилл замер. Он посмотрел в её темные, требовательные глаза и увидел там ту же сталь, что была у Майкла, только тоньше и острее. Он неловко кивнул, медленно расслабляя плечи и отбрасывая официальный тон. —Откроюсь тебе: твои способности стали бы неоценимым даром для нашего войска. Я не отвергаю твой порыв. Но как убедить остальных?  Уилл говорил серьезно, опираясь на посох.  — Твоя связь с тьмой и светом... это могло бы стать решающим фактором. Поэтому я не отрицаю возможности этой идеи. Но остальные... Девушка грустно выдохнула, опустив плечи. Роскошная меховая накидка вдруг показалась ей тяжелой клеткой, а не символом власти. — Они не воспринимают меня как воина! В их глазах я лишь дева, неспособная удержать меч! Они видят во мне лишь хрупкий сосуд, который должно оберегать от малейшего дуновения ветра.  Она сжала кулаки, сминая дорогую ткань платья.  Уилл грустно кивнул, неловко улыбнувшись уголком губ. Эта фраза резанула его по живому , ведь именно с этим чувством он боролся каждый день, глядя в глаза Паладину. —Я всем сердцем разделяю твою печаль, Джейн —тихо произнес он —Если ты жаждешь пойти на этот риск, тебе надобно подготовить такие доводы, против которых не устоят генералы. Твоя полезность должна быть неоспорима на случай любого исхода. Эл согласилась, медленно кивнув. Она нервно теребила край рукава. —Я готова к этой борьбе. Но скажи... не осудишь ли ты меня за это дерзкое желание? Она подняла на него взгляд, полный надежды и уязвимости. — Не осудишь ли ты меня? За то, что я лезу не в свое дело? За то, что хочу рисковать, вместо того чтобы быть просто символом на троне? Уилл выпрямился. Его лицо стало серьезным, но в уголках глаз собрались теплые морщинки. —Никогда, Джейн. В этом мире и так в избытке тех, кто судит нас по происхождению. Если в душе твоей живет воля защищать отчизну — я лишь почту за честь стоять с тобой плечом к плечу. Он перехватил посох в одну руку, а другой ободряюще коснулся её плеча, нарушая этикет.  — Спасибо тебе, Уильям... — прошептала Джейн. Она улыбнулась, накрыв своей ладонью руку Уилла, которая все еще лежала на ее плече. —Твои слова придают мне сил, о которых я и не помышляла, — продолжала она, чуть сжав его пальцы. — Теперь я знаю, что в зале Совета у меня будет хотя бы один истинный союзник. В зале совета уже вовсю кипела жизнь: слуги расставляли свечи, а немногочисленные рыцари и советники вполголоса обсуждали последние донесения с границ. Майкл вышел на свет.  Приметив старых друзей, он на мгновение забыл о тяжелых думах, и на его лице промелькнула мягкая, искренняя улыбка. — Приветствую вас, друзья мои, — негромко произнес он, подходя ближе. Лукас с Дастином синхронно, как по команде, склонились в глубоком поклоне, но при этом переглянулись, подозрительно прищурившись. — Великая честь для нас вновь оказаться по правую руку от тебя, сэр Майкл, торжественно проговорил Лукас, едва сдерживая лукавую усмешку. — Честь быть твоим другом и соратником в столь грозный час! — подхватил Дастин, поправляя на носу очки, которые то и дело сползали от усердия. Паладин коротко отмахнулся, чувствуя, как от их напускной серьезности ему становится чуть легче на душе. — Полно вам, не льстите, — ответил он, качнув головой.  — Оставьте эти речи для летописцев. Здесь мы просто... мы.  Он окинул их взглядом, задерживаясь на походном снаряжении Лукаса и бесчисленных сумках Дастина. — Дорога была долгой, — Майкл положил руку на плечо Лукаса.  — Но я рад, что вы успели. Без вашего чутья и твоих хитроумных склянок, этот план был бы провалом.  В этот момент двери зала снова отворились, и на пороге появились Джейн и Уилл, идущие плечом к плечу. Майкл осекся на полуслове, его взгляд невольно метнулся к Клерику, и в груди снова знакомо екнуло. Уилл медленно пересек зал, стараясь не опираться на посох слишком сильно, чтобы не выдать свою усталость. Его лицо осветилось мягким светом, когда он подошел к Лукасу и Дастину. — Рад видеть вас в добром здравии, друзья, — тихо произнес Клерик, и в его голосе слышалось искреннее облегчение.  — Дороги нынче небезопасны, и я молился, чтобы ваш путь был легким. Дастин тут же шагнул вперед, едва не сбив Уилла с ног в порыве чувств, но вовремя остановился, вспомнив о посохе.  — Уилл! Клянусь всеми алхимическими богами, я привез тебе такие образцы горного хрусталя, что твои заклинания станут вдвое ярче! Лукас же просто крепко сжал плечо Уилла, коротко кивнув.  — Нам не хватало твоего спокойствия, Клерик. Майкл стоял чуть поодаль, и когда Уилл наконец поднял на него глаза, в воздухе снова возникло то самое звенящее напряжение, которое было в саду. Майкл сглотнул, чувствуя, как воротник доспеха стал тесен. В присутствии друзей он не мог позволить себе прежней горячности.  Он медленно выпрямился, и, вместо того чтобы просто кивнуть, вдруг сделал неловкий, чересчур официальный поклон. — Приветствую вас, Клерик... Уильям, — произнес он, и голос его слегка дрогнул на имени. Дастин и Лукас застыли, переводя взгляд с одного на другого. Неловкость была почти осязаемой , Майкл стоял, склонив голову чуть дольше положенного, а Уилл замер с приоткрытым ртом, чувствуя, как румянец снова предательски подступает к щекам. Уилл медленно выдохнул, стараясь вернуть голосу спокойствие, хотя сердце предательски частило. — Благодарю вас, сэр Майкл, — тихо ответил Уилл, склонив голову в ответном, едва заметном поклоне. Лукас нахмурился, переводя взгляд с одного друга на другого. — Уильям? Сэр Майкл?  — протянул он, скептически выгнув бровь.  — С каких это пор вы стали обмениваться такими реверансами, будто вы на приеме у императора, а не в военном совете? Майкл выпрямился, его лицо снова стало непроницаемым, но кончики ушей едва заметно покраснели. Уилл же поспешно отвернулся к столу, делая вид, что крайне заинтересован разложенными картами. — Мы просто... выказываем должное уважение сану друг друга, — сухо бросил Майкл, не глядя на друзей. — Пора приступать к делу. Тьма не станет ждать, пока вы закончите свои упражнения в остроумии. Майкл, склонившись над широким дубовым столом, делал вид, что поглощен изучением расположения постов на Восточном рубеже. Он обменивался короткими, отрывистыми фразами с капитанами стражи, но его взор то и дело соскальзывал к другому краю стола. Уилл выглядел изнуренным. Внезапно тяжелые створки главных дверей распахнулись, и стражи у входа звонко ударили древками копий о каменный пол. В зал стремительной, тяжелой походкой вошел Король Джим и Джейн. — Король и принцесса в зале! — провозгласил герольд. В тот же миг разговоры смолкли. Майкл, Уилл,  Лукас и Дастин, а вместе с ними и все присутствующие вельможи и стражи, синхронно склонились в глубоком приветствии. Шум отодвигаемых кресел и лязг доспехов слились в один краткий, почтительный звук. — Вольно, господа.  Он прошел во главу стола, окинув собравшихся цепким, тяжелым взглядом. — Рад приветствовать старых друзей нашего королевства, — произнес Король Джим,и его взгляд задержался на Дастине и Лукасе. Те, почувствовав на себе внимание, вновь поспешно поклонились — Мне нужны ваши умы, дабы разгадать замыслы врага, — он кивнул Дастину и Уиллу.  — Мне нужна ваша смелость, дабы встретить удар в открытом поле, — его взгляд переместился на Майкла и Лукаса.  — И более всего мне нужно ваше желание победить. Ибо тот, кто сомневается в исходе сечи, уже наполовину сражен. — Для нас это честь, Ваше Величество, — произнес Майкл, приложив руку к груди и склонив голову в знак неизменной верности. Король медленно обвел рукой карту, лежащую перед ним, и его голос зазвучал тише, но весомее. — Итак. С прошлого совета мы решили, что одной лишь защиты нам более не достанет. Стены могут удержать врага, но они не принесут нам победы. Нам надобно нападение. Нам надобно продвинуться в разведке за пределы наших земель, прямо в сердце наступающего мрака. Король тяжело оперся о стол, вглядываясь в серые пятна на пергаменте, обозначающие захваченные Тьмой территории. — Нам нужен план, — продолжил Джим.  — Я должен решить, какой командой или отрядом мы отправимся впервые на разведку в саму Тень. — Ваше Величество, — произнес Паладин, и его голос, спокойный и твердый, разрезал тишину.  — Я считаю, что не стоит отправлять целое войско в самое пекло. Мы доселе не ведаем, какая сила затаилась в тех пределах.  Нам должно совершить первую вылазку малым числом, прежде чем созидать великий план нападения. Мы обязаны понять, с чем именно имеем дело, дабы не погубить людей понапрасну. Король медленно поднял взгляд на Майкла. Его кустистые брови сошлись у переносицы. — Малым числом, говоришь?  — Джим прищурился, барабаня пальцами по дубовой столешнице.  — Идти в логово зверя, имея лишь несколько клинков за спиной... Это требует либо великого мужества, либо безумия. — Кто же, по твоему разумению, отправится на сию разведку? — В первую очередь — я, Ваше Величество, — твердо произнес Майкл, и в этом ответе не было ни капли бахвальства, лишь горькое осознание ответственности.  — Это мой долг как первого рыцаря и защитника короны. Я не могу и не желаю позволить моим собратьям и воинам гибнуть в пасти неизвестности.  — Я пойду одним из первых. Если Тьма готовит ловушку, я должен принять удар на свой щит, чтобы те, кто пойдут следом, знали, как с ней бороться. Король Джим медленно кивнул.  — Твое мужество не подлежит сомнению, сын мой, — негромко сказал Джим.  — Но один воин в Тени , это лишь еще одна потерянная душа. Тьма не сражается честно, она берет числом и мороком. Кто станет твоими глазами и твоим светом в этом походе? Джейн, хранившая доселе молчание, внимательно следила за каждым движением Майкла. Бросив короткий, взгляд на Уилла, она словно дала ему толчок.  Клерик медленно привстал, тяжело опираясь на свой тисовый посох. Дерево глухо стукнуло о каменные плиты пола, и этот звук заставил всех присутствующих обернуться. — Я пойду с ним, — голос Уилла прозвучал негромко, но в нем была та самая сталь, которую Майкл так боялся услышать.  — Мой свет осветит ему путь, а моя вера станет его вторым щитом. Без благословения Света ни один клинок не ранит тень. Майкл резко повернул голову к Уиллу. Его лицо на мгновение исказилось, он болезненно закусил губу, сдерживая рвущийся наружу протест. Лукас и Дастин переглянулись. В глазах Следопыта мелькнул азарт охотника, а Дастин, поправив свои очки, решительно выпятил подбородок. — Мы тоже примем участие в сей вылазке, Ваше Величество, — твердо произнес Лукас, делая шаг вперед к столу.  — Тьма хитра, и ей не ведомы лесные тропы так, как ведомы мне. Я найду дорогу там, где другие увидят лишь тупик. — И мои снадобья! — подхватил Дастин, звякнув склянками в сумке.  — Обычное масло гаснет в Тени, но мой алхимический состав будет гореть даже в самом сердце морока. Вы не можете оставить меня здесь! Король Джим перевел тяжелый взгляд с Паладина на Клерика, а затем на их верных друзей.  Король Джим молча кивнул, принимая слова юношей, но его взгляд оставался тяжелым, испытующим. Он медленно обвел взором зал, где вдоль стен стояли опытные рыцари и знатные лорды. — Никто более не желает ступить в сей поход и оказать помощь сэру Майклу? — голос монарха эхом разнесся под сводами, заставляя советников беспокойно переглядываться. По залу пронесся приглушенный шепот. Опытные воины отводили глаза : идти в Тень считалось верной смертью, и немногим хотелось делить участь «безумного» отряда паладинов. Майкл почувствовал, как мышцы его челюсти свело от напряжения. Каждое новое имя в этом списке было для него еще одним грузом на сердце, еще одной душой, за которую он будет в ответе перед Богом и Королем. — Не стоит призывать еще людей, Ваше Величество, — подал голос Майкл, и в его тоне прорезалась властная резкость командира.  — Я и без того этой вылазкой ставлю на кон слишком многое. Он на мгновение задержал взгляд на Уилле. Клерик, почувствовав этот жгучий, полный боли и скрытого упрека взор, неловко отвел глаза, разглядывая узоры на каменном полу. Майкл сглотнул ком, подступивший к горлу, и вновь обратился к Джиму: — Прошу вас, не тревожьте других. Их час еще придет, когда настанет время великой войны. Ныне же нам надобна тишина и быстрота. Когда мы осмотрим местность и поймем, с чем именно имеем дело, тогда мы призовем мечи всего королевства.  А ныне позвольте нам уйти малым числом. Джим долго смотрел в глаза Майклу, словно пытаясь прочесть в них нечто, что тот скрывал за доспехами. Наконец, он тяжело вздохнул. — Да будет так, — промолвил Король. —Твои доводы разумны, Паладин.  Ступайте. Готовьте коней и снаряжение. Выступаете на рассвете.  После собрания, когда гул голосов в зале начал стихать, Джейн поспешно пересекла комнату, настигнув Уилла у самого выхода. Она мягко, но уверенно положила ладонь ему на плечо, заставляя Клерика остановиться. — Раз план наш претерпел изменения, — вкрадчиво начала она, понизив голос, чтобы лишние уши не уловили сути —Я приняла твердое решение. Я стану наблюдать за вашим путем с помощью своих сил, оставаясь в стенах замка. Коль случится беда, я приложу все старания, дабы помочь вам издалека. Уилл медленно кивнул, и в его глазах промелькнула искра признательности. —Это есть мудрое решение, принцесса, — ответил он, едва заметно улыбнувшись.  — Если будет на то воля Света и мы вернемся в добром здравии, то в следующем походе для всех станет очевидно, кто и чем полезен нашему делу. Джейн ласково коснулась его руки, но тут же ее лицо омрачилось заботой. — Ты выглядишь изнуренным, Уилл. Тебе нужен отдых, прежде чем отправиться. Ступай к себе. Майкл, стоявший неподалеку в окружении Дастина, Лукаса и нескольких верных рыцарей, лишь делал вид, что внимает докладу стражи. Его взор, подобно приклеенному, следовал за каждым движением Клерика. Он видел и руку Джейн на его плече, и то, как тяжело Уилл опирается на посох. В груди Паладина вновь шевельнулось то самое чувство , смесь жгучей тревоги и невысказанной нежности.  Лукас, заметив, что командир в очередной раз «потерял нить» разговора, проследил за его взглядом и тихо хмыкнул, толкнув Дастина локтем. — Посмотри на него, — шепнул Следопыт другу.  — Наш Паладин сейчас охраняет покой Клерика даже на расстоянии десяти шагов. Тишина замковой часовни была глубокой и прохладной, пахнущей старым камнем, воском и сушеными травами.  Уилл опустился на колени перед алтарем Света, прислонив посох к стене. Силы почти покинули его, но он знал: идти в Тень без должного обряда очищения , значит обречь себя на безумие.  Клерик достал из подсумка небольшую серебряную чашу и флакон с освященным маслом. Его руки заметно дрожали, когда он зажигал две тонкие свечи по бокам от алтаря. — Свет предвечный, укрепи дух мой... — прошептал он, закрывая глаза.  — Стань моим зрением там, где царит мрак. Стань моим дыханием там, где воздух ядовит. Тяжелая дубовая дверь часовни скрипнула, пропуская внутрь полоску света и лязг металла. Уилл не обернулся. Майкл сделал пару шагов, и лишь мягкий стук его кожаных сапог о каменные плиты нарушил тишину. — Мой Клерик... — глухо произнес Майкл. Он медленно опустился на одно колено рядом с ним. Майкл склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. Уилл рвано выдохнул, не открывая глаз.  — Не стоит, Майкл, — его голос был тихим. — Оставь поклоны для тех, кому они положены по уставу. После того диалога в саду между ними физически ощущалось расстояние. Майкл чувствовал, как Уилл намеренно отгораживается.  Ему не нравилось, что Уилл видит в нем лишь «сэра Майкла».  Майкл поднял голову, глядя на профиль Уилла. — Ты гневаешься, — горько произнес он.  — Мы идем в это пекло, а между нами стена, которую я не знаю, как разрушить. Уилл замер.  Он прекрасно ведал, о какой стене молвит Паладин. И от этого понимания по спине пробежал ледяной холод.  Принять то, что их связь давно переросла устав братства, что она стала чем-то большим, чем просто дружба двух соратников, было немыслимо страшно.  Это чувство тягучее, горячее, требующее касаний и взглядов, казалось здесь, перед ликом Света, чем-то кощунственным.  Неправильным. Клерик сжал край алтаря. Разве имеет право служитель, чья душа должна быть чиста для борьбы с Тьмой, испытывать такой трепет перед человеком? Разве может он желать, чтобы эти руки, что сейчас покоятся на эфесе меча, обнимали его не как брата, а как... Уилл зажмурился, отгоняя эти мысли как наваждение. — То, что ты хочешь разрушить... возможно, это сейчас не имеет смысла, — едва слышно прошептал Уилл, отводя взгляд к мерцающим свечам. Его пальцы нервно перебирали край мантии, выдавая смятение, которое он так старался скрыть за маской равнодушия. Паладин смотрел на Клерика завороженно, словно на единственную икону в этом храме, достойную молитвы. — Возможно, нам и впрямь безопасно быть отгороженными стеной, — добавил Уилл.  — По крайней мере, мои мысли... они опасны. Майкл, все еще стоя на одном колене, медленно протянул руку к Уиллу. Его пальцы, замерли от края мантии Клерика. Он не коснулся его.   Паладин поднял взгляд снизу вверх. — Какие мысли? — хрипло спросил он, и в этом вопросе было больше жажды, чем он имел право показать. Уилл судорожно сглотнул, чувствуя, как жар приливает к шее. Он не мог солгать здесь, перед алтарем, глядя в эти темные, требующие правды глаза. — Неподобающие, — выдохнул он.  Майкл тяжело сглотнул, словно в горле встал ком из невысказанных надежд и горького разочарования.  — Неподобающие? — хрипло переспросил он, пробуя это слово на вкус. Он пытался понять: значит ли это для Уилла «греховные» или же «желанные, но невозможные»? Уилл медленно повернул голову, встретившись с ним взглядом. — Да, — твердо отрезал Клерик, и его голос больше не дрожал, возвращаясь к строгости наставника.  — Они не подходят ни нашему высокому статусу, ни нынешней ситуации, когда смерть стоит у порога. — Поэтому я бы не хотел это обсуждать больше, чем положено. Прошу простить мою... минутную слабость.  — Клерик... — выдохнул Майкл.  Он не отступил. Его ладонь, всё же легла на плечо Уилла, мягко сжимая ткань мантии. Уилл вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился. — Всё же... не закрывайтесь от меня, — тихо, но с горячей настойчивостью произнес Майкл, глядя ему прямо в глаза.  — Чтобы вы ни думали, какие бы стены ни строили , я буду рядом. Он чуть сжал пальцы на плече друга, словно пытаясь удержать его от падения в бездну собственных страхов. — Перед таким сложным заданием, перед лицом самой смерти... мне бы не хотелось быть с тобой на расстоянии, Уилл. Ни на шаг. Ни сердцем, ни душой. Позволь мне хотя бы это. — Ты говоришь слишком сладкие речи, Майкл, — тихо произнес Уилл, и в голосе его проскользнула горечь, смешанная с усталостью. Он не посмел взглянуть в глаза Паладину, вместо этого уставившись на пляшущие языки пламени свечей, что, казалось, сжигали воздух между ними. Клерик склонил голову.  — Твоя преданность... она дала мне ложные надежды, — прошептал он.  — Прошу, перестань возносить меня. Я не святой, Майкл, и не идол для поклонения.  Паладин нахмурил густые брови, и суровая складка пролегла меж ними. Его рука на плече Уилла сжалась чуть крепче, не желая отпускать.  — Со всем уважением, — твердо, почти сурово произнес он.  — Но уважать тебя, ценить и хранить я буду всегда. До последнего моего вздоха. Уилл медленно поднял взгляд и посмотрел на Майкла. Серьезно. Тяжело. В этом взгляде читался немой укор и та самая стена, о которой они говорили. Майкл, невольно сжался. Воин, чье тело было картой былых сражений, испещренное шрамами от когтей и стали... Человек, который не раз смотрел в пустые глазницы смерти и смеялся ей в лицо, стоя по колено в крови врагов... Сейчас, в тишине часовни, он робел и уменьшался в размерах перед худым юношей в простой мантии. — Прошу, не строй меж нами стену... — Майк выдавил из себя всё, что мог.  Клерик медленно опустил глаза, глядя на тяжелую ладонь Паладина, что лежала на его плече. Затем он вновь перевел взгляд на лицо Майкла, и зажал губу.  — Ты прав, — тихо произнес Уилл, и этот ответ прозвучал как попытка убежать.  — Не думай об этом. Мне кажется, я просто устал после обряда. Он аккуратно, но решительно повел плечом, освобождаясь от руки друга. — Прошу простить, я хочу пойти отдохнуть, так что... — Клерик с тихим шорохом мантии привстал с колен, тут же судорожно хватаясь за свой посох, — Уилл. Этот зов, тихий, но настойчивый, заставил Клерика замереть у самой двери. Он крепче сжал посох, чувствуя, как сердце предательски пропускает удар, и медленно повернулся на отклик. — Прошу... благослови меня на этот сложный путь. Уилл коротко кивнул, выдыхая с облегчением. Это была знакомая просьба. Безопасная. Майкл всегда просил его благословения перед битвой, с самого их детства, когда мечи были деревянными, а драконы , выдуманными. В этом же не было ничего такого, верно? Это всего лишь ритуал. Долг. Клерик подошел к Паладину, который всё еще смиренно стоял на коленях. Уилл взял протянутую ему широкую, мозолистую ладонь в свою, более тонкую и прохладную. Он начал чертить кончиком пальца по раскрытой ладони Майкла священные символы. Вслед за его движениями на коже Паладина вспыхивал и тут же впитывался мягкий, золотистый свет. Уилл прикрыл глаза, и с его губ сорвалась та самая молитву, что и всегда , древняя, ритмичная, успокаивающая. Майкл помнил её наизусть. Хоть он и не понимал и половины старорежимных слов, он запомнил звучание голоса Уилла, его интонации.  Стоило Уиллу закончить и свету погаснуть, он попытался отнять руку. Но Паладин не отпустил. Майкл сжал его пальцы в своей ладони , и потянул на себя. От неожиданности Уилл потерял равновесие, шагнул ближе и неловко, почти скромно наклонился к сидящему перед ним воину. — Паладин, вы... — начал было он, растерянно моргая. Но Майкл не дал ему договорить. Он поднес руку Уилла к своим губам и, не отрывая взгляда от лица Клерика, нежно, поцеловал его пальцы, задерживаясь губами на костяшках. — Спасибо, мой Клерик, — прошептал он в самую кожу. Уилл застыл, чувствуя, как предательский жар мгновенно заливает шею и щеки. Он знал эту привычку Майкла , целовать руки, когда в этом не было ни малейшего сакрального смысла, ни малейшей нужды.  И от этого прикосновения горячих губ к прохладным пальцам у Клерика сердце ухнуло куда-то в пятки, а разум заволокло сладким туманом, в котором тонули все доводы рассудка.  Майкл, заметив, как густая краска залила щеки Клерика, и почувствовав, как дрогнула его ладонь, не только не остановился, но словно бы опьянел от этой власти над всегда сдержанным юношей. Вместо того чтобы отпустить руку, пальцы Паладина скользнули выше, бесцеремонно и властно отодвигая тяжелую, расшитую золотом ткань мантии. Широкий рукав пополз вверх, собираясь складками у самого локтя, обнажая бледную, кожу предплечья, которая редко видела солнца.  Уилл судорожно выдохнул, но не отдернул руку, словно парализованный.  Майкл, все так же стоя на одном колене, поднял голову. Он смотрел снизу вверх, прямо в растерянные, распахнутые глаза Клерика. В этом взгляде была жажда мужчины, который наконец-то дорвался до истины.  Не отрывая этого пьянящего зрительного контакта, Майкл медленно прижался горячими губами к обнаженной коже , сперва к тонкому запястью, затем выше, к самому сгибу локтя. Это прикосновение было долгим, влажным и пугающе интимным для священных стен часовни. — Сэр Майкл, прошу... перестаньте, — залепетал Уилл, чувствуя, как ноги становятся ватными, а сердце колотится где-то в горле, заглушая тишину часовни. Его голос дрожал, ломаясь на каждом слоге, лишенный всякой командирской твердости. Он панически пробежался взглядом по темным углам и суровым ликам святых, взирающих на них со стен, словно ища у них защиты или ожидая немедленной кары небесной за это сладостное святотатство.  Клерик неловко сжался, пытаясь стать меньше, незаметнее, втянуть голову в плечи, чтобы хоть как-то скрыться от этого обжигающего напора.  — Не отталкивайте меня... Уильям. — Майк зашептал, прижимаясь щекой к раскрытой ладони Уилла, и поднял на него взгляд, полный темной, влажной мольбы. — Я прошу тебя. Уилл почувствовал, как ноги окончательно перестают его держать. Он тяжело оперся второй рукой о холодный камень алтаря, чтобы не упасть. Тепло Майкла, его щетина, царапающая нежную кожу ладони, его горячее дыхание, смешивающееся с запахом ладана. Это было сладко, запретно и неправильно.  — Я не буду... Не буду... Просто... — Уилл зажмурился до цветных пятен перед глазами, судорожно накрыв рот свободной рукой. Он пытался физически удержать внутри себя тот хаос чувств, что грозил вырваться наружу постыдным стоном или неуместным словом. — Майкл, я не принцесса, чтобы выцеловывать мою руку, — его голос звучал глухо и сбивчиво из-под ладони, теряя остатки властности.  — Прошу, не стоит. Пальцы Клерика, до боли сжали грубую ткань мантии на бедре. Он чувствовал себя загнанным в ловушку , не Майклом, а собственным сердцем, которое колотилось так, что отдавалось в кончиках ушей. — Это неловко и... — он запнулся, с трудом выталкивая, как приговор,  — и неправильно. Майкл приоткрыл рот, словно желая удержать этот момент, добавить еще одно слово. Но взгляд Уилла испуганный, загнанный, молящий о пощаде, словно у пойманного в силки зверя, заставил слова застрять в горле.  Паладин понял, что зашел слишком далеко. Слишком быстро. — Мне... и вправду нужно идти. Прошу извинить меня, Майкл. Уилл с силой, освободил свою руку из ослабевших пальцев Паладина. Клерик судорожно схватился за свой посох, и, не оглядываясь, быстрым, сбивчивым шагом направился к выходу из часовни. Шум его шагов эхом отлетел от сводов, дверь жалобно скрипнула и захлопнулась, отсекая его от Паладина тяжелой дубовой преградой. Майкл так и остался сидеть на холодном каменном полу. Тишина навалилась на него мгновенно, оглушая своей пустотой. Горячка момента спала, уступая место ледяному, трезвому осознанию. «Боже, какой стыд...» — пронеслось в голове. Он закрыл лицо ладонями, чувствуя, как горят щеки. Только сейчас до него дошло, как это выглядело со стороны. Первый рыцарь королевства, надежда Короны, сидит на коленях в пыли и осыпает поцелуями руки священнослужителя, словно безумный влюбленный юнец из баллад. В святом месте. Перед ликом смерти и войны. Он поставил Уилла в положение, от которого тому хотелось сбежать. Майкл медленно отнял руки от лица и перевел тяжелый, помутневший взгляд на иконы. Лики святых бесстрастно взирали на его смятение, их глаза, казалось, видели его насквозь. Паладин тяжело вздохнул, чувствуя, как страх не за себя, а за того, кто только что сбежал, сжимает сердце сильнее любых тисков. — Прошу, Свет... просвети мою темную душу, — прошептал он в гулкую пустоту, склоняя голову так низко, что лоб почти коснулся пола.  — Я не знаю, грех ли это — любить так сильно. Но я прошу... дай мне сил сохранить моего Клерика. Не дай Тьме коснуться его. Дай мне сил стать для него щитом, даже если он сам этого не желает. Дай мне сил...